Семейные обязанности. Свт.Феофан Затворник

Оглавление:
  Обязанности семейственные.
      а) Общие обязанности всего семейства.
        аа) Глава.
        бб) Все семейство.
      б) Взаимные обязанности разных членов семейства.
        аа) Супруги.
          1) Общие обязанности.
          2) Обязанности мужа.
          3) Обязанности жены..
        бб) Родители и дети.
          1) Обязанности родителей.
          2) Обязанности детей.
        вв) Родные.
        гг) Другие, случайные лица, принимаемые в семейство.
        дд) Господа и слуги.


Обязанности семейственные
    Семейство есть общество, которое под одним главою, согласным отправлением разных дел устрояет свое благосостояние внешнее для внутреннего. Обыкновенно его составляют родители и дети, иногда с другими родными, и слуги. В сем отношении есть общие всего семейства обязанности и есть взаимные обя­занности разных членов семейства.

а) Общие обязанности всего семейства аа) Глава
    Глава семейства, кто бы ни был ею, должен восприять на себя полную и всестороннюю заботу о всем доме, по всем частям, и иметь неусыпное попечение о нем, сознавая себя ответным лицом и пред Богом, и пред людь­ми за его добро и худо; ибо в своем лице он представляет его все: за него получает стыд и одобрение, болит и веселится. Сия забота, по частям, должна быть обращена а) на благора­зумное, прочное и полное хозяйство, чтобы все во всем могли иметь посильное довольство, жизнь неболезненную, безбедную. В этом житейская мудрость — честная, Богом благо­словенная… В сем отношении он распоряди­тель и правитель дел. На нем лежит когда что начать, что кому сделать, с кем в какие всту­пить сделки и проч. р) При внимании к ходу вещественных дел и духовные дела тоже на нем. Главное здесь — вера и благочестие. Се­мейство — церковь. Он глава сей церкви. Пусть же блюдет чистоту ее. Способ и часы домашнего молитвования на нем: определи их и поддерживай. Способы просвещения семей­ства в вере на нем; религиозная жизнь каждо­го на нем: вразуми, укрепи, остепени, у) Уст-рояя все одною рукою внутри, другою должен он действовать вне, одним глазом смотреть внутрь, другим — вне. Семейство за ним. В общество является он, и общество за все се­мейство берется прямо с него. Потому все не­обходимые сношения и общественные дела — на нем. Он — знай, он — и приводи в дело, что нужно. 5) Наконец, на нем лежит обязанность хранить семейные обычаи, общие и свои част­ные, и в последнем случае особенно дух и нра­вы предков держать в семействе и память о них передавать из рода в род. Каждое семей­ство имеет свой характер; пусть он остается и держится, в союзе, однако ж, с духом благоче­стия. Из их разнородностей составится строй­ное при разнообразии и полное тело — село, город, государство.

бб) Все семейство
    Под главою и все семейство — все члены его. Они прежде всего должны ос) иметь у себя гла­ву, не оставаться без нее, никак не позволять, чтобы их было две или больше того. Сего тре­бует простое благоразумие и благо их же са­мих иначе невозможное, р) Потом, когда есть глава, ей во всем повиноваться, не вносить своих распоряжений, своевольно не начинать ничего и не опускать приказанного, у) Между собою жить в крепком мире и согласии, в со­юзе сердечном: разрозненность сил расслабля­ет и останавливает успех. 8) Из сего мира и взаимная помощь, и взаимносодействие: ты тому помоги, а тот тебе, е) Наконец, выходя во вне, не должно выносить сора. Внешние пусть и знают только внешнее. Что бывает внутри, то должно быть священною для всего дома тайною. 0 Надо и словом и делом защищать честь своего дома: сам не срами его делом ху­дым, не говори худого; защити, когда слы­шишь что; Богом же благословенная честь дома — это благонравная, чистая и благочестная жизнь всех членов его, всем ведомая и всех с уважением и доверием обращающая к ним.

б) Взаимные обязанности разных членов семейства

аа) Супруги

1) Общие обязанности
    От супружества — счастие временное и даже спасение вечное. Потому к нему приступать должно не с легкомыслием, но со страхом и осторожностью. Добрым супружеством благо­словляет Бог. Потому оса) Будь благочестив, предан Богу, на Коего уповая, молись, чтобы Сам Он послал другую половину, угодную Ему и спасительную тебе. РР) Ища супружес­кого союза, не предполагай дурных целей, или страстное блажничество, или корысть, или тщеславие; но ту одну, какую Бог определил, взаимную помощь во временной жизни ради вечной, во славу Божию и благо других, уу) Когда нашел, прими, как дар Божий, с благо­дарностью к Богу, сколько с любовию, столько же и с почтением к сему дару.
    Когда выбор кончен, должно произойти со­четанию, таинственному от Бога слиянию ду­ховно-телесному. Естественный союз, по люб­ви, есть союз дикий, мрачный. Здесь он очищается, освящается, отрезвляется по молитве Церкви Божественною благодатию. Трудно самому одному устоять в союзе крепком и спа­сительном. Нити естества рвутся. Благодать непреодолима. Самонадеянность опасна везде, тем более здесь… Потому смиренно, с постом и молитвою, приступи к таинству.
    Сочетанные стали одна плоть, тем больше одна душа. На этом понятии основываются общие их обязанности, именно: крепкая лю­бовь, нестрастная, но чистая и трезвая, свиде­тельствуемая внутри взаимною привязанностию и живым участием, равно как скорым и подвижным сочувствием, а вне, взаимно, со­действием, по коему глаз и рука одного там же, где и другого. Отсюда истекают мир непресекаемый и согласие нерушимое, предотвра­щающее неудовольствия и скоро устраняющее происшедшие нечаянно; доверие, по коему, несомненно, один во всем может положиться на другого, быть покойным на счет его во всем: тайн ли то касается или поручений. Венец же всего верность супружеская, то есть хранение первого условия союза — и душою и телом принадлежать только друг другу. Муж не свой, а женин, и жена не своя, а мужнина. Вер­ность утверждает доверие; неверность, хотя только предполагаемая, рождает подозритель­ную ревность, прогоняющую покой и согласие и разрушающую семейное счастье. Не ревно­вать святой долг, но вместе и подвиг, или искус супружеской мудрости и любви. Ибо тут всегда вмешивается самость, которая и требует исключительности, и боится за нее. Она здесь очень смешна и сама вооружается против себя.

2) Обязанности мужа
    Что касается до частных обязанностей каж­дого супружеского лица, то они вытекают из понятия о значении каждого из них. Муж глава жене. Отсюда муж должен иметь и яв­лять свое владычество над женою, не унижать себя, не продавать главенства по малодушию или страсти, ибо это срам для мужей. Только сия власть должна быть не деспотическая, а любовная. Имей жену подругою и сильною любовию заставляй ее быть себе покорною. Во всех делах должен считать ее первою, верней­шею и искреннейшею советницею, первою поверенною тайн. Должен смотреть за нею, заботиться о ее умственном и нравственном совершенстве, снисходительно и терпеливо отребляя недоброе и насаждая доброе, неисп­равимое же в теле или нраве снося благодушно и благочестно. Но уж никак не позволять себе развратить ее своим небрежением и вольностию. Муж — убийца, если смиренная, кроткая и благочестивая жена становится у него рассеянною, своенравною, Бога не бояще­юся… Блюдение, однако ж, нравственности не препятствует удовлетворять ее желанию дер­жать себя прилично и иметь общение со вне­шними, хотя не без соизволения его.

3) Обязанности жены
    Жена же со своей стороны должна во всем слушаться мужа, всячески нрав свой склонять к его нраву и быть ему всецело преданною, что­бы ни делом, ни мыслию даже не загадывать ничего без его воли. Потому верно исполнять все его распоряжения, советы, повеления, и в мысль не попуская того, чтобы когда-нибудь поставить на своем, вообще ни в чем не желать и не являть главенства. В случае несогласия быть уступчивою и терпеливо сносить все, что покажется не по нраву; иначе не сохранишь мира дорогого. Однако ж это не отнимает у нее обязанности заботиться о добронравии супру­га. Своею мудростию и влиянием она может изменить его нрав, если он неисправен; по крайней мере, она не должна оставлять его в небрежении, но, сколько есть ума и сил, действовать на него и исхищать как из огня. Для сего саму себя украшать преимущественно добродетелями, другие же украшения иметь как нечто стороннее, средственное, от чего лег­ко отказаться, особенно когда сего потребует необходимость поправить дела. Наконец, по­мнить, что на ее доле блюдение домашних дел, хотя исполнительное только… Ее долг — делать положенное; видя какую нестройность, сказать и восстановить, или восполнить. бб) Родители и дети1) Обязанности родителей
    Супруги имеют быть родителями. Дети — одна из целей супружества и вместе обильный источник семейных радостей. Потому супру­ги должны чаять детей как великого дара Божия и молиться о сем благословении. Бездет­ные супруги действительно суть нечто оби­женное, хотя иногда это бывает и по особен­ным намерениям Божиим. Молясь же, они должны и себя готовить к тому, чтобы быть добрыми родителями добрых чад; для сего хранить целомудрие супружеское, то есть трез­венную отчужденность от сладострастия; хра­нить здоровье, ибо оно неминуемое есть на­следство детей: больное дитя что за радость? Хранить благочестие, ибо как бы ни происходили души, а они в живой зависимости от сер­дца родительского, и характер родителей иногда очень резко отпечатлевается на детях. Любимое чадо, когда Бог его дает, надобно будет воспитать, а для того иметь достаток; пусть же заботятся о нем заранее не на насто­ящее только, но и на будущее.
    Когда Бог дарует чадо, радуйтесь и благо­дарите, яко человек родися в мир. Бог повто­рил первое благословение и через вас: прими­те же дитя как от руки Божией. Но потому же и поспешите освятить его таинствами, ибо здесь вы посвятите его на служение Богу ис­тинному, Коему и сами вы, и все ваше долж­ны принадлежать. В дитяти смешение духов­но-телесных сил, готовых принять всякое на­правление: положите на нем печать Боже­ственного Духа как основу и семя вечной жиз­ни. Отовсюду теснится сатана со своим злом: оградите дитя оградою Божественною, непро­ницаемою для темной силы. Освященное в та­инствах дитя блюдите потом как святыню: не оскорбляйте Духа благодати и Ангела Храни­теля, окружающего колыбель, своим невери­ем, невоздержанием, немиролюбием.
    Начинается воспитание — дело родителей главнейшее, многотрудное и многоплодное, от коего благо семейства, Церкви и отечества. Тут-то и покажите истинную любовь. Родите­ли, можно сказать, не вы: дитя родилось неве­домо для вас как. Воспитать же его — ваше дело. В сем деле на все надо обращать внима­ние: и на то, что есть дитя, и на то, чем быть ему. Нужно воспитать тело его, доведши его до того, чтобы оно было и крепко, и живо, и легко. Мало предоставлять все природе; дол­жно и самим действовать по плану с целью, пользуясь опытами других и пособиями здра­вой педагогики. Но еще больше должно поза­ботиться о воспитании духа. Благовоспитан­ный духом и без крепкого тела спасется. Себе же оставленный будет страдать от тела креп­кого. В сем отношении должно образовать ум. нрав и благочестие. Ум, если можешь, сам раз­вивай, а если нет — отдай в училище или имей учителя. Нужнее при сем здравомыслие, кое­му и без наук учатся, нежели научность. Не всякого долг — научить символу, заповедям молитве, или дать познать христианскую веру Нрав ничем так не образуется, как собствен ным добрым примером и удалением от худы? примеров сторонних. Предотвращай: сердщ невинное под действием благодати окрепнет и добрые его расположения обратятся в нрав. Тем нужнее свое благочестие для укрепления благочестия дитяти… Ибо оно относится к не­видимому. Здесь дела благочестия домашние совершают все по благодати Божией. Пусть дитя участвует в молитве утренней и вечер­ней; пусть будет, сколько можно чаще, в Цер­кви; сколько можно чаще, причащается по вере вашей; всегда пусть слышит ваши благо­честивые беседы. При этом нет нужды обра­щаться к нему: оно само будет слушать и со­ображать. Родителям надо со своей стороны все употребить, чтобы дитя, когда придет в со­знание, сильнее всего сознавало, что оно — христианин. Но опять, главное, собственно, дух благочестия, проникающий и прикасаю­щийся душе дитяти. Вера, молитва, страх Бо­жий выше всякого приобретения. Их прежде всего внедрите. Выучившегося читать надо ос­терегать от беспутного читания. Жажда чте­ния неразборчива. Надо выбрать и дать что чи­тать. Развивающееся дитя покажет, к чему оно гоже. Потому должно полагать основы буду­щему его прочному, нешаткому, небоязненно-му действованию на принятом поприще, при­готовить к званию, чтобы оно умело в нем дей­ствовать, и телом и душою было сроднено с ним и могло жить в нем, как в своей стихии. Если при сем нужно будет усугубить попече­ние — усугуби; если нужно прибавить предме­тов обучения — прибавь. То неодобрительно, если все предоставляют течению обстоя­тельств. Правда, Господь все строит, но Он же нам дает разуметь волю Свою в наших способ­ностях, склонностях и характере. Сему указа­нию внимать и на основании его действовать есть долг. Должно руководить дитя навыкать приличию в слове, одежде, положении стана, держании себя пред другими. В молодых ле­тах это тем уместнее, что там действует пере­имчивость, преимущественно внешняя, и что, утвердившись там, может так остаться на всю жизнь. Приличие — вещь будто незначитель­ная, однако ж, много беспокоит и смущает не-навыкшего ему. Надо предотвратить от сего дитя. Но опять, надо ставить сие дело в тени, как придаток, не возвышать и даже не гово­рить как это нужно, а учить просто, как учили ходить. Где рассыпаются похвалы сему, там приличие выдается из-за других, важнейших, вещей и заслоняет их. А это худо. Притом здесь разумеется благопристойность простая, скромная, почтительная, а не модная, вертля­вая, изысканная. Учить искусствам — пре­красное дело, именно: пению, рисованию, музыке и другим; то же к мастерствам женским и мужеским. Они доставляют приятный отдых духу и благонастроение. Но надобно, чтобы не забывалось главное: созидание духа для веч­ности. Этим должно определиться направле­ние искусственности, или внутреннее ее со­держание.
    Надо, впрочем, помнить, что в воспитании не столько важен материал, сколько силы, или способность и умение доставать его. Что должно вынести из воспитания в сем отноше­нии — это трудолюбие — тяготение к труду и ненависть к праздности; любовь к порядку — регулярность, чтобы все делать вовремя, к ме­сту, не забегая и не отставая; добросовестная исправность — расположение, не жалея себя, не щадя сил, выполнять по совести все, что требуется. Это счастливейшее настроение, ка­кое обезопашивает на всю жизнь и внешнее счастие, и внутреннее благочестие. Но все же не должно забывать, что такие настроения составляют только внешнюю доброту, внут­ренняя же состоит в духе благочестия хрис­тианского.
    Наконец, воспитанное дитя должно при­строить: дочь отдать прилично замуж, сыну достать место или вставить в порядок жизни, к какому он готовлен. В сем деле главное то, чтобы они сами могли потом безбедно жить и успешно трудиться. При выборе второй поло­вины можно иметь в виду расположение, но не должно уважать капризов, рождающихся от соблазна блеском и видимостию, а надо де­лать, что разумно видится прочным и полез­ным. Худо делают, когда оставляют детей вле­чению сердца в сем важном деле. Впрочем, и по пристройке детей не надо забывать их, но надзирать, направлять, руководить, вразум­лять. И право, и долг родителей не отстают от них по смерть. Ныне иначе на это смотрят. Но не все то законно, что ныне вводится.
    Руководитель в воспитании детей — лю­бовь. Она все предвидит и на все изобретет способы. Но должно, чтобы сия любовь была истинная, трезвенная, разумом управляемая, а не пристрастная и поблажливая. Последняя слишком много жалеет, извиняет и снисхо­дит. Благоразумная снисходительность долж­на быть; но поелику она граничит с поблаж­кою, то строго должно смотреть за нею. Луч­ше несколько передать на строгость, нежели на поблажку, ибо она день ото дня больше и больше оставляет неискорененного зла и дает расти опасности, а та отсекает однажды навсегда или, по крайней мере, надолго. Вот почему иногда существенная надлежит нуж­да иметь воспитателем чужого. Где любовь уклоняется от истины, там часто, или почти всегда, через пристрастие впадет она в неспра­ведливость к детям — одних любит, а других нет, или отец любит одних, а мать — других. Это неравенство и у любимого, и у нелюби­мого отнимает уважение к родителям и меж­ду самими детьми с таких ранних лет поселя­ет некоторую неприязнь, которая при обсто­ятельствах может превратиться в посмертную вражду. Что ж это за воспитание? Не долж­но, наконец, забывать смирительного и вмес­те самого действительного средства исправле­ния — телесного наказания. Душа образуется через тело. Бывает зло, коего нельзя изгнать из души без уязвления тела. Отчего раны и большим полезны, тем паче — малым. Любяй сына своего, участит ему раны, говорит пре­мудрый Сирах (Сир. 30:1). Но само собою ра­зумеется, что к такому средству надо прибе­гать в случае нужды.

2) Обязанности детей
    Так много приемлют дети от родителей! От них временная жизнь; от них же основание, на­чало, способы и жизни вечной. Отсюда и дети не естественно только, но и совестно должны быть обращены к родителям с особенными чувствами и расположениями, сознавать себя к ним обязанными и возгревать их в себе. Глав­ное чувство, которому большею частию не учатся, есть любовь с почтением и покорнос­тью. Должно только делать сии чувства разум­ными и вместе прочными до того, чтобы не ис­парились в целую жизнь. Воля родителей что воля Божия, лицо их — лицо Божие. Кто не чтит их, не покоряется им, отделился от них сердцем, тот извратил свою природу, отпал и от Бога. Потому всячески храни в сердце чес­тными лики родителей твоих, ни хульною мыслию, ни словом не наводи на их лицо тени и не смущай сердца своего. Пусть есть поводы к тому — не внимай им. Лучше все потерпеть, нежели отделиться сердцем от родителей, ибо им Бог дал силу Свою. Чествуя родителей в сердце, будешь всячески остерегаться оскор­бить их словами и поступками. Кто нечаянно их оскорбил, зашел далеко; кто же сделал это сознательно и в недобрых движениях сердца, тот зашел еще далее. Оскорбление родителей очень опасно. Близ него предание сатане, по тайной некоторой связи. Затмивший чествова­ние родителей в сердце сам только отделился от них, а оскорбивший их может отделить от себя и родителей. Но коль скоро сие случит­ся, отрезанный поступает под видимое влады­чество другого отца, отца лжи и всякого зла. Если это не со всяким оскорбителем случит­ся, то тут Божие снисхождение и покров. Во всяком случае опасно оскорбление, не только бесчестно и неразумно. Потому-то всегда дол­жно спешить восстановить здесь мир и любовь, нарушенные через оскорбление, чем бы то ни было. Остерегаясь от оскорблений личных, надо удерживаться от оскорблений лица роди­тельского и пред другими — словами поносны­ми, или злословием и хулою. Кто уже и вон понес неуважение, тот стоит на краю зла. Чтя­щий родителей будет всячески заботиться и поведением своим радовать их и пред други­ми святить их, величать и всячески защищать от неправд и осуждений. Больше всего дети должны дорожить родительским благословени­ем, потому всячески стараться получить его, а для того заботиться и о том, чтобы сердце ро­дительское было отверзто к ним, а не закрыто. Благословение родителей похоже на всемогу­щее слово Божие. Как то размножает, так и сие. Напротив, неблагословение и клятва сокраща­ют и как бы иссушают. На ком нет его, тому ни в чем и счастья нет, все из рук вон. Пропа­дает и свой ум, и другие отчуждаются. Нако­нец, сладкий и спасительный долг — упокое­ние родителей престарелых. Тут питается про­странно благодарная любовь; сим же привле­кается и вся сила благословения родительско­го, и все блаженство благоволения Божия. Не имея родителей, вместо их можно покоить чу­жого старца, ибо вообще лицо старчее — Бого-светлое лицо.

вв) Родные
    Родители кают родных и, поставляя их во вза­имоотношения по их чину, дают бытие разным новым обязанностям семейным. Здесь
    Первое непосредственное место занимают братья и сестры, зачавшиеся в одной утробе, одним молоком питавшиеся, возросшие под одним кровом, одним попечением и любовью. Чувствам родства не учат, они сами есть. Тако­ва и братняя с сестринскою любовь… В чем она, выяснить нельзя. Она не то что любовь к ро­дителям или друзьям и благодетелям… Ее толь­ко чувствовать можно, а не выражать, отличая одним словом: братняя, сестринская. Это гла­ва обязанностей! Из нее сам собою рождается мир крепкий и согласие — неиссякаемый источ­ник взаимных радостей, обвеселения родителей и всего семейства. Самое великое несчас­тье, когда братья и сестры не в ладу. Начинают особиться, всякий тянет себе, оттого прекраща­ется порядок, взаимносодействие и успех. Сила дома слабеет и наконец совсем рушится. Есть братья старшие; их дело — беречь и настраивать младших, младших же долг — уважать старших и их слушаться. Это естественно.
    И между другими родными родственная любовь естественна и вместе обязательна; только она принимает разные виды и оттенки, смотря по чину родства. Так, между праотца­ми и внуками должны быть — у тех желатель­ное радение, а у сих уважение, близкое к бла­гоговению, благодарность и желание достав­лять всякое утешение; между дядями и пле­мянниками — от тех совет и пример, а от сих уважение и внимание. У сирот и вдов в отно­шении к другим — некоторое уповательное бо­лее, нежели желательное, близкое к требова­нию расположение, у других же к ним при уважении — сердоболие, сострадание, утеше­ние, особенно бегание оскорблений.

гг) Другие, случайные лица, принимаемые в семейство
    Нередко надлежит нужда трудное дело воспи­тания детей по разным частям родителям разделять с другими. Отсюда новые в семействе отношения, новые и обязанности между роди­телями, теми лицами, кои принимаются, и детьми. На родителях лежит выбор всех осмот­рительный, внимательный, чтобы с благона­дежностью и доверием можно было поверить им сокровище свое: принятых надо блюсти и назиратъ, чтобы и сами в себе, и в своем деле они были исправны; первое — начало после­днего; если того нет, ни к чему и сие. Но при сем и самим уважать их, и быть к ним спра­ведливыми и внимательными, и детям вну­шать такое уважение. Особенно на родителях лежит иметь план, чертеж воспитания, и са­мим деятельно приводить его в исполнение или по нему направлять исполнителей: иначе нельзя, когда дело разделено между многими… Вред от несоблюдения сего неизбежен; но что он не всегда виден, это потому, что он оседает в душе, а не видится во вне. Затем по разным частям воспитания идут разные лица.
    Дело отдоения поручается иногда кормили­цам. Само собою разумеется, что лучше, бла-гочестнее и собственно родительски поступа­ют те матери, кои кормят сами. Тут единство соков, или животных элементов, для тела и единство духа при живой любви решают успех и благонадежность воспитания. Нет со­мнения, что та мать не без греха, которая не делает сего по моде, лености и неге. Но есть крайние нужды извиняющие, когда вместо пользы может быть вред для себя и дитяти. При вверении отдоения сторонним ошибают­ся те, кои смотрят только на телесную или животную часть кормилицы. Она нужна, но при ней должны быть добрый нрав и сердце… Дивно, как нрав переливается с молоком. Но, кроме того, он непосредственно перейти мо­жет от одного общения непрестанного. Корми­лицам должно помнить сие; потому, принима­ясь за дело свое, хранить благочестие и чис­тоту и исполнять его с молитвою и любовью, подобною родительской.
    Отдоенное дитя поступает на руки няни. Здесь еще больше осторожности, ибо больше и опасности. Труд няньки продолжительнее, и дитя тут уже начинает понимать. Можно сказать, здесь особенно прочная полагается основа будущему нраву, который, сомнитель­но, испаряется ли когда. Это, конечно, хоро­шо, если нрав добр; а сколько зла, если худ! Здесь, кроме доброты, необходимо еще и уме­ние обращаться с малыми. Сколько у них со­стояний! Сколько желаний, причуд! Все это надо видеть и знать, как наклонить в добро, как поступить в том или другом случае, вос­пользоваться тем и другим. Нрав няньки чи­тается в глазах, в поведении и обхождении и перенимается. Из обращения няни может выйти своенравное, упорное или изнеженное дитя, а иногда и с пороками, например, воров­ства, пересмешек, сварливости и проч. Так и няне надобно со страхом и опасением стано­виться нянею, и родителям брать ее должно с такою же осмотрительностью, а взявши, блю­сти, руководить, убеждать, умолять.
    К дитяти отроку приставляется учитель, один или не один. Здесь выступает на череду преимущественно душа. Ее начинают органи­зовывать. Нет нужды и напоминать, что ей должно доставлять настоящие элементы, то есть что-нибудь духовное, а не язык только, и элементы прочные, проникнутые истиной, добром, благочестием, и притом полные, име­ющие пройти по всем частям ее, а не к одной только. Нужно это, чтобы душа не сохла от скудости, не сделалась больной от порчи и уродом от неполноты. Кроме же элементов, надобно иметь еще умение привить их как дол­жно. Душа не мертвое влагалище, а живой приемник. Можно набить ее, хоть бы даже и добром, но то, что не усвоено, не есть ее. От­сюда видно, каков должен быть учитель. Он должен иметь, кроме богатства внутреннего, еще и опытность. Такого можно назвать учи­телем способным. Приступая же к делу учи­тельства, он должен в основу своих располо­жений учительских положить искреннюю, даже отеческую любовь к детям. Ибо хотя в не-, которой только части он берется заменять ро­дителей, но дух должен быть одинаков и в ча­сти, как и в целом. У сей отеческой любви, с одной стороны, стоит всеизобретателъная не­усыпность, горящая ревностью не лишить ничего, а все доставить; с другой же — благо­разумие, остепеняющее и руководящее не­усыпность. Его дело предрасполагать, подме­чать начатки, блюсти тонкую постепенность. Это в развитии добра. Только при сем оно будет живо прививаться. Что до худого, его должно отсекать без жалости, но и не без снис-‘ хождения и осторожности. Характер, звание, лета, привычка здесь очень много значат. Все­гда же при нем — степенная важность, не вы­сящаяся, но и не унижающая себя, привлека­ющая, но не поблажающая. Главное же в на­ставнике — благочестие, искреннее, непод­дельное, и при нем — Православие… У неправославного дух не тот, сим духом и он весь пропитан, и все его знание. Он успеет передать его, хотя бы учил только языку.
    Ко всем сим наместникам родителей дети должны иметь любовь — иначе ничто не при­вьется; уважение — иначе привитое будет чу­жим, в презрении, как нарост, который скоро сбросят, и беда, если это касается религии; благодарность — святой плод чувства блага от воспитания; во всякое время покорность и тер­пеливое сношение их строгостей и старание предотвратить их.

дд) Господа и слуги
    Нередко нужна бывает сторонняя помощь, а иным — служба. Принимается в дом по усло­виям чужое лицо для деятельного, трудового участия в делах дома; образуется новый союз служащих и принимающих услугу, а отсюда и новые обязанности — господ и слуг.
    Господа, прежде всего, содержать должны верное понятие о себе и слугах. И слуги одной с ними природы, дети одного Отца небесного, сподобившиеся той же благодати, имеющие то же упование и то же наследие на небесах. И господа имеют над собою Господа, Который возьмет с них отчет о преставлении и Который Один и возвышает, и понижает, и в сем не смотрит на лица. Господа и слуги суть состоя­ния временные, случайные, преходящие; веч­ное в тех и других то, что каждый есть во Хри­сте Иисусе и вследствие чего иногда, по слову Господа, последний бывают первый… (Мф. 19:30). Выходя из такого понятия, господину христианину не свойственно ни презирать слуг, ни гордиться над ними, тем меньше по­мыкать ими, как вещью; а напротив, всячески восставить в сердце своем главные христиан­ские расположения и к ним, то есть иметь их, как братии о Христе, и соответственно тому не лишать и уважения, и расположения, и спра­ведливости, и внимания. Такие расположения не помешают правам, и права не должны пога­шать их. Ибо те — внешние, а сии — внутрен­ние; те — в деле, а сии — в сердце. Ничто в мире не может дать христианину права уволить себя от христианских расположений к христиани­ну, кто бы он ни был. Отсюда в главном деле слуги и господина — служении и повелении, или приказах — надо все расположить так, чтобы ни господин, повелевая, не был преобладали, ни слуга, исполняя, не превращался в страда­тельное орудие. А для сего лучше ввести его в порядок дел и сделать как бы господином в сво­ем ему круге: пусть действует как бы от своего лица. Слуга должен сознавать свою зависи­мость и быть готовым к беспрекословной и молчаливой покорности, но братство должно заставлять и господина сделать его развязан­ным действователем. Разумное служение луч­ше механического. Принят в дом: пусть же бу­дет он у тебя как родной домочадец. Слуга слу­жит и готов служить по долгу, но если ты со­знаешь его братом, то не должен принимать его трудов как должную повинность, но как услу­гу братскую, за которую обязан благодарнос-тию. И есть долг чувствовать и изъявлять сию благодарность самым делом. Всего лучше сию благодарность засвидетельствовать взаимным служением ему, или усердным о слуге попече­нием. Доставь покой и довольство его телу, сохрани здоровье его и целость. Увечить, ис­тощать, небречь о слуге — бесчеловечно. Но это все временно, как временно вещественное слу­жение слуги. Есть вечное дело за слугою, кото­рому временная служба не должна мешать. Это ревность о спасении души… В сем отношении господин может быть спасителем слуги. Вра­зуми и растолкуй, в чем дело, наставь и на­строй, доставь способы исполнять дела благо­честия, особенно в праздники, и, вообще, дея­тельно блюди его поведение: доброе не расстраивай, худое исправляй. Таковы дела любви! Правда же требует, чтобы не требовать от них ничего, к чему они не обязаны, и воздавать все, к чему сам обязан. Чем очевиднее сей долг и чем он удобоисполнимее, тем преступнее его нарушение. Оно раздирает душу, исторгает ропот и жалобу, которая в Слове Божием сто­ит вместе со стоном сирот и вдовиц. Не мень­ше справедливостью требуется и снисхожде­ние, или терпеливое сношение их слабостей и недостатков, терпимых, разумеется. Неспра­ведливый в сем отношении — презритель, уко­ритель, недовольный — грешит против Бога, раздающего дары и знающего, как их раздавать. Нрав — другое дело; а что не от произвола, пред тем должно терпеливо молчать, помня Бога, все видящего и все испытующего. Наконец в обращении должно быть чуждым гордости, властолюбия, жестокости, но кротку, тиху, приветливу, как и вообще. Самые выговоры смягчать надо голосом убеждения и сердолю-бия, давая их от лица правды, а не от своей воли; вообще, все должно делать, чтобы слуга, сколько можно, приближен был в отношени­ях к нему господина к своим семьянам, род­ным; не доходил до чувства отчуждения, ибо это больно, и еще в доме христианском.
    Как господин, так и слуга прежде всего дол­жен уяснить и твердо содержать верное поня­тие о себе и о своем состоянии. Одному одно, а другому другое состояние Господь дает. Он же вместе заповедует всякому верным пребы­вать своему званию. Отсюда — с благодушием, покорностью и любовью, без всякого неблаго­воления и недовольства слуга должен прини­мать и сносить свое состояние; потому быть тщательным в исполнении тех добродетелей, кои лежат на нем как на слуге. Первое — почи­тание господ. При всем их снисхождении и любви ты держи себя в своем чине, и на сколь­ко те приближаются, на столько ты отступай почтительным отдалением. Что по милости, то всегда можно потерять и потерять тотчас, как забудешься, ибо это забвение и побуждает большею частью господ не являть особой бла­госклонности. Второе — совершенное повинове­ние и покорность. Не имей власти над собою, пусть там рука, и нога, и глаз, куда велят их об­ратить. Пусть тебя вводят сами господа в по­рядок службы, не мудри, а вникни и будь вер­ным исполнителем. Далее — верность. Оправ­дывай доверие и возвышай его; сделай, чтобы на тебя во всем можно было положиться. На­конец — искренность. Не пред очами только работай, а по совести, как пред Богом. Так, ис­полняя волю господ, будешь служить Богу. Это добродетели слуги как слуги. Но он принят в дом, почему должен своим образом исполнять и домохозяйственные добродетели: радеть о пользе дома, блюсти и защищать его честь, не выносить, что в нем бывает. Наконец, сознавая, что если милости оказываются ему, то оказы­ваются по любви и могут не оказываться, при­нимать их с благодарною и преданною любо­вью. Если же будут неудовольствия от нрава господ, сносить терпеливо, сколько можно, а тем больше сносить неудобства от недостатков. Раздели участь с теми, кои выше тебя.
    Но, вообще, состояние господ и слуг не дол­жно изгонять из мысли того христианского преимущества, что все мы свободны только во Христе, что нет свободы без истинно христи­анской благодатной жизни, что тот уже и раб, кто в страсти, и тот свободен, кто ходит в за­поведях Господних непорочно.


Свт. Феофан Затворник. Начертание христианского нравоучения. Часть 2, отдел 2.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *