6-е воскресенье Великого поста. Вербное воскресение. Вход Господень в Иерусалим

Оглавление:
Свт.Игнатий Брянчанинов
   Слово в неделю Цветоносную
Свт.Илия Минятий
   О почитании страданий Христовых
Свт.Иннокентий Херсонский
   О встрече Господа
   О чем плачет Господь
   О, если бы ты узнал время посещения твоего
   Крест – древо жизни
   О символе ветвей, в Вербное воскресение


Свт.Игнатий Брянчанинов

Слово в неделю Цветоносную

 «Ликуй от радости, дочь Сиона, торжествуй, дочь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной» (Зах.9:9).

Более нежели за четыреста лет до события Божий пророк произнес пророчество о событии, которое мы сегодня воспоминаем и празднуем. Господь наш Иисус Христос, окончив Свою проповедь на земле, совершил торжественный вход в царственный град Иерусалим, в град поклонения истинному Богу, в град по преимуществу Божий. Господь совершил этот вход как Царь и победитель, чтобы увенчать свое служение решительным подвигом: поражением смерти смертью, снятием клятвы с рода человеческого посредством принятия этой клятвы на Себя. Он совершил вход в царственный град на «молодом осле» (Иоан.12:15), «на которого никто из людей никогда не садился», чтобы возвратить человечеству утраченное праотцом нашим царское достоинство, возвратить это достоинство восшествием на крест (Лк.19:30). Укротился неукрощенный осленок под чудным Всадником. На осленка апостолы возложили свои ризы; вышедший навстречу и сопутствовавший Господу многочисленный народ вопиял в восторге: «Осанна Сыну Давидову! благословен Царь, грядущий во имя Господне» (Мф.21:9; Лк.19:38). По мановению Господа провозглашен Царь во имя Господне, – не по случаю, не по сознанию и произволу человеческому. Тот же народ, по прошествии четырех дней, уже вопиял о провозглашенном сегодня Царе: «Распни, распни Его, нет у нас царя, кроме кесаря» (Лк.23:21; Ин.19:15).

Что бы значил въезд Господа в Иерусалим на молодом осле? Это, по объяснению святых отцов, имеет глубокий, пророческий смысл. Всевидящий Господь уже видел грядущее окончательное отступление иудеев. Он провозвестил об этом отступлении еще в то время, как только дан был закон Израильтянам на Синае, провозвестил устами их вдохновенного Законодателя. «Развратились», говорит Моисей о будущем согрешении иудеев против Богочеловека, как бы уже о совершившемся, «развратились пред Ним, они не дети Его по своим порокам, род строптивый и развращенный. Сие ли воздаете вы Господу? Народ, потерявший рассудок, и нет в них смысла. Виноград их от виноградной лозы Содомской и с полей Гоморрских». Напротив того: «Возвеселитесь небеса вместе с Ним» – Сыном Божиим – «и да поклонятся Ему все Ангелы Божии. Веселитесь, язычники, с народом Его, и да укрепятся пред Ним все сыны Божии» (Втор.32:5-6,28,32,43; Евр.1:6). Въезд на необъезженном осленке в Иерусалим есть повторение пророчества Моисеева, повторение не словами, символом. Моисей предвозвестил, что язычники возвеселятся о Господе, а иудеи будут отвергнуты: здесь молодой осел, «на которого никто из людей никогда не садился», изображает язычников. Одежды апостолов – это учение Христово, преподанное ими язычникам, и воссел духовно на язычников Господь, соделавшись их Богом. Он ввел их в Иерусалим, в лоно своей Церкви, в вечный, нерукотворенный Божий град, в град спасения и блаженства. Отверженные иудеи были тут на лицо. Они устами возвещали: Царь Израилев, а в душе, в своем Синедрионе, уже решили убийство Спасителя. И еще другое значение имеет «молодой осел». Он изображает каждого человека, водимого бессловесными пожеланиями, лишившегося своей духовной свободы, привязанного пристрастием и навыком к плотской жизни. Учение Христово отрешает осленка от привязи, то есть от исполнения греховной и плотской воли. Потом апостолы приводят осленка ко Христу, возлагают на осленка ризы; на него восседает Господь и совершает на нем вход во Иерусалим. Это значит: по оставлении греховной жизни человек приводится к Евангелию и облачается, как бы в апостольские ризы, в подробнейшее и тончайшее познание Христа и Его заповедей. Тогда восседает на него Господь духовным явлением ему и духовным обитанием в нем, как и благоволит Он обетовать: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам. И Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Иоан.14:21,23). Пришествие Господа сопутствуется превысшим слова и постижения миром, миром благодатным, достойным подателя его, Господа. Этот мир не имеет никакого сравнения с естественным спокойствием падшего человека, который может ощутить спокойствие и удовольствие от наслаждения плотского, который может счесть спокойствием самое нечувствие свое, самую вечную смерть свою. Восседает Господь на естественные свойства покорившегося Ему человека, усвоившего себе Его всесвятое учение, и вводит его, восседая на нем, в духовный Божий град, в град мира, во Иерусалим, которого создатель – Бог, а не человек. Душу, подъявшую Господа, приветствует Святой Дух. Он предлагает ей радость духовную, нетленную, вечную. «Радуйся, и возрадуйся дочь Сиона», дочь святой Церкви: потому что ты не принадлежишь никому, кроме Бога. «Проповедуй дочь Иерусалима»! «Се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле». Ты, ощутив в себе благодатный мир Христов и соделавшись дочерью этого мира, обновилась юностью духовною и опытно ведаешь Царство Христово. В тебе уже укрощены страсти благодатною силою управляющего тобою Всадника; естественные твои свойства не могут нарушать своих естественных законов, не могут переходить и преображаться в необузданные страсти! Заимствуя от Господа все мысли, все ощущения, всю деятельность твою, ты можешь и обязана поведать «Имя» Господне «братии» твоей, «посреди церкви» воспеть Господа (Пс.21:23). Ты как рожденная Святым Духом и дочь Духа способна созерцать духовное шествие Царя твоего, способна созерцать праведность Царя твоего. Он «кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29), и «направляет кротких к правде, и научает кротких путям Своим» (Пс.24:9). Бог наш – Дух, несравнимый ни с каким сотворенным духом, как во всех отношениях бесконечно отличающийся от всех тварей: святые сотворенные духи суть Его престолы и колесницы. Он восседает и шествует на Херувимах; Он восседает и шествует на тех блаженных душах человеческих, которые покорились Ему и принесли Ему во всесожжение свои естественные свойства. На таких душах шествует Царь, входя во святой град Божий и вводя в него святые души. «Осанна в вышних! Благословен грядущий, Царь Израилев». Аминь.

(Свт.Игнатий Брянчанинов, т.4, гл.19).

 

Свт.Илия Минятий

О почитании страданий Христовых

«Осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!» (Ин.12:13).

Когда я вижу, что Иисус Христос с такой честью, славой и торжеством вступает в Иерусалим, я со всей справедливостью могу думать, что Ему больше нечего бояться зависти и ненависти архиереев, священников и книжников. О Иерусалим, святой град, поистине град Божий! «Славное возвещается о тебе» (Пс.86:3) в прошедшие века, славное будут говорить о тебе и в будущие века, ради той любви и привязанности, которую ты оказываешь своему Благодетелю. Приветливые дети еврейские, хвалю ваше доброе расположение; вы берете ветви маслин и вайи (пальмовые ветви), символы победы, и с ними встречаете, как царя Израилева, чудотворца Сына Давидова. Обнаруживаете такое расположение, что готовы взяться за оружие, чтобы каждую минуту защищать Его от наветов вражиих. Иисусе мой, здесь, в Иерусалиме, Тебе уже нечего бояться: он служит для тебя уже местом убежища. Если весь город поднялся навстречу Тебе, то так же он весь подымется на Твою защиту. Книжники, священники и архиереи иудейские, напрасно вы трудитесь; о чем вы замышляете на своих собраниях? О чем рассуждаете в синагогах? Вы совершенно бессильны причинить какое-нибудь зло этому Назорею, Которого бесчисленный народ принимает с таким торжеством: «Осанна, благословен Грядущий во имя Господне, Царь Израилев». Но что же я говорю? О, суетные ожидания человеческие! О, лукавое лицемерие разбойничьего города! О, минутная угодливость неблагодарного народа! Город Иерусалим, сегодня зрелище торжественного праздника, через несколько дней превратится в зрелище ужасного бедствия! Тот, кто принимает Его, как Царя Израильского, пригвоздит Его к дереву, как преступника. Народ, который теперь потрясает вайями, приготовит Ему крест. Кто теперь оглашает «осанна», будет кричать «да будет распят» (Мф.27:22). Сегодня такая честь, а через несколько дней такое унижение. Те самые, кто теперь Ему кланяются, распнут Его. Да. Что претерпел тогда Христос от евреев, то же самое теперь Он испытывает от христиан, которые в эти святые дни на словах поклоняются Ему, а делами распинают. Устами взывают «осанна», а сердцем – «да будет распят». Сегодня я и буду проповедовать о том, как христиане должны чтить в эти святые дни страдания Христовы.

1. После тайной вечери Христос в сопровождении Своих учеников перешел на другую сторону Кедронского потока в Гефсиманию. Это было в самом начале ночи. Оставив их там, Он берет с Собой Петра, Иакова и Иоанна. Он удалился для молитвы, и когда начал размышлять о страданиях, прискорбна стала душа Его «даже до смерти». Успокойся, о Иисусе, не печалься. Я вижу толпу людей, приближающуюся сюда с факелами и свечами. Это, должно быть, хорошие люди; иначе зачем бы они стали ходить ночью со светом? Во главе их идет какой-то человек, по виду как будто Твой ученик. Вижу, они подходят, и этот приветствует Тебя: «радуйся, Равви», даже целует Тебя – «и поцеловал Его» (Мф.26:49). Там, где слышны лобзания и приветствия, где присутствует ученик, где горят свечи и факелы, может ли быть там что-нибудь дурное? Успокойся, о Иисусе, не бойся! Что же случилось на самом деле? Эти светоносные люди суть военная стража, толпа слуг, пришедших схватить Иисуса и повлечь Его на смерть; этот ученик есть предатель Иуда, который продал Его за тридцать сребреников, и теперь приближается Его предать. То приветствие коварно, и лобзание есть знак предания. «Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его» (Мк.14:44). Одного можно было ждать, а другое случилось! О, великая скорбь Иисуса! Он вправе сказать: «Душа Моя скорбит смертельно» (Мф.26:38). Нечто подобное происходит и в день Великой Пятницы, когда совершается память святых и страшных страданий Спасителя. Толпа велика, шествие Креста и Святого Гроба растянулось от одного конца города до другого. Бесчисленный собор клириков и мирян, частных лиц, взрослых и малых идет впереди и сзади крестным ходом. Всюду теснятся люди всякого возраста, сбежавшиеся на зрелище: в окнах выставились мужчины и женщины, молодые, дети и старцы, чтобы посмотреть на священную процессию. Великое освещение от свечей и факелов, как будто сияет день во мраке ночи. Все это знаки особенного горячего благоговения. Кто увидит, что происходит внутри в церквах и снаружи на улицах и площадях, может подумать, что весь город, как Ниневия, когда свершала всенародное покаяние для умилостивления Бога, проникся болью, сокрушением, покаянием и что, если во все прочие дни года мы грешим, теперь, в Великую Пятницу, мы поистине каемся. Однако кажется одно, а происходит совершенно другое. Это громадное собрание есть только показная торжественность. Из всей толпы, сбежавшейся на празднование страданий Христовых, некоторые совсем и не были у исповеди. Видят Христа на кресте, но этот еще не порвал своей нечистой связи, тот не возвратил еще чужой вещи, иной не простил своего врага, не оставил своей дурной привычки, совсем и не имеет никакого намерения исправить свою жизнь. Иные, правда, покаялись, но временно: покаялись, что согрешили, но скоро раскаются, что покаялись. Иные намерены исповедаться, но, как только воскреснет Христос, тот же час распять Его. Как их обновить, «снова распинающих в себе Сына Божия» (Евр.6:6), сокрушается апостол Павел. О, Боже мой! И христиане чтут Христа в Его страданиях только устами, а сердце их далеко отстоит. Так жаловался Бог устами Исаии и Сам Христос в Евангелии: «Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря: приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня» (Мф.15:7–8; см. также Ис.29:13). Таким образом, если Христос однажды был распят иудеями в ту Великую Пятницу, то каждую Великую Пятницу Христос снова распинается христианами, ибо одно нам кажется, а иное действительно творится. И однако вот тогда-то именно христиане должны бы проявлять возможно большее благоговение и благодарность.

Антиохийцы восстали против своего царя Селевка, и тот едва спасся от рук бунтовщиков, которые хотели лишить его жизни так же, как лишили и царства. Он один тайно убегает из дворца, неузнанный никем, выходит из города, всю ночь идет и к утру достигает берега, где и садится немного отдохнуть. Утомленный телом, огорченный душой, он, глубоко вздыхая, думает о своем несчастье. Но мятежники, хотевшие его убить, теперь бегут по его следам. Настигают его на том самом месте, издали узнают, скачут к нему, со свирепым видом, с мечами в руках, нападают на него и жаждут его крови. Приближаются и, видя здесь царя, своего собственного царя, совершенно одиноким, безутешно горюющим, без царских украшений, лежащим на земле, обливающимся слезами, сдерживают свой гнев и опускают руки, жалеют о нем и раскаиваются в поднятом ими мятеже; утешают его выражениями сочувствия; подымают его с земли, опять кланяются ему как царю; просят у него прощения за старое, сопровождают его в столицу, возводят его на престол и клянутся ему на будущее время в верности и покорности. Так один вид несчастного царя поразил сердца варваров мятежников. О христиане, Тот, Кого мы в Великую Пятницу видим распятым на кресте, увенчанным тернием, обезображенным от заушений, окровавленным от ран, есть Царь славы, есть Царь наш, во имя Которого мы крестились, в Евангелие Которого веруем, Царства Которого ожидаем.

Наши грехи привели Его в такое ужасное состояние. Значит, у нас каменные сердца, если при виде Его не сокрушаются от боли. Мы должны бы сказать Ему тогда, но сказать от сердца, с сокрушением: “Ииусе мой, Избавителю мой, справедливо ли, чтобы Ты висел на кресте, а я валялся на мягкой постели?! Чтобы Ты носил терновый венец, а я имел лукавые помышления в голове! Чтобы Твой бок был поражен раной, а я в сердце своем имел вечную ненависть против ближнего. Чтобы Твои руки и ноги были пригвождены, а мои руки полны несправедливости, мои ноги стремились по пути погибели?! Чтобы Твоя чистейшая плоть была рассечена ударами бича, а моя осквернена в стольких нечистотах. Мне бы следовало понести такой крест, мне бы следовало подвергнуться этим страданиям, мне бы следовало перенести такую смерть. Но если уж я не могу ради Тебя умереть, то, по крайней мере, покаяться бы мне. Если не могу пролить своей крови, хотя бы пролить слезы; если не могу дать своей жизни за Твою, то хотя бы отплатить своей любовью за Твою. Ты, безгрешный Бог, сделал столько ради меня, грешного человека, что же может быть меньше того, как любить Тебя или, по крайней мере, не впадать снова в вину перед Тобой? Итак, я раскаиваюсь, я отлагаю свои прежние падения и грехи, и клянусь на будущее время вечно любить имя Твое и повиноваться закону Твоему!”

Мы должны бы это говорить и делать в Великую Пятницу. Это именно и имеет в виду наша святая Церковь, ежегодно напоминающая нам о страданиях и смерти Христовой. Праздник христиан, говорит божественный Златоуст, особенно в эти святые дни, “должен состоять в обнаружении добрых дел, благоговейном настроении души, строгости образа жизни”. Обнаружение добрых дел, а не свечи и факелы. Благоговение души действительное, а не показное. Строгость образа жизни, а не праздное только зрелище. Иначе, если одно кажется, а в действительности происходит совершенно другое, знаете, что нам лучше делать? Послушайте. Царь Саул умер от своей собственной руки в войне против филистимлян. Услышав об этом, Давид разодрал свои одежды, поднял великий плач и сказал всему народу: “Мужи израильские, царь Саул умер. Но молчите, не открывайте об этом никому, чтобы об этом не услышали враги и не обрадовались” – «Не рассказывайте в Гефе, не возвещайте на улицах Аскалона, чтобы не радовались дочери Филистимлян» (2Цар.1:20). Настает святая и Великая Пятница, и наша святая Церковь напоминает нам, что Сын Бога Живого, Богочеловек Иисус, Царь наш умер на кресте из любви к нам. Итак, молчите. Заприте, священники, церкви, сокройте Распятого и Крест во внутренность святилища, пусть этого не увидят, не услышат об этом и не возрадуются этому враги веры. Но как? Носить крест от одного конца города до другого, носить образ Распятого по улицам и площадям, открыто проповедовать, что Он воспринял эту болезненную и позорную смерть ради нас, и в тоже время не проявлять никакого знака сердечного соболезнования, за исключением внешней торжественности, ни истинного благоговения, любви и благодарности? Что тогда скажут евреи, распявшие Его? Они скажут, христиане веруют, что Он – Сын Божий; христиане исповедуют, что Он распялся из любви к ним; но вот и все, что они делают для своего Благодетеля – одно из двух: или нет в действительности того, во что веруют христиане, или же сами христиане в действительности не веруют в Него. «Если Он Сын Божий, пусть теперь сойдет с креста, и уверуем в Него» (см. Мф.27:42). И теперь евреи будут хулить страдания Христовы, как это делали и тогда. Так они будут насмехаться над лицемерием христиан. Поэтому, повторяю, уж лучше замкните, священники, церкви, сокройте крест и Распятого, чтобы не было ни видно, ни слышно, чтобы не радовались враги веры. «Чтобы не радовались дочери Филистимлян».

Значит, в Великую Пятницу не будет привычного шествия, крестного хода, торжества, которое каждый год бывает? Да, это я сказал; однако, если хотите, пусть будет по-вашему, но пусть будет, как следует. Чтобы и в действительности было то, что обнаруживается вовне, чтобы внутреннее благоговение было таково же, как и внешнее. Вместе со свечами и факелами пусть в вашем сердце горит любовь к Тому, Кто из любви к нам умер. От Его тернового венца пусть почувствуется в нас сокрушение и умиление. От Его ран пусть возгорится в нас решимость смирить плоть свою; от креста Его мы должны научиться терпению, от смерти Его должны понять, какое велико зло есть грех. День Великой Пятницы пусть будет днем нашего покаяния. Крестный ход пусть будет “обнаружением добрых дел, благоговением души, строгостью образа жизни”. – Да будет!

(Свт.Илия Минятий, «Проповеди», Период 1, “Слово в неделю ваий. О почитании страстей Христовых”).

 

Свт.Иннокентий Херсонский

О встрече Господа

Итак, воскресение мертвеца четырёхдневного не осталось без действия – дочь Сионова пробудилась! И смотрите, с каким торжеством встречается Тот, Кто доселе не имел, где главы приклонить! Встречается так, как никогда не встречали ни Давида, ни Соломона. Взирая на знаки усердия, Ему теперь оказываемые, вероятно, не один добрый Израильтянин благодарил в душе своей Бога, и думал, что колебание умов и совестей, произведенное во всей Иудее учением и чудесами великого Пророка Галилейского, кончилось наконец, что отныне Он, признанный от всех за давно ожидаемого Мессию и Спасителя, вступит во все права Свои над народом Иудейским и начнет в мире и тишине совершать дело спасения дочери Сионовой.

И однако же, братия мои, вся эта встреча и вся эта торжественность и усердие были только минутным зрелищем. Пройдет несколько дней, – и тот же народ, который теперь, не помня себя от радости, восклицает: осанна Сыну Давидову, – он же, не меньшей толпой, окружит преторию Пилата, и будет сильно вопиять: возьми, возьми, распни Его!

Судя по сему, можно бы даже подумать, что знаки радости и усердия, в таком обилии ныне расточаемые при встречи грядущего в Иерусалим Господа, были следствием не истинного чувства, а плодом лицемерия и желанием усыпить свою жертву, дабы тем вернее привести ее на место заклания.

Между тем, Иерусалим радуется ныне действительно от всей души; лицемерие кроется только в сердце некоторых, неисправимых и бесчувственных фарисеев.

Откуда же имеющая вскоре последовать необыкновенная превратность мыслей и чувств, умов и сердец? От пагубного легкомыслия, – от того, что дочь Сионова, как заметил Сам Спаситель, не уразумела времени посещения (Лк.19:4) своего, не приняла труда подумать, что требуется от нее, дабы святая радость, ныне ею овладевшая, осталась за нею навсегда. Как пришли в восторг случайно, увлекшись видимостью, так, случайно же, придут в ярость ожесточения, положившись на то, что внушит злоба и клевета.

Много можно было бы сказать против сего преступного легкомыслия Иудейского, но к чему послужили бы для нас в этом случае подобные обвинения? Дочь Сионова уже суждена и осуждена Тем, Кто избрал ее некогда из всех дочерей человеческих. Довольно посмотреть на каждого из потомков древнего Израиля, чтобы с ужасом признать на нем печать гнева Божия.

Вместо осуждения Иерусалимлян гораздо полезнее обратиться к себе самим и посмотреть, не происходит ли и с нами подобного? Наше ежегодное, во время Великого поста, говение, наше покаяние и исповедь, наше причащение Святых Тайн, что все это, как не торжественная встреча Господа и Спасителя, грядущего к душе нашей подобно тому, как шел Он ныне в Иерусалим погибающий? Кто из нас не является притом, как один из усердных Иерусалимлян? Как они вопияли: “Осанна Сыну Давидову!”, – так и каждый из нас говорит: “Верую, Господи, и исповедаю!” Каждый именует себя первым из грешников; каждый клянется не давать лобызания как Иуда; каждый не ризы только свои, но и самого себя повергает на землю пред чашею Завета. Можно ли, казалось бы, усомниться в искренности и твердости таковых чувств и обещаний? – И Господь каждый раз полагается на слова наши, верит нашим устам и сердцу, – и предает нам Тело и Кровь Свою!

Но что выходит из всего этого? Долго ли остаемся мы верны обетам нашим? Проходит несколько дней, – и мы те же, что были прежде: опять прежние грехи, прежние страсти, то же нерадение о своей душе и совести, та же жестокость к ближним, та же безумная приверженность к утехам чувственным.

Судя по сему, и о нас надлежало бы подумать, что мы каемся, исповедуемся, причащаемся не от расположения сердечного, а лицемерно. Но в нас не бывает сего. Мы воистину хотели бы своего спасения; и каждый раз, приступая к исповеди и причащению, надеемся сделаться лучшими. Что же мешает тому? Помилование принято, благодать освящения преподана, на душе и совести легче и светлее; откуда же опять возникает зло и нечистота? Кто опять повергает нас в бездну греха и погибели? Наше легкомыслие…

Мы не принимаем труда упрочить святое дело покаяния, не берем мер против прежних наклонностей греховных, удовлетворяясь несколькими днями говения, останавливаемся на одной наружности Таинства, – и доброе, в нас начавшееся, не поддержанное, не питаемое, подавляемое, – слабеет, вянет, исчезает.

И сколько раз в жизни повторяется над нами это злополучное приключение! Израильтяне раз только, в день Входа Господа в Иерусалим, оказались пред Ним столь легкомысленными и клятвопреступными; мы делаем то же самое каждый год; и многие, вероятно, будут делать то же до конца жизни своей… Увы, может ли быть что-либо злополучнее?

Обратим же, братие мои, обратим внимание на столь бедственное состояние души нашей. Вот, и еще оканчивается один из Великих постов.

Да не будет и он, подобно прежним, повторением наших неверностей пред Господом!

Да соделается он постом истинно Великим для нас тем, что мы, в продолжение его, оставили навсегда путь греха и погибели и начали жизнь чистую и святую! Аминь.

(Свт. Иннокентий Херсонский. «Слова и беседы на праздники Господни», Слово в неделю Ваий, на всенощном бдении).

О чем плачет Господь

«И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем» (Лук.19:41).

На три случая указывается нам в Евангелии, когда плакал Господь наш: плакал Он вчера, при гробе друга Своего Лазаря; будет плакать в саду Гефсиманском, во время молитвы к Отцу, да пройдет мимо чаша страданий; и плачет ныне – при взгляде на Иерусалим погибающий. Слезы Гефсиманские так высоки и таинственны, что о них дерзновенно было бы беседовать ко всем; и слезы Вифанские не без таинства, ибо, для чего, по-видимому, плакать у гроба того, кто в эту же минуту имел быть вызван из гроба? Слезы нынешние Иерусалимские – просты ясны: Господь плачет об Иерусалиме, потому что Иерусалим не разумеет времени своего посещения, не плачет сам о грехах своих.

Итак, это наши слезы, возлюбленный слушатель; ибо они пролиты Господом, без сомнения, не об одном Иерусалиме, а и о нас с тобою, грешниках сущих! Это слезы о тебе, непослушный сын Церкви, который, свергнув святое иго веры, возложенное на тебя еще благочестивыми родителями, предался вольнодумству и глумлению над предметами священными! Это слезы о тебе, жестокий властелин, который, забыв общую всем нам природу и общее всем нам упование жизни вечной, томишь подручных своих, как бы они созданы были не для славы Божией и не для их вечного спасения, а для тяжкой работы на удовлетворение твоим прихотям! Это слезы о тебе, бесчувственный богач, который поработил душу свою бездушному металлу, погреб сердце и все святые чувства его в неправедных счетах и расчетах! Это слезы о тебе, недостойный пастырь Церкви, который вместо того, чтобы быть устами Божиими для народа, предстателем пред Богом о людских невежествах, стоишь между алтарем и собранием верных, как стена покрашенная, на ней же написана не милость Божия, а твой собственный суд и осуждение! Господь плачет и доселе о каждом грешнике. Ибо как не плакать, когда он идет видимо в бездну, из которой нет возврата, и, имея в руках своих жизнь вечную, безумно меняет ее на суету и тление? Как не плакать о грешнике, когда столько средств, употребленных для примирения его с Богом, для возвращения ему прав на рай потерянный, к стяжанию для него Царствия Небесного, остаются даром и без плода? «И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем».

Не помогли слезы Господа Иерусалиму! Не уразумел он тайны благодатного входа в него и слез, над ним пролитых, и за то предан доселе на попрание народам! Не помогут слезы Господа и нам с тобою, возлюбленный слушатель, если мы, подобно Иерусалимлянам, останемся бесчувственны во грехах наших. Для того, чтобы сими бесценными слезами омыты были грехи наши, надобно, чтобы к ним примешались собственные наши слезы о грехах наших, чтобы печаль, исполнявшая сердце Господа, перешла в нашу душу, и изгнала из нее все нечистые и зловредные радости греховные. Посему не удивляйтесь, если мы, вместо веселия, пригласим вас к слезам. Пусть пророк восклицает: радуйся, дочь Сиона! – Этот глас к душам чистым; они могут и должны, по апостолу, радоваться не ныне только, а и всегда (Флп.4:4). А нам должно более плакать, нежели радоваться, ибо мы доселе во грехах и нераскаянные; грешникам же не о чем радоваться, – говорит Сам Господь.

Сия святая печаль по Боге не помешает, впрочем, и радости истинной, которая у грешника, каковы мы, и может произрасти только из слез. В самом деле, посмотрите, как будет радостен для нас праздник Воскресения Господня, если мы наступающую неделю проведем в слезах покаяния! Он так будет светел, как никогда не был доселе, чего да сподобит нас всех Господь Своею всемощною благодатью! Аминь.

(Свт. Иннокентий Херсонский. «Слова и беседы на праздники Господни», Слово в неделю Ваий).

О, если бы ты узнал время посещения твоего

«И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем» (Лук.19:41).

О каком это граде в такой радостный день плачет возлюбленный Спаситель наш? О Тире, Сидоне, Египте, Вавилоне? То есть о каком-либо из городов, не ведавших Бога истинного, и потому погибнувших в бездне разврата и нечестия? Нет, Воскреситель Лазаря плачет над тем городом, который из всех городов земных избран Самим Богом в особенное жилище Себе, к которому послано было столько пророков, где возвышался единственный в целом мире храм Бога Живого, – плачет о том городе, среди которого имела теперь совершиться на Голгофе тайна всемирного искупления, дабы потом из него же быть провозглашенною в слух и спасение всего мира!..

И в какой день льются над Иерусалимом эти горькие слезы из очей Господа? В тот день, когда едва не весь город выходит на встречу Ему; когда постилают по пути пред Ним не только ветви, но и одежды свои; когда торжественно провозглашают Его Сыном Давидовым, от души и сердца поют Ему осанна в вышних и принимают Его так, как никогда не принимали ни одного из владык своих!

Что же извлекает из очей Господа в такой день слезы о Иерусалиме? Неразумие и нераскаянность его жителей. Настоящий день был для них днем особенного посещения Божия, днем решительного испытания на жизнь или смерть; а они, в ослеплении ума и сердца, помраченного страстями, не видят всей важности сего посещения; несмотря на внешние знаки усердия к Сыну Марии, являются неспособными к принятию от Него Царствия Небесного, которое Он, вместе с Собою, свел на землю; совершенно близки к тому, чтобы решительно отвергнуть Его и в Нем – свое спасение. «И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем, и сказал: о, если бы ты… узнал… время посещения твоего! Но это сокрыто ныне от глаз твоих!» (Лк.19:41,44,42). Вот что исторгает у Господа слезы, и превращает для Него день всеобщей радости в день скорби и сетования.

Чтобы еще более уразуметь силу этих слез Спасителя над Иерусалимом, припомним, что Ему оставалось пробыть на земле только несколько дней, и что, несмотря на трехлетнее странствие Его по земле Иудейской, на неоднократное посещение Иерусалима, на множество бесед, в нем произнесенных, на множество чудес, там совершенных, Иерусалим еще доселе ни разу не обнаружил решительно мнения своего о Нем. Настоящий вход в Иерусалим, сообразно пророчеству, долженствовал служить для этой цели; ныне должно было решиться – будет ли новый пророк и Учитель принят за то, чем Он был действительно, то есть за обетованного Мессию и Сына Божия, или будет не узнан и отвергнут. Следствия того и другого были неисчислимы для Иерусалима и всего народа Иудейского. Мессия, принятый с верою и любовью, имел облагодетельствовать сей народ во времени и в вечности; Мессия, отвергнутый, вел за собою отвержение для него во времени и в вечности. Чтобы предохранить Иерусалим от сего несчастия, для сего в настоящий день, как день последнего и решительного опыта, сделано было все, что можно. К довершению прежних чудес, сотворено новое, величайшее чудо – вызван из гроба четверодневный мертвец. При самом входе в Иерусалим, не забыто даже и то обстоятельство, что обетованному Мессии, сообразно предречению пророка, надлежало явиться перед Иерусалимом, между прочим, в виде кроткого Царя, сидящего на молодом осле.

И дочь Сиона, по-видимому, возбудилась от своего нечувствия: толпы народа, одна другой многочисленнее, текут на встречу Воскресителя Лазарева; клики, одни других громче, несутся со всех сторон в честь Его. Но все это только следствие минутного, невольного восторга; под всеми этими знаками скоропреходящего усердия скрывается привычная холодность душ и сердец. Толпы рассеются так же скоро, как образовались; клики замолкнут, – и Сын Давидов останется опять с одними учениками Своими! – Мало сего: из сих же людей, которые оказывают теперь столько знаков усердия к Иисусу, не один явится через несколько дней у претории Пилата с диким воплем: распни, распни Его!

Спаситель провидит все это; пред Ним совершенно открыто как тайное неверие и жестокосердие Иудеев, так и его ужасные последствия для сего народа, – и любвеобильное сердце Его исполняется скорбью до того, что сама всеобщая радость вокруг Его не может остановить слез Его: и, «когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем, и сказал: о, если бы ты… узнал… время посещения твоего!» Если бы ты понял и уразумел, что значит и как важен для тебя день настоящий, – что теперь, то есть однажды и навсегда, должна решиться судьба твоя! «Но это сокрыто ныне от глаз твоих»; но ты закрыл очи, чтобы не видеть чудес и знамений, для тебя в таком числе совершенных; закрыл слух, чтобы не слышать истины, столько раз тебе возвещенной; и должен будешь посему пожать горькие плоды твоего ослепления и упорства: «ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего» (Лк.19:43-44).

Что было, братия мои, в нынешний день с Иерусалимом, подобное тому бывает и со всяким из нас. Каждая душа должна для спасения своего принять внутрь себя Спасителя человеков, должна усвоиться Ему верою и любовью в удел вечный, соединиться с Ним в духе и блаженствовать, или, отвергнув Его, подобно Иерусалиму, остаться в состоянии греха и отчуждении от жизни вечной. Для того, чтобы душа грешная познала Спасителя своего, обратилась к Нему с верою и предалась Ему всецело, для сего Промысел Божий постоянно употребляет множество средств, равно действующих на всех и каждого. Но кроме сего, бывают в жизни человека, как теперь с Иерусалимом, дни особенных посещений Божиих, когда зов к покаянию становится громче и прямо звучит в уши грешника; когда благодать спасения предстает ему, так сказать, лицом к лицу, и как бы говорит: одно из двух, или покаяние и милость, или нераскаяние и погибель! В это время посещения свыше душа грешная сама, подобно как ныне жители Иерусалима, чувствует важность происходящего с нею, и с радостью выходит на встречу грядущему Господу, то есть начинает изъявлять желание познать путь истины, воспламеняется чувством добра, доходит даже, по-видимому, до святого восторга, в котором готова бывает не только резать ветви, но и постилать одежды свои, то есть, отказаться от того, что есть самого близкого и драгоценного. Благо той душе, которая, взыскав таким образом Господа, или более будучи взыскана Им, не ограничивает своего обращения к Нему одним внешним и скоропреходящим выражением любви и усердия, чтобы совершить, например, какое-либо дело внешней набожности, или помочь в чем-либо ближнему, а предавшись Ему, как вечному Царю и Господу, начинает все прочее время жизни ходить по стопам Его, и исполнять святую волю Его! Господь принимает таковую душу под Свой покров и в особенное содружество с Собою, соделывается для нее наставником и пастырем, питателем и хранителем, врачом и утешителем, и не оставляет ее ни в каком случае, доколе, очистив, укрепив, освятив и усовершив, не введет ее в светлый чертог Свой. Но горе душе, которая, подобно Иерусалиму, не уразумев дня посещения своего, удовлетворяется одной внешностью обращения ко Господу, ее взыскующему, и не показывает достойных плодов обращения! Следствием сего непостоянства и сей неверности бывает потом еще больший мрак в уме, тягчайшее ожесточение в сердце, глубочайшее ниспадение в чувственность (страстное состояние внешних чувств), совершенное забвение Бога и совести, с конечным оскудением благодати Божией, без которой человек есть сын гнева и погибели.

Какие это дни посещения? Когда и как они бывают? Трудно дать на все это ответы, совершенно определенные, ибо, во-первых, каждый человек ведется от Промысла Божия по своему пути; с другой стороны, у благодати Божией все может служить средством к возбуждению нас от сна греховного. Довольно посему приметить, что душа в это время посещения сама чувствует необыкновенность своего положения, видит себя между небом и адом, как бы на середине, слышит глас, повелевающий оставить путь беззакония; и готова бывает на все, чего требует вера и совесть.

Если бы, впрочем, необходимо было в руководство кому-либо сделать несколько указаний частных, то мы, не колеблясь, можем сказать, что к числу таковых дней посещения Божия грешнику принадлежит, во-первых, день исповеди и Причащения Святых Тайн… Можно ли иметь больший знак благодати и близости к нам Спасителя и, следовательно, можно ли желать лучшей минуты для перемены своей жизни?

К дням особенного посещения Божия должно отнести тяжкие болезни, когда грешник, нисшедший до врат смерти, а для него то же, что до врат адовых, можно сказать, уже собственными очами видит пропасть адскую, которая ожидает его за его грехи и нераскаянность. Восстав с одра таковой болезни, многие совершенно изменяют свою жизнь, обращаются к Богу и Церкви, становятся истинными христианами; а иные, увы, и обещав Господу свое исправление, возвращаются потом вспять и погрязают еще в большем плотоугодии и нечестии.

За дни особенного посещения Божия должно почесть и другие случаи, в которых подвергаются очевидной опасности или наша жизнь, или честь, или имущество, подвергаются до того, что мы теряем надежду на спасение. В таком случае самые чувственные и закоренелые грешники обращаются с молитвою к Богу, произносят обеты покаяния, – и Промысел нередко отклоняет опасность, притом так, что сам спасенный чувствует это, и признает над собою перст Божий. Но увы, это чувство, это признание не всегда производят над грешником то спасительное действие, которого ожидать надлежало, так что с продолжением времени многие забывают и опасность, и обеты свои, и устремляются к прежним грехам и беззакониям!

Днем особенного посещения Божия бывает также кончина, особенно внезапная, людей, с которыми, тем или другом образом, тесно связано было само бытие наше. Тут, встретившись со смертью, видя раскрытую могилу брата или друга, супруга или дочери, опять самый закоснелый грешник чувствует в себе пробуждение совести, сознает, что всуе думает он обрести и утвердить счастье свое на земле, что надобно готовиться к миру другому. Все это оканчивается у некоторых твердой решимостью на совершенную перемену своих нравов и поведения.

На особенно радостные события в жизни также должно указать, как на дни особенных посещений благодати. Когда сердце распространяется от радости, то взор невольно подъемлется вверх – к небу, исполненный довольства, человек чувствует вокруг себя как бы некое веяние духа благодати и щедрот, а совесть, более или менее внятно, но всегда напоминает при этом человеку о необходимости быть добрым, дабы сохранить милость Божию.

Во всех сих и подобных случаях со всей справедливостью можно обратить к грешнику слова Спасителя к Иерусалиму: о если бы уразумел ты время посещения твоего!

Ты, который, несмотря на множество грехов и на всю нечистоту предшествовавшей жизни твоей, удостоился вчера причащения Тела и Крови Господней, если бы уразумел ты силу сего Таинства и великость снисхождения Божия, тебе при этом оказанного! Ты увидел бы тогда, что это самый лучший случай изменить свою жизнь, прервать преступную связь, тебя гнетущую, примириться с братом, на тебя враждующим, прекратить мотовство и роскошь безумную, перестать кривить весами истины и правды. Господь, преподавший тебе Тело и Кровь Свою, явно хочет усвоить тебя Себе и быть с тобою едино, у Него ли недостанет сил на освобождение тебя из плена греховного, на уврачевание твоих язв душевных? Итак, восстань, укрепись, поражай силою благодати зло, в тебе живущее, – и ты перестанешь быть рабом страстей и жертвою врага Божия!

Восставший с одра тяжкой болезни и начинающий жить как бы снова, если бы ты уразумел время прошедшего посещения твоего! Ты увидел бы, что теперь именно подобает начать жизнь снова не телом только, а и духом, что самая лютость прошедшей болезни уже освободила тебя от большей части уз, которыми ты был привязан к миру, и которыми враг влек тебя во ад. Не оставляй же души и совести в недуге смертельном, когда выздоровело тело! Да будешь здрав и цел весь, а не вполовину!

Плачущий над могилой супруги или сына и среди скорби предающийся бесплодному ропоту и отчаянию, о, если бы ты уразумел время посещения твоего! Тогда не напрасно разверзались бы пред тобою врата вечности, в которые пошло лицо, тобою любимое: ты узрел бы в них жизнь вечную, и для тебя там уготованную, перестал бы гоняться за суетою и тлением и жертвовать для них всем. Вместо того, чтобы влечь бесплодным сожалением души отошедших вспять, в эту юдоль лишения и слез, ты сам устремился бы духом вослед их, и в сем сладком стремлении давно нашел бы успокоение своему растерзанному сердцу.

Радующийся о внезапно посетившем тебя счастье и не помнящий себя от избытка веселия душевного, если бы и ты уразумел время посещения твоего! Ты бы увидел, что радость земная сама для полноты своей требует мира с Богом и совестью, что с умножением твоего благосостояния умножилось для тебя число средств к деланию добра без всякого труда для тебя, и что ты ничего лучшего не можешь сделать в эту минуту, как дать обет быть верным Господу, тебе благодеющему.

И еще немало можно бы сделать подобных воззваний, ибо в деснице Промысла, как мы заметили, все события нашей жизни, и каждое из них направляется к нашему спасению. Но из указанных случаев, если не все, то верно не один придется на долю каждого из нас. Да обратит же каждый внимание на себя и на то, что происходило с ним в его жизни; да приложит к себе и слезы и слова Спасителя к Иерусалиму; и да научится не пренебрегать днями посещения Божия, памятуя, что в противном случае и каждого из нас ожидает за нераскаянность то же самое, что последовало с Иерусалимом неверным, то есть он будет оставлен благодатью Божией и предан на жертву собственных страстей.

Да сохранит нас Господь от сего ужасного бедствия! Аминь.

(Свт. Иннокентий Херсонский. «Слова и беседы на праздники Господни», Слово в неделю Ваий).

Крест – древо жизни

«На другой день множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!» (Ин.12:12-13)

Откуда такая перемена в поступках нашего Спасителя?.. Тот, Который запрещал духам нечистым, «чтобы не делали Его известным» (Мар.3:12), ныне с благоволением слышит от детей еврейских Божественное осанна: Тот, Который уклонился от народа, хотевшего взять Его, и сделать себе царем, ныне свободно позволяет Себя именовать Царем Израилевым; Тот, Который торжественно признал, что царство Его «не от мира сего» (Иоан.18:36), ныне является окруженным всем блеском земного царя. Что это значит? Или вечное предопределение, «не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою» (Лук.24:26), изменилось, и Он, подобно как на небесах в ненарушимом мире сидит на престоле Отца, и на земле, без сражения со врагами, идет воссесть на престол Давидов? Но первосвященник Иудейский в непонятном для него самого вдохновении изрек уже приговор, «что лучше нам, чтобы один человек умер за людей» (Иоан.11:50), но сатана простер уже руку свою, дабы вложить «в сердце Иуде… предать Его» (Иоан.13:2), своего учителя; но Отец Небесный растворил уже чашу гнева, которую Сын любви Его должен испить до дна; но древо креста уже возросло, гвозди наточены, копьё направлено, смерть веет над главою Его, и гроб, из которого Он вызвал друга Своего, кажется для того разверз недра свои, дабы принять Самого Иисуса. И под тучею этих бедствий, которая готова разразиться над главою Иисуса, Он совершает царственный вход в Иерусалим – в место Своего осуждения, Своей смерти, Своего гроба? Драгоценейший Спаситель наш! Мы не дерзаем перечить славе, которая подобает Тебе во веки веков; мы желали бы, если возможно, умножить ее нашими хвалениями; но мы желали бы научиться от Тебя, для чего Ты, идя на Крест, облекаешься сею славою, тем более, что и нам должно последовать за Тобою на Крест Твой, приобщиться Твоей смерти. Не для того ли, дабы лучами этой славы озарить мрак, окружающий Крест Твой? Или более, для того, что Крест Твой, столь ужасный в очах наших, есть для Тебя Престол, на который Ты идешь воссесть со славою Царя? Если же для Тебя Крест Твой есть Престол, то и для нас, которым Ты завещал Царство Свое, нет другого престола, кроме Креста. Но сколь мало разумеем мы эту славную тайну Твоего и вместе нашего Креста! Да озарит она, хоть ныне, при наступлении страданий Твоих, умы и сердца наши! Беседа о Кресте не чужда славы, которою Ты ныне облекаешься, тем более, что и на Фаворе, представшие Тебе Моисей и Илия «говорили об исходе» Твоем (Лук.9:31). Крест Христов, будучи водружен посреди всей земли и для спасения всей земли, равно открыт для зрения всех; но не все видят в нем одно. Взирает на него мир – и, видя лютые болезни Висящего на нем, бежит, вопия: «что не знает Сего Человека» (Матф.26:74). Взирает закон – и, видя в нем исполнение правосудия Божия, кивая головою, гласит: «проклят всяк, висящий на древе» (Гал.3:13). Взирает разум – и, видя крайнее уничижение, окружающее Крест, гордо вопрошает: «Собирают ли… с репейника смоквы?» (Матф.7:16). Наконец взирает на Крест вера – и, видя на нем Божию силу и Божию премудрость (1Кор.1:24), идет сама на Крест, вопия: «помяни меня, Господи, когда придешь в Царствие Твое!» (Лук.23:42). Что это за сила, столь крепкая, что привлекает человека на крест? Что это за премудрость столь тайная, что заключена во гробе. Это сила Креста, умерщвляющая все порожденное в нас грехом. Это премудрость слова крестного, указующая новую, Божественную жизнь в этом умерщвлении! Если мы страшимся Креста, то это оттого, что мы не видим, что в нас распять должно; а если нам и указывают в нас что-либо такое, говоря, сие да будет распято, мы гордо отвечаем: разве мы слепые? ни какой вины не нахожу в этом человеке. Но если бы мы, оставив предубеждение к самим себе, решились искренне рассмотреть самих себя, подвергнуть испытанию то, что мы находим в себе добрым, судить внутреннего человека нашего, не говорю, по закону Божию, перед светом Которого вся правда наша есть только мрак, но хотя бы по закону нашему, то есть по закону нашей совести; мы увидели бы, что, несмотря на то, что стерлись в нем многие слова, еще не изгладилось это определение: должен умереть. Усомнится в этом плотской человек? Приди и посмотри. Не должен ли ты признаться, что разум твой, сей незаконный владыка беззаконного царства, «едва» может «постигать и то, что на земле, и с трудом» понимает «то, что под руками, а что на небесах» ни познать, ни принять не может?(Прем.Сол.9:16). Он должен умереть. Что воля твоя, сия рабыня рабов своих, не делает, что хочет, доброе, но делает, что ненавидит, злое? (См. Рим.7:15). Она должна умереть. Что внутри тебя есть закон, непрестанно воюющий против закона ума твоего и пленяющий тебя законом греховным? (См. Рим.7:23). Он должен умереть. Что внутри тебя живет похоть злая, которая, непрестанно искушая и прельщая тебя, непрестанно зачинает грех, а сей рождает смерть? (См. Иак.1:15). Она должна умереть.

Наконец, убеждаясь собственным своим и всех окружающих тебя растлением греховным, которое, без сомнения, не может быть делом рук Божиих, не должен ли ты признаться и в том, что ты, подобно как и все в Адаме, покушался на похищение Божественной славы и в знамение сего покушения вкусил устами отца человеков от плода запрещенного? Если же так, то все благие помыслы, оставшиеся в сердце, возопиют: «по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим» (Иоан.19:7). Сколько взоров на самого себя, столько признаний; сколько признаний, столько осуждений на смерть, столько крестов. “Но что пользы от крестов сих?” – вопрошает пригвождаемый ветхий человек. “Умри, – ответствует вера. – Для тебя нет рая. Он есть наследие грядущего по тебе, которому и ты «не достоин понести обувь» (Матф.3:11).

Кто же сей грядущий?.. По имени – это, новый человек, нисходящий со креста, и созданный крестом по Богу «в праведности и святости истины» (Еф.4:24). Это, «сокровенный сердца человек», изведенный крестом из темницы (1Пет.3:4) плоти, в которой он был связан узами похотей прелестных. Это, сын Божий (см. Ин.1:12), рожденный не от крови жены, но из крови Агнца, закланного на кресте.

По свойствам – это воин Христов, носящий язвы Вождя своего на теле своем и побеждающий этими язвами весь мир. Это ученик Христов, который не желает казаться знающим что-либо, «кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1Кор.2:2). Это новая тварь, одушевленная не живою душою Адама перстнаго, но проникнутая животворящим духом Адама небесного (см. 1Кор.15:49).

По назначению – это священник (Откр.1:6), который, принесши, по чину Иисусову, самого себя в жертву на кресте, идет все обратить в жертву Господа. Это пророк, который, запечатлев кровью своею учение своего Господа, идет благовестить премудрость слова крестного. Это царь, который, победив крестом Спасителя врагов царства своего, идет принять небесное наследие. Это распявшийся Христу и воскресший с Ним.

Воскреснуть со Христом! Вот единственная надежда, которая одушевляла подвижников веры среди самых жесточайших гонений и заставляла их радоваться в страданиях своих. “Оставьте, – вопиял один из них, – оставьте меня быть пищею зверей жестоких, дабы они, сокрушая бренное тело мое во устах своих, соделали его сладким хлебом на трапезу Господню. Я не хочу иметь другого гроба, кроме их чрева. Если они против желания своего сомкнут уста свои, я буду раздражать, дабы они растерзали меня. Если вы ощущаете, – продолжал он, – в себе присутствие Христово, то вам легко понять, чего я алчу: желаю разрешиться и со Христом быть”.

Если бы и мы, слушатели, ощущали в себе присутствие Христово, то не только не удалялись бы от Креста Христова, но, может быть, сами стали бы искать его, умолять других, да распнут нас на нем, почитать милостью возлагаемые на нас язвы, и врагом того, кто покусился бы снять нас, прежде смерти нашей, со креста. Но мы, будучи далеки от Христа, не смеем приблизиться ко Кресту Его. Ибо без Христа мы не можем найти в нем ничего, кроме смерти. Счастливы были бы мы, если бы примечали славное действие Креста над другими. Но тайна воскресения духовного – плод смерти крестной, хотя совершается со всею славою в душе верующих, но сия слава, подобно как слава присутствия Божия в скинии, здесь сокрыта под грубыми кожами – бренной плотью, и мы, не видя прозябения ни собственного креста, ни креста других, повергая его, как бесплодное древо, бежим под сень древ мирских, надеясь не только насытить плодами их плоть свою, но и укрыться в них от лица взыскующего нас, Господа.

Остановись, текущая на собственную погибель душа! Взгляни еще раз на Крест, от которого ты убегаешь! Он уже не на земле, но на небесах; не на Голгофе, но на Сионе; не в соблазн Иудеев, но в исцеление народов. «Сии облеченные в белые одежды», и пальмовые ветви в руках их, которые вокруг престола Агнца, «кто, и откуда пришли?»«это те, которые пришли от великой скорби… и убелили одежды свои Кровию Агнца» (Откр.7:13-14). Итак, тщетно ты убегаешь креста на земле, он встретит тебя на небесах: ты найдешь его во вратах Иерусалима Небесного, подобно тому, как он стоит перед вратами Иерусалима земного. Как же ты войдешь в эти врата? Но положим, что дух злобный, покровитель твой, подобно как сам некогда проник в Едем, какими-либо подземными путями извел тебя на середину града Божия. Как явишься ты в смрадных рубищах греховных среди сонма облеченных в убеленные кровью Агнца одежды? Или подобно тем мужам галаадским скажешь к Небесному Вождю: «одежда наша… обветшала от весьма дальней дороги» (Иис.Нав.9:13). Подлинно долог путь твой: путем мира через целую вечность нельзя достигнуть вечного жилища. Но поскольку перед взором небесных духов не может укрыться никакое коварство, то ты, подобно Деннице, свержен будешь в пропасть адскую.

Но почему мы помышляем о вторжении в светлый град Божий? Не очищенные крестом, мы не нашли бы в нем для себя ничего, хотя бы милосердие Божие, как обыкновенно льстит себе наше сердце, дозволило нам войти в него и обитать в нем. Дабы наслаждаться благами небесными, надобно чувствовать цену их; дабы чувствовать, потребны орудия чувствования. Имеем ли мы их? Имеем ли те очеса сердца, которые одни могут взирать на богатство славы достояния Божия во святых! (Еф.1:20).

Ах! Многие из нас едва ли и знают, что, кроме ока телесного, есть око духовное. Имеем ли те уши, которые одни могли внимать премудрости Спасителя на земле, одни только могут слышать ее на небесах? Ах! Мы едва можем верить тем, которые говорят нам об этом слухе. Имеем ли тот вкус, которым верующие вкушают Господа, и без которого мы при самом источнике благ останемся голодными? Ах! В устах наших едва ли что бывало, кроме мяса египетского. Если же духовные чувства наши, которыми блага небесные могут быть ощущаемы, заключены, то хотя бы отверст был для нас рай небесный, мы не нашли бы в нем никакого удовольствия, подобно как лишенный чувств телесных не получил бы никакого удовольствия от обитания в раю земном.

Не тем ли должен быть вожделенней для нас Крест Христов, который не только отверзает очи видеть, но и дарует блага, которые мы могли бы видеть; не только пробуждает уши слышать, но и содержит в себе тайны, которые должны слышать; не только очищает вкус, но и подает вкушаемое – славу Господа Иисуса? Дивна премудрость Твоя, Господи, нас врачующая! Все болезни наши истекли от одного древа: она все врачевства против них заключает в одном древе.

И если бы слабый взор наш мог проникнуть во внутренность сего древа Божественного, мы увидели бы в нем художественную храмину, в которой Дух Святой, Сей великий Обновитель ветхого человека, «сядет переплавлять и очищать» все существо его «как серебро, и как золото» (Мал.3:3), дабы переплавить его вновь в чистый образ Божества. Но если мы не можем видеть тайны сей в самих себе, да видим ее в подобострастных нам человеках. Да видим ее в кротких Авелях, в целомудренных Иосифах, в Иовах, Захариях, Иоаннах, более же да зрим ее в разбойнике. Провидение, кажется, особенно утвердило крест его при Кресте Спасителя для того, дабы показать, сколь велика сила Креста Христова, сколь краток, удобен, безопасен путь от креста на небо.

Кажется бы, что путь сей, которого окончание столь славно, должен соделаться царственным путем для всех, а путь мира, концы которого зрят во дно адово, должен быть отвергаем, как опасный путь; что Голгофа, где распят Спаситель, должна превратиться в державный град всего мира, а Иерусалим, в котором Он осужден, соделается местом преступников; что смерть Христова должна обновиться на языке и в сердце каждого, а жизнь, чуждая Христа, изгладиться из памяти всех. Кажется…

Но что видим мы? Путь мира, сам в себе широкий, расширяется непрестанно; путь Креста, и без того узкий, кажется, исчезает перед широтою его. Умолчим о врагах Креста Христова, которые «вышли от нас, но не были наши» (1Иоан.2:19): они с плачем некогда принуждены будут взирать на пронзенного ими ныне Иисуса. Из тех, которые поклялись при крещении, подобно Петру, не оставлять Иисуса, хотя бы то стоило жизни, сколь часто отрекаются от Него из-за одного страха какой-либо рабыни; из тех, которые сопровождают Его по крестному пути и присутствуют при распятии Его, и даже делают некие приношения веры, сколь многие возвращаются вспять, не получив Божественного усыновления! Из тех даже, которые несут Крест Спасителя, сколь многие слагают его, подобно Симону Киринейскому, не получив никакого плода от своего несения? Есть и такие, которые распинаются вместе со Христом, но поскольку распинаются не за Христа, не воскресают с Ним. Кто же входит в рай, когда столь мало восходит на крест? Ах, драгоценнейший Спаситель наш, напрасно Ты поспешил взойти на небо, дабы уготовать место последователям Твоим; они сами обрели для себя место на земле! Обитая на земле, Ты был другом мытарям и грешникам; едва ли сии мытари и грешники не составляют большей части друзей твоих на небесах.

Христиане – сыны царствия! Да пробудится в сердцах наших священная ревность ко званию нашему! Если мы попустили мытарям и грешникам опередить нас в Царствии, нам завещанном, не допустим, по крайней мере, чтобы они остались единственными оного наследниками. Иисус Христос снова ныне начинает путь от Вифании до Голгофы; последуем за Ним, восприняв в руки не пальмовые ветви – символ Иудейского лицемерия, но Крест – знамение любви ко Христу. – Имеем ли нужду в кресте? Да взглянет каждый на самого себя, и узрит в себе крест. Крест сей возложен на каждого из нас Самим Богом. В нашей воле состоит соделать его Крестом Христовым или разбойничьим, но не в нашей воле сложить его с себя. Он останется вечным достоянием нашим и составит или вечное блаженство наше, вознося нас с собою на небо, или вечный позор, увлекая нас за собою в ад. Аминь.

(Свт. Иннокентий Херсонский. «Слова и беседы на праздники Господни», Слово в неделю Ваий).

О символе ветвей, в Вербное воскресение

Для чего мы ныне берем в руки ветви, или лучше сказать принимаем их из рук Церкви? Очевидно, в память того, что с подобными ветвями в настоящий день был встречаем Господь и Спаситель наш, при Его торжественном входе в Иерусалим. Но символы и обряды Церкви таковы, что они, приводя собою на память прошедшее, всегда содержат в себе поучение и урок для настоящего. Чему же поучают нас ветви нынешние?..

Они, можно сказать, чувственно изображают для нас высокие истины христианства.

Без солнца ветвь гола и как бы мертва, хотя в ней все есть, что явится летом. Есть, но не может обнаружиться во вне, ибо для этого потребна сила тепла. Так и с душою нашей. В ней, так как она есть образ Божий, есть способность ко всему доброму и святому. Но само по себе, в естественном состоянии человека все это мертво и безжизненно. Потребен свет Христов, необходима теплота благодати Духа Божия. При их только действии, под их только осенением человек-грешник оживает от грехов и страстей для новой жизни в Боге.

Но и свет Христов и благодать Духа, хотя действуют на всех людей, но не во всех производят оживление духовное. Почему? Нынешнее явление сие изъясняют нам собою те же ветви. Солнце весеннее подействует на все деревья земные, на все, что ни растут на лице земли, но не все оденется зеленью на деревьях, некоторые ветви останутся голы и мертвы. Почему? Потому что в них потеряна способность к принятию жизни от света и теплоты весенней. Таковы именно нераскаянные грешники. В них нет веры, нет покаяния, нет желания спасения, посему для них не действительны ни свет Христов, ни теплота Духа Святого. Но ветвь иссохшая уже не может возвратить себе жизни, этого не в состоянии сделать самый искусный садовник, а грешник, как бы ни был ожесточен во грехе, доколе живет на земле, может ожить. Ибо ветвь не имеет свободы, а человек имеет ее.

Посему ветвь и нельзя винить за то, что она и среди весны останется голою и сухою. А человека всегда можно винить, ибо в его власти всегда перестать быть сухой ветвью и начать зеленеть и цвести. Но сухие ветви, хотя они и невинны в своей сухости, собирают, однако же, чтобы не портили собою вида деревьев и садов, и они служат пищей для огня. Рассудите же, останется ли навсегда в саду Господнем грешник, если будет походить на ветвь сухую? Нет, и этот хворост будет собран и ввергнут в огонь.

Вторая истина, изображенная нынешними ветвями, есть наше отношение к Спасителю нашему. Помните, с чем сравнивает Он это отношение? Ветви с деревом. Нас, последователей Его, именует ветвями, а Себя корнем и стволом, именует и присовокупляет, что как ветвь не может быть плодоносною и даже иметь жизни, если не будет на стволе: так и мы, если не пребудем в Нем, то есть не пребудем в таком тесном, живом союзе, в каком бывает ветвь с деревом.

Учение – важное, от приведения которого в действие зависит наша жизнь духовная. И его, повторю, приводят нам на память наши ветви. Посмотрите на любую из них: как скоро она отделена от своего стебля, – уже начала терять жизнь, – и скоро потеряет ее совершенно, ибо жизнь ветви не на стебле – смерть. Поставив в воду, вы можете продлить жизнь в ветви на некоторое время, но не замените стебля; вода может даже содействовать к тому, чтобы ветвь дала небольшие листья. Но все это непрочно, и должно кончиться смертью.

(Свт. Иннокентий Херсонский. «Слова и беседы на праздники Господни», Слово в неделю Ваий).

 

Составил и адаптировал: о.Серафим Медведев.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *