О Творении мира. О праведном и блаженном Иове. Свт.Иоанн Златоуст, т.6, кн.2.

Просмотров: 2843

Творения (Патрологии Миня отнесенные к разряду spuria).

Оглавление:

О Творении мира

О первом дне творения. 1

Беседа о втором дне творения, а также против сказавшего, что нам, христианам, не следует говорить при освящении: «Господь Саваоф». 7

Беседа о третьем дне творения и о воскресении. 13

Беседа о четвертом дне творения. 21

Беседа о пятом дне творения. 31

О шестом дне творения, о первозданных людях, о змие, о древе познания, о жизни в раю и общении Бога с Адамом.. 41

Слово о змее, повешенном на кресте Моисеем в пустыне, и о божественной Троице. 53

Беседы, относящиеся к книге Бытие (Творения приписываемые свт.Иоанну Златоусту)

Беседа на слова: «и увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт.1:31), и о том, что божественные слова дороже всякой сладости. 66

Изъяснение, что образ, состоявший в подобии Божием, первый человек утратил преслушанием, и что впоследствии этот образ восстановлен чрез нового Адама. 69

Слово на начало Св. Четыредесятницы, об изгнании (из рая) Адама и о дурных женах. 72

Об Аврааме и Исааке. 83

О том, что нужно удаляться от зрелищ, что посетители их вовлекаются в грех прелюбодеяния и что они бывают причиной несогласий и вражды, и об Аврааме. 87

На слова Авраама, гласящие: «положи руку твою под стегно мое» (Быт.24:2); и о различных мучениках  98

О праведном и блаженном Иове

Слово 1. 108

Слово 2. 111

Слово 3. 114

Слово 4. 121

Слово о пророке Илие. 127

Об Иосифе и целомудрии. 130

О Сусанне. 133

Слово о трех отроках и о печи вавилонской. 137 

 

 

О Творении мира

О первом дне творения

 

(Беседа первая)

         1. Всякий предмет благочестия служит к исправлению наших душ; все уставы благочестия направляются к спасе­нию наших душ. Ему служит слово Божие, его полагает в основании закон Моисеев, о нем проповедуют умственные языки пророков, о нем возвещают немолчными устами апо­столы. Все для нас и ради нас, дабы мы, направляя себя на надлежащий путь, достигли благочестия. Итак, всякая священ­ная книга имеет целью, как я сказал, наше спасение; а эта книга о творении есть начало, источник и основа всего, содер­жащегося в законе и пророках. Подобно тому, как дом не может стоять без фундамента, так точно не может блистать и красота творения, если бы творение не имело начала. Знаю, что многие святые отцы изъясняли повествование о творении и, насколько уделила им благодать Святого Духа, сказали много великого и славного. Но хотя уже и сказано много великого и чудного, ничто не мешает, однако и нам сказать свое, на­сколько дарует благодать Духа Святого. Подобно тому, как нашим предшественникам не служили помехою писания их предшественников, так точно и нам не служат препятствием писания живших раньше нас, потому что и последним, и их предшественникам, и нам дарует силу одна и та же благодать Святого Духа. Все же сие, говорится, производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно(1Кор.12:11). Ска­занное отцами, следовательно, не отвергается; наше служит последнему только дополнением. Пусть их труды велики, а наши ничтожны; они все же служат, как и те, общему делу домостроительства. Подобно тому как большой, кубически оте­санный камень, положенный в строение и немного колеблющийся укрепляет небольшой подложенный камень, так точно и ска­занное отцами, принимая небольшие добавления, служит к лучшему созиданию Церкви. Прошу, однако, вашу любовь вни­мательно относиться к высказываемым мыслям и судить, — и истинны ли они, хотя они и новы. Как общепризнанное не всегда истинно, так и новое — не всегда ложно; но всегда нужно исследовать, представляем, ли утверждаемое истину или ложь. Прошу, чтобы никто ни как друг, по расположению, не прини­мал слов без исследования, ни как враг не отвергал слова за то, что оно новое, но чтобы всюду замечали, запечатлена ли речь достоинством истины.

         2. В начале, говорится, сотворил Бог небо и землю(Быт. 1:1). Настоящая история написана Моисеем по откровению Свя­того Духа. Она повествует о создании мира, которое произошло силою Божиею и открыто Моисею по благодати пророчества. Мои­сей писал ее не как историк, а как пророк. Он говорил о том, чего не видел, и повествовал о том, очевидцем чего не был. Подобно тому как раньше мы сказали, что есть три вида пророчества: первый вид — пророчество словом, вто­рой — пророчество делом, третий — пророчество и словом и де­лом, так должно сказать и здесь, что пророчества бывают трех родов: пророчество о настоящем, пророчество о буду­щем, и пророчество о прошедшем. Напр., пророк Исаия не присутствовал при событиях, происходивших при Моисее, но так как в нем был дух Моисея, который открывал ему эти события, то он пророчествовал (о прошедшем). Равным образом, бывает пророчество и о настоящем, когда например кто-нибудь хочет скрыть свои мысли от пророка, а про­рок изобличит его, — как например Елисей Гиезия, — преду­казывая будущее и открывая сокрытое. Моисей говорил о прошедшем; другие пророки — о будущем. Итак, на настоящую историю следует смотреть не как на повествование, а как на истинное пророчество, изреченное Святым Духом. Какая же цель у пророка? Две цели имеет Моисей: предложить учение и утвердить закон. Будучи законодателем, он начал не с законодательства, а с творения. Почему же он хотел наперед показать, что Бог есть Творец и Владыка вселенной? Дабы показать, что Бог дает закон не чужим, а своим. Если бы он наперед не показал, что Бог есть Творец мира, то не достойным веры считался бы Законодатель мира. Давать закон чужим — дело насилия, а научать своих — дело есте­ственное. Так и евангелист Иоанн не прежде изложил за­кон, данный Христом, чем сказал о Его владычестве в словах: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. Пришел к своим, и свои Его не приняли(Ин.1:1-4,11). Сказав таким обра­зом, что Христос есть Творец и Создатель, евангелист на­чинает затем говорить о Нем, как об Учителе и Законо­дателе вселенной. Была еще и другая цель у Моисея. Почему блаженный Моисей упомянул о небе, о земле, о море, о во­дах, и о том, что произошло из них, а об ангелах, ар­хангелах, серафимах и херувимах не упомянул? Потому, что он приспособлял законодательство к тогдашнему вре­мени. Он знал, с кем говорил, именно с людьми, вышед­шими из Египта и познакомившимися с египетским заблуж­дением, с почитанием солнца, луны и звезд, рек, источ­ников и вод. В виду этого, умолчав о творении невидимого, он и говорит только о видимых творениях, чтобы убедить поклоняющихся им признавать их не богами, а делами Бога. Тогда не было нужды говорить им об ангелах и архангелах, чтобы не дать опять пищи их болезни. Если они, и, не видя ангелов, говорили о них, то услышав, что ангелы и архан­гелы существуют, тем более сочли бы их за богов. [Вот почему Моисей и не упоминает о них], а говорить о небе и земле, горах и водах, равно как о всем, что из них про­изошло, чтобы чрез видимое дать мысль о невидимом и чрез дела указать на Зиждителя. Так сделали и три отрока в Вавилоне. Так как они жили среди народа боговраждебного, не имевшего знания о Боге и покланявшегося идолам, то, находясь в пещи, они говорили: благословите, все дела Господни (Дан.3:57). Почему они не сказали: ангелы, небеса, земля, огонь, вода, холод, зной и под., а перечисляют творения по очереди? Для того, чтобы очистить всю тварь, сделать чистым все создание, и не оставить и искры нечестия. Так и Моисей в данном случае, желая истребить у иудеев египетское заблуж­дение, упоминает и о небе и о земле, как происшедших, чтобы показать, что они сотворены, и напомнить о Творце. В начале сотворил Бог небо и землю.

         3. Теперь будь внимательным. Я удивляюсь, каким обра­зом Иоанн и Моисей имеют одинаковое начало. В самом деле, и Моисей говорит: в начале сотворил, и Иоанн говорит: в начале было. Однако и тот говорит справедливо, и этот за­конно. Где речь о творении, Моисей поставил: сотворилгде речь о Творце, евангелист сказал: было. Между сотворили былоразли­чие большое. Творение произошло, поскольку раньше не суще­ствовало; Творец же всегда был. В начале сотворили в начале было. Богу свойственно быть, творению — происходить. Такое разли­чие указывает и Евангелист. О Спасителе он говорит: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков(Ин.1: 1-2, 4). Шесть раз он говорит: было, чтобы указать на суще­ствующее. Но когда он, сказав о Существующем, переходит к речи о рабе Иоанне, то говорит: был человек (ст. 6). Бог бе [2],человек бысть [3]. Если же и о Спасителе дер­зают говорить, что и Он произошел, то Спаситель ничем не отличается от земли. Прошу тебя, — будь внимателен. Если еретик скажет, что Христос произошел, и прежде чем произойти, не существовал, то что больше имеет Он сравни­тельно с землей? И о земле ведь Моисей сказал: земля же бе. Если, потому, слова: в начале бееретики понимают в смысле сказанных о творении, а не о вечном естестве, то Спаситель не имеет ничего большего сравнительно с землею. И Бог Слово бе, и земля бе;но Тот был в начале, не как про­исшедший, а как всегда существующий; земля же была произ­ведена. Потому и законодатель не сказал наперед: земля же бе, пока не сказал: в начале сотвори Бог небо и землю; сначала сотворили тогда уже бе. Знаем, братие, что эти тонкие вопросы представляются для многих трудными. Но во дни поста, когда трезвеннее бывают души, следует и рассуждать о более глу­боких предметах. В начале беи в начале сотворил. Одинако­вое начало: в началеи в началеупотреблено для того, чтобы показать, что один корень благочестия научал и законодателя, и просвещал богослова. Два завета — это сестры, рожденные от одного отца, потому они и говорят согласно, потому у них почти один и тот же вид и полное сходство. Подобно тому как между сестрами, рожденными от одного отца, существуют черты сходства, так и два завета, как рожденные от одного Отца, имеют большое между собой сходство. Так в ветхом завете предшествует закон, а за ним следуют пророки; и в новом благодатном завете предшествует Евангелие, а за ним следуют апостолы. Там двенадцать пророков, и кроме двенадцати — четыре. Двенадцать — это Осия и другие; четыре — Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил. В новом завете двенадцать апостолов и четыре евангелиста. Равным образом, божественное призвание там началось с братьев, потому что Бог избрал в первые проповедники Моисея и Аарона; и в Евангелии Го­сподь прежде всего призывает Петра и Андрея; только там благодать простая, а здесь двойная: там были призваны братья Моисей и Аарон, а здесь дважды по два брата — Петр и Андрей, Иаков и Иоанн. Так как Спаситель хотел внушить нам любовь по Духу Святому, и сделать нас братьями по духу и расположению воли, то Он взял за основание природу и, присовокупив еще близость природы, на ней созидает осно­вание церкви. Первое чудо в ветхом завете — река, превра­щенная в кровь; первое чудо в новом — вода, превращенная в вино. Впрочем, в настоящую минуту нет нужды указы­вать все частные черты сходства. Возвратимся к предмету речи. В начале сотворил Бог небо и землю. Бог сотворил все в шесть дней. Но первый день отличается от других следую­щих за ним. В первый день Бог сотворил из несущего; начиная же со второго дня Бог ничего уже не творил из не­сущего, а изменял только, как хотел, то, что сотворил в первый день. Если ты, по размышлении и обсуждении моих слов, признаешь их истинными, то соглашайся; если же не признаешь, возражай, и я приму возражение, так как оно даст мне лишь повод к большему оправданию моих слов.

         4. Итак, в первый день Бог создал вещество творений, а в прочие дни — давал форму творениям и приводил в по­рядок. Именно, в первый день Он сотворил небо, раньше же существовало не это небо, а горнее, потому что то создано во второй день. Об этом горнем небе, созданном Богом, говорит и Давид: превысшее небо – Господу(Пс.113:24). Это — верхняя часть неба. Подобно тому как в двухэтажном доме второй этаж занимает средину между кровлей, так и Бог, создав мир в виде как бы одного дома, в качестве среднего этажа поставил это небо, а выше его — воды, почему Давид и гово­рит: покрываешь водами высоты Свои(Пс.103:3). Итак, Бог сотворил не существовавшее раньше небо, не существовавшую землю, не существовавшие бездны, ветер, воздух, огонь, воду, — словом, в первый день Он сотворил вещество всего суще­ствующего. Но кто-нибудь, несомненно, скажет: о небе и земле написано, что Бог сотворил их, а о воде, огне и воздухе этого не написано. На это, братие, я отвечу прежде всего, что бытописатель, сказав о происхождении неба и земли, в содер­жащем разумел и содержимое. Подобно тому как, говоря: создал Господь Бог человека из праха земного(Быт.2:7), он на­звал творение, а членов не перечислил, и не сказал: “со­здал Бог глаза, уши, ноздри”, а обнял все члены в названии “человек”, так точно, и говоря: сотворил Бог небо и землю, он обнял все, разумея и тьму и происшедшие бездны. Тьма, гово­рит он, была над бездною(ст. 2). Бездною называется мно­жество вод. А что и бездны произошли, об этом свидетель­ствует Писание, когда говорит: когда еще не существовали бездны, прежде, нежели водружены были горы, прежде холмов (Притч.8:24,25), — следовательно, и бездны произошли. Слушай, как произошел некогда и воздух. И дух Божий носился над водою(Быт.1:2). Под духом бытописатель разумеет не Святого Духа, — потому что несоздан­ное бытие не причисляется к созданию, — а называет так движение воздуха. Подобно тому как в повествовании об Илии пророке написано: небо сделалось мрачно от туч и от ветра(3Цар. 18:45), так и здесь под духом разумеется воздух. Остается, наконец, показать, откуда произошел огонь. Бог сказал: да будет свет(Быт.1:3), и произошел огонь, потому что огонь существует не только здесь, но есть и небесные огненные силы, и небесный огонь сроден с нашим. Но вы спросите: почему же первый потухает, а второй не потухает? Бог сотворил и ангелов духами, и наши души духами, но наши души нахо­дятся в телах, а ангелы вне тел, — и что можно сказать относительно душ и ангелов, то же можно заметить и относи­тельно огня. Огонь небесный не имеет вещества, огонь земной соединен с веществом. Но небесный огонь сроден с земным, как и душа наша сродна с ангелами, почему и эти последние духи, и те духи, как и три отрока говорят: благословите, духи и души праведных(Дан.3:86), и еще: творишь Ангелов Своих духами(Пс.103:4). Вот почему ни душа не является без тела, ни огонь нельзя видеть без пакли, или хвороста, или ка­кого другого материала. А что этот (небесный) огонь не совер­шенно иной, показывает само творение. Многие заимствуют часто огонь от солнца и зажигают, а если бы он был совершенно иным, то каким образом получалось бы из него совершенно нечто другое? Следует заметить, что этот невещественный небесный огонь так велик, что явившийся на горе Синае огонь, в котором Бог дал зрелище этого самого невещественного огня, так как явил его без дров, называется великим; так что по сравнению с этим великим огнем земной огонь можно назвать малым. Потому-то и Моисей, желая показать, что земной огонь мал, говорит: с неба дал Он слышать тебе глас Свой, дабы научить тебя, и на земле показал тебе великий огнь Свой(Втор.4:36). Итак, и молния, и звезды, и солнце, и луна, все — огонь; с ними сроден и наш огонь. И Спаситель, желая показать, что молния и звезды сродны между, собою, го­ворит в Евангелии: светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то всё тело твое будет светло(Мф.6:22), и далее прибавляет: как бы светильник освещал тебя сиянием(Лк.11:36), называя блистанием светильника сияние светильника.

         5. Итак, все произошло, — произошел огонь, произошли бездны, ветер, четыре стихии — земля, огонь, вода, воздух, все, что Моисей пропустил, он мимоходом восполняет в словах: в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них (Исх.20:11). Подобно тому как, говоря о создании человека, он не назвал всех членов, так точно и говоря о творении, не перечислил всех частей, хотя и все было создано с миром. Если бы, напр., в земле не было огня, то и теперь не получали бы его из камня или из дерева; между тем дерево че­рез трение рождает огонь. Слушай дальше внимательно. Тьмабыла, говорится, над бездною(Быт.1:2). Следовательно, скажут, и тьму сотворил Бог? Сознаемся, что мысль глубока, но так как мы находимся часто среди слушателей, из которых одни слушают с любовью, а другие любят порицать, то нельзя оста­вить указанных слов без объяснения, дабы не оказалось, что обещаем мы много, а даем мало. Итак, откуда же тьма? Бог, говорят, ее не создал, потому что Бог не творит ни тьмы, ни мрака. Что же в таком случае мрак? Многие гово­рили, что это тень от неба. Когда, говорят, произошло горнее небо, а небесных светил еще не существовало, то земля обнажилась и явился мрак. Но горнее небо светло, а не темно, потому что оно, хотя и не имеет солнца, луны и звезд, светло по самой своей природе. Если же, таким образом, небо нахо­дилось вблизи сверху, а земля была распростерта внизу, — све­тящий вверху, а освещаемое внизу, то откуда мрак? Мне ду­мается, можно объяснить таким образом: так как вода по­крывала поверхность земли, то над водами собирался густой туман, как это бывает и теперь над реками; производящий тьму туман образовал облака, облака же, бросая тень, произвели тьму. Что облако производит тьму, об этом говорится и в Писании: небо сделалось мрачно от туч(3Цар.18:45). Нужно, однако, заметить и об аллегорических толкованиях еретиков. Неко­торые еретики осмеливались утверждать, что мрак есть диавол, а бездна — демоны; когда же Бог сказал: да будет свет, то этими словами повелел быть Сыну. Они не стыдятся таким образом называть диавола старшим, чем Сын, потому что если бездна — демон, а тьма — диавол, и затем Бог сказал: да будет свет, т.е. Сын, то диавол не только равночестен с Ним, но и старше Его. Подлинно, о таком нечестии не сле­дует и вспоминать, — сказал же я, чтобы вы не оставались в незнании. Итак, тьма была тогда от облаков. Такова же тьма была и в Египте, — тьма не от того, что настала ночь, а от образовавшегося тумана (Исх.10:22 сл.). Точно также было и на горе Синае: мрак был не от наступившей ночи, а от осе­нявшего облака (Втор.4:11). Так же произошла тьма и при распятии Христа — не от наступившей ночи, а от происшедшего затмения. Итак, слова божественные следует понимать не в буквальном смысле. И дух Божий носился над водою(ст. 2). Под духом бытописатель разумеет ветер, как в другом месте и псалмопевец, когда говорит: ветром бурным Ты сокрушишь корабли Фарсийские(Пс.47:8), называя духом движение воздуха. Не подумай, что иное — воздух, а иное — ветер, потому что сам воздух, если его приводить в движение, производит ветер, как об этом свидетельствует опыт. Так, часто, приводя в движение спокойный воздух опахалом или веером, мы получаем от движения воздуха ветер. Чтобы показать самым словом “дух”, что ветер есть движение воздуха, бы­тописатель для того и сказал: носился, поскольку ветру свой­ственно носиться над творением. И сказал Бог: да будет свет (ст. 3). Почему Моисей не сказал: “рече Бог: да будет небо, да будет море”, а говорит там: сотворил, а здесь: сказал, между тем как у нас слово предшествует делу, — мы наперед говорим, а потом делаем? Чтобы показать, что Бог напе­ред творит, чтобы представить творение совершившимся быстрее всякого слова. Потому-то, когда Бог производить Своим могу­ществом вещество, Моисей говорит: сотворил; когда же Бог начинает устроение мира, а началом этого устроения был свет, то вводит соответствующее делу слово. Кроме того, так как первое дело Бога — свет, а последнее дело Бога — человек, то сначала Бог творить свет словом, впоследствии же — че­ловека делом, наполняя свет светом.

          6. Слушай, как и человек есть свет. Свет показывает существующее; свет мира — человек: явившись в мир, он показал свет искусства, свет знания. Свет показал жито, — разум изобрел хлеб; свет показал виноградную лозу, — свет разума показал вино, содержащееся в лозе; свет по­казал шерсть, — свет человека показал одежду; свет пока­зал горы, — свет разума научил высеканию камней. Потому-то и Спаситель называет апостолов светом, говоря: вы — свет мира(Мф.5:14). Он называет их светом не ради того только, чтобы почтить их, но чтобы показать и надежду воскресения. Подобно тому как свет, угасая вечером, не по­гибает, а только скрывается, и, сокрывшись, является вновь, так и человек погруженный во гроб, как бы на западе, сберегается для востока воскресения. Да будет свет. Бытопи­сатель сказал, что свет произошел, но как — этого не сказал, да и не знал. Что свет произошел, говорит, я знаю, а как произошел, этого не постигаю. Потому и Спаситель говорил апостолам: не ваше дело знать времена или сроки, которые Отец положил в Своей власти(Деян.1:7). Итак, нам не дано разу­меть времена и лета, и человеческою мыслью нельзя постичь Владыку времен и Творца веков. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет(ст. 3). О, святая и великая сила! О, великое чудо! И стал свет, и назвал Бог свет днем, а тьму ночью(Быт.1:5). Почему же называет свет днем? Потому, что все светлое и радостное называется покойным — кротким. Потому и человеколюбие мы называем кротостью и ручных животных называем кроткими. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. Почему (тьму) ночью? Потому, что спящему ночью человеку напоминается о смерти, как бы такими словами: познай, человек, кто ты; ты смертен, рабствуешь сну; зачем же чрезмерно гордишься? Ночь — время сокрушения, почему Давид и говорит: о чем говорите в сердцах своих, (о том) сокрушайтесь на ложах ваших(Пс.4:5). Подлинно, ночью человек лежит ни мертв, ни жив. Спроси еретика: “что же? Жив или мертв?” Если он ответит тебе: “жив”, то скажи: “почему же он не замечает говорящих и ходящих около него?” Если же ответит: “мертв”, — скажи: “как же он ды­шит? То, что дышит, не мертво; то, что не чувствуем, не есть живое. Себя самого не знаешь, а мечтаешь о том, что выше тебя”. Но достаточно будет сказанного о первом дне. Насту­пающий вечер, как и там, прекращает то, что относится к первому дню; мы изъяснили по мере сил, и хотя мысли были и глубокие, все же изъясняли их. Долг же верующих обду­мать сказанное и прилежно рассмотреть историю.

           7. Мы же, питомцы святого поста, при воздержании телесномнаслаждаясь пищей небесною, будем стараться свято соблюсти пост. Назначьте, говорится, пост (Иоил.1:14). Мы ли его освящаем, или он освящает нас? Очевидно, что пророк сказал это в том смысле, чтобы мы свято хранили пост. Смысл такой же, как и в словах нашей молитвы: да святится имя Твое(Мф.6:9); мы молимся не об имени Его, потому что имя Его освящает все, и говорим в смысле: “пусть имя Твое святится в нас”, поскольку имя Его призвано на нас, так (христианами мы называемся от Христа). У святого все свято, потому что ничто, не будучи святым, не может приблизиться к Богу. Святый Бог почивает во свя­тых. Свято небо Его: услышал его с неба святого Своего(Пс.19:7); святы ангелы: в славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк.8:38); свята земля с ее богослужением: и захочет, говорится, раззорить завет на земле святой Его; Давид называет святым двор храма: поклонитесь Господу во дворе святом Его(Пс.95:9); у Исаии называется святым храм: дом освящения нашего и славы нашей (Ис.64:11); овцы бессловесные, которых тогда приносили в жертву, назывались святыми: как овцы святыя (в русском переводе: жертвенные) в Иеру­салиме (Иез.36:38); свят завет: и утвердитсо многими заветсвятый свой (Дан.9:27); сам город назывался свя­тым: святой горы Твоейотцов наших Иерусалиме (там же, ст. 16). Ни что не святое не может приближаться к Богу. По­тому и Павел говорит: старайтесь иметь мир со всеми и святость, без которой никто не увидит Господа(Евр.12:14). Мы воздерживаемся от хлеба; бу­дем воздерживаться и от неправды. Ты не ешь хлеба? Не снедай плоти убогих, чтобы и о тебе не сказал Бог: поедающие народ Мой, как едят хлеб(Пс.13:4). Ты не пьешь вина? Пусть не опьяняет тебя гнев, чтобы тебе не услышать от Законодателя: ярость их подобна змеиной(Пс.57:5), и еще: вино их яд драконов(Втор.32:33). Если ты угнетаешь бед­няка, так что он стенает, то пред Богом он окажется сне­дающим хлеб слез. Поэтому Бог и говорит: вы заставляете обливать слезами жертвенник Господа (Мал.2:13). Итак Бог, который говорит: земледельцы, рыдайте(Иоил.1:13), порицает тех, кто пла­чет перед алтарем? Да, порицает, но не за то, что они пла­кали, а за то, что там — пред алтарем плакали обиженные сироты и вдовы. А чтобы показать, что говорит о них (свя­щенниках), Он присовокупил: обратитесь ко Мне всем сердцем своим в посте, плаче и рыдании (Иоил.2:12). Кроме того, нужно обратить внимание и на наши жертвы. Предлагается душевная трапеза — слово Божие. Тело чрез пост освящается; душа, если ее не питать, гибнет. Пусть же тело постится постом воздержания от грехов, а душа насыщается божественным учением. Нельзя тебе есть хлеб Христов и хлеб слез, как и Павел говорит: не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской(1Кор. 10:21). Итак, постящемуся нужно воздерживаться от пищи, но, прежде всего — от грехов. Подлинно, и ангелы каждый день замечают, кто решил воздерживаться от корыстолюбия, или блуда, или неправды. Такие посты и ангелы записывают и Бог сокровиществует. Подобно тому, братие, как начальники, при­няв просьбы на царское имя, все представляют царю, так и ангелы обо всем происходящем сообщают Богу, — не научая Его как бы неведущего, а исполняя служебный долг творения. Я назвал бы в тысячу раз блаженнейшим ядущего, чем постящегося и творящего неправду. Говорю это не для того, чтобы уничтожить пост, а чтобы призвать к благочестию. Не еда — зло, а грех — зло, почему Бог и говорит о некотором праведнике: “разве отец твой не ел, и сотворил волю Мою”, и в другом месте: пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого соделается для дома Иудина радостью и веселым торжеством; только любите истину и мир(Зах.8:19). Но воссиял чувственный свет, чтобы прославился Творец света. Настал вечер, завер­шающий течение дня. Начало прекрасно; пусть присоединится такой же конец. Не кончай худо, а слушай Давида: в конец, не погуби(Пс.74:1). Бог же света да просветит вас всех словом, разумом, верою, правдою, целомудрием во Христе Иисусе Господе нашем, чрез Которого и с Которым слава Отцу, со Святым Духом, во веки веков. Аминь.

 


[1] Эти шесть бесед в издании Миня приписываются Севериану, епи­скопу гавальскому. Здесь они впервые появляются на русском языке.

[2] В ц.сл. слово бе – Сущий всегда.

[3] В ц.сл. слово бысть – временно, т.е. относиться к твари.

 

Беседа о втором дне творения, а также против сказавшего, что нам, христианам, не следует говорить при освящении: «Господь Саваоф».

 

(Его же)

        1. Слово Божие возбуждает страстное желание души и дает ей радость как бы некий светильник, чтобы и помыслы про­светить, и грехи очистить, и мысли осветить. Таково слово Божие. Что для железа оселок, то для души слово Божие. Осе­лок оказываете железу пользу не в одном только отношении; во-первых, он служит для очищения с него ржавчины; за­тем, если оно толсто, делает тонким, если тупо, делает острым, если темно, делает блестящим, чистым, светлым, ярким. Так и слово Божие очищает душу от ржавчины гре­ховной, делает ее энергичною, если она ослабела, делает нежною, если огрубела, делает светлою, если она омрачилась, и Слово Божие хочет, чтобы мы сияли согласно с апостольскою заповедью, гласящею: будьте как светила в мире, содержа слово жизни (Фил.2:15,16). Вот сияние! Оно хочет, чтобы мы были не вялыми, а бодрыми. Живо, говорится, слово Божие и действенно и острее всякого меча обоюдоострого(Евр.4:12). Оно хочет, чтобы мы не были грубыми, а утончали ум помыслами, потому что, когда ум огрубевает, он чужд бывает слову Божию, а когда утончается, приложит закону Божию. По­тому-то Писание и говорит об огрубевших: и ел Иаков, и утучнел Израиль, и стал упрям; утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога, создавшего его (Втор.32:15). Пусть же слово Божие просветит и наш ум, и особенно в этот предлежащий святой пост, когда изнуря­ются тела и бодрствуют помыслы. Поистине пост-питатель всякой святости и мать благочестия. Требуется, чтобы мы не только постились, но постились благочестно. Многие постятся и ради занятий общественными делами, но это не зачисляется им в пост. Оценивается намерение, а не необходимость увенчи­вается. С таким-то святым настроением блаженный Моисей поучался на горе закону и изучал творение. Вчерашний день мы сказали, что Бог, намереваясь дать чрез Моисея закон, сначала показал, что Он — Творец, а затем уже, что — Законо­датель. Как могли иудеи поверить, что Бог сотворил небо и землю и все, что в них, если бы Бог наперед не сотворил чудес в Египте, показывавших, что Он — Творец вселенной? Мы научаем, чтобы убедить, Бог убеждает, чтобы научить. Так как Моисей должен был изложить учение, что Бог со­творил небо и землю, море и все, что в них, то, если бы он не сотворил предварительно в Египте чудес, и не по­казал, что Бог есть Творец всякого создания, то народ не поверил бы, что Он сотворил небо и землю. Сначала Моисей простер руки к небу, и низвел град и огонь, и народ по­знал чрез верного раба, что эта смертная десница, будучи движима словом Божиим, потрясла небо и смутила создание, и что тем более десница повелевшего Бога утвердила небо и основала землю, так как никто не движет творения, которого сам не создал. Итак, нужно было показать, что Бог сотво­рил землю, — простер Моисей руку на землю, и вышли мошки. Нужно было, опять, показать, что Бог сотворил огонь, — взял Моисей пепла из печи и рассыпал, и покрыл тела египтян нарывами, палящими подобно огню. Нужно было показать, что Бог сотворил воду, — превратилась вода в кровь. Нужно было показать, что Бог сотворил море, — окаменело и прошел народ. Итак, сначала он показал делами, что Бог — Вла­дыка, а потом уже научил словом, что Он Творец.

 

        2. Так и в Евангелии Спаситель начал учить не раньше, чем совершил чудеса. Первое чудо совершил Он, претворив воду в вино, и раньше этого чуда не выступает в качестве учителя, так как нужно было, чтобы дело предшествовало, а слово последовало. Поэтому и дееписатель говорит: первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала(Деян.1:1). Как мог научить Спаситель, что Он Творец мира? Если бы он не просветил очи слепому, то Ему не поверили бы, когда Он говорил: Я свет миру (Ин.9:5). Если бы Он не воздвиг Лазаря, слушатели не по­верили бы, когда Он говорил: Я есмь воскресение и жизнь (Ин.11:25). Если бы Он, плюнув на землю, не сотворил брение и не помазал слепого, то не поверили бы, что Он есть Тот, кто взял персть от земли и создал Адама. Если бы Он не ходил по морю, то не явил бы Себя Владыкою моря. Если бы Он не запретил ветру, не показал бы Себя Влады­кою ветров. Вот почему, являя Себя человеком, Он чрез чудеса давал познавать и прославлять Себя как Бога. Спаси­тель привел в изумление учеников, и они говорили: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему? (Мк.4:41). Он предварительно по­казал, что Ему повинуются стихии, а потом уже изъяснил словом, что все произошло через Него. Если бы Он не по­казал наперед, что Ему повинуются твари, то не заслуживал бы веры Евангелист Иоанн, когда говорит: все чрез Него начало быть (Ин.1:3). Как могли бы оказаться достойными веры апостолы, говорившие простым языком, когда проповедовали о Боге Слове, Творце, Спасителе, всемудром Учителе? Но язык апо­столов творил чудеса, устами апостолов воскрешался мертвый, ходил хромой. А что вера следует за чудесами, об этом свидетельствует Писание, говоря: руками же Апостолов совершались в народе многие знамения и чудеса, и все изумлялись и дивились, верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин(Деян.5:12,14 и 2:7,47). Наперед сияли чудеса, а за ними следовало учение. Так и во времена закона предшествовали чудеса, совершенные в Египте, которые доказывали, что Бог — Творец. Бог же, будучи благ, не восхотел прославлять только Себя одного, но разделил славу с Моисеем. Когда Бог явил Себя чрез дела Свои, явился и Моисей с дарованною ему славою (Исх. 34:29). Когда он сошел (с горы) с законом, то чтобы не смотрели на него, как на простого человека, Бог испол­няет лице его славою, желая восполнить избытком благодати немощь природы, потому что видевшие уразумевали, что просла­вленное лицо не чуждо для Бога. Так и Спаситель исполнил сиянием лицо первомученика Стефана. Для чего именно Он сделал лицо Стефана сияющим? Так какего собирались по­бить камнями как богохульника за слова: вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога(Деян.7:56), то Бог на­перед увенчал его лицо ангельским образом, чтобы убедить неблагодарных, что побиваемый не был бы прославлен, если бы был богохульником. Итак, вчера мы сказали, что в пер­вый день Бог сотворил мир из несущего. И что удивительно, дела показывают не только творения Божии, но обличают и нечестие еретиков. В самом деле, так как последние во­прошают о Сущем, как Он рожден, то спрошу я, как про­изошло то, что не существовало? Если не существовавшего не было, то пусть скажут, как произошло, если его не было? То, что не существует, по рассуждению человеческому, не происхо­дит; но не так по силе Божией. Порою еретик говорит: сказал Бог, и произошло. Но в данном случае ты указываешь вещь, а не способ ее происхождения. И сказал Бог: да будет свет, произошло то, что раньше не существовало. Слово превратилось в дело, как будто сам произнесенный звук стал светом. Следовательно (свет) не из несуществующего, а из суще­ствующего. Кто в самом деле дерзнет сказать, что Слово не существует? Поэтому Бог ничего не сотворил из несуще­ствующего; а все из Себя. Оказывается, таким образом, что творения единосущны с Богом, и то, чего еретики не допу­скают в отношении к Сыну, они усвояют тварям. Но опять, встретив возражение, они говорят: воля Божия произвела не­существовавшее; воля творит то, что не существовало, природа же не производит того, что существует. Удивительно! Объясню на примере. Предположи источник и скалу. Что легче: источ­нику родить воду, или скале? Если рождает источник, он производит из того, что имеет, скала же — из того, чего не имеет. Итак, несуществовавшее родила скала из того, чего не имела, а источник не родил источника, который имел в себе? Как же произошло то, чего не существовало? Самостоя­тельно? Или несуществующее есть одно имя? Когда я говорю: “из несущего”, не подумай, что несуществующее есть что-либо. Итак, ты не умеешь сказать, как произошло сущее из не­сущего, а смеешь любопытствовать и рассуждать, как рожден Сущий от Сущего? Все твари произошли и от начала не су­ществовали; Единородное Слово и Творец мира не произошел от начала, а был; тех не было, и произошли; этот был в начале, не произошел, а они произошли в начале, так как их не было.

 

        3. Земля же была, говорится, безвидна(Быт.1:2). Что значит безвидна? Многие святые отцы, как я знаю, говорили, будто не­видима была земля потому, что покрывалась водою. Но многие мнения хотя и благочестивы, однако не истинны. Например, три друга Иова, видя его в искушениях, полагали, что святой страдает справедливо, и говорили: если бы ты не огорчал вдов, если бы не угнетал сирот, то Бог не навел бы на тебя этих бедствий. Так как они не знали намерения Бога, то предпо­читали скорее признать, что Иов страдает справедливо, чем утверждать, что Бог навел бедствия неправедно. Они ратовали за Бога, и, тем не менее, Бог обличает их: почему вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов(Иов.42:8)? Итак, что значит: земля же была безвидна и пуста? Толковники изъяснили это определенно. Акила говорит: земля же была пустота и ничто. Невидима была, следовательно, не в том смысле, что ее было не видно, а в том, что была, так ска­зать, не убрана. Она не была еще разукрашена растениями, не была еще увенчана плодами, не была еще опоясана реками и источниками, не была еще украшена остальными разнообразными видами благолепия, не была еще одарена способностью рождать — и потому была невидима. Писание говорит о некотором храб­ром и красивом муже: не он ли убил одного Египтянина видимого (2Цар.23:21). Есть, следовательно, муж неви­димый? Нет, а говорится это очевидно в том смысле, что муж достоин того, чтобы его видели. Следовательно, как египтянин назван мужем видимым в том смысле, что он заслуживает того, чтобы его видели, так и земля названа не­видимой в том смысле, что была не украшена. Во второй день Бог сказал: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды(Быт.1:6). Так Бог сотворил небо, не то — горнее, а это — видимое, создав его на подобие льда из отвердевших вод. Хочу я представить это дело наглядно, потому что многое можно легче понять чрез рассмотрение, чем изъяснить словом. Допустим, что вода поднималась над зем­лею на тридцать локтей. Теперь, Бог сказал: да будет твердь посреди воды, и вот в середине вод образовалось сгущение на подобие льда, которое подняло половину воды вверх, а половину оставило внизу, как и написано: да будет твердь посреди воды ибудет да отделяет она воду от воды. Почему же Бог называет его твердью?Потому, что сделал его твердым из не­плотного и разреженного естества вод. Потому и Давид гово­рит: хвалите Бога во святых Его, хвалите Его на тверди силы Его(Пс.105:1). Восполь­зуемся еще другим сравнением. Подобно тому как дым, когда выходит от горящего дерева, бывает неплотен и раз­режен, а когда устремится в высоту, превращается в густое облако, так точно и Бог, подняв разреженное естество вод, сплотил его наверху. Что это сравнение правильно, свидетель­ствует Исаия, когда говорит, что небеса исчезнут, как дым (Ис.51:6). Итак, будучи утверждено среди вод, небо подняло половину вод вверх. Но для чего вверху воды? Ради какой нужды? Чтобы кто-нибудь пил? Чтобы кто-нибудь плавал? А что вверху есть воды, свидетельствует Давид, говоря: небеса небес и вода, которая превыше небес(Пс.148:4). Заметь же мудрость Созда­теля. Небо, сгущенное из вод, было ледяное. Между тем оно должно было принять огонь солнца и луны и безконечное мно­жество звезд, должно было все наполниться огнем. Чтобы от такого жара оно не сожглось и не уничтожилось, Бог и рас­простер на хребте его эти моря вод, для защиты последнего, дабы, таким образом, оно могло противостоять пламени и не сгорать. Пример имеешь пред глазами. Подобно тому, как теперь, если ты повисишь котел над огнем, он, если имеет воду, выдерживает огонь, а если не имеет, распадается, так точно и Бог противопоставил огню противодействующую воду, дабы небо, благодаря орошающим его сверху водам, имело достаточную устойчивость. И заметь дивное дело. Небесное тело обладает этою влагою в таком изобилии, что, не смотря на сопротивление такому огню, уделяет даже ее земле. В самом деле, откуда роса? Облака нет нигде, в воздухе воды нет; ясно, что источает ее из своих избытков небо. Потому-то и патриарх Исаак, благословляя Иакова, говорил: да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли(Быт.27:28).

 

        4. Говорят, братие, что в день суда верхняя вода удалится, а небо, лишившись оплота вод, разрушится, и звезды, не имея ни пути, ни хода, упадут. Говорим это не без основания; так учит Писание. И небеса свернутся, говорится, как свиток книжный(вместо: “сгорая”, потому что сгорающее свивается), и все воинство их падет, как спадает лист с виноградной лозы(Ис.34:4). Обрати внимание и на другую пользу. Воды над небесами не только сохраняют небо, но и направляют вниз свет солнца и луны. Если бы небо было прозрачно, то весь свет устремлялся бы вверх, — потому что огонь по природе стремится вверх, — и земля осталась бы без света. Поэтому Бог и покрыл небо сверху безмерною массою вод, чтобы свет отражался и устремлялся вниз. Заметь мудрость Создателя. Образ этой мудрости имеешь и в себе са­мом. Послушай внимательно. Представь себе, что наша голова — горнее небо, то, что над языком — другое небо, т.е. твердь, почему и называется маленьким небом. Наверху, в местах сокрытых, находится мозг, которого не видно; внизу — видимый язык. Подобно этому и горнее небо находится в ме­стах незримых, а мир в местах, о которых мы можем говорить. Опять, подобно тому как в стихиях ты находишь, что земля тяжела, а вода легче земли, хотя тяжелее воздуха, равно как воздух легче воды и тяжелее огня, так точно и у нас чувства — вкус, обоняние, слух, зрение — не все равны. Вот тебе доказательство. Если ты хочешь испытать вкус чего-либо, то, не приблизив к языку, не определишь вкуса испытываемого, потому что вкус слеп и на отдаленном расстоянии воспринимать не может. Обоняние, между тем, воспринимает и издали; например, проходя по дому, ты обоняешь запах фи­миама, которого не видишь. Зрение, в свою очередь, быстрее обоняния: с горы оно видит большие пространства. Быстрее зрения, опять, ум: он помышляет о небе, земле, море, сло­вом находится везде.

 

        Вот почему ум — и образ Божий. Ум помыслит, и тот­час же воображает пред собою площадь, рисует толпу, народы. Пусть устыдятся еретики. Ум так действует, а неужели Создатель ума, тончайше всякого обоняния, не обладает быстрейшею деятельностью, способностью творить мгновенно, не­постижимой природой? Но, братия, хочу сказать вам нечто такое, что для нечестия кажется несообразным, но с учением веры вполне согласно, чтобы вы знали, что измышляет диавол, что он изобретает, что внушает еретикам, а вернее сказать — еретики ему. Сегодня, один еретик пришел к нам, и в при­сутствии святых мужей и отцов, говорил (говорю это, чтобы речь, иначе переданная, не произвела иного впечатления): Отец, сказано, Сын и Дух Святый — едино божество, едина сила, едино царство. Нужно, говорит, изъять из употребления при молитве (не говорю — из святилища) слова: свят, свят, свят Господь Саваоф, употребляющиеся в освящении. Если, говорит, вы не устраните этих слов, то вы не христиане. Видишь великую дерзость и безумие диавола? Видишь корень богоборства? Видишь крайнее богохульство? Он хочет обезглавить благочестие, обес­силить таинство, уничтожить веру, разрушить ее основание. И заметь коварство диавола. Он внушил еретику сказать: Отец Сын и Святый Дух — едина вера, едина сила, едино царство. Он смешал яд с медом. Ложь, когда хочет, чтобы ей по­верили, всегда основывается по-видимому на истине, и если такого основания не имеет, то отвергается. А почему так дей­ствует она, слушай: приведу пример, хотя он и не имеет ни­чего схожего с данным случаем. Раав блудницу, когда она при­няла соглядатаев, спрашивали: вошли к тебе мужи? Она го­ворит: “да”, — сначала истину; “но вышли” говорит, — последнее ложь (Иис. Нав.2:4,5). Если бы она сказала: “не вышли”, то дом обыскали бы. Она сказала истину, чтобы возбудить доверие; прибавила ложь, чтобы обмануть. Так и диавол. Когда мы спрашивали еретика: почему мы должны изъять молитву освящения? он отвечал: вы говорите: Господь Саваоф; но это не имя Божие, не имя ни Христа, ни Отца. Видишь ли мерзкие и скверные уста? Он, по неразумию, не познал, что Саваоф не имя Бога, а имя войск, т.е. (Господь Саваоф значит) Господь сил. Укажу и причину. Но наперед сообщу вам приятную весть, что еретик покаялся, обратился, анафемствовал (заблуждение), дал обе­щание и принят в общение.

 

        5. Итак, слушай. Так как встретилось указанное выра­жение, то мы должны объяснить причину, по которой блаженный Исаия услышал эту святую песнь, воссылаемую Богу. Исаия был муж дивный, исполненный ревности, дерзновенный, но дерзновенный не дерзостью, а ревностью. В то время был царь по имени Озия, который, вместе с другими принадлежностями царского достоинства захотел присвоить себе и священство. Священники знали, что должно от этого последовать, но проти­воречить царю много не хотели; они уважали достоинство, чтили престол, боялись войск. Исаия, и тот замолк, не противодей­ствовал царю. Когда Бог увидел, что священники испугались, пророк изнемог, а царь покусился на дерзкий поступок, то поразил лицо его проказой за то, что осмелился коснуться священных предметов; в конце концов он лишен был не только священства, но и царства, и остался прокаженным (Парал.26:16). Бог сделал Свое дело; но Он разгневался на священников, а больше всего на пророка, за то, что он будучи при этом, предал благочестие. Поэтому Бог хранил в отношении к пророку молчание, не говорил с ним, пока не умер беззаконник. Когда, наконец, нечестивец умер, тогда Бог, отложив гнев, примиряется с пророком. Итак Исаия говорит: в год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном(Ис.6:1). Почему Бог явился на высоком и превознесенном престоле? Так как Бог невидим, а видимый царь наводил страх, то Он показывает пророку небесную славу, чтобы дать ему по­нять, какой престол они пренебрегли и какой почитали, как, оказав непочтение к воинству небесному, ангельскому, и даже не помыслив о нем, они устрашились стражи человеческой. И исполнен был, говорит, дом славы Его, и вокруг Него стояли Серафимы (ст. 2). Серафимы суть стража, — херувимы — престол; херувим означает ничто иное, как полную мудрость. Подобно тому как вот этот престол или другой дает сидящему покой и является местом чести и отдыха, так и у Бога пре­стол — премудрость, на которой Он почивает. Так и Давид говорит: Сидящий на херувимах(Пс.98:1), вместо того, чтобы сказать: почивающий на исполненной премудрости. Вот почему херувимы полны глаз; спина, голова, крылья, ноги, грудь — все наполнено глаз, потому что премудрость смотрит всюду, имеет повсюду отверстое око. У каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!(Ис.6:2, 3), т.е. Господь воинств. У каждого из них по шести крыл. Восемь молчат, и четыре взывают. Чему же учит нас Писание? Тому, чтобы не всякую мысль о Боге мы высказывали, но одни мысли утверждали молчанием, другие прославляли верою и делали предметом богословствования. По­чему херувимы закрывают ноги и голову? Потому, что в Боге нельзя постичь ни начала, ни конца. Если же они двумя закры­вают главу, и двумя ноги, то, очевидно, средними крыльями летают, — не верхними и не нижними. Так и нам, когда гово­рим о Боге, следует говорить вещи средние, именно, что Он Бог, Творец, Владыка, Благодетель. Все это — вещи средние. Если ты спросишь, как Бог родил? — ты обнажишь голову, которую закрывают херувимы. Если спросишь: где конец Бога? — обнажишь ноги, которые закрывают херувимы. Закрывают они голову и ноги не для того, чтобы скрыть их, а чтобы научить, что эти вопросы неисследимы, непостижимы. Пойми и образ. Было шесть и шесть, — двенадцать крыльев; восемь спокойны и четыре движутся. Это — образ апостолов. Двенадцать апосто­лов, но взывают четыре евангелиста. Что же взывают? Ту самую песнь, которую старался извратить сатана. Будь, прошу, внимателен. Херувимы не просто, как мы, говорили: свят, свят, свят, а обращались один к другому, так как написано: и взывали они друг ко другу. “Свят”, говорят, мы должны сказать зараз. Один говорит: “свят”; затем другой, и в третий раз — “свят”. Но если мы насчитали три, не подумай, что три Бога. Что же значит: свят, свят, свят Господь?— Един Господь, едина вера, едино крещение. Подобно тому, как при псалмо­пении поют стихи попеременно, так и горние силы воспевают переменными хорами и воссылают славословие по способу анти­фонного пения. Исполнь, говорится, дом славы его (в русском переводе этих слов нет). И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями (Ис.6:1,4).

 

        6. Дивное дело! От славословия, вместо того, чтобы уве­личиться славе, погибла и бывшая, и явился дым. Дым слу­жит образом покинутости. Что же это значит? Дух Святый провидел, что “свят, свят, свят” будет достоянием мира, проповеди апостольской, а храм иудейский его не примет. По­этому и говорит, что после евангельской проповеди синагога будет покинута и наполнится дыма. Взята, однако, не дверь, а наддверие. Будь внимателен. Всякая дверь имеет внизу порог и сверху лежащее на колоннах наддверие, и как без порога колонны не могут стоять, так и не имея наддверия не могут быть твердо-устойчивыми. У синагоги, следовательно, отнята верхняя часть; не вся синагога разорена; двери она имеет, а не имеет наддверия. Наддверие есть свыше держащая сила. Отнято наддверие — лишилась синагога благодати, а вследствие того, что отнято наддверие, естественно, что колонны может ко­лебать всякая рука. Вот почему всякая рука и колеблет иудей­ские (учреждения). Потому и некий пророк говорил: и положу Иерусалима яко преддверия движимая(в русском переводе этих слов нет) (Зах.12:2). И дом, говорит, наполнился курениями. Куда же ушла слава? Слушай, прошу, внима­тельно. Исаия говорит: и исполнь дом славыего; потом говорит: наполнился курениями. Итак, когда вошел дым, слава необходимо должна была перейти в другое место. Куда же она перешла? Не в один дом, а наполнила собою церкви по всей вселенной. И херувимы, желая показать, куда ушла слава, бывшая в храме, говорят: вся земля полна славы Его(Ис.6:3). Лишен славы один народ, и просветились концы земли. Эти-то святые слова Господни, царское славословие, это-то божественное тайновод­ство, — говорили дьявольские уста, — выбрось из святилища. Что хула направляется против самого Христа, этому есть очевидное доказательство. Кого видел Исаия на престоле? Он говорит: и услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?(Ис.6:8). Господь примирился с рабом, но про­должал сохранять еще вид гнева. Подобно тому, как мы, когда примиримся со слугою, не тотчас же показываем ему довольное лицо, а некоторое время скрываем его, так и Бог, не желая показать предстоящему пророку всего лица, говорит: кого Мне послать?Подобно тому как господин, стоя перед рабами и желая упрекнуть их за леность, говорит: кого пошлю, не имею человека для нужного дела, — не потому, что нет у меня, а нет ревностного, так и Бог говорит: кого Мне послать?вместо того, чтобы сказать: пошлю ли того, кто молчал пред попи­равшим священство? Что же Исаия? Как слуга, огорченный ссорою и старающийся загладить прошлое, он говорит: вот я, пошли меня. Чем же докажем мы, что то была слава Христа? Иоанн Евангелист говорит: столько чудес сотворил Он пред ними, и они не веровали в Него, да сбудется слово Исаии пророка: Господи! кто поверил слышанному от нас? и кому открылась мышца Господня? Потому не могли они веровать, что, как еще сказал Исаия, народ сей ослепил глаза свои и окаменил сердце свое, да не видят глазами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. Сие сказал Исаия, когда видел славу Его и говорил о Нем(Иоан.12:37-41). Видишь ли главу нашего спа­сения, освящение? Если освящения не будет, не совершится и таинство. Здесь ты имеешь образ. Лишь только херувимы сказали: свят, свят, свят Господь,— освятилась жертва. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, говорится, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника(Ис.6:6). Не взял, пока не освятился. И коснулся, говорится, уст моих(ст. 7). Почему к устам? Потому, что они преддверие для таинств. Что мы, верующие, говорим? Это таинство отпус­кает грехи. И херувим говорит: вот я отъял грехи твои. Видишь образ? Видишь, как сияет истина? Не престанем же и мы святить Сидящего на престоле высоком и превозне­сенном. Возблагодарим и о прельщенной душе, которую по­хитил волк, но отнял пастырь, похитил диавол, но спас Человеколюбец, чтобы всякие еретические уста и всякий безум­ный богохульный язык восхвалил Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.

 

Беседа о третьем дне творения и о воскресении

 

(Его же)

        1. Создатель мира украсил небо солнцем, луною и звездами, одел землю в убор цветов и растений, и все создание на­полнил разнообразными видами благолепия; нам же, когда говорим о творении, нужно дивиться делам создания и покла­няться Творцу. История творения написана ведь не для того, чтобы мы узнали только о происхождении мира, но для того, чтобы мы прославляли Создавшего. Мы сказали, что в первый день Бог произвел вещество творений; сказали, как во второй день Он устроил твердь из разреженного естества вод, почему она и названа твердью. Так и Христос собрал всю вселенную, не­мощную и расслабленную, рассеянную ложью многобожия, и утвердил одну веру, почему апостол и называет ее твердью, говоря: духом нахожусь с вами, радуясь и видя ваше благоустройство и твердость веры вашей во Христа(Кол.2:5). Итак, бездна разделилась, и как оставшаяся внизу вода была бездной, так и поднятая вверх — бездной. Откуда это видно? Давид говорит: бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих(Пс.41:8). Итак, разделилась бездна, и явилась твердь. Но земля покрыта была еще водою. И сказал Бог, говорится, да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.(Быт.1:9).

 

        Так как несчастные еретики желают знать все и иссле­дуют образ существования непостижимого естества, то пусть они скажут, как собралась вода и куда она собралась, или куда удалилась собранная. По вашему мнению, нужно ведь при­нимать слова не без рассуждения, а надо исследовать дело. И сказал Бог: да соберется вода. Куда она собралась? В море? Но разве море тогда не было наполнено? Если земля была наполнена, то несомненно — и море. Куда же собралась? Люди, не могущие понять того, что видят под ногами, любопытствуют о глубине неисследимой, о бездне Божества непостижимой, и море непости­жимое не страшит их пускаться в исследования о Создателе. Пусть же и еретикам скажет пророк: “да постыдятся еретики, сказало море”, подобно тому, как он сказал: устыдись, Сидон; ибо вот что говорит море(Ис.23:4). Куда же, однако, собрались воды? Слушай. Когда Бог сотворил землю, углублений гор еще не было; од­новременно же с тем, как Бог сказал: да соберется вода, расторглась и земля и образовались впадины. Доказательством того, что земля расторгнута, служат находящиеся по местам острова и горы. Бог для того и оставил эти острова и горы, чтобы ты знал, что сначала земля была соединена, а разделило ее Божие слово. Да соберется вода, — обнажилась земля. Надобно знать, что Бог ни земли, называемой так теперь, не создал зем­лею, ни имени такого ей не дал, а первоначальным названием мироздания было “суша”, как говорит Давид: Его – море, и Он сотворил его, и сушу руки Его создали(Пс.94:5). Произошла суша, а названа землею, подобно тому как произошла твердь, а названа небом. Итак, когда воды разделились, показа­лась суша, имея вид увлажненной земли, так как воды только что удалились. Когда, таким образом, земля обнажи­лась, Творец повелевает: и сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так (Быт.1:11). Даже и это не устыжает еретиков. Растение, деревья, трава рождают по по­добию, а Бог родил неподобного? Равным образом, при про­исхождении четвероногих, пресмыкающихся и птиц Бог говорит: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую, и птицы да полетят над землею, по тверди небесной(ст. 20). Звери, гады, птицы, рыбы, растения, травы, деревья рождают по роду и по подобию; и один только Бог родил неподобного? И нас создавая, Бог сказал: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему(ст. 26): дело — по подо­бию; а Творец — не подобен?

 

        2. Но заметь удивительную вещь. Нечестие еретиков часто находит такую лазейку. Если, говорят, ты называешь Сына подобным в том же смысле, что и нас, то мы согласны. Но иное дело — подобие по природе, иное — по благодати. Мы — по подобию, Тот — подобие. Видевший Меня видел Отца(Ин.14:9); а мы — по подобию. Рабам Божиим должно понять различие вы­ражений. Бог говорит: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое; потом говорит: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их(Быт.1:11,24). Почему там: да произрастит, а здесь: да произведет? Растения, деревья и плоды про­израстают каждый год, и так как семена их должны были оставаться в земле и происходить непременно из нее, то и говорится: да произрастит. Относительно же животных говорится: да произведетпотому, что раз порожденные от земли они вновь рождаются уже не из земли, а по преемству друг от друга. И стало так, — слово перешло в дело, земля украсилась. Оста­валось украсить и небо.

 

        Почему же Бог творит украшение земли раньше украше­ния неба? По причине имевшего возникнуть многобожия и лож­ного почитания солнца, луны и звезд. И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной(Быт.1:14). Почему Бог не создал солнца и луны в первый день? Потому, что тогда не было еще тверди, на которой они должны были укрепиться. И не только по этой причине, а и потому, что не было еще плодов, которые должны были пользоваться теплотою, — плоды произросли на третий день. Чтобы ты, опять, не подумал, что они произросли дей­ствием солнца, Бог творит солнце, луну и звезды тогда уже, когда творение их совершилось. Из чего Бог сотворил их? Мы сказали, что в первый день Бог сотворил все из не­бытия, а в остальные дни творил из существовавшего. Итак, откуда же солнце? Из света, происшедшего в первый день; Создатель изменил его, как хотел, и превратил его в раз­личные виды; там создал Он вещество света, здесь — звезды. Подобно тому как из куска золота кто-нибудь чеканит монеты, так точно и Бог располагает свет, разделяя его на части. Подобно тому, как раньше Творец разделил бездну, бывшую одной сплошной водой, на моря, реки, источники, озера, пруды, так точно, рассекши и существовавший один и единообразный свет, Он разделил его на солнце, луну и звезды. Желательно, далее, определить, как создал Бог светила? По-видимому, Он создал их вне неба, и затем утвердил наверху. По­добно тому, как художник, когда окончит картину, прибивает ее на стене, также и Бог предварительно создал светила вне неба и затем уже, подобно художнику, утвердил их вверху, как и свидетельствует Писание: и создал Бог два светила, и поставил их Бог на тверди небесной (Быт.1:16,17). Как же Он утвердил их? Не были ли оба они соединены вместе? Это не согласно с разумом. А что же? Утверждение совершилось сообразно слову самого Бога: и создал, говорится, Бог два светила великие: светило большее, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды(ст. 16). Солнце утвердилось на востоке, луна утвердилась на западе, поскольку последняя получила повеление начальствовать над ночью, а первое — над днем. Так произошла луна. И рождается она в первый день полнолунною, потому что не следовало творению в первый же момент являться в ущербленном виде, а нужно было показать светило таким, каким оно произошло. После же этого изменениями луны Творец показал сроки, времена и смену дней. Итак Бог творил ее полною, какой она бывает в пятнадцатый день. Солнце взошло утром, так что, когда утверждена была утром луна, она явилась на западе. Поэтому, когда солнце склонило свой бег к западу, тотчас же начала подниматься луна, чтобы исполнить повеление: для управления днем и для управления ночью(ст. 18).

 

        Последний вопрос. Почему Бог создал луну полною? Слушай. Мысль трудная. Луне, явившейся на четвертый день, следовало светить как четырехдневной. Но если бы она была четырехдневной, она не захватила бы края запада. Таким обра­зом она оказалась имеющею одиннадцать лишних дней, со­творена четырехдневной, а являлась как пятнадцатидневная. На одиннадцать дней луна, таким образом, предваряла солнце, — не по творению, а по свету. Вот почему эти лишние дни, кото­рые имела тогда луна, она и отдает солнцу. Число дней, полу­чающееся по обращению луны каждый месяц, двадцать девять с половиной, в двенадцать месяцев года дает триста пять-десять четыре дня, так как, если ты будешь считать месяц в двадцать девять с половиной дней, то дней в году будет триста пятьдесят четыре, так что след. те лишние дни, которые тогда имела луна, она отдает каждый год солнцу. Умеющий считать — пусть подсчитает.

 

        3. Да будут светила на тверди небесной, и да будут они светильниками на тверди небесной, чтобы светить на землю(Быт.1:14,15). Так как огонь по природе устремлялся вверх, то Бог возлагает на его природу узду, чтобы он посылал лучи не вверх, а вниз. Огню свойственно стремиться не вниз, а вверх. Когда ты держишь факел, оберни его вниз, и ты увидишь, что, хотя ты и повернул орудие, огонь все же устремляется вверх. Так как Бог знал такую при­роду огня, то и наложил на него оковы, чтобы он светил не сообразно с своей природой, а согласно повелению. Если кто из вас наблюдал, смотря на светильник, как поглощается огонь маслом, то замечал, что он, как терпящий насилие, — поскольку масло своей силой влечет огонь вниз, а он по своей природе стремится вверх, — шипит, — огонь, если вынуж­дается идти вопреки своим свойствам, как терпящий насилие, как идущий вопреки природе, производит шум. Стихия, когда с ней происходит что-нибудь вопреки природе, поднимает вопль. Но почему, когда ты льешь на огонь масло, он не шумит, а когда польешь воду, он трещит? И то — влага, и это — влага. Но так как масло рождается из дерева и питает его маслина, а огонь всегда друг дереву, то он охотно принимает то, что происходит от сродного ему; когда же ты польешь на огонь воду, то он трещит, потому что борется с противным его при­роде. Огонь дружен с воздухом, потому что сроден ему. Подуй на светильник, и воздух превратит огонь в дым, его уже ни­где не будет видно, так как сродное убежало. Замечай мудрость Творца, замечай силу. Бог положил светила на небе, чтобы они светили над землею. И для знамений, говорится, и времен, и дней, и годов(ст. 14). Что значит: для знамений? Астрологи своими гада­ниями, не имеющими никакого основания в действительности, дока­зали тщетность своих надежд на астрологию. Что по звездам нельзя ничего определить относительно жизни человеческой, об этом свидетельствует Исаия, говоря: пусть же выступят наблюдатели небес и звездочеты и предвещатели по новолуниями видящие знамения и скажут, что должно приключиться тебе (Ис.47:13). Относительно жизни человеческой небо не дает никаких указаний. Хочешь знать, какие знамения оно дает? Оно указывает на дожди, ветры, непогоду и ведро. Такие явле­ния звезды показывают, — и это по человеколюбию Божию, чтобы мореплаватель, видя знамение, избегал опасности, чтобы земле­делец, зная время наступления зимы, заблаговременно обрабаты­вал землю. Бывают знамения войны и мира. Эти простые и легко понятные знамения утвердил и Спаситель, когда говорил иудеям: лицемеры, когда вы видите облако, поднимающееся с запада, говорите: зима будет; и бывает так; и когда видите вечером багровое небо, говорите: ведро; и бывает ведро; и когда видите вечером небо покрытым облаками, говорите: будет не­настье, — и прибавляет далее: лицо неба и земли распознавать умеете, а времени сего не можете узнать (Лк.13:54-56; Мф.16:2-4)? Такие знамения лета, зимы, дождя, хорошей по­годы, можно наблюдать без опасности; они и благочестию не чужды и Богу не противны. Много можно бы сказать относи­тельно астрологии, но для этого нужно было бы иметь и более сильный голос, и неутомимый язык, потому что мысль идет вместе с словом и ум слабеет вместе с языком. Обра­тимся, поэтому, к вопросам более простым. Для знамений, и времен, и дней, и годов. Иное — время и иное — пора. Время есть продолжительность (срок), пора — благоприятное время, Никто не говорит: “срок жать”, никто не говорит: “срок выдавать девицу за муж”; а говорят: “пора выдавать девицу, пора посева, пора жатвы”. Так и Соломон говорит: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить(Еккл.3:2,3), называя порою благоприятное время. На эти-то времена и указывают звезды; например, восход Плеяд указывает начало лета, заход Плеяд — начало жатвы (Плеяды — созвездие из семи звезд (в знаке тельца), восходящее (в Греции) в мае и заходящее в начале ноября). Для нечестия это чуждо, но с благочестием согласно. Време­нами называются также праздники Божии. Три раза в году весь мужеский пол должен являться пред лице Господа, Бога твоего, на место, которое изберет Он: в праздник опресноков, в праздник седмиц и в праздник кущей (Втор.16:16). Три времени. Вот знамения и времена. Равным образом, луна дает счет дням недели и месяца; солнце блюдет перемены года — весну, равноденствие, лето, осень. Законы пребывают не­зыблемо. Сказал Бог — и они утвердились; повелел — и осно­вались. Обрати еще внимание на следующее. Кто зиждитель этого? Кто это создал? Отец? Никто не возражает. Сын? Соглашаются и еретики, хотя думают неправильно: они гово­рят именно, что Отец создал Сына, а Сын — все. Согласиться ли с нечестивой мыслью? Так как ум еретиков давят не­сокрушимые узы, то спросим пророков: есть ли кто-нибудь больше Создавшего все, или Он выше всего? Увидим, что еретиков поражает собственное же их положение.

 

        4. Они говорят, что все сотворил Сын, а Его — Отец. Жалко нам еретиков за богохульство. Поистине трепещешь повторять слова еретиков. Но, подражая врачам, коснемся рукою ран, чтобы очистить гной. И апостол вынужден был упоминать о предметах постыдных, — не для того, чтобы осквернить язык, а чтобы очистить от грехов. Говорят, что все создал Сын, а Его — Отец. Вопрошу пророков, кто и каков Тот, кто сотворил небо. Исаия пророк говорит: так говорит Господь Бог, сотворивший небеса и пространство их, распростерший землю с произведениями ее, дающий дыхание народу на ней и дух ходящим по ней (Ис.42:5). Прежде Меня нет Бога, и после Меня нет. Аз есмь, и нет иного (Ис.43:10,11). Это гово­рит Создавший небо и землю, Единородный, который, по мне­нию еретиков, сначала произошел и потом уже создал. Но в словах уст своих увяз грешник(Пс.9:17). Блаженный Иеремия говорит: так говорите им. Кому? Эллинам: боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес(Иерем.10:11). Господь, Который сотворил небо разумно(Пс.135:5), сей — Бог живый и истинный. Если же Тот, кто сотворил, небо, есть истинный Бог, а еретики соглашаются, что Сын есть Творец неба и земли, то может ли быть какой-либо спор, когда Хри­стос говорит: да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа(Ин.17:3)? Когда Спаситель гово­рил так через пророков, или сам говорил эти слова: да знают Тебя, единого истинного Бога, то говорил это не для сравнения ложноименуемых богов с Отцом, а в противоположность им. Потому и Павел говорит: вы обратились к Богу от идолов, чтобы служить Богу живому и истинному (1Фес.1:9). Он называет Бога истин­ным, чтобы обличить ложных, — живым, чтобы выставить на позор мертвых идолов. Я думаю, даже более — верю, что и умершие негодуют на нас, если слышать, что мы называем идолов мертвыми. Вы оскорбляете, сказали бы они, наше со-стояние: мертвыми называемся мы, которые некогда жили; зачем же называются мертвыми никогда не жившие? Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес(Иер.10:11). Господь, Который сотворил небеса разумно(Пс.135:5), тот Бог живой и истинный. Кто живой? Сотворивший небо. Состоятельны ли опре­деления еретиков? Не падает ли их нечестие? Не изобличается ли их богопочтение? Не ниспровергается ли их невежество? Ты не в силах постичь дел Творца, а любопытствуешь и исследуешь Зиждителя. Что воспевает Давид? Как величественны дела Твои, Господи! Все премудростью Ты сотворил(Пс.103:24). Пророки величают дела, еретики уничижают Созда­теля. Бог — великий советом, сильный делами, утвердивший небо из вод. Не перестану говорить об этом чуде. Небо утверждено из вод, и носит воду; утверждено из вод, и носит бездну. Укажу тебе подобие этого необычайного чуда. Видел ты, как доски носятся водою и сверху носят снег? Зима сделала это, а Бог не может сделать? Бог сотво­рил небо не в виде шара, как философствуют суесловны; Он сотворил его не вращающимся шаром. Солнце, по сло­вам пророка как ходит? Он распростер небеса, как тонкую ткань, и раскинул их, как шатер для жилья(Ис.40:22). Никто из нас не настолько нечестив, чтобы поверить суесловам. Пророки говорят, что небо имеет начало и конец. Потому и солнце не восходит, а идет. Писание говорит: солнце взошло (в греческом: вышло, а не взошло) над землею, и Лот пришел в Сигор(Быт.19:23). Ясно, что солнце, по Писанию, вышло, а не взошло. Говорится также: от края неба исход его(Пс.18:7), не восход. Если небо шаровидно, то не может иметь края, потому что круглое где имеет край? Но один ли только Давид говорит? Не говорит ли того же и Спаситель? Слушай Его слова: “когда придет Сын человеческий во славе своей, пошлет ангелов своих с трубою и гласом великим, и соберут и избранных Его от края неба до края неба” (Мф.24:31).

 

        5. Но, спросим, куда погружается солнце и где оно бе­жит ночью? По мнению язычников — под землею; по нашему же мнению, — раз мы считаем небо шатром, — где? Внимай, прошу, ложна ли наша речь. Если ты имеешь твердо засвиде­тельствованный знак истины, то способ выражения должен указывать и место. Представь лежащий сверху свод. Восток, вообразим, находится там, север — здесь, юг — там, запад там. Когда взошедши солнце собирается зайти, оно погружается не под землю, а, выйдя за пределы неба, бежит в северные страны, и скрывается за ними как бы за стеной, потому что воды не позволяют видеть его течение. Пробежав северную сторону, оно достигает востока. Откуда это видно? В Еккле­сиасте, книге подлинной, не подложной, Соломон говорит: восходит солнце, и заходит солнце. Восходя, спешит к месту своему, где оно восходит (Екк.1:5). Да будет тебе известно, что солнце склонено бы­вает к югу и обходит север во время зимы. Так как оно восходит не с середины востока, а начинает путь ближе к южной стороне и проходит небольшое пространство, то делает коротким день, а так как после захода опять пробегает круг, то делает длинною ночь. Мы знаем, братие, что солнце не всегда выходит из одного и того же пункта. Как, в са­мом деле, происходят короткие дни? Приближается место вос­хода солнца к стране юга; здесь оно, затем, поднимается на незначительную высоту, сокращает кривую линию пути, и де­лает таким образом день коротким. Погрузившись же в самый край запада, оно должно обойти в течение ночи весь за­пад, весь север и весь восток и придти к самому краю юга; естественно, ночь делается длинной. Когда длина пути стано­вится равной, солнце производит равноденствие. Обратно, укло­нившись к северу, подобно тому как зимой к югу, и вос­ходя у самого края севера, солнце поднимается высоко и де­лает день длинным. Не эллины научили нас этому, они не хотят признавать этого, и говорят, что звезды и солнце бегут под землю. Наше Писание, божественный учитель, Писание учит и просвещает нас. Итак, Бог сотворил солнце — не прекращающееся светило, луну — то снимающую свой убор, то опять облекающуюся в него. Создание отображает Зиждителя. Неисчерпаем Зиждитель, вечно создание. Свет луны не уни­чтожается, а скрывается. В этом случае луна является и об­разом нас, смертных людей. Подумай, сколько веков восхо­дит она. В первый день, как она появляется, мы говорим: “сегодня рождается луна”. Почему? Потому, что она есть образ наших тел. Она родится, возрастает, становится полной, ущербляется, умаляется, исчезает; так и мы рождаемся, воз­растаем, приходим в полный возраст, отцветаем, слабеем, стареем, умираем, исчезаем. Но луна снова рождается; так точно и мы имеем воскреснуть, и нас ждет другое рождение. Поэтому и Спаситель, желая показать, что мы родимся снова, по­добно тому как родились здесь, говорит: “когда придет Сын человеческий в пакибытии” (Мф.19:28). Луна дает удосто­верение воскресения. Вы видите, говорит она, как я скрываюсь и снова являюсь, и отчаиваетесь в своих надеждах? Не ради ли вас создано солнце? Не ради ли вас луна и все существую­щее? Что только не удостоверяет вам воскресения? Ночь не есть ли образ смерти? Когда тела покрыты мраком, ты не разли­чаешь внешнего вида? Часто ты ощупываешь рукою лица спя­щих, и не знаешь, чье это, чье то, а спрашиваешь, чтобы го­лос указал тебе тех, которые скрыты во мраке. Подобно тому как ночь скрывает наш внешний вид, так что никто не узнает другого, хотя все мы находимся в одном месте, так точно приходит смерть и разрушает внешний вид, так что никто никого не может узнать. Если ты, проходя мимо могил, увидишь в гробу несколько черепов, то узнаешь ли, чьи они? Но создавший знает; Тот, кто разрушил, знает, откуда про­изошли эти формы. Не удивляешься ли творению Божию, что в стольких мириадах форм нет ни одной вполне сходной. Хотя бы ты прошел до концов земли, ты не найдешь ни од­ного лица вполне сходного с другими, а если и встретишь похожее, то все же оно будет отличаться или носом, или глазами, чтобы явно было дивное дело. Близнецы выходят из одной утробы и не похожи вполне один на другого.

 

        6. Итак, тот, кто дал бытие стольким несуществовав­шим формам, разве не может по разрушении восстановить их вновь? Не измеряй силы Божией по своим соображениям, как слабый человек. Не думай, что Бог может сделать только то, что ты можешь помыслить. Если Он может сде­лать только то, что я мыслю, то я смело могу сказать, что Бог гораздо меньше мысли, потому что моя мысль Его измерила. Но Он превосходит мысль и побеждает разум; неисследим Творец и непостижимы дела. Пусть спросят еретиков о ви­димом, чтобы они познали свое невежество. Бог сказал: да будет твердь, и слово тотчас же совершило дело, ставшее для нас удостоверением того, что Он именно сотворил. Сегодня с вечера мы оставляем небо чистым, а пробуждаясь утром, находим другую твердь, утвержденную из облаков. Когда ты видишь пасмурное небо и другую твердь из облаков, ты на­ходишь в этом частичные подтверждения того, что было в начале. Собирающий теперь мгновенно облака показывает, как Он тогда создал мгновенно небо. И что Он делает? Как дают облака дождь? Он создает облака на подобие мехов, черпает ими горькие воды моря, наполняет облака, изменяет воду и орошает землю. Пусть еретики скажут, как тяжесть уносится в высоту, как черпается вода, как опоражниваются облака? Они не тотчас же делаются пустыми, а долгое время бегут, пока не повелит Владыка; повеление Бога лежит по­добно узам на облаках и не дозволяет им испускать дождь, пока не изволит Бог.

 

        А что облака — мехи, свидетельствует Давид: Он собирает, говорит, как мех, воды морские(Пс.32:7). И заметь дивное дело. Бессмертная незримая рука собирает воды и связывает их, не дозволяя им излиться зараз, а — по частям. Подобно тому как женщина, соткав тонкую основу, разделяет шерсть на множество ниток, так и Бог разделяет безмерную глу­бину моря на капли, как бы на нити, и в таком виде посы­лает земле. Но что удивительно: если она свободна, каким образом не изливается мгновенно? Если связана, почему изли­вается? Итак, ты имеешь хоть и слабый пример, но достаточ­ный, чтобы уверить тебя. Видишь похитителя вод? Видишь, как он просверлил снизу? Находясь наверху, он содержит обилие вод и снизу замыкается тем, что лежит выше. Так бессмертный перст Божий лежит на облаках, выпуская, сколько хочет, и сохраняя, сколько хочет, дабы распространить дар по всей земле. И особенно делает это во время поздних дож­дей, когда напаяет всю землю, когда орошает то одну сторону, то другую. Потому и пророк говорит: проливал дождь на один город, а на другой город не проливал дождя; один участок напояем был дождем, а другой, не окропленный дождем, засыхал(Амос.4:7). Лежит впрочем, не перст Божий, а повеление. Я употребил образное выражение, применяясь к нашему способу речи. Бог повеле­вает, и облака не дают дождя. И об этом говорит Писание: и повелю облакам не проливать на него дождя(Ис.5:6). Как величественны дела Твои, Господи! Все премудростью Ты сотворил (Пс.103:24). Видишь дело творения Божия? Видишь, как оно замыкает уста еретиков, не знающих творения и любопытству­ющих о Творце? Все повинуется закону Бога. Небо стоит, но­симое не собственною силою, а утвержденное божественными за­конами. Когда я недоумеваю, как утверждено небо из вод, мое недоумение разрушает блаженный Давид, говоря: словом Господним небеса утверждены(Пс.32:6). Почему утверждены? Потому что они из вод. О твердом никогда не говорится, что оно утвердилось; никто не скажет: “скала утвердилась”. Иное — утвердиться, иное — быть твердым. Утвердившимся называется то, что из разреженного и размягченного стало твердым. Вот почему Петр, когда исцелил расслабленного, говорит: мужи Израильские! что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? Бог Авраама и Исаака и Иакова, Бог отцов наших, прославил Сына Своего Иисуса; и ради веры во имя Его, имя Его укрепило сего (Деян.3:12,13,16), — утвердило расслабленного. Вот почему словом Господним небеса утверждены(Пс.32:6). Из ред­ких и разлученных вод словом Господним облака подни­маются в вышину. Обрати, прошу, внимание вот на что. Горькая вода изменяется; облака черпают воду из моря, и почерпнув из глубины горькую, делают сладкою и годною для питья. Из глубины бездны воздвиг нас Христос, и мы не отлагаем своей горечи.

 

        Кто есть сотворивший небо и землю? Я говорю, что Христос. Откуда это видно? Если бы Он не был Владыкою всего, то Он не сотворил бы чудес над всеми творениями, о которых го­ворится в Евангелии. Христос совершил чудеса над всеми стихиями — над землею, над морем, над воздухом, над огнем, дабы показать, что Он Владыка всех творений. При­соединился к свету дня свет вечерний: сияет солнце и све­тит светильник. Конец дня и начало ночи. Ты же, когда видишь солнце и светильник, говори: Твой – день и Твоя – ночь, Ты устроил зарю и солнце(Пс.73:16). Но появление светильников не прерывает слова. Солнце должно шествовать по своему повелению (потому что солнце познало запад свой(Пс.103:19), дабы было показано, что Христос есть Вла­дыка всего творения. Об этом возвещает Иоанн, говоря: все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть(Ин.1:3). Но нужно было, чтобы Он сиял не только словом, но и делом. Он говорит морю: умолкни, перестань(Мк.4:39), и оно умолкло, и дело познало Зиждителя. Он сказал морю, и замолкло; сказал ветру, и перестал. Если бы они не послушались, это зна­чило бы, что Он не сотворил их. Если бы Он не был Вла­дыкой воды, не претворил бы воды в вино. Если бы не был Владыкою неба, не возвестила бы о Нем небесная звезда. Если бы не был Владыкою солнца, оно не погрузилось бы во мрак во время распятия. Христос на кресте, и солнце омрачилось. О, чудо! И тварь не вынесла поругания Владыки. Омрачилось солнце, дабы ты знал, что Христос и на самом кресте Владыка солнца. Потряслась земля, дабы ты знал, что о Христе говорил Давид: посмотрит на землю, и заставит ее трястись(Пс.103:32). Распались скалы, дабы ты знал, о ком сказал пророк: скалы распадаются пред Ним(Наум.1:6). Отвер­злись гробы, дабы явлено было воскресение и чрез все воссиял воскрешающий мертвых Бог.

 

        7. Однако пора нам сделать и нравственное применение. Светильник побуждает нас сказать: светильник ногам моим – закон Твой и свет путям моим(Пс.118:105). Настал вечер, чтобы мы говорили: да возносится молитва моя, как фимиам, пред Тобою, поднятие рук моих – да будет (как) жертва вечерняя(Пс.140:2). Почему не утренняя? Обрати на это внимание, так как мы должны знать, что поем. Давид говорит: пойте разумно(Пс.46:8). Поднятие рук моих – да будет (как) жертва вечерняя. Моисей, а лучше сказать, Бог по­велел совершать две жертвы — одну утреннюю, другую — вечернею, Утренняя была благодарением за ночь, так как проведший благополучно ночь благодарит днем. Вечерняя жертва была благодарением за день. Так как Ты, говорит Давид, сохра­нил меня в течение дня, то я благодарю Тебя за весь день. Утренняя жертва не принимает согрешившего в течение ночи. Потому Давид и говорит: поднятие рук моих – да будет (как) жертва вечерняя. Когда наступает вечер, то воздеваешь руки. Если они имеют дерзновение, пусть воздеваются. Если они не написали неправды, если не ограбили бедных, если не обидели сирых, пусть они, как бы имея лицо, устремляются вверх. Поднятие рук моих говорится вместо: “смотри, Господи, чисты руки”. Как согре­шивший не смеет поднять лица и вынуждается совестью скло­нять его, так и оскверненная рука не смеет обратиться к Богу. Смотри: если руки чисты от неправды, пусть воздеваются. Вот почему патриарх Авраам отказался от постыдной коры­сти, когда царь Содомский говорил ему: возьми все, только женщин отпусти (Быт.14:21). Чтобы иметь дерзновение, он ничего не взял, и, имея руки чистые, говорил: поднимаю руку мою к Господу Богу Всевышнему, Владыке неба и земли(ст. 22), и простер, так как они не были осквернены неправедною корыстью. Поднятие рук моих. Эти слова: поднятие рук моихизъясняет Павел: желаю, чтобы на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки без гнева и сомнения(1Тим.2:8). Вечер требует от нас вечерних дел. Ты простираешь руки; испы­тывает Зиждитель. Наступает утреннее время; и если у тебя рука и ум не чисты, то ты на утреннее время не смеешь и взглянуть. Опыт — учитель. Подумай, с какою смелостью вхо­дит, как бы в свой собственный дом, тот, кто остается чи­стым. Смелость в ранний час дает ему целомудрие во время ночи. Вот почему Давид говорит: вспоминал я о Тебе на постели моей, в утренние часы размышлял о Тебе(Пс.62:7). Благодарю Бога; знаю, что слабый наш голос укрепило слово Божие не ради нашего достоинства, а ради вашего желания. Будем же в истине сердца молиться о том, чтобы иметь мир и дерзно­вение в утренний час, избегать безумия еретиков, хранить пра­вославную веру и воссылать славу Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Беседа о четвертом дне творения

 

(Его же)

        1. Вчерашний день ради ваших молитв и вашего усердия благодать Божия укрепила наш слабый голос. Наученный этим опытом, что может сделать усердие и ревность по благо­честию, опять обращаюсь к вам за помощью, опять прошу о даровании ради вас той же благодати. Если Павел, избранный сосуд, имевший в себе глаголавшего Христа, управляемый Духом Святым, просил у слушателей поддержки молитвой, говоря: братие, молитесь о мне, дабы мне дано было слово(Еф.6:19), то насколько более мы, смиренные и ничтожные, должны просить вашего содействия, чтобы разреши­лись узы языка и отверзлось свободное слово, чтобы сама боже­ственная благодать охранила и голос от препятствий и даро­вала обилие мыслей, — не для того, чтобы только один проповедник получил пользу от божественных благ, а чтобы он черпал небесное сокровище вместе с вами. Теперь продолжим речь о творении. Как Моисей изложил историю творения в порядке и последовательности, так и нам, думаю, подо­бает, излагая в порядке одно за другим, присоединяя к предыдущему дальнейшее, ясно отделить одно от другого, чтобы дать вам изъяснение не спутанное. Утверждено было небо, во­дружена твердь, отделено море, обнажена была земля и покрыта разными плодами, растениями, деревьями, источниками, — сло­вом, украсилась всем, чем подобало, так как то, что произрасло из нее, не было чем-нибудь однообразным, а было многовидно и разнообразно. Одни произведения украсили самую землю, другие явились на пищу людям и животным, третьи — чтобы служить на пользу тем же людям. Перечислять эти разнообразные произведения земли в настоящую минуту мы не будем, чтобы не утомить вашего слуха пространною речью. Получило и небо свое украшение. Наконец Бог приступает к водам и повелевает им произвести душу живую. Великий и всемудрый Творец все создал свободным повелением и святым Словом. Эту вещей истину вы знаете от самой истины Слова, когда слышите Его говорящим: да соберутся воды, — и тотчас же за словом следует дело, или — опять: да произрастит земля, да произведет вода, да будут светила. Но чтобы пересказать теперь все, что создано Словом, потребовалось бы много вре­мени. Потому, оставив древнее творение, перейдем к тому, что создано Словом в Новом Завете. Оно, как говорит Иоанн, сотворило и все древнее и создало новое: все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть(Ин.1:3). Сможет ли какое слово поведать об этом подробно? Но будем держаться последовательности. Итак, этот всемудрый Творец, как мы раньше сказали, что сотворил первым, то прежде и украсил, что соз­дал вторым, второму дал и украшение; подобным же обра­зом и третьему и четвертому и всему дальнейшему по порядку творения давал и украшение. С какою же целью Он так де­лал? Может быть, Он хотел научить нас почитать пределы стихий и признавать порядок? Итак, Он сотворил, во-пер­вых, горнее небо, во-вторых, землю, в-третьих, твердь, в-четвертых, отделил воды. Что прежде сотворил, то прежде и украсил. Как же, — скажет какой-нибудь более строгий слу­шатель, — Бог украсил первою землю, когда она создана вто­рою? Если такой слушатель вздумает обличать меня в проти­воречии собственным словам, то нужно ему ответить, что в данном случае ничего противоречивого нами не сказано; напротив, речь наша вполне согласна сама с собою, потому что земля украшена была ранее этой тверди, созданной после горняго неба, и получившей свое бытие на второй день. Нужно было соблюсти порядок старшинства. Когда Бог украсил землю растениями и плодами, когда украсил небо солнцем, луною и хором звезд, тогда Он перешел к водам. Что же гово­рит бытописатель? И сказал, говорит, Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной (Быт.1:20). Смотри, как Слово Бога приводит изречения в действия и превращает изречения в дела. Смотри, как слоги и краткие слова исполнены божественной силы. Да произведет вода. Слово Божие есть дело. Я думаю, что дела предупреждали слово; могущество было быстрее изречений. Слово еще не было сказано, а дело получило уже свое устроение. И что удиви­тельно, — каждую из стихий Бог устроял двояко. Тверди Он дал светила и влагу. Равным образом и польза светил, в свою очередь, разнообразна, как ясно видно и из самих слов Писания. Об этом мы сказали уже, по мере сил, хотя и не сообразно с достоинством предмета, раньше, когда изъ­ясняли вам те слова Писания. Говорить о том же опять в настоящее время было бы бесполезно.

 

        2. Земле Бог дал семена и растения, водам — рыб и птиц. Да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею. Гадами Бог называет рыб. так как они скорее ползают, чем ходят. Потому и блаженный Давид вслед за Законода­телем говорить: это море великое и пространное: там гады, коим нет числа(Пс.103:25). Чудное дело, чудное повеление, чудное слово обетования! Почему [дал Он такое повеление]? Как Тво­рец всяческих Он имеет пред глазами и прошедшее, и настоящее, и будущее, и видит так, как мы не видим даже находящегося пред глазами. Итак, поелику Он имел даро­вать миру жизнь впервые чрез воды, то и повелевает прежде всего водам произвести живородную природу, чтобы ты знал, откуда корень жизни. Когда я вижу, как выходят из свя­тых вод просвещенные, как они приступают к крещению со многими пороками подобно гадам, а выходят с жизнью веч­ной, — вижу Законодателя, который говорит: “да изведут воды тех, которые были некогда гадами, ныне — как душу живую”. Откуда это может быть видно нам? Из того, что приступаю­щие к купели называются за прежние грехи именем гадов. Многие пришли к крещению Иоаннову, и Иоанн говорит при­шедшим: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? (Мф.3:7). Смотри, — когда душа, прожившая долгие годы в нечестии, приступает ко крещению, и выходит свободного от нечестия, то не сияет ли самым делом Вла­дычний глас, говорящий: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею? Подлинно, спасаемый получает двойную благодать: и оживотворяется душой, и окрыляется подобно птице, воспаряет в небесные своды, делается сожителем ангелов и занимает место на ряду с небесными чинами. И птицы да полетят над землею, по тверди небесной. Над землею — телом, на не­бесах — образом жизни. Изъясняем так не потому, что понимаем слова как аллегорию, а потому, что усмотрели это в самой истории. Иное дело насильно превращать историю в алле­горию, иное — сохранить и историю, и придумать высший смысл. Бытописатель, желая показать, что гадами называет пернатых птиц, бывших в море, прибавил: и сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее(Быт.1:21). Разве может быть не пернатая птица? Что за нужда была говорит: всякую птицу пернатую?Летать означает тоже, что простирать руки. Можно летать и руками, как говорит пророк: восплещите руками, воскликните Богу гласом радости(Пс.46::2), не потому, чтобы руки имели крылья, а потому, что летать — значит простираться. Поэтому и пресмыкающееся — птица, поскольку оно ползет и простирается, почему и Давид говорит: гады и птицы пернатые(Пс.148:10). Итак, сотворил Бог рыб больших, то есть великих морских драконов, — другие переводчики говорят: “сотворил Бог драконов великих”, не “рыб больших”, а “драконов”. Прежде дракона не сотворено ни одного морского животного. Вот почему Давид говорит: хвалите Господа от земли: змеи и все бездны(Пс.148:7), и в другом месте: это море великое и пространное: там гады, коим нет числа, животные малые с великими.Там плавают корабли, этот змей, которого Ты создал, чтобы унизить его (Пс.103:25-26). В другом ме­сте, желая показать, что существует не один, а много драко­нов, говорит: Ты сокрушил головы змиев в воде(Пс.73:13). Итак, сотворил Бог рыб больших. И увидел Бог, что это хорошо(Быт. 1:21). Почему Бог сказал: хорошо? Может быть, хорошо по причине множества? Но когда Бог сотворил звезды, солнце и луну, то говорится: виде Бог яко добро, хотя созданий было и много. Много звезд, бесчисленны их мириады, и, однако, не го­ворится: виде Бог яко добра, а сказано: яко добро (в русском переводе везде: И увидел Бог, что это хорошо). Почему? По­тому, что хотя звезд и много, но все они из одного света и все назначены на одно и тоже служение, именно — светить. На­против, здесь великое разнообразие гадов, птиц и рыб (иное ведь дело — рыбы, иное — птицы, иное — гады), и в каждом роде существует много различных видов; потому и говорится: виде Бог, яко добра. По разнообразию дел и похвала. И благословил их Бог, говоря: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте воды в морях, и птицы да размножаются на земле(Быт.1:22).

 

        3. Почему Бог, когда создал звезды, не благословил их? Почему после создания не благословил растений и деревьев? Одно благословляет, другое не благословляет. Что было при­чиной такого превосходства? Слушай. Звезд, сколько произошло сначала, столько и остается; они не могут увеличиваться ни по числу, ни по объему; поскольку они должны были оставаться в одном и том же положении, они не нуждались в благословении, которое бы их умножало. Те же создания, которые умножаются путем преемственности, и иначе получать прира­щения не могут, необходимо должны были принять и благосло­вение. Опять повторю тоже, чтобы еще лучше утвердить сказан­ное в мысли, так как, братие, и растение, посаженное в раз­рыхленную землю кое-как, небрежно, не имеет устойчивости, а стоит твердо, когда только зарыто глубоко и с полною тщательностью. Звезды в благословении не нуждались, потому что последнее не давало им способности умножаться. Птицы же, рыбы и человек в таком благословении нуждались в виду преемственности происхождения. Где немногое умножается и ма­лое возрастает, и где иначе, как чрез преемственность, умно­жаться создание не может, там имеет место благословение. Теперь, когда мы узнали причину, почему указанные творения удостоились благословения, нужно, наконец, обратиться к осталь­ным изречениям Писания. Раститеся (этого слова в русском переводе нет), потому что были малы; размножайтесь, потому что не многочисленны; наполняйте воды, по­тому что были в одной их части. В другое время нужно будет разъяснить опять, почему Бог удостоил благословения только рыб, птиц и человека, а остальным животным не дал его; теперь же, как мы обещались, будем держаться последовательности. И сказал Бог: да произведет земля душу живую (Быт.1:24). Землю Бог наделяет двойною честью. Во-первых, она рождает семена и растения, во-вторых, животных. И это не без причины, а в силу того, что она должна была стать жилищем человека. Кроме того, так как от той же самой земли должен был питаться сам человек, то Бог наделя­ет ее честью, как питательницу и мать этого великого живот­ного. Смотри и здесь, с какою последовательностью действовал Творец. Сначала он приготовляет пищу, а затем уже вводит тех, кто должен пользоваться этой пищей. Так Он сделал и в отношении к человеку: сначала изготовил дом, и затем ввел владыку дома. Да произведет земля душу живую. Откуда бездушная земля рождает живую душу? Откуда про­изошел ревущий лев, или бегущий конь, или трудолюбивый вол, или носящий тяжести осел? Откуда такое разнообразие животных? Откуда столько душ из бездушной земли? И ере­тикам не стыдно признавать, что бездушная земля производит душу, которой не имела, когда же слышат, что Бог родил из собственного существа, тотчас же сплетают хитрый ряд рассуждений и строят выводы: “следовательно Бог рассекся, следовательно разделился, следовательно потерпел страдание”, и другие свойственные им подобного рода выводы. Теперь не время перебирать все, что говорят еретики против Единород­ного, вернее же сказать — против собственного спасения, потому что Бог ничего не приобретает, когда Его прославляют, равно как не терпит никакого вреда, когда Его хулят, если только кто-нибудь не назовет приобретением для Бога наше спасение. Сам он полон всякого блага и вседоволен; Сам всех бо­гатит, но ни в чем не нуждается. Что мог бы дать кто-ни­будь Тому, Кто есть источник всех благ, от единой только благости Коего зависит все? Все ожидают от Тебя, говорит Давид. Открываешь руку Твою и насыщаешь все живущее по благоволению (Пс.103:27, 144:16). Но доведем до конца начатую речь. Это и нам приятно, и последовательностью требуется. Земля, повинуясь требованию, производит то, чего не имеет; боже­ственная ли и чистейшая природа не в состоянии рождать то, что имеет. Но пусть опять не поймет кто-нибудь слова “име­ет” слишком человекообразно, чтобы сказать: “видишь, как и сам учитель признал, что Отец существует раньше Сына”? Отнесись лучше снисходительно к слову, так как это — люди, владеющие глиняным языком, и говорящие о божественной и пре­восходящей всякое слово природе с людьми же. Будучи людьми, мы и говорить умеем как люди. Не знают жалкие еретики, что, говоря о Боге, они употребляют слова, которые к Богу применимы быть не могут. Например: все рождаемое, говорят они, имеет начало бытия. Почему? Они тотчас же отвечают таким образом: “ты, рожденный, разве не имеешь начала? Твой отец равным образом? Твой дед?” Если ты из са­мых их же рассуждений представишь другое рассуждение, которое может опровергнуть их безумие, они тотчас же го­ворят: “речь о Боге, а ты представляешь мне рассуждения человеческие”? Так, корень нечестия берут из общих всем рассуждений, а опровержение нечестия брать из тех же самых рассуждений не хотят.

 

        4. Часто еретики говорят: “может ли кто-нибудь быть и рождаться”. Если я покажу, что Писание утверждает подобное не только относительно Бога, но и относительно людей, то что ты будешь делать? Про чад блаженного Авраама Писание говорит, что они рождаются, говорит не как о несуществовавших, а как о предсуществовавших. Авраам родил Исаака; Исаак ро­дил Иакова; Иаков родил Левия, от которого произошло колено священников. Апостол Павел, изъясняя богословски исто­рию встречи Авраама с Мелхиседеком, говорит: Мелхиседек встретил Авраама и благословил его (Евр.7:1), и тотчас же прибавляет: и, так сказать, сам Левий, принимающий десятины, в лице Авраама дал десятину: ибо он был еще в чреслах отцаАвраама (ст. 9,10). И смертный, следовательно, был, прежде чем родился. Так как корень жил, то вместе с живым корнем апо­стол назвал (существующим) и плод. Здесь же, где нет ни страдания, ни образа преемственного происхождения, ни плодо­ношения, ни других человеческих страданий, еретик не хочет назвать Сущего рожденным из Сущего, хотя и пребывающим вечно. “Если Он рожден, говорят, то каким образом был всегда? Всякий рождаемый имеет начало”. Имя отца у нас приобретается в известный срок. Предположи, напр., что юноша желает жениться; сначала он сватается, затем становится женихом, потом мужем, и когда, наконец, родит, называется отцом, и если рожденное дитя не даст ему этого имени, то хотя бы он прожил с женою тысячи лет, не называется отцом. Точно также и мать; сначала она девица, потом обру­чится и невеста, потом жена; зачинает и носит плод, и если этого не произойдет, то не называется матерью. Хотя бы даже корень и носил плод, но если происшедшее дитя не даст ему в воздаяние за труды названия матери, она не называется этим именем. И это сделал премудрый Бог для того, чтобы отцы не превозносились над детьми, чтобы отец не говорил сыну: “я тебе дал жизнь, мною ты рожден, чрез меня полу­чил бытие”, а если бы и сказал так, то услышал бы тотчас же в ответ: “я чрез тебя рожден, но чрез меня и ты отец”; равно как и матери сын мог бы сказать: “ты дала мне сыновство, я дал тебе материнство”. Рождение у нас яв­ляется взаимным даром. Подобно этому и сын не сразу же является сыном, а сначала — семенем, потом зародышем, и только когда уже родится, — сыном. Все это подлежит необхо­димым условиям времени, все это подвержено страданию, все это следствие телесного устройства. Но где бестелесна рождающая природа, где бестелесен рождаемый плод, есть ли какое основание утверждать, что было время, когда и Рождаемого не было, что Он рожден впоследствии времени? Итак, мы говорили: если Бог всегда один и тот же, и никогда ничего не приобре­тает, то Он всегда и Отец; если же Он всегда Отец, то всегда имеет Сына; следовательно Сын совечен Отцу. Мы говорим, что Сын рожден бесстрастно, но способа рождения изъяснить не можем. Истинное ведение в том, чтобы испо­ведать свое незнание превосходящей нас природы. Итак, рож­дению мы поклоняемся, но природы исследовать не дерзаем. Если бы родивший был человек, то он произвел бы и рож­дение человеческое; если бы имел тело, то и родил бы как тело. Если же Он чужд тела, то не приписывай бестелесному телесных страданий. Но, говорят, Он родил из своего естества, родил, следовательно, со страда­ниями, через разделение, чрез излияние. Докажу противное земными явлениями. Рождает виноградная лоза, рождает ма­слина, рождает и вода, но рождает не как наша природа, а сообразно с собственными устройствами. Всякая женщина, когда получит от Бога дар быть матерью, когда носит плод, пол­неет, когда же родит плод, худеет. С деревьями же про­исходит наоборот. До рождения дерево не увеличивается в объеме; когда же родит, тогда становится тучнее, плод умно­жается, корни увеличиваются, и не бывает ни уменьшения рождающему корню, ни умаления рожденному плоду. Виноград­ная лоза рождает не по нашему; а Богу, превосходящему вся­кое естество человеческое, когда слышишь, что Он родил, приписываешь человеческие страдания?

 

        5. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так(Быт.1:24). Скотов — это домашние животные. Гады, звери — это змея, дракон. Домашним скотом называются не только подъяремные животные, а и носящие тя­жести. Всякое травоядное, — вол ли, овца ли, — называется скотом, поскольку оно есть предмет облада­ния человека. А что домашним скотом называются и овцы и волы, свидетельствует Писание: и у него были стада мелкого и стада крупного скота(Быт.26:14). Наполнилась земля, укра­силась плодами, произвела животных; не доставало только домо­владыки. Небо было украшено; земля одета в пестрый убор, море наполнено, воздух украсился множеством птиц; все было готово, не доставало лишь человека. Впрочем, то, что он яв­ляется последним, служит не к уничижению его, а к чести. Приготовляется дом, и вводится домовладыка. Бог ничего не делает ни безвременно, ни бесцельно, а все творит целесообразно. И заметь последовательность. Сначала Он сотворил траву и сено, и после того уже питающихся ими животных. Если бы не было того, что служит для питания, то безвременно было бы творение животных; они страдали бы от недостатка плодов. Сначала он сотворил пищу, и тогда уже создает питающихся; сначала производит необходимые средства жизни, а потом уже тех, кто пользуется этими средствами. Так сде­лал Он и в отношении к Писанию. О Христе предварительно возвестили Писания, и тогда уже пришел Тот, о Ком они возвещали. Предваряли свидетельства, дабы поверили Тому, о Ком давались свидетельства. Предварял закон, дабы возве­стить о Законодателе. Предваряли пророки, дабы провозгласить Того, о Ком пророчествовали.

 

        И заметь мудрость Бога. Он соизволил, чтобы писания пророков оставались не только в церкви, но и у иудеев; Он оставил их у недостойных богопротивных иудеев — врагов Христовых, чтобы обличить их. Почему Он так сделал, а не отнял у них Писаний? Причина ясна и не требует долгого рассуждения, — так что моя проповедь вне подозрений. Если бы я один только имел пророков, то неверующий мог бы воз­ражать мне. Смел ли бы я сказать: “сказал Моисей”, или: “сказал Исаия”, или: “сказали другие пророки о Христе и о том, что произойдет во время Его пришествия?” Желающий мог бы возражать, говоря: “откуда известно, что Моисей был пророк и сказал или проповедовал об этом, как утвер­ждаете вы, христиане, измышляя для подтверждения своих догматов пророков и выдумывая имена? Разве мы должны согла­шаться с вашими предрассудками?” Теперь же у желающего возражать, хотя бы он обладал и большою способностью за­щищаться, отнять всякий повод к возражению, так как те самые свидетельства, которые приводили мы в подтверждение своих догматов, есть и у них. Отсюда ли нельзя изобличить их легкомыслие? Итак, чтобы иудеи не возражали, Бог соиз­волил оставаться у них книгам Писания, дабы, если не пове­рят мне, как измышляющему свидетельства в пользу своих догматов, в виду моего их признания, поверили тем, кото­рые остаются чужды этим догматам. Если ты спросишь иудея, — разумеется, не простеца из народной толпы, а искусного в слове и сведущего в законе, — “есть ли Христос”? он не скажет: “нет”, а скажет: “есть, но только не тот, о котором вы го­ворите, а другой”. Факта, следовательно, он не отрицает, а сомневается лишь относительно лица. Но иное дело — отрицать факт, и иное — отрицать лицо. Например, если кто-нибудь требует с меня долг, то иное будет сказать: “я не должен”, и иное: “я должен не тебе, а другому”. Долг, следовательно, признается. Так и иудеи признают, значит, что есть Хри­стос, а сомневаются в том, есть ли Он тот, о котором мы проповедуем; они допускают Христа не существующего, так как отвергли существующего. Но заметь, как сам законода­тель Моисей в самом рассказе о творении человека указывает на Сына и сообщает познание о Нем. У него сказано: да будет твердь; сказано: да произрастит земля, сказано: да произведет вода. Когда переходит к человеку, то говорит: и сказал Бог: сотворим человека. Спрошу иудея: если Бог один, и нет с Ним Сына, Которого мы проповедуем, нет Духа Святого, Которому мы поклоняемся, то кому сказал Бог: сотворим человека? Небо Он творит одним повелением; точно также и землю и все прочее. Когда создает человека, то, желая при­кровенно дать познание божества Сына, говорит: сотворим человека, дабы показать, что Он имел Его сотрудником в са­мом начале творения. Поставляемые в стесненное положение и будучи не в состоянии извратить ясный смысл изречения, иудеи говорят, что Бог сказал это ангелам. Так, не имея воз­можности отрицать смысл изречения, проводят отрицание иным способом. Итак, кому же сказал Бог: сотворим? Говорят, — ангелам. Спрошу их, кто больше: ангелы или люди? Конечно, ангелы. Когда мы достигнем полной меры добродетели, мы и тогда не будем превосходить их, а будем лишь равны им; теперь же мы много уступаем природе ангелов и их бестелесному состоянию.

 

        6. Слушай, как об этом свидетельствует Давид: то что такое человек, что Ты помнишь его? Или сын человеческий, что посещаешь его? Ты умалил его малым чем пред Ангелами(Пс.8:5,6). Следовательно, мы умалены пред ангелами; мы меньше, ангелы больше. Если же, создавая человека, меньшего, Бог нуждался в ангелах, как советниках и помощниках, то насколько более имел в этом нужду, когда творил больших — анге­лов, не одного притом, а бесчисленное их множество? По­добно тому ведь, как все светила Бог сотворил зараз, так и ангелов с архангелами Он сотворил зараз, а их так много, что они превосходят всякое число, почему Даниил и восклицает: тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним(Дан.7:10). Тысячи тысяч ангелов, и тысячи архангелов сотворил Бог и не нуждался в советнике и помощнике, а творя одного человека из земли, совещается, рассуждает, делает совет? Что такое человек? Не земля ли, и не от земли ли? Не прах ли и пепел? Авраам, указывая на свое ничтожество, взывает: я, прах и пепел(Быт. 18:27). Слушай, как, с другой стороны, Давид говорит: Ты творишь Ангелов Своих духами и слуг Своих пламенем огненным(Пс.103:4). Создавая естество огненное, умных и бестелесных духов, Бог не имел нужды ни в советнике, ни в помощнике, ни в каком бы то ни было другом сообщнике, а творя жалкого ничтожного человека, от земли существо, которое немного вре­мени спустя должно прекратить свое бытие, разрушиться во гробе, уничтожиться временем, Он советуется, размышляет? Да, говорят; Владыке, по великой Его благости, прилично было сказать предстоящим рабам: что должно быть? что сде­лаем? Соглашаюсь и с этим, и, не смотря на высказанное опровержение, допускаю, что сотворимсказано было анге­лам. Но за словом “сотворим” разве ты не видишь: по образу и подобию? Этим словом я смело могу заградить уста и иудеям и еретикам. (Отожествлять образ Божий с ангельским обра­зом не может) ни иудей, ни еретик, который поистине есть тот же иудей, а пожалуй и хуже еще, потому что иудеи распяли видимое тело, а еретики восстают против невидимого боже­ства, вернее же — против собственного своего спасения. Впро­чем, первые доказали, что они делали дело невозможное, по­чему и терпят отчасти в настоящее время казнь за свою дер­зость, видя род свой рассеянным по всей вселенной, полное же наказание донесут впоследствии, когда совершится всеобщий суд, так и еретики в надлежащее время получат заслужен­ное наказание. Но зачем все это я сказал вам? Буду продол­жать начатое. Ни еретик, ни иудей не смеет сказать, что у Бога и ангелов один образ и подобие. Разве ангелы, которые произошли, были помощниками Богу? Они были только слугами, которые восхваляли, благодарили Его, зная, что они произошли, что раньше не существовали и явились по благоволению Его благости; они были зрителями, созерцавшими то, что произошло после них. Они видели, как произошло небо из небытия, и ужасались; видели, как отделено море, и удивлялись; созер­цали украшаемую землю, и трепетали. А что ангелы не были помощниками, а были дивившимися зрителями, об этом гово­рит Бог Иову: когда я сотворил звезды, восхвалили меня все ангелы и прославили (Иов.38:7).

 

        Сотворим человека. Изречение указывает на говорящего и слушающего. Смотри, как всегда сияет луч православной веры; и солнце, блистая, присоединило свой луч. Сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему. Соблюден и чин ипостасей, и единообразие существа. Сотворим человека по образу, — не по обра­зам, потому что иной образ Отца, а иной — Сына. Сотворим, — чтобы показать множественность ипостасей; по образу нашему,— чтобы указать на единосущие. Кто был участником этого вели­кого слова и чудного творения? Иудеи возражают (против при­знания этим участником Сына) и устыжаются, когда им замы­кают уста; еретики безумствуют, оспаривая истину; слово бла­гочестия имеет необоримое удостоверение.

 

        7. Итак, откуда мы узнаем, кому сказал Бог: сотворим человека по образу, или кто Его советник? Сотворимтребует присутствия на лицо советника. Блаженный Исаия говорит о Единородном Сыне Божием, пришедшем ради нас в нашем образе: младенец родился нам — Сын дан нам(Ис.9:6). Отрок, раньше не существовавший, родился; сущий же Сын дан. И нарекут имя Ему: Чудный, Советник, имя отрока, — как Сына по Божеству, как отрока — по человечеству. Велика совета ан­гел, чуден советник. Но если ты, пророк, называешь того советника, которому Бог сказал: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, ангелом великого совета, то ты еще не ука­зал на достоинство советника, о котором ты возвещал. И Моисей ведь был советником, по-видимому и он советовал, говоря: не погуби их, чтобы не сказали язычники: потому, что Он не мог умножить их, погубил их (вероятно приводится место Исх.32:12, Числ.14:15-16). Однако не остана­вливай с удивлением внимания на слове “советник”; не делай общим имени. Хотя и много советников, пусть не унижается советник единый. Ты еще, говорит, не знал достоинства того, о ком возвещалось. Слушай о чудном советнике Исаию, кото­рый изъясняет предыдущее последующим. Чудный, говорит, Советник, Бог крепкий. Хорошо приписал он Богу крепость. Почему? Подобно тому, как было много советников, но достоин­ство единого советника от этого не должно было страдать, так точно не должен был уничижаться этот проповедуемый Бог от того, что было много богов, — ведь говорится: Я сказал: вы – боги и все – сыны Вышнего(Пс.81:6); равно и Моисею говорил Бог: вот, Я положил тебя в Бога фараону (Исх.7:1). И чтобы ты не подумал, что этот советник есть Бог в том же смысле, как Моисей, или как апостолы, пророк присовокупил: Бог крепкий. Моисей Бог, но не крепкий, а укрепляемый. Иное — укрепляемый, иное — крепкий. Иное — дарующий благодать, иное — принимающий. Бог крепкий. Моисей — Бог, одаренный крепостию, и хотя является совершителем великих чудес, но получает благодать. Апостолы подвластны, Спаситель — властвующий и дает власть. Бог крепкий. И этим пророк не удовольствовался, а прибавил: Отец вечности, Князь мира, дабы и нас и еретиков научить не на­зывать подвластным начальника власти. Иное — подвластный, иное — властитель. Желаешь знать различие между самовластным и подвластным? Апостолы подвластны, Спаситель — властвующий. Павел увидал в Македонии служанку, одержимую духом прори­цания, которая при всех говорила: сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения. Это она делала много дней. Павел, вознегодовав, обратился и сказал духу— не одер­жимой, а действовавшему в ней: именем Иисуса Христа повелеваю тебе выйти из нее(Деян.16:17-18). Называется Господом, чтобы показать, что сам он — раб. Так как чудо, повиновение демонов людям, было выше человеческих сил, то дабы зрение не сделало бессильными слова, и слуг Бога не сочли за богов, апостол говорит: именем Иисуса Христа повелеваю тебе. Рабу свойственно объявлять приказание, Вла­дыке — властвовать. Видишь, как слуга объявляет; смотри, как Владыка повелевает. Принесли к Владыке некоего беснова­того, глухого и немого. Не сказал Владыка: “объявляю тебе, немой и глухой демон”, а говорит: Я повелеваю(Мк.9:25). У Павла объявление приказания, у Властителя — повеление. Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. Демон повиновался, потому что узнал власть. Пусть блаженный Иезе­кииль скажет еретиков сборищу: живу Я, говорит Господь Бог: оправдалась Содома, сестра твоя правее тебя(Иез.16:48,52). Что же значат эти слова? Если ты не будешь знать, о чем гово­рит пророк, то не в состоянии будешь дойти до уразумения высшего смысла изречения. Содомляне были отчаянные грешники, проводили жизнь в беззаконии, за что и были истреблены нис­посланным от Бога огнем. После истребления содомлян и сож­жения их города, спустя много родов, и Иерусалим стал городом, который хотя снаружи и процветал, но творил еще больше нечестия. Когда, таким образом, его жители превзошли своим нечестием содомлян, Бог чрез Иезекииля клянется, говоря: “живу Я Адонаи, говорит Господь. Скажи вероломной дочери — Иерусалиму. Не согрешила сестра твоя — Содома в по­ловину грехов твоих, и оправдалась Содома от тебя” (Иез. 16:48,52), т.е., по сравнению с тобой Содом праведен. Так можно бы сказать и еретикам: от чрезмерного безумия ерети­ков оправдались и иудеи; оправдались и демоны, так как они называют Спасителя Сыном, а те — творением. “Оправдалась Содома от тебя”. Кстати, спросим о причине, почему делавшие грехи содомлян не погибли как содомляне, почему они не были истреблены, как эти последние, если они даже удвоили их грехи?

 

        8. Бог взирал не только на крайнее нечестие иудеев, но и на последующее благочестие верующих. Он провидел, что из Иудеи произойдет святая Богородица Дева; предусматривал лик апостолов; прозревал сонмы исповедников и тысячи имевших уверовать иудеев. Когда Павел пришел в Иеру­салим, то соапостолы говорят ему: видишь, братПавел, сколько тысяч уверовавших Иудеев(Деян.21:20). Итак, про­видя верующих, Он пощадил неверовавших, не ради их самих, а ради имевшего родиться от них плода. И Исаия свидетельствует: если бы Господь Саваоф не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом, уподобились бы Гоморре(Ис.1:9). Но не сказал ли Исаия о другом, а мы вложили насильственно такой смысл в изречение? Однако слушай, что говорит Павел, — брат и толковник пророков. Братие, так и в нынешнее время, по избранию благодати, сохранился остаток. И, как предсказал Исаия: если бы Господь Саваоф не оставил нам семени, то мы сделались бы, как Содом, и были бы подобны Гоморре(Римл.11:5; 9:29). Все про­видел Бог; Бог не по опыту познает вещи, подобно тому, как мы с течением времени узнаем их. Опять скажу, как много раз уже говорил: Бог провидел концы веков. Он знал, что Адам согрешит, но провидел и имеющих про­изойти от него праведников; видел его изгоняемым из рая, но предвидел, что ему уготовано царство. Дивное дело, — прежде рая было царство. Ты дивишься, что Адам изгнан был из рая? Дивись тому, что прежде рая ему уготовано было небесное царство. Приидите, говорит Спаситель, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира(Мф.25:34).

 

        Пусть устыдятся еретики, когда слышат, что царство уго­товано святым прежде сложения мира, и, тем не менее, гово­рят, что было время, когда не было Сына. По видимому они исповедуют Единородного, так как не могут уничтожить Писания; но допуская слово, они отрицают существо дела. Если мы назовем Сына Единородным, они тотчас же говорят: написано и: рожденный прежде всякой твари (Кол.1:15). Итак, по мнению еретиков, эти два изречения противоречат друг другу. Если, говорят, перворожден, то не единородный, потому что перворожденный называется первородным, когда имеет брать­ев, а единородный, когда имеет братьев, не называется еди­нородным. Единородный — тот, кто только один рожден от кого-нибудь, как свидетельствует и Писание, говоря Аврааму: возьми сына твоегоединородного (в русском переводе: единственного) (Быт.22:2). Первородным на­зывается тот, кто имеет братьев, потому что он первен­ствует по происхождению, а единородный называется единород­ным потому, что не имеет братьев. Но есть единородный и в ином смысле; единородный тот, кто один рожден от кого-нибудь, а не один только произошел, как легкомысленно го­ворят еретики. Единородным, говорят, называется Спаситель потому, что только один был такой, как Он. Но в таком случае и Илия единороден, потому что один только был такой, что и разумно. Писание обычно называет единородным того, кто один только рожден от кого-либо, согласно с вышеука­занным значением слова. Слушай. Первородный, говорят, если не имеет братьев, есть единородный. Я укажу не одного, не двух, не трех, а многих первородных. Странное дело! Как может быть много первородных? Должен бы быть один. Я затянул речь о первородном и единородном; но решим во­прос. Бог называет первого верующего первородным в своем роде, не как первого среди других верующих, а как бывшего первым в свое время. Например, когда народ Из­раильский был в Египте, Бог говорил чрез Моисея: Израиль есть сын Мой, первенец Мой. Я говорю тебе: отпусти сына Моего(Исх.4: 22,23). Вот первородный народ, потому что в то время он был первым народом, познавшим Бога. Позднее, после за­кона, после многих родов, явился Давид, и Бог возвещает ему, что от семени его явится Христос, и говорит так: обрел Давида, раба Моего, елеем святым Моим помазал его. Он будет звать Меня: Ты – Отец мой. И Я первенцем поставлю его (Пс.88: 21,27,28). Первенец Давид, первенец и народ. Первенец Адам в своем роде, первенцы Ной, Сим, первенец в своем роде Авраам, Моисей, Исаия, потому что они в свое время первенствовали благочестием. Из этого множества первородных собрана великая церковь, пребывающая на небе. Но вы приступили, свидетельствует Павел, к горе Сиону и ко граду Бога живаго, к небесному Иерусалиму и тьмам Ангелов, к торжествующему собору и церкви первенцев, написанных на небесах(Евр.12:22,23). Один из этих первородных есть Христос по плоти, по божеству Единородный. Так как Он принимает всех первенцев в благочестии, то вместе с ними и Сам называется первородным, почему Павел и говорит: Он был первородным между многими братиями(Римл.8:29). Однако, о человеке можно бы сказать многое; но отложим речь до дальнейшей беседы о шестом дне, в который человек и создан, чтобы, с помощью благодати Божией, совершен­нее и яснее, по мере наших сил, было слово. Скажем тогда не от собственных домыслов, а на основании того, чему мы научены. Общедоступен источник, общедоступны все предле­жащие дары, если только мы желаем с усердием прилежать к ним. Теперь же обратимся к наставлению нравственному.

 

        9. Вчера мы сказали, каково должно быть воздеяние рук; сказали именно, что оно должно быть воздеянием рук, предан­ных благочестию. Дающий бедному пусть говорит: поднятие рук моих. Поднимающий падшего пусть говорит: поднятие рук моих(Пс.140:2). Изъясним начало псалма, так как мы должны во всяком случае знать то, что поем. Почему мы го­ворим: да возносится молитва моя, как фимиам, пред Тобою. Никакой фимиам не направляется, потому что Бог не услаждается благовонием духов. Что же значит: да возносится молитва моя, как фимиам, пред Тобою? Какое кадило (в ц.сл. вместо слова “фимиам” – “кадило“)? Два жертвенника было в скинии: один во внешнем дворе, под открытым небом, другой — в святилище, под кровлей. Внутренний жертвенник предназначен был только для курения фимиама, а не для про­лития крови, а внешний жертвенник для принесения в жертву животных, хлебов и всего прочего. Внешний алтарь Бог повелевает Моисею сделать из неотесанных камней, а вну­тренний, находящийся в скинии, из полированного золота. Надо изъяснить, на что указывает чрез это благодать Божия, указы­вает на два рода людей, служащих славе Божией: людей необразованных и образованных. У человека, говорящего не­правильною или варварскою речью слова подобны неотесанным камням; тем не менее, они пригодны для жертвенника. С дру­гой стороны, шлифованным золотом называется драгоценный камень. И ни этот не отбрасывается, ни тот не отвергается, так как и там, — жертвенник Бога, и здесь — жертвенник Бога. Далее, благовоние составлялось из четырех веществ: стакти, оникса, халвана и ливана. Подобно тому как из четырех ве­ществ составляется благовоние, так и добродетель состоит из различных частных добродетелей. Поэтому Давид и говорит: да исправится молитва моя, яко кадило пред тобою, — подобно тому, как это последнее, слагаясь из многих частей, делается одним благоуханием. Если, говорит, войдет с молитвою человек, соблюдающий пост, милостыню, веру, то пусть четыре­хвидная добродетель его будет подобна этому фимиаму, направ­ляющемуся пред лицо Твое. Так говорит блаженный Давид и в другом месте. Вот, что хорошо и что приятно, – это – жить братьям вместе! (Это) то же, что миро на голове, стекающее на бороду, на бороду Аарона(Пс.132:1,2). Он сравнивает любовь с священным миром, молитву со священным фимиамом. Ты предаешься воздержанию? Ты — брат священнику. Свя­щенства, скажешь, я не имею; воздержание имею. Мое воздер­жание — сестра твоего священства. Откуда это видно? Из того, что и тот — священнодействующий должен быть святым, и я — служащий должен быть святым. Если я предан воздержанию, я получаю священство. Откуда это видно? Давид, убегая от Саула, пришел к первосвященнику Авиафару и говорит ему: дай мне хлебов (1Цар.21:3), так как я внезапно послан ца­рем и не имею пищи на дорогу. Первосвященник, сведущий в законе, отвечает: “нет у нас другого хлеба, кроме свя­щенного, которого нельзя есть никому, кроме священника”. Так как, однако, он видел нужду, но с другой стороны опасался попрать святыню хлебов предложения, то требует от лиц, которые не были священниками, чистоты и говорит: “если отроки, которые с тобою, чисты от жен, возьми”. Так воздержание он почитал сестрой священства. И дабы кто-нибудь не стал порицать иерея за то, что он дал хлебы лицам, не имевшим священного звания, слушай, как одобрительно Спаситель упо­минает об этом происшествии. Однажды, когда иудеи пори­цали апостолов за то, что они срывали колосья, растирали их руками и ели, Спаситель говорит им: разве вы не читали, что сделал Давид, когда взалкал сам и бывшие с ним? Как он вошел в дом Божий, взял хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме одних священников, и ел, и дал бывшим с ним? (Лк.6:3,4). Видишь ли, что воздержание — сестра священства? Видишь, как Бог взирает не на лица, а испытывает истину?

 

        10. Итак, расположим себя к доброделанию, к правде, чтобы окрылился пост. Как птица не может летать без по­мощи крыльев, так и пост не может течь без двух своих крыльев — молитвы и милостыни. Посмотри на Корнилия, как он вместе с постом обладал и этими крыльями. Потому он и услышал бывший ему голос с неба: Корнилий, молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом (Деян.10:3,4). Пред­ставь, возлюбленный, что пост — птица; крылья его — милостыня и молитва, без которых он не может лететь вверх. Такой человек, если и не говорит, громким голосом возглашает правду, так как добродетель — великая защитница правды. По­тому и говорится: услыши, Господи, правду мою. Итак, первое и величайшее благо — молитва, милостыня и делание правды; не­поколебимая же основа и корень всего — ведение о Боге, почи­тание Единородного, исповедание Святого Духа, — вера единая, нераздельная, непоколебимая, не рассекаемая на части. Уже я говорил о том, что хочу сказать; но, тем не менее, опять скажу. Премудрый Бог попустил ересям называться по именам своих начальников, дабы показать, что их мнения не учение Бога, а измышление человеческое. Македониане, например, называются так от Македония, ариане — от Ария, евно­миане — от Евномия. Точно также и остаются ереси. Желая же сохранить неповрежденною веру апостольскую, Бог не попу­стил, чтобы она называлась по имени человеческому. Если ве­рующих и зовут единосущниками, то этим указывают не на человека, а обозначают веру. А что называться по именам человеческим свойственно не верующим, а еретикам, об этом свидетельствует Павел, когда, упрекая коринфян, го­ворит: слышу, что у вас есть разделение; один говорит: я Павлов, а я Аполлосов, я Кифин (1Кор.1:11,12). Видишь, что называться по людям свойственно расколам. Петр не был ли более достоин веры, чем Македоний? Имена апостолов от­ступают пред славой Христовой, а ты разделяешь веру, нераз­дельное царство, неделимую славу? Но довольно. Пред нами све­тильник и свет. Светильник ногам моим – закон Твой и свет путям моим(Пс.118:105). Почему светильник? Почему свет? Светильник для оглашенных, свет для совершенных. Убеждаю любовь вашу хранить ваш пост непорочным, не оскверненным неправдой, чистым от корысти. Посмотри на безумие тех, которые усердствуют в воздержании от яств и не заботятся о воздержания от грехов. Не пью, говорит, вина, ем без масла, не касаюсь мяса. Прекрасно, воистину, все это, когда соблюдается ради Бога. Но иссле­дуем существо дела. Хлеб, вода, вино, мясо, масло, все это — создание Божие; корыстолюбие же, неправда и нечестие — дела диавола. Ты отстраняешься ради поста от дел Божиих, а от дел диавола ради поста не воздерживаешься? Хлеб, вино, ма­сло и все прочее — дела Бога, все они прекрасны и весьма пре­красны. Павел говорит: всякое творение Божие хорошо, и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою(1Тим.4:4,5). Если же благословляется, если освящается, то почему мы воздерживаемся? Неправда, ко­рыстолюбие и подобное — дела диавола. От дел Божиих ты ради поста отстраняешься; а от дел диавола ради благочестия не удаляешься? И затем, братие,  непостящиеся не подлежат осуждению, делающему же неправду угрожает наказание. За­чем же мы избегаем того, за что не требуется ответа, и не избегаем того, за что должны отвечать? Милостыня — прекрас­ное дело; по видимому, она расточает; на самом же деле — со­бирает. Подобно тому как земледелец бросает в землю се­мена, чтобы получить их от нее, так и милостыня по видимому дает другим, на самом же деле увеличивает сокро­вище давшему. Он расточил, говорит Давид, дал нищим, правда его пребывает в век века(Пс.111:9). Так будем поститься, так покланяться, так веровать, прославляя Отца, славословя Сына, поклоняясь Святому Духу, потому что Ему слава во веки. Аминь.

 

Беседа о пятом дне творения

 

(Его же)

        1. Много великих даров дано человеколюбцем Богом людям, но первый и величайший из всех даров — учение Пи­сания. Солнце и луна, весь хор звезд, реки, источники и озера созданы на служение телу; священное же Писание даровано для исправления души. Насколько душа выше тела, настолько выше других даров дар божественных Писаний. Потому и говорит Спаситель: исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную(Ин.5:39). Итак, исследуем сокровища Писаний, исполним свое обещание и по мере сил наших изъясним повествование о творении человека. Пусть никто не порицает нас за то, что мы исследуем со тщательностью. Пустословам свойственно порицать установления Божии и укорять за тщатель­ное исследование. Я слышал, как некоторые укоряли нас, говоря: какая нужда была говорить об огне и воде, о том, что огонь трещит, если на него льют воду? Мы, говорят, же­лаем научиться не естественным наукам, а богословию. Сле­дует знать, что это речи людей невежественных и нерадивых. После богословия наука о природе служит к утверждению бла­гочестия. Если отвергать изучение природы, то должно упрекать пророков, должно порицать апостолов. Апостол поучает о природе: не всякая плоть такая же плоть; но иная плоть у человеков, иная плоть у скотов, иная у рыб, иная у птиц. Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных(1Кор.15:39,40). Зачем Павел говорит о предметах природы и, указывая на музы­кальные инструменты, делает упрек, говоря: сколько, например, различных слов в мире, и ни одного из них нет без значения. И если труба будет издавать неопределенный звук, кто станет готовиться к сражению? И бездушные вещи, издающие звук, свирель или гусли, если не производят раздельных тонов, как распознать то, что играют на свирели или на гуслях? (1Кор.14:10,8,7)? Что об­щего было между языком Павла и свирелью или гуслями? Но он говорит о видимых предметах, чтобы изъяснить духовные. Какая нужда была излагать столько сведений о природе в книге Иова: рев льва и голос рыкающего умолкает, и зубы скимнов сокрушаются; могучий лев погибает без добычи, и дети львицы рассеиваются. Птенцы же коршунов летают высоко (Иов.4:10,11). Зачем Исаия пророк говорил: как лев, как скимен, ревущий над своею добычею, хотя бы множество пастухов кричало на него, от крика их не содрогнется и множеству их не уступит(Ис.31:4)? И сам Спаситель говорит о предметах природы: Царство Небесное подобно зерну горчичному, выросши же, бывает больше всех злаков (Мф.13:31,32); и еще: подобно есть царствие не­бесное тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва(Мк.4:26-28). И о природе неба говорит Спаситель. Если, гово­рит, вечером вы говорите: будет вёдро, потому что небо красно; и поутру: сегодня ненастье, потому что небо багрово (Мф.16:2-3). Итак, зачем все это? Говорю это ради тех, которые по неразумию хотят порицать нас. Речь идет о Боге, а ты отказываешься слушать точное изъяснение догматов? Итак, теперь нам, по благодати Божией, предстоит изъяснить, — не по достоинству предмета, а по мере наших сил, — повество­вание о творении человека. Перейдем к предмету.

 

        2. Украсилось небо, увенчалась плодами земля, раздели­лись воды моря, произрасли растения, явились бессловесные животные, наполнилась вселенная, украшен был дом; не до­ставало только домовладыки и господина всего происшедшего. И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему(Быт.1:26). В предшествующий раз мы показали, какой смысл имеет слово: сотворим, кому принадлежит это слово, и кому оно ска­зано, кто был советником и чей был общий совет. На осно­вании священного Писания мы показали, что советником древ­него совета был Сын, но умолчали о славе Святого Духа. Дабы от нас — здравых — люди недужные не взяли повода (к уничижению Св. Духа), необходимо сказать, что одна слава, одна воля, одно действенное слово Отца и Сына и Святого Духа. В одном месте назван советником Сын. В другом месте сказано, что никто не знает Бога кроме одного Духа Святого. Кто из человеков знает, говорит Павел, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия(1Кор.2:11). Если находящийся в тебе дух чужд твоего существа, то и Дух, сущий в Боге, чужд существа Божия.

 

        Хочет чего-либо Отец? Такова же воля и Сына и Святого Духа. Хочет чего-либо Сын? Такова же воля Отца и Духа. Хочет чего-либо Дух? Такова же воля Отца и Сына. Отец воскрешает мертвых? Воскрешает и Сын. Ибо, как Отец, говорит Спаситель, воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет(Ин.5:21). Вот совместная воля. Где же воля Духа? Слушай. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно(1Кор.12:11). Едино царство Отца, Сына и Святого Духа. Бог порицает тех, которые пытаются что-либо делать без воли Божией. Горе, говорит Он чрез пророка, непокорным сынам, говорит Господь, которые делают совещания, но без Меня, и заключают союзы, но не по духу Моему, чтобы прилагать грех ко греху (Ис.30:1). Пророк Захария, ясно указывая на святую Тро­ицу, говорил: “да укрепляются руки Зоровавеля, говорит Гос­подь; и да укрепляются руки Иоседека священника, и руки на­рода, ибо Я с вами есмь, говорит Господь, и Слово мое благое, и Дух мой среди вас” (Агг.2:5-6). Затем, братие, наше возрождение свидетельствует об участии Духа Св. в творении. Если бы Дух в творении не имел участия вместе с Отцом и Сыном, то не был бы соучастником и в возрождении. Как мы крещаемся? Во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф.28:19). Какое рождение больше: рождение ли через творение, или рождение через таинство? Там — начало жизни в смерть, здесь — начало смерти в жизнь. Как же, поэтому, можно до­пустить участие Духа Святого со Отцом и Сыном в большем деле, а в творении телесном отлучать Его от общей славы? Мы не были бы и созданы, если бы не были образованы Свя­тым Духом. Как в первом творении Дух был сообщни­ком Отца и Сына, так является сообщником и деятелем в крещении. Тоже опять следует сказать о воскресении: мы не можем воскреснуть иначе, как по воле Отца, действием Сына и силою Святого Духа. Слушай, что говорит Господь; хорошо я сказал: “Господь”, потому что, хотя говорит и Павел, но это слова Господа, как можно слышать об этом от самого Павла: или вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне(2Кор. 13:3)? Итак Господь говорит в Павле: но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его. А если Христос в вас, то тело мертво для греха, но дух жив для праведности. Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас(Римл.8:9-11). Вне Отца и Сына и Свя­того Духа нет ни первого творения, ни второго рождения, ни последнего воскресения.

 

        3. Порицателям я уже сделал наставление раньше. Здесь (могу говорить свободно). Название “человек” в еврейском языке значит огонь. Прошу быть внимательным. Кто слушает с любовью, тот, как друг и питомец истины, спасается, кто же слушает с неприязнью, тот не ищет для себя пользы, а того, за что подвергается осуждению, не ищет себе приобре­тения, а того, за что достоин порицания. Человек на еврей­ском языке значит огонь. Такое имя дано Адаму не без основания. Четыре стихии в мире (опять говорю о природе, хоть этого и не желают): земля, вода, воздух, огонь. Каждая из трех первых стихии, как существует, так и остается (в том же объеме). Например, если ты возьмешь ком земли, то не можешь увеличить его из содержимого; взятый тобою ком земли остается таким, каков есть. Равным образом, если возьмешь какою-нибудь мерою воду, она остается той же самой водой, не увеличивается. Если наполнишь мех воздухом, то тем же воздухом не можешь наполнить другого меха. Между тем огонь не остается таким, каков он есть. Зажигается маленький светильник, и ты можешь от него зажечь множе­ство лампад, целую печь, огромный пламень; он не остается в собственном своем виде, а увеличивается в той мере, в какой находит вещество. Так как Бог провидел, что от одного человеческого тела наполнятся концы вселенной (один светильник возжигает такое множество лампад — и запад, и восток, и север, и юг), то Он дал соответствующее делу и имя. Потому-то и имя Адам обозначало вселенную. Поскольку от него должны были наполниться четыре страны света, Бог дает ему имя Адам: альфа — восток, дельта — запад, альфа — север, ми — юг. И имя и буквы свидетельствовали, что человек должен был наполнить все­ленную. Итак, на еврейском языке, человек значит: огонь. Поелику же человек называется огнем, Писание не находит препятствия называть людьми и ангелов. Так, когда Мария и другие жены пришли ко гробу, то говорится: предстали перед ними два мужа(Лк.24:4), а это были ангелы. И ангелы называ­ются огнем: творишь Ангелов Своих духами и слуг Своих пламенем огненным(Пс.103:4). Писание называет их мужами, так как они имеют общее с человеком понятие. И что удивляешься? Сам Бог называется огнем, и потому называется человеком. Спаситель говорить о своем Отце: был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник. Послал своих слуг к виноградарям взять свои плоды; виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями. Но сокращу: “и сказал человек тот: есть еще у меня один сын; пошлю его, — может быть обратятся” (Мф.21:33 дал.). Что имеется в виду обозначить названием “хозяин дома“, употре­бленным вместо имени Божия? Спаситель сказал ведь не притчу; Он не сказал: “подобно есть”, а говорит: был некоторый хозяин дома. Моисей говорит: Господь, Бог твой, есть огнь поядающий(Втор.4:24), и Спаситель, пришедши, говорил: огонь пришел Я низвести на землю(Лк.12:49). Итак, Он прилагает имя, соответ­ствующее делу. Так как огонь, как сказал я раньше, из малого становится большим, и человек от немногого наполнил всю вселенную, то и назван он огнем. Это видно из слов: сотворим человека, потому что по-еврейски: “сотво­рим огонь”.

 

        Сотворим человека по образу Нашему. Многие неразумные и невежественные полагали, что человек по образу Божию в том смысле, что Бог имеет нос, имеет такие же глаза, такие же уши, такие же уста. Мысль эта ложна и безумна. И до настоящего времени существует ересь, признающая Божество человекообразным. Слыша изречения Писания: очи Господни, уши Господни (Пс.33:16), и обонял Господь(Быт.8:21), уста Господни говорят(Ис.1:20), рука Господа сотворила(Иов.12:9), стояли ноги Его(Пс.131:7), еретики приписали Бестелес­ному члены, не постигая безумия мысли. Бог говорит это для того, дабы ты знал, что насколько дело касается телесного вида, человек не имеет никакого сходства с Богом. Я не отрицаю этим выражения: сотворим человека по образу, а хочу показать только, как говорит Бог: по образу. Ты сотворил небо и землю(Ис.37:38); еще: небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих(Ис.66:1). Должны ли мы следовать изречению буквально? Должны ли рабствовать букве выражения? Но буквальное следование обличит меня. Как я представлю небо престолом? Престол объемлет сидя­щего; но Бог неописуем. Бога ничто не объемлет; напро­тив — Он все объемлет и окружает. Если небо престол для Бога, то как Он может измерять небо пядью (Ис.40:12)? Как, опять, Он может сидеть на небе? Небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих. Где Он сидит? На видимом небе? Но внизу тверди звезды, наверху вода. Если Он сидит наверху, то не на небесах, а на горнем небе. Если Он, все-таки, сидит, то ноги Его спускаются до земли. Такой образ ты прилагаешь Тому, Кто не имеет никакого образа? Не нече­стиво ли так думать? Наконец, если ноги Его опираются на землю, то как мы сеем, как сбираем жатву, как ходим по земле, не трогая ног Его? Как Он измеряет небо пя­дью? Какие огромные персты должен иметь Он соответственно Божеству? И как Он такими перстами мог написать малые скрижали, и притом — немногими? Мы пишем тремя пальцами; остальные только помогают. Бог написал скрижали одним перстом. Видел ли ты, чтобы кто-нибудь писал одним паль­цем? Это скорее мысли, чем слова.

 

        4. Сотворим человека по образу Нашему. Бог хочет, чтобы мы были подражателями Ему в добродетели. Что значит: по образу? Бог свят; если мы святы, то мы — по образу Божию. Святы будьте, ибо свят Я Господь, Бог ваш(Лев.19:2). Бог праведен; если мы поступаем по правде, то мы — образ Бо­жий. Праведен Господь и правду возлюбил(Пс.10:7). Если мы че­ловеколюбивы, милостивы, то мы — образ Божий. Будьте милосерды, говорит Спаситель, как и Отец ваш милосерд (Лк.6:36). Видишь, в чем образ? И Павел показывает, в чем состоит образ, когда говорит: “совлекитесь вет­хого человека, и облекитесь в нового, созданного по Богу в познание истины, по образу создавшего его” (Кол.3:9,10). Ви­дишь, что по образу нашемуотносится к добродетелям. Далее, в чем образ? Во власти. И да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею (Быт.1:26). Какая последовательность у Бога! Какая точность в словах! “Да обладают рыбами морскими”. По порядку тво­рения и порядок господства. Так как первоначально произо­шли из моря рыбы, а потом из земли четвероногие и другие животные, то Бог сначала говорит о том, что произошло прежде. Да обладают рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом. Вот почему и три отрока, в пещи славословя Бога, наблюдают тот же порядок: благословите, иней и снег, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Благословите, молнии и облака, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Да благословит земля Господа, да поет и превозносит Его во веки. Благословите, горы и холмы, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Благословите Господа, все произрастания на земле, пойте и превозносите Его во веки. Благословите, источники, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Благословите, моря и реки, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Благословите Господа, киты и все, движущееся в водах, пойте и превозносите Его во веки. Благословите, все птицы небесные, Господа, пойте и превозносите Его во веки. Благословите Господа, звери и весь скот, пойте и превозносите Его во веки. Благословите, сыны человеческие, Господа, пойте и превозносите Его во веки(Дан.3:72-82). Можно было бы и продолжить изъяснение, но перейдем к дальней­шему. И создал (в русском переводе: сотворил) Бог человека (Быт.1:27). Не просто сказано: “сотворил”, а: “образовал”. “Образование” употребляется, когда говорится о благовидности. Так, когда кто-нибудь видит красивое лицо, то говорит: прекрасный образ. Бог ничего не сотворил в теле без красоты, а все создал для красоты и для пользы. Например, глаз имеет две цели — пользу и красоту: он и видит, и красит лицо; украшает внешность, и все видит. Ухо служит на пользу и для красоты, так как оно, представляя как бы вазу, украшает человека. Равным образом, нос имеет необходимое обоняние; но у человека сравнительно с другими животными, он образует как бы разделяющую стенку и дополняет красоту. Это — у одного лишь человека; другие животные носа не имеют, а только простые места ноздревых отверстий. Вот почему Бог и образовал человека. Потому и Давид говорит: устроивший ухо не слышит ли? Или Создавший глаз не видит ли (Пс.93:9)? Точно также и землю Бог создал для красы и для пользы. Но чтобы не указывать тебе многочисленных красот, скажу только об одной. Бог дал человеку, разумею мужчину, вместе с дру­гими и сосцы. Зачем мужчине сосцы? Для красоты. Пусть женщине нужны сосцы по необходимости природы, для образо­вания молока. Для чего они мужчине? Для благовидности, для красоты. Как в домах одни вещи существуют ради нужды, другие ради красоты, так и Бог одно дал человеку для красоты, другое для пользы. Бог создал человека, взяв персть от земли. Блаженны надежды христиан, если мы ура­зумеем то, что слышим. Почему не сказано: “взял ком земли”? Создал Бог такое тело, и не нуждался даже в коме земли, а взял персть? Бог предвидел будущее как настоя­щее. Так как он предвидел, что человек должен уме­реть и превратиться в прах, то Он в самом творении на­перед указал надежду воскресения. Он берет персть от земли, дабы ты, когда увидишь в гробу прах, знал, что Тот, Кто создал то, воскресит и это. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни(Быт.2:7). Заметь различие между человеком и бессловесными. Творя всех других животных, Бог у всех зараз создал вместе с телом и душу. Внимай, прошу. Рыб Он сотворил зараз и с телом и с душою. Да произведет земляживотных: вместе с телами зараз произошла и душа. У человека Бог творит сначала тело, потом душу. Ради какой надежды? Каково соз­дание, таково и разрушение. Животные потому не имеют воскре­сения, что они, как произошли, так и умирают; вместе с телом прекращает бытие и душа. Тело человека Бог взял от земли, а душу создал и дал сам (сотворив ее, а не взяв из собственного существа), дабы бы, когда умрет тело, или человек, не отчаивались относительно души. Что в том, что тело погребено во гробе? Не думай, что там же душа. Она взята не от земли, и не возвращается в землю. Так Бог утвердил надежду. Потому и Иезекииль, пророчествуя о воскре­сении, говорит: “мертвым костям явилось тело” и затем продолжает: от четырех ветров приди, дух, и дохни на этих убитых, и они оживут(Иез.37:9). Так и Давид восклицает: когда Ты отвратишь лице, – смятутся, возьмешь дух их, и исчезнут, и в землю свою возвратятся.Пошлешь Духа Твоего, и будут созданы, и обновишь лице земли(Пс.103:29-30). Видишь Духа — творца? Видишь сообщ­ника — Бога?

 

        5. Но возвратимся к нашему предмету. Вдунул. Словом вдунулбытописатель указал на простоту души, на ее несо­ставность. Слушай теперь. Так как творение обветшало, то Христос обновляет его Своим воплощением. Адам соз­дан был из земли, Христос создал очи слепому из бре­ния, дабы ты знал, что Он есть тот, Который взял персть от земли и создал человека. Бог вдунул в лицо Адама дыхание жизни; дунул Христос в лице апостолов и сказал: примите Духа Святаго(Ин.20:22). Дуновение, которое погубил Адам, возвратил здесь Христос; и стал опять человек душой живою. Заметь здесь последовательность. Хотя мой го­лос и утомляется, но, устремляясь обычною надеждой и спеша удовлетворить желаниям братий, я верю, что мне дано будет слово, не ради моего достоинства, а ради усердия слушателей. Хотя мы и много уступаем в достоинстве святым, но и они испытывали тоже, и поставлялись в затруднение немощью тела. Об этом свидетельствует Давид, говоря: ослабел от вопля, осипла гортань моя(Пс.68:4). Лучше охрипшим голосом говорить право, чем, обладая громким голосом, иметь раз­вращенную душу. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке(Быт. 2:8). Что такое Едем? Едем значит: сладость (роскошь). Можно бы сказать: насадил рай в роскоши, т.е. в роскош­ном, прекрасном месте. Потому под конец и говорится: и изрине Адама, и всели его прямо рая сладости(в русском переводе слов: и всели его прямо рая сладости) (Быт.3:24). И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке. Почему рай не в другой стране, а на востоке? Откуда начало течения светил, оттуда и начало жизни людей. Бог предзнаменует будущее. На востоке в раю поселяет Он человека для того, чтобы показать, что как восходящие светила текут на запад, и заходят, так и человеку должно по образу светил идти от жизни к смерти, погрузиться в смерть и достичь опять иного востока в вос­кресении мертвых. Адам устремился к западу, погрузился в гроб; за ним последовали и дела земли и спогреблись с умершим. Пришел Христос и дал восстание умершему. По­тому пророк и говорит о Нем: се муж, восток имя ему, и под ним возсияет(этих слов в русском переводе нет)(Зах.6:12), т.е. из мертвых. В Адаме человек умер, во Христе восстал. Как в Адаме все умирают, свиде­тельствует Павел, так во Христе все оживут(1Кор.15:22). И взял Господь Бог человека, которого создал, и поселил его в саду Едемском (Быт.2:15). Ввел его в готовый дом. По­добно тому как зовущий кого-нибудь на пир сначала приго­товляет дом, и затем уже вводит званого, так точно и здесь: Бог приготовил человеку великолепную храмину — рай, и затем уже ввел званного. Где создан был человек? На земле, вне рая. Подобно тому как светила созданы были в другом месте, и помещены на небе, так и Адам создан был вне рая, на другой земле, и потом уже был введен в рай. Откуда это видно? Писание, под конец (повествования о творении), когда Адам был изгнан из рая, говорит: и выслал его Господь Бог из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят(Быт.3:23). Поселил его в раю Едемском, чтобы возделывать его и хранить его (Быт.2:15). Возделывать. Чего же не доставало в раю? Но если даже делатель и нужен был, то откуда плуг? Откуда другие орудия земледелия? Дело Божие состояло в том, чтобы делать и хранить заповедь Бога, оставаться верным заповеди. Вот дело Божие, говорит Спаситель, чтобы вы веровали в Того, Кого Он послал(Ин.6:29). Следовательно, как веровать во Христа есть дело Божие, так делом было и верить заповеди, что если коснется (запрещенного дерева), умрет, а если не кос­нется, будет жить. Делом было соблюдение духовных слов. Какое дело было у Павла? Был ли Павел земледельцем? Имел ли он другое какое занятие? Не все ли его дело заклю­чалось в слове, в проповеди? Не мое ли дело, говорит он учени­кам, вы в Господе?(1Кор.9:1). Возделывать, говорится, его и хранить его. От кого хранить? Разбойника не было, прохожего не было, злоумышленника не было. От кого хранить? Хранить его для себя самого; не потерять его преступлением заповеди; хра­нить для себя рай, соблюдая заповедь. Вместе с голосом утомляется и мой ум; но изъясним мысль. И поселил его в саду Едемском. Событиями предшествовавшими Писание прикровенно указывает уже на будущее. Из Едема выходила река для орошения рая(Быт. 2:10). Отсюда узнай, что рай был не маленьким садом, имевшим незначительное пространство. Его орошает такая река, что от полноты ее выходят четыре реки. Из Едема выходила река для орошения рая. Оросивши рай, она разделяется затем на четыре реки: Тигр, Нил, Евфрат, и реку, называемую в Писании Фисон, которую теперь называют Данувий (Дунай).

 

        6. Заметь величину реки, если она разделяется на четыре реки. И эта река одна только орошает рай. Для чего такая река? Был один только Адам. Что за нужда была в такой большой реке? Она была не для него одного только, а назнача­лась для всей вселенной. Она уготована была патриархам, про­рокам, апостолам, евангелистам, мученикам, исповедникам, святым, верным православным, благочестиво живущим, всем праведникам. Спаситель разбойнику, во едином часе исповедавшему Его, обещал рай, говоря: ныне же будешь со Мною в раю (Лк.23:43); подвизавшиеся от юности Авраам, Исаак, Иаков, происшедшие от него патриархи (последовали за ним). Прежде всех их делается наследником рая разбойник. Итак Бог творит Свои дела не ради настоящего, а ради ожи­даемого. Ради чего Он сотворил такое пространство земли? Ради Адама или ради обитающих на ней теперь? Оттуду раз­лучается в четыре начала(русский перевод: и потом разделялась на четыре реки) (Быт.2:10). Не сказано: “на четыре потока”, а: начала, т.е. источника. Имя одному — Фисон, о ко­тором мы уже сказали. Далее — Гион, это — Нил; Гион — древнее его название. Об этом свидетельствует Иеремия, говоря: и ныне для чего тебе путь в Египет, чтобы пить воду из Нила(Иер.2:18)? Слушай здесь внимательно. Представь, что вот это — рай. На­глядно можно это разъяснить лучше, чем словом. Проходит большая река, изобилующая водою, и орошает рай. Отсюда она несется в подземную бездну и проходит под землею беспре­дельный путь, который знает только положивший его Господь, долгое время поток скрывается, расходится по разным местам, и наконец одною частью является в Ефиопии, другою — на за­паде, третьей — на востоке. Так направляет Бог поток под землею и творит источники, чуждые первой реке. Для чего это? Для того, чтобы, идя по следам рек, люди не нашли рая, чтобы последний оставался для них недоступным. Если бы до рая можно было дойти, то никто не нашел бы его раньше бо­гатых; теперь же Бог заключил его как для богатых, так и для бедных, чтобы все находили к нему путь только чрез одну добродетель. Сколько трудов подъяли патри­архи, пророки, святые, ища рай, и не нашли его? Разбойник, который этим путем не шел, чрез веру воистину нашел путь, — Того, Кто говорит: Я есмь путь(Ин.14:6). Он на­шел рай, который заключен был преслушанием для первого человека. Но почему, спросим, бытописатель, упомянув о пер­вой реке, сказал: ту, где золото, и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс(Быт.2:11,12). Если уж он описывал страны вселенной, то должен был бы указать богатства, находящиеся в каждой стране, — указать, где находятся смарагды, гиацинты, где топаз, где другие различные драгоценности. Он упомянул о золоте и двух камнях как о начатках священства, так как первосвященник носил золотой плат, на котором было написано имя Божие. Двенадцать камней было на груди перво­священника: сардий, топаз, смарагд, анфракс, сапфир, иас­пис, лигирий, агат, аметист, хризолит, берилл, оникс (Исх. 28:17-20). Из этих двенадцати камней зеленый (смарагд) был усвоен колену священников, анфракс — царскому. По­чему? Потому, что как огню свойственно жечь и светить, так и царю свойственно благодетельствовать и наказывать. Рувиму, первому колену, усвояется сардий Симеону — топаз, Левию — зеленый камень, Иуде, от которого Христос, — огненный анфракс. Спустя долгое время Исаия говорит Иерусалиму: вот, Я начертал тебя на дланях Моих; стены твои всегда предо Мною. Я положу камни твои на рубине и сделаю основание твое из сапфиров(Ис.49:16, 54:11), — разумея, несомненно, Спасителя. Вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, — камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верующий в него не постыдится(Ис.28:16). Итак, анфракс усвоен царскому колену, зеленый (смарагд) — священному. От названной реки отделяются четыре источника рек. Почему же вода их не одинакова? Если они от одной реки, спрашивают любопытные, если из одного источника, то почему не одно у всех качество? Что за причина этого? Они изменяются от земли, от свойства тех мест, чрез которые проходят. Одна и та же вода, имеющая одну природу и каче­ство, если насыщается полынью, получает одно качество, если анисом, — другое, если рутой — третье; природа одна, но ее изме­няют другие вещества. Так точно и реки. Так как они про­ходят по новым местам, одна чрез землю, имеющую одно свойство, другая чрез иную почву, то и получают новые свой­ства от местностей.

 

        7. Итак, Бог сообщил качества рекам по положению местностей. Наконец, Он творит в раю всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи(Быт.2:9). Он заранее лишил преступника возможности оправдываться. Когда бытописатель сказал о жене: и увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно(Быт.3:6), то дабы кто-нибудь не подумал, что оно одно только было красиво по сравнению с другими деревьями, он сказал, что этим свойством отличались все деревья, что все были красивы на вид и прекрасны, дабы ты знал, что человек преступил заповедь не по причине недостатка, а пал при полном изобилии. И дерево, говорится, жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла (Быт.2:9). Троякого рода были деревья. Одни даны были человеку, чтобы он жил; дру­гие — чтобы хорошо жил; третьи — чтобы всегда жил. Он мог жить от деревьев, от которых было позволено есть; мог жить хорошо, не касаясь деревьев запрещенных; мог жить хорошо, касаясь того, что было не запрещено ему, и не касаясь того, что запрещено. Жить хорошо — значило повиноваться Богу. Древо жизни находилось среди рая, как награда; древо позна­ния — как предмет состязания, подвига. Сохранив заповедь относительно этого дерева, ты получаешь награду. И посмотри на дивное дело. Повсюду в раю цветут всякие деревья, по­всюду изобилуют плодами; только в середине два дерева как предмет борьбы и упражнения. Кругом была пища. Впрочем, речь о преступлении и древе отложим до другого времени, а теперь обратимся к ближайшему. Бог приводит к Адаму всех животных. Пусть выслушают еретики. Не дивись, если по поводу каждого изречения, каждого слова, речь обращается против еретиков; те, кто восстают против славного царствия, обличаются по всякому поводу. Камни из стен возопиют (Авв.2:11), не говорю уже — слово от Писания; ни одна иота или ни одна черта(Мф.5:18) не оставляет без порицания еретиков. Все обвиняет тех, кто отрицает Владыку всех творений. Итак, слушай. Необычайное было зрелище: стоит Адам, и Бог, как слуга, приводит к нему животных. И привел, говорится, Бог животных (Быт.2:19). Здесь внимай не словам, а мысли. Представь стоящего Бога и судящего Адама. Привел Бог всех животных и говорит Адаму таким, например, образом: как, до твоему мнению, назвать это животное? — Пусть называется львом. Бог утверждает название. Далее: как это животное? — Пусть называется волком. — Прекрасно рассудил ты. Подобным образом Бог утвердил имена всех живот­ных. И привел, говорит Писание, к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей(Быт.2:19). Смотри. Так как Бог сотворил человека по образу Своему, то Он пожелал явно представить и его достоинство и поистине по­казать, что он носит образ премудрости. И заметь дивное дело. Бог определил Сам имена заранее, но хотел пока­зать чрез образ, что суждения Адама согласны с божественною волей. Несомненно, Писание, желая показать, что Бог предо­пределил имена, которые дал Адам, говорит: чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей, т.е. Бог так предопределил, Бог так решил.

 

        Но возвратимся к предмету нашей речи. Стоит Адам, и Бог приводит к нему животных, и Владыке не служит к унижению то, что Он приводит к рабу. А еретики, если услышат, что Христос приводит нас к Отцу, тотчас го­ворят: видишь, что Он раб? И привел их к человеку. Раб су­дил, Владыка приводит. Бог не унижался тем, что приво­дил (животных) к Адаму. А Христа еретики, когда услышат, что он приводит к Отцу, низводят в ряд слуг. Если Спаситель говорит: никто не приходит к Отцу, как только через Меня (Ин.14:6), еретики тотчас же направляют, а вернее сказать — искривляют, уши. Бог, приводящий животных к Адаму, не является его слугою; а если человека приводит к Богу Бог, то становится в ряде слуг? Но пусть неведение слов Писания не дает пищи для твоей болезни. Я знаю, что и Сын приводит к Отцу, и Отец к Сыну. Сказав: никто не приходит к Отцу, как только через Меня, сам же Спаситель говорит также: никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец(Ин.6:44). Хотя я знаю, что то, о чем я скажу те­перь, я уже раньше сказал, но так как это имеет близкое отношение к настоящему предмету, а с другой стороны, мо­жет быть некоторые тогда не слышали, то и теперь повторю. Представь, сколько существует животных; именно, представь ручных, диких, живущих в горах, в долинах, живот­ных в Галлии, Индии, во всех других странах вселенной; представь далее роды и виды гадов, всех птиц, всех рыб, обитающих к море, озерах, реках. Все они были приведены к Адаму, и каждому из них Он давал название, и Бог не возражал, а спокойно ожидал. Тысячи имен, — и Бог на все дает согласие. Одно имя называет Бог, свидетельствуя с неба: Сей есть Сын Мой возлюбленный(Мф.3:17), и еретики отвергают голос, свидетельствующий об одном имени, — тот самый свя­той голос, который признал тысячи имен и не отверг ни единого. Приведены были животные и названы именами. Теперь человек стоял как царь.

 

        8. Подобно тому, как вступающие в войско отмечаются царским знаком, так и Бог, поскольку хотел даровать че­ловеку господство, дает ему, как господину, власть наречь имена, потому что никто не назначает имен кроме одного только господина или отца. Слушай. Одни имена нарек Бог, другие — Адам. Бог назвал небо, землю, море, твердь, день, свет, ночь, плод, растение, траву, деревья; Адам нарек жи­вотных и птиц: павлина, орла, тельца, овцу; этот — виды, Тот — роды, чтобы не ложно было изречение Сказавшего: сотворим человека по образу Нашему(Быт.1:26). Бог нарекает имена светилам: медведице, ориону, плеядам, вечерней зари, ден­нице. Все это назвал Бог, как о том свидетельствует Да­вид, говоря: исчисляет множество звезд и всем им имена нарекает(Пс.146:4). Бог дает имена тому, что на небе, Адам — тому, что на земле. Бог называет небо, землю, все остальные творения, называет Адама, огонь, человека. Адам что называет? Имена животным, птицам, гадам, зверям.

 

        Новые имена — кость, плоть — называет Адам, когда го­ворит о жене: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей (Быт.2:23). Когда Бог создал человека, Он не сказал, что создал его из костей и плоти. Затем, Бог го­ворит: “мужчина”, Адам говорит: “муж”, Бог говорит: “женщина”, а тот: “жена”. Чудное дело. Так как человек исполнен был святого Духа и не был еще несчастным пре­ступником, а полон был благодати, то в нем цел был дар пророчества, о котором я говорил вашей любви за не­сколько дней пред этим. Он знал прошедшее, знал на­стоящее и будущее. Как он знал настоящее? В теле костей снаружи не видно; но так как он имел Духа, то и говорит: вот, это кость от костей моих. Откуда бы он знал, если бы не открыл ему Дух Святый. Почему же сначала Адам на­звал кость, а затем плоть? Потому, что Бог сначала взял из него ребро. Онаговорит, будет называться женою, ибо взята от мужа своего(Быт.2:23). Адам пророчествует о про­шедшем, указывает настоящее, говорит о будущем. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей(Быт.2:24). Еще не было брака; откуда же отец и мать? Пусть выслушают опять еретики. Бог восхотел сотворить Адаму жену. И навел Господь Бог на человека крепкий сон(Быт.2:21). Всякое древнее слово Божие стало законом природы. На первом человеке Он по­казал, как должно происходить от человека новое поколение. “Навел Бог сон на Адама”. Дивное дело. Бог указывает время, когда, устанавливается брак. Сон называется исступле­нием, потому что во время сна человек бывает как бы вне себя. Душа в нем, и в то же время не в нем. Она не чувствует, не понимает, слыша не слышит. Как теперь мы говорим: он был в отсутствии, когда он чужд занятий, так я душа, когда бывает чужда чувств, находится в от­сутствии (экстазе). И успе (в русском переводе этого слова нет), говорится. Взял одно из ребр его(ст. 21). Пусть спросят у еретиков: как взял Бог? Как Адам не почувствовал боли? Как он не страдал? Один волос вырывается из тела, и мы испытываем боль, и хотя бы кто был погружен в глубокий сон, он просыпается от боли. Между тем вынимается такой большой член, выры­вается ребро, а спящий не просыпается? Бог извлек ребро не насильно, чтобы Адам проснулся, не вырвал. Писание, желая показать быстроту действия Зиждителя, говорит: взял. Связи раз­решились, и человек не почувствовал.

 

        9. Бог взял ребро, как взял персть. Если бы связав­ший был один, а разрешивший — другой, то была бы борьба; если же разрешил связавший, то разрешил как было угодно. Взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. Откуда наполнил? Извлек из остального тела? Но всякое тело, если его тянуть, становится тоньше. Как наполнил? Так и о теле мы гово­рим, и не понимаем; а говоря о Боге, многоумствуем? И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену(Быт.2:22). От­куда из ребра образовались глаза? Откуда чувствующее сердце? Откуда говорящий язык? Как образовались из ребра внутрен­ности? Как возникла из ребра печень? Ты не в силах по­нять, как произошло это, а любопытствуешь о Зиждителе? За­меть повсюду образ Христа. Бог взял у Адама ребро не прежде, чем навел на него сон. Почему? Потому, что от ребра имел произойти грех, который вошел через жену. Пришел Спаситель, источая из ребра воду и кровь, — воду, омы­вающую от грехов, кровь, дающую нам таинство. Смотри, на образ. Когда Адам уснул, было взято ребро; когда наступил сон для тела Христова, отверзлось ребро, чтобы новою историею разрешить древнее печальное событие, — говорю о сне на кресте. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку(ст. 22). О, человеколю­бие Господа! Сколько Он творит, создает, сколько благоде­тельствует! Приводит животных, приводит невесту. Так как и Адам был как сирота, и Ева девица не имела ни отца, ни матери, которые исполнили бы нужное, то Бог сам исполняет обязанности отца и матери. И заметь закон, — ведь всякое древнее слово Бога есть закон природы. И привелБог жену к человеку, — и осталось законом до настоящего времени, что жена для мужа; не муж приводится к жене. И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились(Быт.2:25). Действует устав, возглашается закон. Всех стыдится мужчина, кроме своей жены; всех стыдится женщина, кроме своего мужа. Это, сказал я, по за­кону. Причина же, почему первые люди не стыдились наготы, заключалось в том, что они облечены были в бессмертие, одеты славою. Слава не дозволяла им видеть себя нагими; она при­крывала наготу. Где, опять, можешь ты видеть человека нагим и нестыдящимся? Ты находишь его во Христе. Петр, Иоанн и Иаков пришли ко гробу, ища тело, и не нашли его, а нашли свернутые одежды, дабы явно было, что после воскресения Хри­ста в Нем восстановляется древний образ Адама, и Он пре­бывает без одежд, но не нагим, а одетым. Воскрес Хри­стос, и слагает с Себя одежды, в которые облекся Адам; был наг и нагим не казался. По воскресении жены видят повергнутые одежды. Марфа и Мария видят Христа, узнают Его, припадают к Нему, и нагим Его не видят. Как Он об­лекся в одежды? Он бросил их в гробе. Прежние одежды разделили воины. Каким же образом Он оделся? Почему нагой не наг? Спрошу еще и о другом. Почему одежды и пла­щаницу видели в одном месте, а плат, которым была по­вязана глава Спасителя, в другом? Святая благодать хотела показать, что воскресение произошло без замешательства. Так как иудеи намеревались пустить слух, что тело украдено уче­никами, то Христос оставляет свои одежды в гробе. Тот, кто крадет мертвеца, крадет его вместе с одеждами. Спа­сителя можно было видеть выходящим из гроба, как Иосифа из Египта. И заметь различие: после воскресения явился Хри­стос нагим, и Петр был нагим, но один обладал бес­смертием, другой был еще смертен. Иисус, облеченный во славу, стал на берегу и говорит: дети! есть ли у вас какая пища (Ин.21:5). Нет, отвечают ученики, не имеем, — так как они не узнали Его. Затем говорит: закиньте сеть по правую сторону лодки(ст. 6); они забросили и поймали великое множество. Иоанн узнает Господа и говорит Петру: это Господь(ст. 7). О, чудо! По голосу не узнали, а узнали по делам. И взял, говорится, Петр одежду, ибо он был наг(там же). Смертное тело стыдится, бессмертное — не стыдится. Но к облекшему нас славою, к облекшему вселенную бессмертием, к Тому припадем, Того будем молить, да облечет нас верою, надеждою спасения, славою Христовою, так как Отцу слава со Единородным Сы­ном и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

О шестом дне творения, о первозданных людях, о змие, о древе познания, о жизни в раю и общении Бога с Адамом

 

        1. Итак, приступим к исполнению обещания, и доведем до конца речь о рае. Хотя и великим злом было изгнание Адама из рая, но гораздо большее еще зло — утрата нами памяти о рае. Итак, приступим к предмету, изъясняя его не на основании общих обычных рассуждений, а заимствуя реше­ние недоумений их самого Священного Писания. Кто думает и рассуждает по собственному изволению, тот обольщает себя, а кто научается решению недоумений от Писания, тот имеет своим учителем саму истину. Так как многие и из вер­ных при чтении (Писания) встречают недоумения, и из невер­ных многие, по неразумию, хулят (Бога), то мы, дабы и свя­тых утвердить, и неверных обличить, приступим к изъяснению, по мере наших сил, молитвенно прося вместе с вами Бога, чтобы Он даровал обильное познание истины. Насколько дозволяли наши силы, хотя и не так, как требовало бы достоинство предмета, мы достаточно сказали о том, как человек был создан, как образовано было тело, как сотворена Богом душа и вложена в тело, как человек имел своим жилищем рай. Обратимся теперь к дальнейшему. Адаму дана была вся земля, избранным же его жилищем был рай. Ему можно было ходить и вне рая, но находившаяся вне рая земля назначена была для обитания не человеку, а безсловесным жи­вотным, четвероногим, зверям, гадам. Царственным и вла­дычным жилищем для человека был рай. Потому-то Бог и привел животных к Адаму, что они были отделены от него. Рабы не всегда предстоят господину, а когда только бывает в них нужда. Животные были названы и тотчас же удалены из рая; остался в раю один Адам. Здесь обратим внима­ние на точность Писания.

 

        Повелено было животным придти к Адаму, повиноваться ему и служить. Подобно тому как было три рода деревьев, — были деревья, дававшие ему пищу для жизни, были деревья, способствовавшие благополучной его жизни, и было древо, охра­нявшее его для жизни вечной, — так точно даны ему были и три рода безсловесных животных, — одни в пищу, — назначены, впрочем, были не ему одному, а всему роду человеческому, — другие — для служения, третьи — для услаждения души. В пищу даны, напр., те, которых теперь колют; для служения — лошади, верблюды, ослы, волы и другие рабочие животные; для услажде­ния душевного — животные, обладающие способностью подражания, птицы небесные с их звонкими голосами, услаждающими слух. Подобно тому как тело, если не отдохнет после трудов от утомления, бывает не способно к новым трудам, так и душа, подвизавшаяся в трудах добродетели, если не усладится ви­дом приятного, не имеет достаточной крепости для подвигов добродетели. Когда Бог видит, что душа утомляется, Он услаждает ее приятными вещами. Так бывает и с нами. Ча­сто бывает, что человек, возвратившись от занятий отягчен­ный тысячами огорчений, удрученный часто тяжелыми впечатле­ниями, измученный тяжкими бедствиями и лишениями, дома на­ходит утешение в ребенке, и нежное чувство облегчает тя­гость трудов. Так как к нему, когда он не в духе, ни жена не может подойти с утешением, поскольку ее утеше­ние является неуместным, ни слуга не осмеливается утешать, то Бог представляет невинное существо, заслуживающее снисхождения за свое неведение, и через него облегчает и успокаи­вает удрученную тягостями душу. Если засмеется слуга, то мо­жет показаться, что он смеется над огорчениями господина; если будет смеяться жена, то может показаться, что она не сочувствует горести; ласку ребенка нельзя заподозрить вслед­ствие невинности его природы. И часто бывает, что то, чего не в силах сделать друзья своими советами, мудрецы своими наставлениями, может сделать ребенок одним своим сме­хом, — именно рассеять всякое чувство горести. И вот в самый высший момент печали человек видит ребенка, сначала от­страняет и отвергает несвоевременное утешение, но уступает настойчивости и, обратив несколько раз свой взор, увле­кается, берет, затем, ребенка, забывает печаль, и говорит: “вот кого только дарует мне Бог, и нет мне никакого дела до других”!

 

        Видишь, как Бог и ничтожными вещами дает душе утешение? И вот, так как Адам в раю был одинок, не имел ни друга, ни близкого человека, ни родственника, то Бог привел к нему для развлечения животных. И теперь, например, есть животные, обладающие способностью подражания, — одни подражают действиям, другие — голосу, как например действиям человеческим подражает обезьяна и подобные ей животные, голосу — попугай и другие птицы. Итак, Адам по­лучал развлечение от животных, из которых одни доста­вляли удовольствие голосом, другие служением. Между многими, доставлявшими ему развлечение, мудрейшими сравнительно со всеми зверями земли, как говорит Писание, был змей: змей был хитрее (в ц.сл.: мудрейший) всех зверей полевых, которых создал Господь Бог(Быт. 3:1).

 

        2. Итак, и из обладающих способностями подражания змей был способнейшим, и из служивших — ближайшим. Не смотри на теперешнего змея, не смотри на то, что мы избе­гаем его и чувствуем к нему отвращение. Таким сначала он не был. Змей был другом человека и из служивших ему самым близким. Кто же сделал его врагом? Приговор Божий: проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми: и вражду положу между тобою и между женою(Быт.3:14,15). Эта-то вражда и разру­шила дружбу. Дружбу разумею не разумную, а ту, к которой способно безсловесное животное. Подобно тому как теперь собака проявляет дружбу, не словом, а естественными движениями, так точно и змей служил человеку. Как животное, пользо­вавшееся большою близостью к человеку, змей показался диа­волу удобным орудием (для обмана). Видя, что и Адам рад змею, и последний близок к нему и подражает многим че­ловеческим действиям, злодей замыслил то же, что делают коварные люди, достигающие своих замыслов чрез близких, потому что никто не делает зла через чужих, а через сво­их близких, как сказал Спаситель: враги человеку — домашние его(Мф.10:36). Итак, диавол говорит чрез змея, обманывая Адама. Прошу вашу любовь слушать мои слова не кое-как. Вопрос не легкий. Многие спрашивают: как говорил змей, человеческим ли голосом, или змеиным шипением, и как поняла Ева? До преступления Адам был исполнен мудрости, разума и дара пророчества. Подумай, какою он обладал муд­ростью, если он один, не имея учителя, не обученный никем другим, смог дать имена всем птицам, животным, гадам, зверям, словом всему. Представь в своем воображении роды и виды. Но чтобы кратко сказать, он столько дал имен, сколько теперь, не смотря на опыт, мы не можем и повторить. Итак, когда Бог привел к человеку животных, он, как мудрый и обладающий духом Божиим, заметил свойство каж­дого животного. Так он обратил внимание и на змея, как на животное мудрейшее, имеющее смысл и понимающее по внешним действиям душевные движения. Когда так обстояло дело, диавол заметил и мудрость змея и мнение о нем Адама, — потому что последний считал змея мудрым. И вот он говорит чрез него, дабы Адам подумал, что змей, бу­дучи мудрым, сумел перенять и человеческий голос. Итак, подходит змей. Писание нигде не сказало о том, что в змие говорил диавол; точно также и Моисей рассказал просто историю. Слушай, прошу, внимательно. Павел, второй человек, бывший в раю, и тот не отвергает изречения о змие, а гово­рит: я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою. Но боюсь, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву(2Кор.11:2-3), — не сказал, что диавол. Он был вер­ным стражем Писания, слугою Писания, учителем Писания, толковником Писания. Он не хотел отвергнуть изречения, чтобы не уничтожить достоинство Писания, но разрешил затруд­нение мыслью. Но боюсь, говорит, чтобы, как змий хитростью своею прельстил Еву, так и ваши умы не повредились. Так, — как? Или Павел боялся, чтобы опять не пришел змей и не оболь­стил кого-нибудь? Но я знаю, говорит он, что змей тот не является, а является тот, кто в нем действовал. Так Па­вел, как верный служитель и страж Священного Писания, не изменил выражения, а показал мысль, сам же Владыка и древнего, и нового, и будущего, окончательно разъяснил недоуменный вопрос, чтобы кто-нибудь не отнес грех к змею, а относил бы его к тому, кто действовал в змее. Христос, именно, говорит иудеям, которые сказали Ему: “мы от Бога”: “если бы вы были от Бога, то творили бы дела и волю Бога; ныне же ваш отец диавол(Ин.8:41,42,44). Он указал на диавола и тотчас же напоминает историю: он, говорит, был человекоубийца от начала. Так служитель истолковал как подобает служителю, а Владыка научил как Владыка, указав того, кто убил Адама. Христос не сказал просто: “убийца был”, а: человекоубийца, поскольку диавол убил не одного Адама, а убил чрез него всех людей. И не устоял, говорит, в истине, ибо он лжец.

 

        3. Смотри, как Христос изъяснил, что обольститель есть и диавол и лжец. Как же он лгал? Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? Видишь лжеца? Бог сказал: “от всякого дерева ешьте; не ешьте от одного”. Лжец говорит: “почему Бог сказал, чтобы вы не ели от всякого дерева?” Не ложно слово Христово: он лжец. Он солгал, и притом тяжко солгал. Когда кто-нибудь хочет сделать злое дело, он притворно ссылается на необходимость, или на свое неведение, чтобы не дать заподо­зрить свое коварство; он как бы говорит: “я не знаю, у меня нет умысла, я пришел просто, ничего не знаю”. Разве вы не знакомы по опыту с многими такими людьми? Разве мы не знаем дел коварных людей? Разве они не хитро обделы­вают дела и не притворяются неведующими? Так точно и диавол. Подлинно ли, говорит, сказал Бог? Он как бы гово­рит: “я слышал мельком, не совсем хорошо слышал, что­бы вы не ели от всякого дерева”. Жена, считая это за неве­дение, исправляет речь. “Не так, говорит, сказал Бог; Он не сказал, чтобы мы не ели от всякого дерева; напро­тив, позволил есть от всякого дерева, а запретил только от одного; Он сказал нам: не ешьте, чтобы вам не уме­реть”. По-видимому, диавол узнал, чего не ведал, и вот, как незаподозренный в коварном умысле, говорит жене: нет, не умрете(Быт.3:4). Вот другая ложь. Бог сказал: не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть(ст. 5, 4); диавол говорит: “не умрете”. Это вторая ложь. Но знает Бог, что в день, говорит, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги. Вот третья ложь. Заметь коварство и злобу диавола. Он уже старается бро­сить в мир семя заблуждения. Так как он старался, как я сказал, утвердить в мире многобожие, то предупредив жену как бы рассказом, он обольстил ее слух и заронил в нее мысль о многих богах. Но если виновник нечестия заронил мысль о богах, то Бог по своему предведению уст­роил так, что будущее заблуждение высказано было не чело­веческими устами; Он хотел, чтобы впервые заговорил о богах не голос разумного существа, а сказали впервые уста змия, и всякие уста, говорящие об идолах, уподоблялись устам последнего. Знаю, что вы и меня извиняете за голос, и ура­зумеваете мысль святого Писания. Никто пусть не обращает внимания на звучность голоса, а пусть постигает смысл рассуждений.

 

        Но знает Бог, что в день, говорит, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. Многие, и особенно по­следователи нечестивого Порфирия, писавшего сочинения про­тив христиан и отторгшего многих от божественного учения, говорят: зачем Бог запретил познание доброго и лукавого? Пусть бы Он запретил лукавое; зачем Он запретил и доб­рое? Сказав: а от дерева познания добра и зла не ешь (Быт.2:17), Бог, говорят, запрещает человеку знать злое; но для чего запрещает знать и доброе? Нечестие всегда попа­дает в собственные свои сети и дает само основания для его опровержения. Не знание доброго запретил Бог, — Адам имел его и прежде, чем съел от дерева. Если он не обладал знанием, то как он узнает жену? Как говорит о ее природе: кость от костей моих и плоть от плоти моей (Быт.2:23)? Как он пророчествует о будущем: потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей, и так далее? Столько Он знал, и не знал доброго? Он знал Бога, хранил повеления Божии, имел знание, назвал столько имен; как же он не обладал знанием доброго? Итак, что же значит запрещение Божие? Не знание добра запрещает Бог, а хочет лишь, чтобы вместе с знанием добра не было знания зла. Разрешу нечестивое мудрование от Писания. Павел говорит: не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую(1Кор.10:21). Не обе чаши за­претил он; нет, святую он признал святой, а отверг не­чистую и непотребную. Так и Спаситель: не можете служить Богу и мамоне(Мф.6:24), — невозможно в одно и тоже время служить и Богу и демону. Так и Бог запретил знать злое, чтобы с добрым не смешивалось и знание злого.

 

        4. Здесь остановим наше внимание. Почему же именно дерево названо было деревом познания добра и зла? Не потому, что оно имело такую природу, а потому, что носило такое зна­чение. Это особенность Писания. Укажу пример: в пустыне один источник воды назван был водою пререкания: испытал тебя при воде пререкания(Пс.80:8). Следует ли, что вода обла­дала такой природой, что вызывала народ на препирательство? Почему же Моисей при питье ее не препирался с Богом? Следовательно, эта вода названа была водой пререкания не потому, что имела такую природу, а по случаю происшедшего при ней события; так как народ там пререкался с Богом, то она и названа была водою пререкания. Опять, Иаков видел Бога, — как возможно видеть для человека, — и называет имя тому месту: вид Божий(Быт.32:30). Место не имело вида Божия или образа Божия; но так как Иакову было там видение, он по событию и назвал место. Еще одно место названо было “мир Божий”. Когда Гедеону явился ангел, он испугался и сказал: горе, горе, я умру, потому что видел ангела Божия. Ангел говорит ему: мир тебе, не бойся. И устроил, говорится, там Гедеон жертвенник Господу и назвал его: Иегова Шалом (Суд.6:22-24). Подобно тому, следовательно, как алтарь или жертвенник не сам по себе имел мир, а был символом бывшего, данного мира, и как вода не имела свойства противоречия, а названа так по происшедшему при ней событию, так точно и дерево названо не потому, что имело знание, а вследствие того, что всякий согрешающий приходит к познанию своего греха. Еще укажу пример. Случается, что мы при путешествиях прохо­дим через места, где разбойничают, и у людей обычно говорится: такие-то места страшны. Место ли имеет страх? Или так говорят ради разбойников, занимающихся на том месте грабежами? Так и данное дерево не природой обладало, произ­водившей смертоносное знание, а получило название от случив­шегося при нем печального события с Адамом. Разрешу вопрос кратко, так как в божественном Писании нет сомнительных вопросов. Теперь у нас есть святая трапеза, от которой причащаются верные. Самый ли дар по природе дает спасение, или ради призываемого величия ты имеешь за­лог в настоящем, чтобы не сомневаться о прошедшем? Там снедь смертоносная, здесь снедь животворящая. Если эта снедь спасает по природе, а не по благодати, то и та губит по природе, а не в силу преступления. Укажу тебе и на дру­гую смертоносную снедь вне рая, — разумею идолослужение. Почему мученики отказывались есть идоложертвенное мясо? Почему они боялись есть? Умерли ли бы они, если бы сели? Нет! Но так как над ними совершалось призывание идолов, то они избегали их, удаляясь не пищи, а призывания непо­требных идолов. Так и древо было познанием добра и зла, не потому, что доставляло человеку знание, а потому, что учило его чрез преступление. Опыт всегда учит неведущего, что преступление есть зло. Вопрос может быть разрешен еще другим путем, и это не то значит, что прежде сказанного недостаточно, а то, что богата благодать Божия. Пусть никто не думает, что новые доказательства приводятся в виду сла­бости предшествовавших; благодать Божия, будучи богата, дает нам от своих сокровищ, если мы того бываем достойны. Итак слушай. Мученики отказывались от идоложертвенных снедей; они избегали их есть так, как если бы Адам из­бегал дерева, спасся бы. Что несчастье состоит не в знании добра и зла, это — явная истина. Бог, когда вопрошает о чем-либо, хотя и не делает этого, знает то, о чем вопро­шает, или нет? Кто осмелится сказать, что не знает? Но ведение не делание. Разве Павел, когда говорил: бегайте блуда(1Кор.6:18), не знал, что такое блуд? Предо­хранявший от прелюбодеяния, разве не знал, что такое пре­любодеяние? Между тем знание не делало его виновным. Сам Бог знает все наши поступки, когда, исчисляя их, говорит: из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления — это оскверняет человека(Мф.15:19,20). Не зная ли, или зная, го­ворят это Бог и апостол? Следовательно, знание не служит в укор Адаму. Причинило вред не знание, а преступление. Желательно мне также спросить: какому он научился от дерева добру, или злу? После ли вкушения узнал он, что такое убийство? Того, кто показывал бы, тогда еще не было; не было известно прелюбодеяния, потому что не существовало еще браков; не было ни блуда, ни хищения, потому что не было еще богатого и бедного; не было ни клеветы, ни лжесвидетельства. Какое же зло узнал Адам, как не то только, что добро было повиноваться Богу, а зло — ослушаться Бога? Я говорю то, что всем и каждому известно, и пусть никто не обвиняет меня в излишней смелости. Мы имеем обыкновение говорить греш­никам, угрожая им покаянием: я тебя научу покаянию. Разве в этом случае поучение называют познанием? Итак, знание происходит от испытания несчастий. Дерево научило Адама познанию того, какими бедствиями сопровождается преступление.

 

        5. Слушай теперь внимательно. Хотя я и сказал уже об этом прежде, но настоящий предмет требует повторения ска­занного. Даровавший все Бог был невидим; получивший все от Бога человек был видим; получивший был на виду, Давший не являлся. Человек был только один; около него были животные; над ним не было никого. Бог дал закон, дал дерево среди рая в напоминание, чтобы он, по­лучив господство, не забывал, что сам под властью. Пред­ставим, что Адам обходит рай, собирая вместе с женою плоды. Подходит он к дереву и говорит: “не будем касаться этого дерева, потому что относительно его заповедал Бог”. Так видимое дерево было напоминанием о невидимом. Так бывает и теперь. Представь, сколько начальников на всей земле. И так как царь не может присутствовать при всех, то по необходимости выставляют в судилищах, в местах общественных занятий, собраний, в театрах, изобра­жение царя. Царское изображение должно быть во всяком месте, где действует начальник, чтобы его решения получали силу. Царь, как человек, не может присутствовать всюду; точно также и Бог, не может являться людям, как Бог. В качестве царского изображения Бог и дал дерево, которое напоминало Адаму, что он получил власть над всеми. По­знай Давшего власть. И чтобы ты знал, как дерево напоми­нало людям о Боге (слушай, что скажу). Когда змей захотел обмануть жену, Он сказал ей: “почему Бог сказал, чтобы вы не ели от всякого дерева”? Жена не забыла заповеди; напротив, она даже исправляет ошибку и говорит: “не так сказал Бог; нет, Он сказал, чтобы мы ели от всякого дерева; а от этого дерева, сказал Бог, не ешьте, и даже не касайтесь его”. Обрати внимание на тщательность. Бог не сказал: “не касайтесь”. И прикосновение, действительно, не соединялось с опасностью. Первые люди сами, имея божественный разум и наслаждаясь всеми другими плодами, решили сами в себе: Бог сказал: не вкушайте от дерева; а мы даже и не коснемся его. Так старалась жена соблюсти заповедь Божию. Итак, среди рая было дерево, которым диавол прельстил людей. Слушай странную вещь. Диавол, в качестве орудия обмана, восполь­зовался тем, что врождено было человеку. Бог, создавая человека, вместе с прочими знаниями, вложил в него и страстное стремление к Богу. Вот почему диавол, видя в людях это желание, и говорит: будете как боги. Теперь вы, как люди, не можете постоянно быть с Богом. Если вы будете как боги, то будете с Ним постоянно. Он не сказал им: “если вкусите, будете врагами Богу”. Следовательно, жену обольщает желание быть равною Богу; а она, с своей стороны, не обманывает мужа, а убеждает. Об этом свидетельствует Павел, говоря: не Адам прельщен(1Тим.2:14). За что же он осужден? Заметь тяжесть его преступления. Жена, обольстившись, вкусила; после вкушения убеждает и мужа, не желая быть одна только преступницей; и убедила, а не обманула. Так бывает часто и теперь. Человек знает веру, любит закон, ревнует по православию, и слушается увещаний жены не показывать своей ревности, не потому, чтобы не знал истины, а потому, что подчиняется советам сожительницы. Многие полагали, что Адам по незнанию взял от жены плод, не ведая, откуда она принесла его. Но это не оправдание Адаму, так как Бог, обличая его, говорит: за то, что ты послушал голоса жены твоей(Быт.3:17). Бог не сказал: “так как ты взял от жены своей”, — потому что Адам мог сказать: я не знал, не ведал, откуда жена принесла плод. Преступление мужа не в том, что он был обманут, а в том, что был прельщен плодом. Перейдем, наконец, к судилищу, посмотрим те первые памятники святого, неподкупного и милосердого суда, записанные в безсмертных писаниях, о которых ясную и светлую память не в состоянии уничтожить никакое время. Слушай же! Услышал, говорится, Адам услышали голос Господа Бога, ходящего в раю(Быт.3:8). Адам почувствовал при­сутствие Бога по шуму и по привычке. Но разве Бог мог являться шумом? Он являлся не так, как Он был, а как хотел. Благословен Бог святых, что в тогдашний вечер призрел на Адама, и ныне вечером на кресте. Подлинно, Спаситель потерпел страдания в те самые часы, которые про­вел Адам от вкушения до суда, — от шестого часа до девя­того. В шестой час он вкусил, — потому что таково правило природы; после шестого — сокрылся от Бога. Вечером пришел к нему Бог. Адам захотел стать Богом, но захотел не­возможного. Его желание исполнил Христос. Ты хотел сделаться тем, чем не мог быть; я хочу сделаться человеком и могу это сделать. Бог сделал дело прямо противополож­ное заблуждению Адама. Ты захотел того, что выше тебя; я принимаю то, что ниже Меня; ты хотел равенства с Богом, я становлюсь равным человеку. Потому и Павел говорит: сделавшись подобным человекам и по виду став как человек(Фил.2:7). Ты захотел стать Богом, и Я не гневаюсь на это, так как Я хочу, чтобы ты стремился к богоравенству, но Я негодую на то, что ты захо­тел восхитить достоинство вопреки воле Владыки. Ты захо­тел стать Богом, и не мог; Я делаюсь человеком, и невозможное делаю возможным. А что Господь пришел по же­ланию дать богоравенство, об этом Он сам свидетель­ствует. Когда питающий вместе с питаемыми ел пасху, когда Ему, питающему всю вселенную, предлежала трапеза, Он говорит апостол: очень желал Я есть с вами сию пасху (Лк.22:15). Завидовал ли Я твоему богоравенству? Ты хотел похитить Мое, но не мог; Я беру твое, потому что могу. Внимай: Бог пришел вечером и говорит: Адам, где ты(Быт.3:9)?

 

        6. Бывшее тогда и настоящее близки одно другому, потому что и первое и последнее было делом единого Бога. Не иной пришел на страдания, а тот же, который снизошел в раю Адам скрылся, потому что после вкушения почувствовал (грех). И открылись глаза у них обоих, говорится, и узнали они, что наги (Быт.3:7). Так как диавол сказал: в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши(Быт.3:5), то вот, говорят, сатана ска­зал истину. Справедливо сказал Павел: нам не безызвестны его умыслы(2Кор.2:11). Святые знают козни диавола. За­мечай его злобу. Откуда знал диавол, что после вкушения от­верзутся очи людей? Разве они были слепы? Писание говорит, прежде чем они вкусили от дерева, что увидела женадрево. Следовательно, она была не слепа. И увидела, говорится, жена, что дерево хорошо для пищи(Быт.3:6). Сначала увидела, а потом вкусила. Как же отверзлись их очи? Слушай, прошу; здесь есть вопрос (который надо решить). Диавол был существо уже падшее, то есть, совершившее преступление, и знал, что он потерпел как преступник, и что терпят совершающие преступление. Все преступники терпят одно и тоже. И теперь, ведь, когда мы грешим, грешим как бы слепые, а когда согрешим, тогда видим, что мы сделали. Так, когда кого-нибудь упрекают, говоря: “зачем ты это сделал”, обвиняемый ссылается на свою невменяемость, говоря: “поистине, я не ви­дал, что делал”, не потому, чтобы он был слеп, а потому, что во время греха потемняется ум, всецело уходит в дело и бывает во время совершения поступка слеп. Вслед затем он в своей совести видит, что сделал. Представлю это на при­мере. Проникает кто-нибудь в дом с целью грабежа; он вхо­дит как бы слепой, не помышляет ни о том, что его кто-нибудь может встретить, поймать, ни о страхе пред судьями, ни об угрожающей опасности; он ослеплен недугом. Когда он войдет, когда похитит, когда уйдет с краденым, то, хоть и ни­кого нет, исполняется страхом, чувствует, что сделал, и ду­мает, что если начнут расследовать, узнают чье дело это пре­ступление. О чем он не помышлял во время дела, о том ду­мает после его совершения. Точно также, например, прелюбодей, пламенеющий страстью к чужой жене, входит, не помышляя ни о законах супружества, ни о судах, ни об обвинителях, ни об изощренных мечах; когда же совершит преступление, чувствует страх, смотрит с подозрением на слугу, на служанку, на соседа, на родственника, — и то, чего не видел во время пре­ступления, видит после его совершения. Равным образом, когда кто-нибудь убеждает другого отстать от дурных дел, то, — если последний не поддается убеждениям, — обычно говорить: “я много раз говорил ему, но он не слушал”; говорит так не потому, что тот не слышал, а потому, что не внимал словам. Под­вергнув, затем, такого человека наказанию, он говорит: “научу тебя слушать”, говорит так не потому, что дает последнему слух, а потому, что наказание уничтожает упорство и приводит человека в разум. Так и пророк говорит: наказание Господне отверзает уши мои (в русском переводе: Господь Бог открыл Мне ухо) (Ис.50:5). Итак, поелику диавол пал (я не забыл о предмете речи), он знал, где очутился после падения, и тогда уразумел, что сделал. Он знал по соб­ственному опыту, и потому сказал: в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, то есть, как и мои; я по собственному преступлению знаю, что испытал; я узнал, что потерпел, я узнал, что потерял. Затем они съели, и открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги. Раньше они были наги и не стыдились. Они лишились покрова безсмертия, отнята была одежда славы, обнажилось тело и осталась уже одна земля. Тотчас же развивается изобретение искусств. Первым искусством Адама было искусство шить. Раньше всякого искусства он взял листья смоковницы и сшил их. Кто научил его, кто наставил? Адам раз навсегда по­лучил от Бога разум, был образом Божиим, и ты сомневаешься в его знании? Подумай, как человек сделал первый плуг, кто научил его сделать древко, вставить в средину железо, скрепить, и надеть ярмо на волов? Откуда узнала жена искусство тканья, кто научил ее взять шерсть, вымыть ее, расчесать, спрясть, разделить нитки, и опять соединить раз­деленное? Откуда все это? Кто научил людей, занимающихся окраской материй, искусству окрашивания? Стоит станок, дей­ствуя сам собою; не рука действует, а разум действует, разум делает рисунки. Художник не касается своей рукой, и орудие искусства красить одежду, и в видимых рисунках воспроизводится замысл художника. Так, художник не дви­жет рукой и производит рисунки. А ты, когда слышишь, что Бог действует, думаешь, что Он действует движением руки? Если ты спросишь о каждом искусстве, о каждом изобретении, и скажешь: как выдумали то или это? то вспомни первые слова: сотворим человека по образу Нашему, и ты получишь разрешение недоумения. Человек — образ Божий, и не мыслит? Образ Божий, и не подражает Владыке? Сшил смоковные листья.

 

        7. Да постыдятся толкующие историю иносказательно, утвер­ждающие, что рай был на небе, что он был духовным. Для чего на небе смоковница? Но пусть будет рай на небе. Откуда в таком случае, выходят реки? Не из земли? Если рай на небе, очевидно, что и реки текут на небе. Разве Писание ска­зало: река спускается из Едема? Видишь ложь. Пусть над нами смеются аллегористы. И сделал, говорится, Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их(Быт.3:21). Значит ли это, что Бог заколол волов или овец, сам первый указал выделку кож и занимался кожевенным искусством? Мы ответим на это: Бог произ­вел всех животных без соединения, без совокупления. Он сотворил то, что не существовало, а части существующего не мог сотворить? Но Бог, возражают далее, никогда не творил части животного, Бог не творил ничего несовершенного. Воз­ражатель слышит о коже, и спрашивает: откуда она? Но и я и точно также слышу о крови в Египте, и спрашиваю: каким образом Бог претворил Нильскую воду в кровь, каких за­колол Он животных? Река стала кровью, и не было убито ни одного животного. Явились две кожи, и спрашивают: от каких животных они взяты? И здесь кожа явилась помимо животного. Слушай дальше, хотя и я, и мой голос уже утоми­лись. Чтобы не оставить речь неоконченной, я кратко скажу еще кое о чем и прекращу слово. И сшили смоковные листья. О, если бы этому искусству научились еретики! Адам, совершив преступление, научился шить; еретики, отпавши от веры, научи­лись разрывать. Адам, совершив преступление, сшил одежду, чтобы прикрыть срам свой, еретики, отступив от веры, разрывают, дабы обнажить святое. Часто мы слышим повество­вание о крестных страданиях, и удивляемся, что воины взяли одежды Христовы и разделили, и мы в тот момент мысленно говорим: велико долготерпение Божие, если оно не повелело снизойти молнии, спуститься мечу. Уничижался Святый, и не­потребные руки не были отсечены? Ты дивишься, что эти воины осмелились разделить одежды? Дивись тому, как еретики раз­рывают одежду церкви. Воины видели нешвейнный хитон Христов, сверху до низу сотканный, и пожалели одежду (Ин. 19:23), а еретики рвут, делят и терзают одеяние Христово, одежду церковную. Но возвратимся к предмету. Сшил смоковные листья. И услышали голос Господа Бога, ходящего, как можно было им слышать, и скрылся(Быт.3:7,8). Природа благородна; хотя бы мы были величайшие грешники, но совесть наша свободна. Бывает, что человек по внешности не стыдится, но совесть его обли­чает. Язык может сказать: “чем я согрешил”? Но совесть внутри обличает. Адам был совсем чужд лукавства и искре­нен, и потому сам сознается в преступлении. Бог говорит: где ты?Многие благочестно изъясняли эти слова; но надо истолко­вать их со тщательностью. Я принимаю и прежние толкования, как благочестивые, но и свое говорю, поскольку нахожу истин­ным. Адам, где ты?Откуда и куда ты снизошел? От какой славы отпал? Воистину принимаю эту мысль, как благочести­вую; она и справедлива и указывает на сострадание Божие. Но буду изъяснять далее. Адам, где ты?спрашивает Бог. Как Создатель, Бог знал природу создания, знал, что всякий греш­ник боязлив, и что у согрешающих смыкаются уста. Он разумел, что Адам убежал потому, что не имел дерзновения. Раб особенно трепещет тогда, когда заметит, что господин узнал его проступок; покуда же господин не знает, он утешает себя тем, что может еще скрыть (преступление). Адам убежал, как уличенный. Бог показывает вид неви­дения, чтобы уничтожить его страх. Часто и с нами бывает тоже, так мы говорим про друга: “я притворился незнающим, чтобы не опечалить его”. Если же у нас так бывает, то тем более у милосердого Бога. Адам, где ты?Это как если бы Бог сказал: “я не знаю”. Когда таким образом Бог пока­зал вид неведения, честная и свободная душа перестала скры­ваться. Голос Твой я услышал в раю, и убоялся (Быт.3:10). Почему убоялся? Почему скрылся? Убоялся я вслед­ствие преступления; скрылся по причине наготы. Поистине слова преступника вызывают слезы. Голос Твой я услышал, — тот вожде­ленный голос, тот даровавший мне все голос, тот даровав­ший и уготовавший мне блага голос. Голос Твой я услышал. Я подумал, какой голос отверг я, какой голос презрел; и убоялся, преступив заповедь такого Владыки, я наг, и скрылся. Бог продолжает ободрять далее. Кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? (Быт.3:11). Бог как бы говорит: не сделал ли ты именно того, что Я запретил? Смотри, как Бог спрашивает, как будто не ведая. Не съел ли ты от того дерева, от которого Я заповедал тебе не есть? И смотри на человеколюбие Божие. Кто сказал тебе?Бог продолжает беседу для того, чтобы уничтожить страх и возбудить смелость, так как Адам замечал, что в словах Божиих нет ни­чего жестокого, ничего сурового, ни унижения, ни укоров. Учи­телем для тебя служит обыденный опыт. Когда провинив­шийся раб приходит к господину, то с первых же слов его или ободряется, или впадает в страх. Если господин начнет сердиться, обзывать его вором, подлецом, заслужива­ющим тысячи казней, он падает духом; если услышит от него такие укоры: “несчастный, как это с тобой случилось? Зачем ты согрешил”? он тотчас же приободряется, стано­вится смелым, после того как видит, что господин, не как господин, наказывает его, а наставляет, как учитель. Так и Бог. Кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть?Много ли я запретил тебе? Одно единственное запретил только, и то не по зависти, а заботясь о тебе. Кто сказал тебе, что ты наг? Адам не сказал в ответ ничего постыдного; не ответил: не знаю. А что? Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел (Быт.3:12), то есть, жена, данная мне в помощницы, так как я, когда был создан, а она еще нет, слышал слова: сотворим ему помощника(Быт.2:18). Ты мне дал, она дала мне от дерева. Не сказал: обманула, солгала. Она дала мне от дерева, и я ел.

 

        8. Тогда Бог говорит: и нужно было тебе поверить жене, а не Мне? Жена заслужила больше веры, чем Я? Я дал тебе блага, почтил тебя делами, а та прельстила тебя словами. И посмотри: подобно тому как судья, если примет оправдание, представляемое подсудимым, более уже не допрашивает его, а переходит к другому, почему тот ободряется и говорит тогда: “допрос мой кончен”, так и Бог оставляет Адама, чтобы освободить его от страха, и обращается к жене: что ты это сделала?Жена отвечает: змей обольстил меня, и я ела (Быт.3:13). Так как она сказала совершенную правду, то Бог не порицает правдивого ее извинения и оставляет ее без дальнейшего допроса. Он не сказал ей: и тот змей именно заслужил веры больше, чем Я? Он обещал бого­равенство, а причинил смерть. Однако Бог не судит ее тот­час же; нет, Он щадит ее, как слабый сосуд, и перехо­ди т к змею, дабы показать Адаму и Еве, что переходит к виновнику (преступления). За то, говорит ему, что ты сделал это (Быт.3:14). Видишь ли дивный суд Божий? Обольщенным Он предлагает вопрос, обольстившего не спрашивает. Он не говорит ему: “что ты сделал?” а говорит: за то, что ты сделал это. Согласно с этим и Давид говорит: не восстанут нечестивые на суд(Пс.1:5), не в том смысле, что они не вос­станут, а в том, что о них не будет произведено исследо­вание. За то, что ты сделал это. Казнь змею облегчила наказание обольщенным. Если бы Бог не приписал ему всего, то не осудил бы его без разбора. За то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; ты будешь ходить на чреве твоем (Быт.3:14). За то, что ты сделал это: так как ты обольстил сердце и побудил чрево вкусить запретной пищи, то ты будешь ходить на чреве твоем. Это не значит, что змей раньше ходил на ногах; Бог осуждает его теперь ползать на чреве за то, что он говорил с женою стоя прямо. Иначе ему ведь и нельзя было беседовать с Евой. За самое положение во время беседы, когда змей обманул Еву, Бог наказывает его ползанием на груди и лишает способности ходить прямо. Хотя змей от начала создан был и безногим, но, поднимаясь быстрыми кольце­образными движениями, он бегал с выпрямленною грудью. Потому-то часто и теперь змея, когда раздражается, подымается и бежит изгибаясь кольцеобразно; но пробежав немного, чтобы только напомнить о древнем способе хождения, опять повер­гается ниц божественным приговором. И будешь есть прах во все дни жизни твоей; и вражду положу между тобою и между женою(Быт.3: 14, 15). Что значит: есть прах? То, чем способствовал ты сделаться Адаму, ты и ешь, потому что Адам имел услышать слова: прах ты и в прах возвратишься(Быт.3:19). Вражду по­ложу между тобою и между женою. Так как ты обманул ее как друга, то извергаешься как враг. Слово то стало законом. Слушай же. И будешь есть прах во все дни жизни твоей. Заметь, — Бог не говорит змею: “будет тебе пищею земля”. Действительно, для змей не всегда питанием служит земля; они питаются и мясом, насыщаются и плодами, едят и семена, поедают и травы. Словами: будешь есть прахБог выражает: ты будешь исто­щать землю своим пресмыканием на ней.

 

        Но, говорят некоторые: если обольстил диавол, за что подвергся проклятию змий? Невидимого демона Бог казнит наказанием невидимым, видимое орудие подвергает казни ви­димой. Почему? Подобно тому как Бог, будучи невидим, дал в качестве видимого напоминания дерево, так и диавол, бу­дучи невидим, говорит с людьми через змия. Для того Бог подвергает змия проклятию, чтобы тот, кто потерпел бы что-нибудь через диавола, видя всегда ползающую змею, вспоми­нал, как она некогда стояла прямо, и помышлял, что если так казнится орудие нечестия, то какое наказание несет сам виновник? Слушай. Подобное этому ты можешь найти и в Евангелии. Подобно тому как в видимом змие Бог проклял вместе с видимым и того, кто говорил чрез него, так и в Евангелии, когда демоны просили Христа не посылать их в бездну, говорили: “повели нам войти в свиней” (Лк.8: 31,32), Он повелел им войти в них, чтобы вместе с ви­димыми телами потопить и их невидимых. И будешь есть прах во все дни жизни твоей; и вражду положу между тобою и между женою Дружбу Бог превратил во вражду, и слово стало законом. Других зверей люди стара­ются приручать, а если кто увидит змею, то трепещет, потому что пребывает в силе определение: вражду положу между то­бою. Увидит ли ее человек в жилище, стремится умертвить ее; увидит ли на дороге, бросается убивать, побуждаемый к тому древним словом Божиим. Хотя бы человек нанес змее тысячи ударов, но если видит, что голова не ранена, слово это тотчас говорит ему: ты не сокрушил главы змеи, разбей голову, поелику Бог сказал: будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту(Быт.3:15). Что значит эти слова? Бог не говорить: “Я заставлю человека не сокру­шать других членов твоего тела, а велю бить одну только голову. Человек наносит удары и всем членам змеи, по­тому что куда бы он ни ударил ее, причиняет боль всему ее телу. И сказанные Господом змию слова: ты будешь жалить его в пятуне то означают, что змеям дастся доступ к пяте, так как бывает, что змея заползает к спящему, часто по­падает в желудок, впускает яд, наносит раны рукам и другим членам; словом ни один член человека не остается недоступен ее нападениям. Смысл указанного выражения таков. Впредь уже, говорит Боге, змея не осмелится открыто нападать на человека; но, таясь, ты будешь так бояться людей, что ста­нешь скрываться в норах, едва выглядывая со страхом из расщелин, будешь стеречь прохода людей, чтобы иметь безопасный выход. Человек же, говорит, будет ходить безопасно, сто­рожа твою главу около нор, как скрывающегося врага, не го­ворившего с ним как (подобает говорить) с другом.

 

        9. Однако пора и закончить речь. Спросив обольщенную жену, Бог переходит к обольстителю. Суд начался с ви­новника преступления, — с обольстителя. Затем Бог перехо­дит к обольщенной и изрекает грозный приговор. Первым словом змию было: проклят. Жене Бог сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей(Быт.3:16). Бог не нала­гает проклятия на жену, чтобы она не рождала, потому что раньше благословил ее. Когда Он создал людей, то и благословил их, говорится, Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю(Быт.1:28). А Павел говорит: дары и призвание Божие непреложны (Римл.11:29). Итак, Бог не проклинает тех, кого благословил. Что же делает? Он прилагает к ране чудные врачества — печали и скорбь. Слова Божии по внешности кажутся поражающим приговором, на самом же деле обещают освобождение от греха. Умножая, говорит, умножу скорбь твою. Это — средства покаяния. Внимай. Подобно тому как врачи одним и тем же врачеб­ным средством и причиняют боль и утишают ее, одним и тем же сечением, одним и тем ножом доставляют и страдание и исцеление, так и Бог дает согрешив­шей жене два средства покаяния — печаль и скорбь. Какую пользу приносит печаль? Слушай, что говорит Павел: печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению(2Кор.7:10). А что производит скорбь? Слу­шай Исаию: егда возвратився воздохнеши, тогда спасешися(Ис. 30:15). Умножая умножу скорбь твою. Печаль безобразит лицо, делает его унылым. Веселое сердце делает лицо веселым, а при сердечной скорби дух унывает(Притч.15:13). Так как жена глазом увидела дерево и сердцем помыслила о богоравенстве, то Бог дает скорбь сердцу и печаль лицу, дабы наказать то, чем она согрешила. Бог хочет также, чтобы самое наказание, — а лучше сказать, спасение, — убедило жену, что не ложно было древнее благословение. Сказав лю­дям: наполняйте землю, Бог говорит теперь: в болезни будешь рождать детей. Я не лишаю тебя способности рождения, так как раз навсегда дал благословение, но ты будешь рождать в болезнях, в страданиях. Скорбь рождающей весьма тяжка. Женщина, свидетельствует Спаситель, когда рождает, терпит скорбь (Ин.16:21). Жена скорбит, когда рождает, испытывает безпокойство, когда питает; когда дитя приходит в возраст, она безпокоится, чтобы оно не было глупым; если ее сын отправится в путь, она боится, как бы он не помер, как бы не заболел, как бы не случилось с ним несчастья. У мужа этого нет. Отец, хотя и заботится о сыне, но не так, как мать; он утешает себя, говоря: “он человек, умеет предохранить себя”, — и не безпокоится. Почему? Потому, что он не слышал слов: в болезни будешь рождать детей. Чудный вид на­казания. Когда наступят для жены страдания, она и тогда, как свидетельствует опыт, во время самых мучений не отвергает мужа. Она не говорит: “о, если бы не было брака, о, если бы не было деторождения”! Бог не дозволяет ей, не смотря и на испытание страданий, ненавидеть мужа; она знает, что пере­несла, чему подверглась, и все-таки любит мужа. Вот почему в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою(Быт.3:16). Так как ты уже худо обладала, и муж стал рабом твоей воли, то Я делаю последовательный вывод: пусть владеет тот, кто не был обольщен. Потому и Павел говорит: учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем (1Тим.2:12). Не повелевает учить, потому что она раньше худо научила в раю; ни властвовать над мужем, потому что худо обладала. По такому именно соображению Павел даетувещание, чтобы жена не учила, в виду именно происшедшего в раю. Что это не наше мудрование, слушай самого Павла: а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, потому что Адам, присовокупляет он, желая показать зависимость повеления от прежних событий, и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление(1Тим. 2:12,14).

 

        10. Итак, что же? Подвергся род женский осуждению, пребывает в печалях, и не разрешаются узы? Пришел Хри­стос и разрешает узы; встречает Его Богородица, ходатайствующая за род, святая Дева вместо девы, — потому что и Ева была дева, когда грешила, — и разрешила печаль и воздыхание осужденной. Подобно тому как призванный в царский дом старается облечь почестями своих близких и освободить их, хотя бы они были в узах, так и Святая Дева, призван­ная в царский чертог послужит божественному рождению, готовясь к необычайному рождеству, просит той первой благодати, лучше же сказать — получает. Так как осужденной жене не приличествовало родить Невинного, то сначала прихо­дит разрешающий Евину печаль через радость. Приходит ангел, говорящий Деве: радуйся, Благодатная(Лк.1:28). Сло­вом: радуйсяон разрешает узы печали. Радуйся: пришел разрешающий скорбь. Радуйся, Благодатная, так как доселе была под клятвою. Замечай здесь благодать Божию. Радуйся, Благодатная, Господь с тобою. Между тем как с тою змий — в печали, ты радуйся, потому что с тобою Бог. И смотри, как слова ангела указывают все домостроительство Христово. Радуйся, Благодатная. Так как Ева подверглась двойной клятве, печали и скорби о страданиях, он указывает, на рождение, разрешающее те роды. И вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус(ст. 31). Он спасет людей Своих от грехов их(Мф.1:21). Произрастающий от тебя плод разрешает грехи твоих отцов. Теперь положение вещей изменилось. И теперь еще слышащие об Еве с жалостью говорят: горе несчастной, — какой она лишилась славы! Горе несчастной, — что она потерпела! Мария ежедневно слышит от всех: блаженна, истинно исполненная Духа Святого. Слушай, что говорит уже и сама Дева, пророчествуя о себе: благословен Господь Бог Израилев, что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня все роды(Лк.1:68,48). Чтобы показать, что она представляет лицо Евы, она говорит: до­ныне уничижаемую отныне ублажат меня все роды. Но что, скажешь, что ей в том, когда она не слышит? Нет, она всячески слышит, потому что в месте светлом, в стране живых пребы­вает Матерь спасения, источник чувственного света, — чувствен­ного по плоти, мысленного по божеству. Итак, всячески она убла­жается. Впрочем, она ублажаема была, когда еще жила во плоти; еще пребывая во плоти, она слышала, как называли ее блаженною. Ева сначала увидела, а потом вкусила от дерева; Дева сначала сказала, а потом услышала ублажение. Когда Спаситель однажды учил, одна женщина, возвысив голос из народаи сказала Ему во всеуслышание: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие (Лк.11:27). Бог оканчивает свой суд, а лучше сказать, — вра­чество покаяния, Адамом, говоря: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя(Быт.3:17). Опять благословлен­ный не подвергается проклятию, а проклинается земля. Один со­грешил, другая терпит казнь. Подобно тому как Евино про­клятие, а лучше сказать — наказание (потому что это было не про­клятие, а исправление), — итак, как Евино наказание: в болезни будешь рождать детейпребывает доселе (потому что всякая женщина рождает с болезнями), так точно и Адамово: проклята земля за тебя. Мы делаем беззакония, а земля несет казнь. Мы грешим, а земля подвергается проклятию. Бог щадит создание, как свободорожденного сына, и наказывает землю, как его воспитателя (раба). Проклята земля за тебя. Смотри не на природу, а на благодать Божию. Не сказал Бог: проклята земля, потому что, оставаясь проклятою, она не прино­сила бы плода. Подобно тому как Христос сказал смоковнице: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла(Мф.21:19), так сталось бы и с землею. Потому Бог говорит: за тебя. Когда я грешу, земля подвергается казни; когда пре­успеваю в добре, Бог благословляет ее. И заметь дивную вещь. Когда Бог сотворил землю, море, птиц, гадов, зверей, человека, то все благословил, но плодов не благословил, по­скольку знал, что земле предстоит это самое наказание, именно, чтобы она оставалась безплодной, когда люди грешат, и полу­чала плодородие, когда они делают правду. Бог не благосло­вил плодов, потому что дар был бы непреложен. Терния и волчцы произрастит она тебе(Быт.3:18). Ты, говорит, презрел великое; казнись малым. Смотри, как умеренны наказания. Терние умертвить не может, окровенить может. И ест человек землю в печалях. Та (жена) рождает в печалях, ты ешь в печалях. И древний приговор пребывает в силе доселе. Посмотри на богача, на нищего, на начальника, на вельможу; безпечальна ли, беззаботна ли оказывается их жизнь? Почему? По приговору: в поте лица твоего будешь есть хлеб(ст. 19). Ты не хотел пользоваться безмятежно; снедай в поте. Бог не наказывает человека голодом, а подвергает лишениям и трудам. А ты, верный, помысли вот о чем. Если Адам не может есть хлеба без тяжких трудов, то как можем мы без усилий и трудов получить царство небесное? Доколе, го­ворит, не возвратишься в землю, из которой ты взят. О, приго­вор Божий! О, милосердие, исполненное страха! О, приговор, исполненный утешения! Еще не изгнал, и уже призвал! Еще не изверг, и уже принял! Доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят. Не сказал Бог: пока не исчезнешь, пока не уничтожишься, а: доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, чтобы ты имел пред собою надежду воскресения. Я посы­лаю тебя туда, откуда взял тебя; как взял тебя тогда, могу и опять тебя взять. Ибо прах ты и в прах возвратишься. Не исчез­нешь, а возвратишься. Слово: отъидеши некоторые перевели: “воз­вратишься”. Итак, насколько хватило наших сил, с помо­щью благодати Святого Духа, прошли мы с вами рай, прочли царственные памятники, видели снисхождение к осужденным, милосердие Судии. Да удостоимся и мы по этому милосердию спа­сения Христова, чтобы насладиться небесных и вечных благ, во Христе Иисусе, Господе нашем, так как Ему слава и дер­жава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Слово о змее, повешенном на кресте Моисеем в пустыне, и о божественной Троице

 

        1. Вчера мы вели беседу против еретиков и в защиту славы Единородного, не с целью поведать что-нибудь тайное, а чтобы благодарственно прославить благодать. Подлинно, не Христос возвеличивается нашими речами, а мы, возвеличен­ные его дарами, благодарственно возвещаем Его благодеяния. И было бы, поистине, безумием, получив от Него благодеяния, отплачивать за них молчанием, и тем более внимая призыву Давида, который, как вы только что слышали, говорит: вся земля да поклонится Тебе и поет Тебе(Пс.65:4). Восхваляя Бога, мы не Ему доставляем честь, а делаем честь самим себе. Прославляя Бога, не Ему даруем славу, а самих себя облекаем в бессмертную славу. Прославляющих Меня, говорит Бог, прославлю, и уничижающие меня уничижатся (1Цар.2:30). По мере наших сил мы научили, что пределов славы Бо­жией невозможно превзойти ни людям, обитающим на земле, ни ангелам небесным, ни архангелам, ни началам, ни херу­вимам, ни серафимам. И я хорошо знаю, что вы, слушатели любознательные, помните, чем окончилась у нас беседа об этом. А так как сегодня, братие, сам Царь славы предвоз­вестил о своем кресте, и апостол, следуя царственному гласу Спасителя, любомудрствовал о кресте [Спаситель, именно говорил ученикам: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть (Мф.20:18), а Павел, порицая Галатов, писал: кто прельстил вас не покоряться истине, вас, у которых перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый? (Гал.3:1), так как, говорю, и царский глас Господа (возвестил о кресте) и царским следам последовало учение верного раба, то и нам, полагаю, по мере наших сил, нужно сказать при­личное слово о кресте Господнем, — не с целью изъяснить предмет по достоинству, а дабы, по мере сил, уплатить свой долг. Итак, что говорит Спаситель? Вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет. Победитель смерти пред­рекает страдания; разрушающий крестом смерть предвозвещает крест; предвозвещает борьбу, чтобы проповедать победу. По­трудись опять и здесь уразуметь слова Господа. Смотри, с какою властью говорит Он: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческийпредается на распятие. Тот, кто так предвозвеща­ет, во время самого подвига отлагает достоинство власти, отказывается от божественного своего достоинства, говоря: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф.26:39). Не видишь разногласия? Имей в виду домостроительство. Но возвратимся к предмету. Спаситель говорит ученикам: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческийпредается. Смотри, с какою осторожностью говорит Он. Где Он возвещает о стра­дании, указывает на человеческую природу. Предается Сын человеческий. Страдает видимое тело, животворит умопости­гаемое достоинство Божества. Разрушается смертью, братие, образ телесный; воздвигает разрушаемое сила Обитающего в нем. Один и тот же был и разрушаемый по плоти, и воздвига­ющий разрушаемое по Духу. Разрушьте, говорит Он, храм сей, и Я в три дня воздвигну его(Ин.2:19). Вот, мы восходим в Иерусалим. Последователям Христа никогда нельзя нисходить, а всегда подобает восходить. Впрочем, — если и в чувственном смысле толковать, — дорога из Иерихона в Иерусалим была восходом. Если толковать в духовном смысле, то страдание было восходом к воскресению, так как воззвало на небо Адама, низвергшегося в ад, и возвело на высоту лежавший долу образ (человеческий). Восходим во Иерусалим. Где Бог, там восхождение добродетели; где нечестие, там снисхождение беззакония. Вот почему о подвизающихся в добродетели Да­вид говорит: блаженны живущие в доме Твоем: во веки веков они восхвалят Тебя. Блажен муж, для которого есть защита у Тебя, который в сердце своем положил восхождение (Пс.83:5,6). “Вос­хождения”, то есть, благочестивые и возвышенные помыслы, которые возводят на высоту добре мыслящих о Боге. Есть путь целомудрия, возводящий на высоту; путь правды, ведущий на высоту; словом, всякий путь благочестия возводит любящего Бога на ту высоту, о которой говорили язычники: придите, и взойдем на гору Господню и в дом Бога Иаковлева(Мих.4:2). Где слово благочестия, там и восхождение (по Cod. Reg. 1668 место читается так. обр.: “где слово истины, там и восхождение благочестия”), а где нечестие, там очевидно снисхождение. И Давид пророк свидетельствует: спас меня от нисходящих в могилу(Пс.29:4), и еще: Ты, Который возносишь меня от врат смерти(Пс.9:14). Таким образом и восходим не напрасно сказано. Вот, мы восходим. Но Спаситель один только идет на страдание; почему же Он говорит во множественном числе: восходим? Хотя страдания, хочет сказать Он, мои, но спасение обще всем людям. Вот почему и божественный Павел из­рек, как только что вы слышали, высокое и дивное то слово: Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос(Гал.2:19,20). Желая затем показать и плод креста, он тотчас же вслед за Ним присовокупил: Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою ибо написано: проклят всяк, висящий на древе(Гал.3:13; Втор.21:23).

 

        2. Теперь внимай со тщанием, чтобы не ускользнуло от тебя уразумение истины. Иудеи, враги креста Христова. Их конец — погибель(Флп.3:18,19), как говорит о них Павел, сейчас же быть может возразят и скажут простецам: “если висящий проклят, то как ты надеешься, чтобы от проклятого дано было тебе благословение? Как от подвергшегося смерти ты дожидаешься жизни?” То, что представляется глазам, дей­ствительно есть проклятие, как то засвидетельствовал и сам наш учитель — Павел: ибо написано: проклят всяк, висящий на древе(Гал.3:13). Итак, если написано (в законе) и Павлом засвиде­тельствовано, то каким образом может быть дано от проклятого благословение почитающим крест? Такие вопросы всегда предлагает иудей, враг креста Христова. Итак, когда он скажет тебе: “каким образом проклятый может давать благословение?” ты ответь ему: “как же в пустыне, когда змеи кусали твоих предков, Моисей, сделав медное изображение змея, пригвоздил его ко кресту и сказал: сделай себе медного змея и выставь его на знамя, и если ужалит змей какого-либо человека, ужаленный, взглянув на него, останется жив (Числ.21:8)? Но, какое, скажет, отношение имеет это к настоящему пред­мету? И очень даже близкое. Разве ты не слышал, как Бог говорит (змию): проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми(Быт. 3:14)? Каким же образом изображение проклятого доставляло жизнь вашим предкам? Повторю еще, чтобы тверже запечат­леть мысль. Если ты недоумеваешь, как от проклятого может источаться благословение (а проклят всяк, висящий на древе), (то подумай), как изображение проклятого змия, который слышал: проклят ты пред всеми скотами, принесло народу, когда последний находился в тяжком положении, избавление? Не лучше ли было для возбуждения веры сказать: если кто из вас будет уку­шен, пусть взглянет на небо, обратит взор горе, к Богу, и спасен будет? Даже и умалчивая об обращении к небу, разве нельзя было сказать: если кто будет укушен, пусть взглянет на светильник света, и спасется? Или: пусть взгля­нет на стол предложения святых хлебов, и спасется? Или на жертвенник, или на завесу, или на кивот, или на изобра­жение херувимов, или на очистилища? Тем не менее ни од­ного из этих предметов великий законодатель не указал, а воздвиг лишь изображение креста, да и то ради проклятого змия. Почему же, иудей, так поступил Моисей? Почему он, говорящий в законе: “не сотвори (образа) вырезанного, ни из­ваянного” (Лев.26:1), выливает змия? Но что говорить об этом с неблагодарным? Спрошу самого законодателя. Скажи мне, вернейший служитель Божий, зачем ты делаешь то, что запрещаешь, изготовляешь то, что порицаешь? Говоря: “не сотвори (образа) вырезанного, ни изваянного”, ты делаешь изваяние змия? То, — отвечает он, — я узаконил, чтобы устранить повод к нечестию, и предохранить народ от всякого идолослужения; теперь же я отливаю змия, чтобы предначертать образ домо­строительства крестного; предуравниваю путь апостолам, пред­уготовляю великий и дивный символ креста. Что наше толко­вание не насильственно, слушай, как утверждает этот древний образ Господь, относя его к Себе. Беседуя с Никодимом, одним из иудейских начальников, как с учителем на­рода, могущим понимать планы домостроительства, Он говорит: и как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную(Ин.3:14-15). Скажи же, бесчув­ственный иудей, разве то была не медь? Мертвое вещество, нося образ креста, было в силах победить смерть; а сама истина креста не достойна веры? И это после обращения вселенной, после воссиявшего во всем мире благочестия, после веры языч­ников, после возникновения церквей, после таких подвигов, после проявления таких добродетелей, после такого распро­странения ангельского жития? Однако, достаточно сказано, чтобы враги креста перестали укорять нас образом проклятого. Против них довольно и этого. Мы же, верные, исследуем и с точностью изъясним слова Писания для себя самих. Итак, почему же Господь прообразил домостроительство спасения не через другое что-нибудь, а чрез змею? Для опровержения вра­гов достаточно указать на пример проклятого змия; сынам же благочестия нужно разъяснить, почему именно изображе­ние проклятого змия было образом покланяемого Христа. По­трудимся же и мы старательно изъяснить, и вы внимательно послушать.

 

        3. Изображение змия, братие, служило образом домострои­тельства крестного. Подобно тому как это изображение змеи имело вид и подобие змеи, а яда и злобы змеиных не имело, так и Спаситель, по словам божественного апостола, явившись в подобии плоти греха, был чужд всякого греха. Об этом и блаженный Исаия согласно с блаженным Петром говорит: Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его(1Петр.2:22; Ис.53:9). В словах Исаии указан тебе один образ. Перейдем к другому образу. Смотри, как истина сияет че­рез образы. Сынов Израиля кусали змеи, народ подвергся гибели. Моисей молит Бога дать спасительное врачество. Бог указывает рабу Своему благодетельное врачество, говоря: сделай себе медного змеяи водрузи ее пред скинией свидения (Числ.21:8). Что значит это знамение? Одни змеи кусают, другая за них пригвождается ко кресту? Что значит эта загадка? Что указы­вает эта тень таинства? Подобно тому как там, говорит, в прообразе, хотя кусают другие змеи, пригвождена была ко кре­сту змея, ни кусающая, ни поражающая, так и здесь, хотя гре­шат другие люди, должен пострадать за всех безгрешный Иисус. За кусающих змей распинается неповинная змея; за нас, подверженных смерти, пригвождается Тот, Кто не подле­жит смерти. Об этом прекрасно предрек вместе с другими Исаия, говоря: “за грехи людей пришел Он на смерть”, и: Господь возложил на Него грехи всех нас, Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем(Ис.53:12,6). Повторим опять, в чем смысл таинства. Как там одни змеи кусают, а другая вешается на кресте, так и здесь — все согрешили, а один за всех распинается. Вот тебе второй образ. Смотри еще и на третий. При словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится всякое дело(Втор.19:15). Для чего вешается на кресте медная змея? Чтобы сделать безвредными укушения змей. Итак, одно распинается, а другое лишается действия. Не усматриваешь ли просвет истины? Не прозреваешь ли как бы чрез покров силу домостроительства? Пригвождена ко кресту змея, чтобы стали бездейственны укушения змей; пригвожден ко кресту Христос, чтобы упразднились действия демонов. Одна змея водружается, и другие змеи лишаются силы; один — Христос — пригвождается на кресте, и другие — демоны — упраздняются. И как там образ видимой змеи сделал безвредными укуше­ния змей, так и здесь умерщвление Христа было умерщвле­нием смерти и упразднением демонов. Вот почему Спаситель справедливо прилагает этот образ к Себе, говоря: и как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную(Ин.14,15). Блаженный Моисей начертал тебе, брат мой, крест и в другом образе. Говоря о кресте, нужно уж указать и другие образы, где представляется зрелище таинства. Как же еще Моисей начертал крест? Слушай. Напали и некогда на израильтян в пустыне иноплеменники, по имени амаликитяне. Моисей снаряжает и посылает против них вождя своего народа и преемника своего Иисуса Навина, а сам остается на горе с воздетыми руками. Моисей, говорится, взошел на гору и воздвиг руки свои. И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль, а когда опускал руки свои, побеждаемый тяжестью телесною, одолевал Амалик(Исх.18:10,11). Что значит этот образ? Иудей, боясь, чтобы чрез образ не воссияла слава креста Христова, тотчас же скажет: “в этом образе нет ничего такого, что ты выдумываешь. Этот образ, был знаком молитвы, а не прообразом, как ты предполагаешь”. Но если так, если правда, что победа была плодом молитвы, то почему Писание приписало победу не молитве (ведь не сказало Писа­ние: “когда молился Моисей”, а это явно обозначает, что победа не была плодом молитвы), а образу и положению рук? В са­мом деле, когда Моисей опускал руки, терпели поражение из­раильтяне, когда же воздвигал, поражаемы были амаликитяне. Если бы это было делом молитвы, тогда следовало бы сказать: “и когда молился Моисей, побеждал”… Между тем Писание, как я уже сказал, умолчав о молитве, не потому, чтобы она была излишня, а потому, что она должна уступить место образу креста, приписывает победу образу и внешнему знаку. Когда Моисей простирал руки, побеждал Израиль. Что означает простертая рука? Вообрази простертые руки, и ты увидишь сияющий образ покланяемого креста. Но утомился, говорится, Моисей, и руки, побеждаемые телесною немощью, отказывались служить образу (креста). Что же? Чтобы с прекращением образа не пропала и победа, стали Аарон и Ор и поддерживали его руки, дабы рушившийся и преставший образ не уничтожил и победы. Почему Аарон и Ор поддерживают руки Моисея? Аарон, братие, имел священническое достоинство; Ор проис­ходит из царского колена. Таким образом священство и царство охраняют образ креста. И подобно тому как во время преображения Господа на горе явились справа и слева Моисей и Илия, чтобы в качестве стражи предстоять царственному образу Христа, так и здесь охраняют крест Аарон, вла­деющий саном священства, и Ор, владеющий в зародыше царским достоинством. Об этом сказал я, желая пока­зать, как древним отцам предложен был образ благо­честия, и как почитаем был ими образ спасения. Если же предвозвещавшие о нем проповедовали с такою славою, пре­дызображали с таким почтением, то какими же устами должны мы прославлять крест Господень и божественное домостроитель­ство? Знаю, что вам весьма желательно слушать поучения дог­матические и проповеди о богословии; но и сказанное мною те­перь одинаково по значению, так как одно и то же, что и крест прославлять, и Единородное Слово Божие восхвалять, так что восхвалишь ли ты божество Единородного, воздашь ли честь Его домостроительству, ты покажешь одно и то же благочестие.

 

        4. Когда, однако, ты слышишь о кресте, когда слышишь о воплощении, то возводи свой ум к высоте власти Единород­ного. Пусть явившийся ради тебя образ не угнетает твоего ума, а пусть человеколюбие спасшего возводит твою мысль. Крест — ради тебя; величие Бога зависит только от Него са­мого. Величие Божие ни возвышается словами [человеческими], ни уничижается словами. Кто уничижает его, тот делает лишь унижение себе самому; кто его возвышает, тот возво­дит на высоту собственное свое ничтожество. Мы только что сказали, что одинаковое значение имеет, прославляет ли кто домостроительство или (похвально мудрствует) о богословии. Так как во вчерашней беседе у нас осталось кое-что недосказан­ным по поводу слов: да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин.17:3), — именно по поводу слов: единого истинного Богабыли (только) приведены пророчества и свидетельства, показывающие, что Сын есть единый истинный Бог, — то я считаю нужным изъяснить и следующую мысль изречения (т.е. мысль о посольстве Сына Отцом). “Что же ты, скажет еретик, можешь сказать о по­сольстве (Сына Отцом)? Написано определенно: и посланного Тобою Иисуса Христа. Может ли пославший иметь одинако­вое достоинство с посланным?” Конечно, если ты при чтении этих слов будешь рабски следовать букве, то ты несомненно, как мы часто раньше говорили, во многом будешь нам про­тиворечить и признаешь несогласным с разумом то, что пре­красно написано, а (только) худо понято; если же ты усвоишь мысль правильным образом, то твое умственное око, будучи направляемо к точному уразумению самим Святым Духом, нигде не заметит противоречия. В самом деле, выражения: “послан” и “послал”, будучи словами человеческими, выра­жают мысли божественные. Ни Пославший, ведь, не послал из одного места в другое место, ни Посланный не пришел из одного места в другое. Но Отец, скажет еретик, послал Сына в мир, как не бывшего в мире, в который Он посы­лался. Как же Писание говорит: в мире был, и мир чрез Него начал быть (Ин.1:10)? Каким же образом, следовательно, пришел при­сутствующий, явился скрывающийся? Если ты вправду понимаешь выражение “послал” так, как слышишь, то всячески необхо­димо, чтобы и Посланный явился в таких местах, в кото­рых еще не присутствовал, и Пославший послал туда, где он не присутствует!.. Как же евангелист говорил: все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть, в мире был, и мир чрез Него начал быть(Ин.1:3,10)? Если, следовательно, Он был в мире, то как посылается в мир? Разве ты не слышал, как Он говорит: не наполняю ли Я небо и землю? говорит Господь (Иер.23:24)? Что же значит: “послан”? Значит: явился, значит: воссиял по плоти. Посольство обозначает не переход с ме­ста на место, а переход из (состояния) невидимого Божества в видимое присутствие. Подлинно, Сын Божий, и когда при­шел на землю, восприяв человеческую природу по домострои­тельству, не лишил небес Своего величия, и теперь, воз­несшись плотию, не оставил землю чуждою Своего управления. Поясним вопрос еще другим способом. Если, братие, в бук­вальном смысле Отец послал Сына в мир, то ясно, что Пославший отделяется от Посланного по своему местопребыванию. Если Посланный находится с Отцом, тогда излишне “по­слал”; если же Отец послал, тогда, по смыслу выражения, Он отделен. Не нужно рабствовать букве; а нужно верою ше­ствовать. Но кто же даст нам удостоверение, что Сын Божий, явившись на земле, был на небесах? Какое слово удостове­рит, что посланный Отцом не отделился от Отца? Если Он послан в мир в смысле буквы изречения, если Пославший отделен от Посланного, то как Христос говорит: Я в Отце и Отец во Мне(Ин.14:11)? Как, опять, Он говорил: Я не один, но Я и Отец, пославший Меня, Пославший Меня есть со Мною(Ин.8:16,29)? Видишь ли, что естество не разделяется, а домостроительство (воплоще­ния) являет лишь вид посольства? Что, опять, значит: восхожу к Отцу Моему(Ин.20:17)? Если Отец с Ним пребывает, то почему Он восходит? Восхождение означает домострои­тельство, вознесение тела, а не разлучение от Божества. Хочешь знать, что Сын Божий, и пришедши на землю, не оставил не­бес и не разлучился с Отцом, и вознесшись на небеса, не по­кинул землю? Сказав Своим ученикам: восхожутуда, откуда сошел, — к Отцу Моему, Сам же Он опять говорит им: Я с вами во все дни до скончания века(Мф.28:20). Итак, слова: да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христазаключают двоякую мысль, предста­вляют двойной меч; один — направленный против идолослужения, другой — против неверия иудейского. Они указывают на единого истинного Бога, чтобы выставить на позор мертвых идолов; указывают на посланного Иисуса Христа, чтобы зам­кнуть уста отрицающим воплощение. Итак, понимай слова эти в указанном смысле и не оскорбляй величия (Божия) ради буквы.

 

        5. Дабы ты вполне знал, что посланничество от Бога означает не перемещение с места на место, а указывает на воплощение (я укажу тебе вот на что). Об Иоанне Крестителе, который был от земли и явился на земле, Евангелие говорит: был человек, посланный от Бога(Ин.1:6). С небес ли по­слан был Иоанн? С небесной ли высоты пришел он? Как же он пришел? Если, таким образом, посылаемый человек не перешел из одного места в другое, (если он послан в том смысле, что) ему вверено было некоторое служение, то Бог ли Слово, все наполняющий, уничижает Свое естество и указывает не на домостроительство, когда Он называет Себя посланным? Смотри, брат мой, как Он исполняет и домо­строительство плоти, и не нарушает божественного Своего до­стоинства и силы. Восхожу, — говорит Он, указывая на первосвященническое Свое служение, — к Отцу Моему, Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, Духа истины (Ин.20:17, и 14:16,17). Если Ты восходишь на небеса, если умоляешь, если во время молитвы предстоишь смиренно, если после молитвы по­сылаешь Духа (умоляю, говоришь Ты, и посылаю), то для чего Ты до восхождения отвергаешь власть Отца? Если ты не действуешь со властью соответственно божественному достоинству, а ждешь, пока не взойдешь на небо к Отцу, пока не прине­сешь просьбы и молитвы, и, получив таким образом благо­дать Духа, пошлешь ее во всю вселенную, то зачем Ты пока­зываешь собственную свою власть прежде, чем взойдешь, прежде, чем умолишь? Почему Ты до вознесения, восстав из мертвых, дунул в лицо апостолов и сказал: примите Духа Святаго(Ин.20:22)? То, чего Ты просишь от Отца, Ты даешь прежде, чем умолишь Отца. Ты, следовательно, притво­ряешься, говоря о молитве? Не притворяюсь, говорит, так как у истины нет притворства; а одно соответствует (боже­ственному) достоинству, а другое приличествует домостроитель­ству. Итак, почему Ты дунул в лицо апостолов? Мне, говорит Спаситель, воскресши из мертвых, подобало даровать миру начаток жизни. Так как Адам при создании получил дыхание жизни (и вдунул, говорится, Бог в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою(Быт.2:7), то Я, говорит, находясь здесь, воз­вращаю то, что тот получил и погубил. Я воздвигаю пад­шего, обновляю растленного, оживляю мертвого. О моем домо­строительстве свидетельствует и пророк, возвещая о моем дуновении. Какой же именно пророк предвозвестил об этом святом дуновении? Слушай, что говорит один из двенад­цати пророков, по имени Наум: празднуй, Иудея, праздники твои, исполняй обеты твои, ибо не будет более проходить по тебе нечестивый: он совсем уничтожен(Наум.1:15). Пророк благовествует о новой благодати, говоря, что древнее престало, является новое. Празднуй праздники твои. Почему он говорит: “празднуй”? По­тому, что в праздник Пасхи должно было совершиться вос­кресение. Празднуй, говорит, Иудея, праздники твои, исполняйБогу обеты твои, ибо не будет более проходить по тебе нечестивый: он совсем уничтожен (т.е. прежнему наступает конец). Почему же кончается прежнее? Взыде, говорит, из земли вдыхаяй в лице твоеи отъемляйтебя от оскорбления(Наум.2:1) (этих слов в русском переводе нет). Но воз­вратимся опять к началу. Празднуй, Иудея, праздники твои, исполняй обеты твои, ибо не будет более проходить по тебе нечестивый. Какие праздники? Древние праздники, которые были образом новых. Первый день опресноков, — если кто будет тщательно исследовать, — был образом страдания. За ним день Пятидесятницы, бывший образом сошествия святого и досто­покланяемого Духа. День кущей был образом кущей небес­ных. Потому-то и Господь, желая показать, что эти кущи, по­скольку они были временны, суть образ будущих кущей, го­ворил богатым мира сего: приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители(Лк.16:9). Временные кущи, следовательно, были образом кущей вечных. Так как домостроительство Христово исполнило древние об­разы, дало начало новой благодати, то пророк хорошо предвоз­вещает, говоря: празднуй, Иудея, праздники твои, исполняй обеты твои; указывает, что не будет более проходить по тебе нечестивый. Древнее обновлено благодатью, — он совсем уничтожен, так как взыдеот земли вдыхаяй в лице твое, и отъемляй тебя от оскорбления. Пророк Наум открыто представил тебе Господа, вдыхающего святую благодать. Исаия иным образом предвозвещает о восставшем из мертвых и даровавшем своим (ученикам) Святого Духа. Вспомнил, говорит он, древние дни где Тот, Который вывел их из моря с пастырем овец Своих, — и вместо: вдунул в лицо его, тотчас далее присовокупляет: Который вложил в сердце его Святаго Духа Своего (Ис.63:11). Божественное величие, божественное наименование, царственное достоинство, недосягаемая слава, непостижимая сила — спрославляемый Отцу (Дух), соцарствующий Сыну, дей­ствующий все и разделяющий божественные дары каждому, как хочет. Я хорошо знаю, что сказанное утверждает сынов церкви, но уязвляет и причиняет крайнюю досаду врагам, — особенно врагам благочестия, отказывающимся спрославлять Духа Святого со Отцом и Сыном. О, несчастные! Они не хо­тят удостоить Святого Духа даже того, что получили сами. Апо­стол говорил о себе и подобных ему: если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться(Римл.8:17). Павел спрослав­ляется с Богом, а Дух Святый не спрославляется? Смертное естество возводится на такую высоту, что спрославляется со Хри­стом, а покланяемый Дух не участвует даже в одинако­вых с нами дарах? Тот же апостол говорит о людях: если терпим, то с Ним и царствовать будем(2Тим.2:12), а Святый Дух не соцарствует Христу? О, великая неблагодарность! О, великое и нестерпимое безумие! О, нечестивая мысль, безмерное хуление и неисцельная язва! Мы надеемся соцарствовать Христу, и низ­водим Духа Святого в положение раба?

 

        6. Говорим это, братие, не в том смысле, что Дух Свя­тый должен спрославляться со Христом подобно нам, а изобличая нечестие тех, которые не хотят допустить даже и этого. Будь милостив к нам, Господи, за наши слова. Если мы повторяем речи нечестивых, не простираясь далее простой лишь буквы их, то пусть, братие, никто не думает, что такое повторение их хул есть оскорбление Святого Духа. Мы выстав­ляем их на вид, повторяем их, не потому, что соглашаемся с нечестием, а затем, чтобы выставить заблуждение на позор, и оградить сынов благочестия от нечестивых учений. И апо­столы, любившие Господа и знавшие Его божественное достоин­ство, не постеснялись внести в святые Евангелия хулы иудеев. Там написано именно, как последние осмеливались говорить о Христе, что Он и грешник, и что Он не от Бога, и то, как они не постеснялись в лицо говорить Ему: Ты Самарянин и что бес в Тебе(Ин.8:48). Однако написанное служит к порицанию не писавших, а тех, которые изрекали хулы.

 

        Слушай о действии Духа, слушай о прославлении Его у апосто­лов; внимай их учениям, следуй по стопам святых, не блуждай по следам людей непотребных. Покланяйся Троице прославляй Троицу, исповедуй Троицу. Так мудрствуют про­роки, так проповедуют апостолы, так веруют мученики. Слушай, как Павел проповедует Троицу: дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех(1Кор.12: 4-6). Почему он начинает не с Отца? Почему не говорит сначала о Нем, потом о Сыне, а за Ним о Святом Духе? Ты, Павел, нарушаешь порядок? Изменяешь последователь­ность? Если Спаситель предал: во имя Отца и Сына и Святого Духа (Мф.28:19), то ты ли нарушаешь устав богословия? Но да не будет, чтобы мы когда-нибудь подумали так о Павле. Этот святой и дивный проповедник в совершенстве знал, что, если он упомянет и сначала о Духе, он сохранит не­вредимым богословие, не уничижит неслиянное естество, не разделит нераздельного достоинства. Он упоминает сначала о Духе, дабы показать, что написание Духа последним не де­лает Его последним и стоящим в конце. Так как еретики худо истолковывают (порядок лиц), не счисляют (их), а подчисляют Отцу Сына, и Сыну Духа Святого (первый, гово­рят, Отец, второй — Сын, третий — Дух Святый, помышляя не о благопристойном порядке познания покланяемой Троицы, а стараясь развращенной своей душой запятнать чистоту богосло­вия), то Павел справедливо ставит имена в обратном порядке, чтобы показать истину и ниспровергнуть мнение нечестивцев. Но, скажет еретик, я знаю, что апостол упомянул о Сыне и Духе только мимоходом, а высшее богословие представил, перейдя лишь к Отцу. Относительно Духа он сказал: Дух один и тот же, относительно Сына: Господь один и тот же; перейдя же к Отцу, сказал: производящий все во всех. Так что же? Это выра­жение: “производящий все во всех” указывает у него на власть? Да, — говорит. Указывает на превосходящее других преимущество? Да, — говорит. Принимаю и я твое исповедание, если ты точно соблюдаешь известные условия. Посмотрим же, что яснее говорит по этому вопросу сосуд избранный — Павел, который руководим был Духом святым. каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков (1Кор.12:7-10). Внимай тщательно, замечай согласие выраже­ний и мысли. Сказав прежде: а Бог один и тот же, производящий все во всех, апостол, дойдя до речи о Духе, свидетельствует, что та же самая сила принадлежит и Духу. Все же сие, говорит, производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно(ст. 11). Таким образом, соотношение (единство) славословия не нарушается, ставится ли какое-либо из имен святой Троицы первым, или вторым, или третьим. Счисление: пер­вый, второй, третий — показывает не различие естества, а чуждый слияния путь богословия. Опять, тот же самый апостол, желая показать, что он всюду употребляет безразлично тот или другой порядок имен, но благопристойно и верно приступает к божественной проповеди, говорит в послании к фессало­никийцам: сам же Господь наш Иисус Христос и Бог и Отец наш (2Фес.2:16). Ты, Павел, возвещаешь сначала о Сыне, а потом об Отце? Ты, говорит, низвел первого в (низший) ряд; я, если назову первого и второго, разумею не­раздельное естество; лучше же сказать, — не разумею, а реши­тельно утверждаю. Итак, не поноси божественных изречений, и не клевещи на небесные учения. Подобие этого ты находишь и в ветхом завете. Как здесь Павел, начав с Духа, пере­ходит к Сыну, а от Сына, опять, к Отцу, и третье в по­рядке имен сделал первым, — не с целью извратить поря­док проповеди, а дабы показать безразличность познания бого­словия, — так точно и в ветхом завете ты находишь такой же способ выражения, сияющий в качестве как бы прообраза. Кто из нас, братие, не знает, что Писание ставит на первом месте Авраама, на втором — Исаака, и на третьем — Иакова? Я Бог отца твоего, говорится, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова (Исх.3:6). И Писание справедливо называет сначала родив­шего, затем рожденного, и, наконец, происшедшего от этого последнего. Но так как природа была нераздельна, хотя и разделялась временною последовательностью, то Бог не отказы­вается изменить порядок, чтобы показать их единство. В книге, именно, Левит Бог говорит (указываю и место, чтобы ты не поносил ложно моих слов): “если же согрешат сыны Израилевы, предам их народу чужому, и пойдут туда, и бу­дут служить богом чуждым”. Предсказывая вавилонское пле­нение, Бог говорит: и пойдут туда и будут служить богам чуждым. Тогда покорится необрезанное сердце их, и тогда потерпят они за беззакония свои, — и несколько далее: и Я вспомню завет Мой с Иаковом и завет Мой с Исааком, и завет Мой с Авраамом вспомню(Лев.26:40-42).

 

        7. Повторю изречение, так как шум (рукоплесканий) за­глушил сказанное. Там, говорит, покорится необрезанное сердце их, и обратятся ко Мне, и исцелю их. Еще не исполнил угрозы и возвещает уже примирение. И возвращу их в землю отцов их, и Я вспомню завет Мой с Иаковом и завет Мой с Исааком, и завет Мой с Авраамом вспомню. Видишь, как Бог изменяет порядок, чтобы показать равночестность? Не первым Он сделал Иакова, а хочет безразличным употреблением имен показать равночест­ность. Но у патриархов отделяет плоды от корня время, поскольку природа и рожденных и родивших смертна; есте­ство же святой, бессмертной и поклоняемой Троицы и слово не рассекает, и время не разделяет, и века не разлучают; между Отцом и Сыном и Святым Духом нет ничего раз­деляющего. Единородный — творец веков. Слушай, что гово­рит об Отце божественный и славный проповедник: Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил(Евр.1:1-2). Итак, ни­что не разделяет Отца и Сына и Святого Духа, — никакое время, ни протяжение времени. Прежде веков Отец, прежде веков Сын, — так как Он сотворил века; прежде веков Дух Святый. Никогда не разделяется природа, никогда не разде­ляется сила. Внимай тщательно: царствует Отец, царствует Сын, царствует Дух Святый. Знаю, что я уже доказывал это; но говорить одно и тоже для меня не тягостно, а для вас назидательно(Фил.3:1). Царствует Отец, — согласно словам: “Бог наш царь во век” (Пс.73:12). Царствует Сын, — так как даст Ему, говорится, Господь Бог престол Давида, отца Его; и будет царствовать над домом Иакова во веки(Лк.1:32,33). Царствует Дух Святый, — так как Исаия сказал: и царя ГосподаСаваофа видел яочами своими, сидящего на престоле высоком и превознесенном. И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите и т. д. (Ис.6:1,9), а апостол толкует слова пророка в приложении к Святому Духу. Исаия сказал: видел яцаря ГосподаСаваофа, сказал Онмне: пойди и скажи этому народу; Павел, прилагая слова: “царя Господа Саваофа” к Святому Духу, говорил беседуя в Риме с иудеями: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка Исаию: пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидитеи так далее (Деян.28:25,26). Исаия говорил: царя Саваофа видел, и сказал Он: пойди и скажи этому народу; а Павел в своих словах усвоил власть Святому Духу, и Царь и Господь Саваоф есть, следовательно, Дух Святый, ска­завший Исаии: пойди к народу сему и скажи: слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидитеи т. д. И: сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите. Господь — Отец, Господь — Сын, потому что говорится: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих(Пс.109:1); Господь Дух Святый, потому что Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода (2Кор.3:17). Да не подумает кто-нибудь, что первое и боль­шее имя есть “Бог”, а второе (меньшее) — “Господь”. В отношении к естеству бессмертному и “Господь” и “Бог” указы­вают на одно и тоже достоинство, хотя эти слова имеют и не одинаковый смысл. В самом деле, если “Бог” — первое имя, а “Господь” — второе, то Моисей не употребил бы второго в ка­честве первого, говоря: Господь, Бог наш, Господь един есть (Втор.6:4). Если он хотел сказать о первом имени, то должен был бы, упомянув сначала о первом, сказать: “Бог твой Господь один есть”; желая же показать безразличие имен, он сказал сначала “Господь”, потом “Бог”. Но возвратимся к своему предмету. Господь есть Дух. Итак Господь Отец, Сын — Господь, Господь Дух Святый. Но Павел говорит: один Господь. Если един Господь, то каким образом Господь и Господь? Ясно, что (разумеется) единое господство. Так и един Бог, говорит Павел: но у нас один Бог Отец, из Которого все, и мы для Него, и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им(1Кор. 8:6). Итак, скажет еретик, Отца апостол назвал Богом, а Сына Господом. Посмотрим же, посмотрим, братие, посмот­рим — прошу: название “Господь” второе ли имя божественного достоинства, а не есть ли воистину первое и вполне соответ­ствующее (этому достоинству) и засвидетельствованное Священ­ным Писанием? Подлинно необходимо и нам сказать об этом со тщанием, и вам выслушать с охотою, и еретикам научиться истине. Какое же слово удостоверит нас, что “Гос­подь” есть имя и первое, и соответствующее великолепной славе? Слушай пророка Давида: да постыдятся и смятутся в век века, и посрамятся и погибнут. И да познают, что имя Тебе – Господь: Ты един Вышний над всею землею(Пс.82:18-19). Обычно враг говорит о Спа­сителе — Слове: имя Христа — Господь, имя Отца — Бог. Опять я требую определения данных понятий. Ты употребляешь выраже­ния еретиков? Соблюдаешь ли известные условия? Я боюсь тво­его коварства. Когда ты будешь уличен данной истиной, ты убежишь от нее под защиту другой выдумки; когда и тут будешь поражен, обратишься к новому основанию своего нера­зумия, тогда как следует не бегать от блистающей и просве­щающей истины, потому что она, просвещая, не гонит (никого), а нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним(Притч.28:1).

 

        8. Мы же возвратимся к намеченному. И да познают, что имя Тебе – Господь. Если Давид упоминает об Отце, то знай вот, что имя Отцу — Господь. Имя Отца Господь, а Павел гово­рит: и один Господь Иисус Христос. Следовательно, Господь Отец, Господь Сын. Как соучастник имени, Христос, следовательно, есть и соучастник достоинства. Но иудей отказывается признать, что Давид сказал это относительно Отца, чтобы, усвоив имя “Господь” Сыну, оставить имя “Бог “Отцу. Соглашаюсь с опре­делением и принимаю условия. Я не разделяю имен поклоняе­мой Троицы по достоинству, как многократно говорил раньше, потому что церковь проповедует нераздельную славу; но сни­схожу к вашему трудному положению и говорю: допустим (что сказано о Сыне:) и да познают, что имя Тебе – Господь; что же ты сделаешь с дальнейшим выражением: Ты един Вышний над всею землею Ты един Вышний над всею землею(Пс.82:19)? По твоему нечестивому учению Отец, следовательно, еще не Вышний, потому что единый Вышний — Сын. Здесь, братие, не волны моря, готовые кого задушить, а волны любви, могущие освятить. Но, впрочем, когда говорится и проповедуется о Христе, пусть эта боголюбезная ладья плы­вет спокойно. Если море, узрев стопы Владыки и услышав: умолкни, перестань(Мк.4:39), покорилось Его велению, то не­разумно, чтобы Церковь не повиновалась своему Жениху, возве­щающему слова жизни и воистину имеющему во устах своих божественную благодать, — излило сердце мое слово благое(Пс.44:3). Но возвратимся к нашему предмету. Да познают, что имя Тебе – Господь. Выбирай, что желаешь; говорю не в том смысле, чтобы выбор лежал в твоей власти. И Иисус Навин, когда говорил народу: изберите себе ныне, кому служить, богам, которым служили отцы ваши, или Господу Богу нашему (Иис. Н.24:15), не предоставил, конечно, выбор во власть людей, а хотел показать, что воле любящих Бога сопутствует благочестие. И в другом месте он говорит: вы свидетели о себе, что вы избрали себе Господа — служить Ему (ст. 22). Подобно тому как там избрание не унизило достоин­ства Божия, а показало свободную волю благочестивых людей, так и я теперь, если предоставляю выбор свободной воле, не достоинство Божие оскорбляю, а испытываю свободу. Итак, и да познают, что имя Тебе – Господь— сказано об Отце, или о Сыне? Если об Отце, и имя Отца Господь, то имя и Сына Господь, потому что и один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им; следовательно, и достоинство так же обще, как и имя. Но “Господь” имя Сына; следовательно, один только Сын Господь, потому что Ты, говорится, един Вышний над всею землею. Если же, та­ким образом, единый Господь только Сын, то Отец чужд ли господства? Да не будет! И Сын, когда Отец называется еди­ным только Богом, не лишается божества. В начале, гово­рится, было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог(Ин.1:1). Следовательно, ни выражение: “Бог” Отец не отлучает Сына от божества, потому что и Слово было Бог, ни название Сына “еди­ным Господом” не указывает на то, что Отец чужд господ­ства, потому что сказал, говорится, Господь Господу моему: сиди одесную Меня(Пс.109:1). Итак, Господь Отец, Господь Сын, Господь Дух Святый, потому что Господь Дух есть(2Кор.3:17), Но опять, слыша, что Дух Святый — Господь, еретик приходит в раздражение и разрывается с досады. Как, говорит он, Дух — Господь, когда Он, говоря чрез пророка Давида, про­славляет Сына в словах: сказал Господь Господу моему? Ви­дишь, возражает он, как Дух, говорящий через пророка, признает своим Господом и Отца и Сына? Итак, что же, братие? Дабы приведенное выражение не было сомнительным для слушателей, обращусь к самому изъяснению этого изречения, раскрою вам смысл этих слов.

 

        9. Спаситель, беседуя однажды с собравшимися иудеями и испытывая, какое суждение и мнение имеет о Нем большин­ство, говорил им: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов(Мф.13:42). Тогда Господь, опровергая их мнение, сказал далее: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих(ст. 43, 44)? Выражение: по вдохновениюСпаситель присовокупил не с целью показать, что Дух есть раб Христа, о котором возвещается здесь, а с целью ясно указать на то, что пророк, Духом Святым провидя будущее, исповедует сына своего по плоти воистину Господом. Вопрос, предлагаемый Господом, был не о Духе Святом, а о Нем Самом, именно: сын ли для Давида Гос­подь, или владыка? Итак, сам Господь, предустраняя клеветы еретиков и охраняя нерушимым достоинство Святого Духа, разрешает спор приводимым возражением. Что же он го­ворить? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему(ст. 45)? Он не сказал: итак, “если Дух Святый назы­вает его Господом”, а говорит: если Давид называет Его Господом. Почему же Он присовокупил: по вдохновению, называет Его Господом? До пришествия Христова о Христе можно было говорить не на основании телесного зрения, а по предуказанию Духа Святого. Давид сообщал не о том, что видел, а воз­вещал духовной своей лирой то, что внушал Святый Дух. Поэтому-то Господь и сказал: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом? А чтобы еретик не перенес хулы на Святого Духа, Спаситель далее, как мы уже сказали, присово­купил: если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? Следовательно, Давид по вдохновению Духа Святого называет Христа Господом. Заметим предварительно, что всякий пророк говорит подобающее по вдохновению от Святого Духа. Все мы признаем, что пророки говорили Святым Духом, как о том и апостол свидетельствует, говоря: хорошо Дух Святый сказал отцам нашим через пророка(Деян.28:25); и сам Бог, когда говорит вообще: излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать(Иоил.2:28); равно и Моисей: если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них(Числ.11:29)? Здесь обратим тщательное внимание на то, как указывается божество Духа Святого, как оно не нами воз­вышается, а прославляется собственным достоинством. Мне же дозвольте раскрыть настоящий предмет путем вопросов и ответов, потому что чрез такие противопоставления легче ста­новится разрешение недоумений. Итак, спросим: согласны ере­тики, что чрез пророков говорил Святый Дух, или еще не верят и сомневаются? Если сомневаются, то вспомним ска­занное выше, именно — как сам Бог свидетельствует: излию от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать, потому что Дух есть возбудитель пророческой силы; вспомним, как и дивный Моисей, желая показать, что пророчество имеет свою основу в Святом Духе, изрек великие и чудные слова: если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них? Если же они истинно признают то, что по­истине и есть, именно, что Дух Святый говорил в пророках, то слушай, как блаженный и дивный Захария, отец Предтечи, называет Богом Святого Духа, говорившего через пророков. Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего, как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих(Лк.1:68-70). Итак, если, говоривший устами про­роков — Бог, а говорил в пророках Дух Святый, как гово­рит Давид в книге Царств: Дух Господень говорит во мне, и слово Его на языке у меня (2Цар.23:2), то Дух Святый, глаголавший чрез пророков, есть, следовательно, Бог и Господь. И вот тебе ясное доказательство сказанного. Божественный апостол, желая в про­роческой речи указать на Духа Святого, говорит в послании к Коринфянам: но когда все пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, то он всеми обличается, всеми судится. И таким образом тайны сердца его обнаруживаются, и он падет ниц, поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог(1Кор.14:24-25). Видишь, как определенно заявил учитель благочестия, что действующий в пророчествующих Дух есть Бог?

 

        10. Итак, что ты, еретик, блазнишься о правой вере? За­чем поносишь достоинство Духа? Зачем преступаешь испо­ведание веры? Прочти свои обещания, данные при [совершении над тобою] таинства: “верую, говорил ты, в Отца и Сына и Святого Духа”. То, во что ты уверовал, ты отверг? Что испо­ведал извратил? Что открыто заявил, то опять нечестиво ниспроверг? Ты нарушаешь мир? Преступаешь свой договор? Отрицаешься веры? Ставишь вопросы? Тебе за веру, за испо­ведание, дан был дар, и после этого дара вера изгоняется и вводятся споры? Не оскорбляй достоинства благодати, не осквер­няй обетов, данных в тот страшный и великий час таин­ства! Ты исповедал веру во имя Отца и Сына и Святого Духа; точно также крестился ты в Отца, Сына и Святого Духа; рав­ным образом благословение [совершается] во имя Отца и Сына и Святого Духа. Нам благодатию даны дары, а с нашей сто­роны хула на благодать? Святым Духом дается нам свобода, а мы приписываем Духу рабство? О, безумие! О, неблагодар­ность! Или отвергни новую благодать, или устыдись ветхого за­вета, или признай равночестность всей Святой Троицы. Это мы многократно доказали многочисленными свидетельствами Писа­ния. К сказанному хочу присоединить еще одно доказательство. Открытое в новом завете, как я уже многократно говорил, предвозвещено было в ветхом. Итак, что же? Дает Бог Моисею повеление, говоря: скажи Аарону и сынам его: так благословляйте сынов Израилевых(Числ.6:23). Обрати внимание. Дабы кто-нибудь по простоте своей не подумал, что и всяко хорошо, Бог присоединил: так; Он хочет, чтобы никто не препода­вал благословений по собственной воле, а чтобы все делалось по уставу Писания. Так, говорит, благословляйте. Как так? Благословит тебя Господь и сохранит тебя” (ст. 24). И за­меть, как всюду Бог таинственно показывает Троицу; ради Нее и благословения утрояются. Да благословит тебя Господь и сохранит тебя! да призрит на тебя Господь светлым лицем Своим и помилует тебя (Числ.6:24-26). Заметь, как ясно прославляется святая Троица. Какая благодать не от Духа Святого? Какой дар не Им дается? Какое благо получается без Него? Какой премирный дар может снизойти к людям без Духа Свя­того? Исследуйте Писание и рассмотрите, как оно, когда хочет отметить или указать что-нибудь совершающееся сверхъесте­ственным образом, все приписывает действию Духа. Например, когда Писание повествует о Сампсоне, этом знамени­том борце, и о великих и дивных подвигах его мужества, то наперед указывает, что эти подвиги совершены были Ду­хом Святым. Пришло, говорит оно, бесчисленное множество иноплеменников, а Сампсон был один только, и, мало того, даже был связан. Какая надежда на освобождение связан­ному? Какое спасение плененному? Как одному победить многих? Дух Господень сошел на Сампсона и он бросился на ино­племенников, и, найдя ослиную челюсть, умертвил тысячу че­ловек. И заметь мудрость божественного Писания. Так как для людей, не наблюдавших подобного, показалось бы неве­роятным, что связанный победил свободных и один побо­рол многих, то Писание хорошо наперед замечает: “и Дух Господень сошел на Сампсона, и взял он челюсть ослиную и убил тысячу” (Суд.15:14-15), — чтобы, если бы показалось это невероятным, как невозможное для человеческой природы, поверили этому, как действию силы Духа. Поэтому, хорошо сказал Моисей: как бы мог один преследовать тысячу и двое прогонять тьму, если бы Заступник их не предал их, и Господь не отдал их(Втор.32:30)? Прочти Писание, и ты увидишь, что при каждом подвиге ука­зывается наперед на действие Духа. Пришли иноплеменники, и Дух Господень сошел на Сампсона. Бросился лев, и Он ра­зорвал льва, как козленка (Суд.15:6). Связан был он железными узами; жена говорит ему: “иноплеменники на Сам­сона”, — и опять говорит Писание: и Дух Господень сошел на Сампсона, и разорвались узы подобно нитке из пакли, коснувшейся огня (Суд.16:9). Писание нигде не указало ни одного славного дела, не предпослав указания на действие Духа. Обрати, затем, тщательное внимание, что говорит Писание, всегда замечающее о Сампсоне, когда он совершал свои подвиги и побеждал, что “сошел Дух Господень на Сам­псона”, когда он наконец лишился силы. Когда он остриг голову и предал залог благодати, Писание тотчас же заме­чает: “и Господь отступил от Сампсона” (Суд.16:20). Когда пришли иноплеменники, — сошел на него Дух Господень, когда же отступил, — и Господь, говорит, отступил от него(Суд.16:20); и справедливо, потому что Господь Дух есть(2Кор.3:17). И не только в ветхом завете ты можешь видеть это, а и на апостолах. Когда божественное Писание возвещает о какой-нибудь великой и необычайной силе, оно всюду указывает на­перед действие Духа. Говорит оно, напр., как Павел на Кипре наказывает посредством слова злосчастного того вол­хва Елиму, противоборствовавшего истине, и так как пове­ствует о деле необычайном, именно — ослеплении очей, совершенном словом, то говорит: и ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени(Деян.13:11). Такое действие, как осле­пление глаз человеческим словом, превышало природу и Павла и всех вообще людей. Человеческое слово не изменяет природы, и не ослепляет глаз. Поэтому, чтобы кто-нибудь, взи­рая на человеческие слова, не поразился необычайностью дела и не счел сказанного вымыслом, Писание опять предвари­тельно указывает на силу Духа. Тогда, говорится, Павел, испол­нившись Духа Святого, сказал ему (ст. 9, 10). Имеешь и еще указание на действие Духа; именно, когда простой человек го­ворит лучше, чем дозволяют собственные его силы, Писание также усвояет действие Духу. Например, Петр и Иоанн го­ворят в собрании иудеев. И тогда Петр, говорится, исполнившись Духа Святаго, сказал им: судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога? (Деян.4:8,19). Почему же исполнившись Духа Святаго? Так как дерзновение пре­вышало то, чего можно ожидать от человека простого, то, чтобы кто-нибудь, взирая на рыбаря, не усомнился в смелости его святой проповеди, Писание указало предварительно на мудрость Святого Духа, дабы ты не дивился дерзновению. Рассмотрим, если угодно, и еще пример, чтобы еще более подтвердить ска­занное. Для святых отверзается небо; но без Святого Духа оно не отверзается; не телесными очами зрится отверзаемое небо, а действием Святого Духа. Стефан видел отверстые небеса; но, как говорит Писание, потому, что исполнен был Святого Духа (Деян.7:55,56). Итак, братие, никак нельзя видеть неба отверстым без Духа, равно как нельзя без святого и покланяемого Духа ни облечься властью учительства, ни проявить силу чудотворения. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно(1Кор.12:11). Ему слава во веки веков. Аминь.

 

 

Творения приписываемые свт.Иоанну Златоусту 

Беседа на слова: «и увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт.1:31), и о том, что божественные слова дороже всякой сладости

 

        1. Прекрасны луга благочестия; не временные цветы на них красуются: они обильно украшены цветами небесными. Цветы же благочестия не иное что, как плоды добродетельной жизни. Добродетели возводят нас к той дивной первообразной кра­соте, какою человек обладал, будучи создан по образу Бо­жию и подобию. А это подобие по добродетели (никому из нас) не позволяет называться вместо человека лошадью. Кто стре­мится к нему, того нельзя уже назвать ни волом, ни драко­ном, ни змеей, ни скорпионом; возвышаясь над этими бессловесными, мы и являемся, и называемся, и сознаем себя об­разом Божиим удивительным и досточтимым, сохраняющим первообразную красоту вида. Ты — господин над бессловесными: не подражай же нравам своих рабов; впрочем, не потому, что бессловесные дурны: благость Творца не создала ничего ху­дого. Обыкновенно мы сравниваем с животными тех, кто жи­вет несогласно с добродетелью, но отсюда нельзя заключать, что животные сами по себе злы. Тогда что значили бы слова Писания: и увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо, но — хорошо весьма(Быт.1:31)? Однако, если твари служат для нас олицетворением злого (обыкновенно лев олицетворяет тиранство, змей — хитрость и коварство, скорпион — сварливость, а волк — хищность), то каким образом могли быть добрыми твари, которых мы так явно принимаем в качестве образ­цов злого. Любознательные пусть знают, что по своей природе твари не злы и не называются злыми, а что в подобных слу­чаях имеется в виду состояние, приличное бессловесным. Кто идет против своей разумной природы, тот унижает свое до­стоинство и помрачает свою разумную свободу. Ты получил, о, человек, достоинство господина: не стремись же занять место в ряду бессловесных — рабски и бесчестно; подражая зверо­нравию бессловесных, ты унижаешься, — не потому, что бессло­весные — злы по природе или считались такими, но потому, что они являются образом бесчестного и рабского, неприличного свободным. Ведь всякий человек порядочный и почтенный, если он облечется в одежду раба, унижается и срамится, — не потому, что одежда сама по себе зла и марает человека, но потому, что она прилична только рабу и не соответствует до­стоинству свободного человека; точно так, если мы усвояем себе нравы скорпиона или волка, то не природа бессловесных опорочивается в этом случае, но твое унижение, что ты, бу­дучи господином, поступаешь как раб. Эта оговорка была необходима, чтобы кто-нибудь сказанного не поставил в укор созданию, как будто бы Бог сотворил что-нибудь злое: все в в полном смысле было хорошо и даже весьма хорошо, пока сохраняло свой строй и жило по свойственному ему закону. Чтобы внушить тебе, возлюбленный, что в Божием создании по природе ничего не было дурного, Бог пользуется и нера­зумными тварями для того, чтобы наставлять нас их приме­ром. В самом деле, Он научает нас подражать некоторым качествам бессловесных, чтобы мы не приписывали созданиям, — а тем более самой их природе, — зла, но (знали), насколько они соответствуют своему предназначению. Разве ты не слышал, что говорил сегодня Приточник: пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его(Притч.6:6)? И разве ты не ура­зумел, как, поставляя нам в пример трудолюбие муравья, (Премудрый) наставил нас быть усердными без лености? Не достаточным ли для тебя уроком служить это указание на трудолюбие муравья или подобная ему ссылка на искусство пчелы? Да, возможно, как я уже сказал, возможно заимствовать и у бессловесных некоторые качества, соответствующие разум­ной природе. А вместе с тем такие указания служат к на­шему стыду и посрамлению. Если ты не подражаешь Богу, под­ражай хотя муравью, — таков их смысл. Не случалось ли тебе слышать, как родной отец, осуждая своих детей, после многих наставлений ставит им в пример своих слуг и при­том делает это во всеуслышание: подражай, наконец, низшему по достоинству, но более тебя дельному. Точно так и человеколюбивый Бог, исправляя наше нерадение, приводит муравья, обличающего нашу леность, и пчелу, обличающую нашу распущенность. А отсюда очевидно, что в создании Бо­жием нет ничего злого и что Богом даны нам чувство и разум, чтобы избегать нрава бессловесных и подражать их лучшим свойствам. Так, лев может быть для тебя приме­ром добродетели, когда ты подражаешь ему не в насилии, а в мужестве: иное дело — насилие, и иное дело — мужество. По­тому-то и Писание, возвещая о Спасителе, имеющем произойти от Иуды, говорит: молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается(Быт.49:9). Видишь, для какого сравнения пользуется божественное слово качествами и свойствами бессловесных? Можно, значит, под­ражать льву с разумом. Но можно подражать и змее, не в том, конечно, что она извергает яд, но в мудрости, как именно и говорил Спаситель апостолам: будьте мудры, как змии (Мф.10:16). Конечно, если бы это творение было злым по при­роде, не стал бы (Господь) к подражанию ему призывать свой собственный образ: будьте мудры, как змии. Это означает конеч­но: подражай не яду змеи, не злобе ее, но мудрости. Если бу­дешь подражать ее ядовитости, против тебя возопиет Давид, обвиняя и говоря: ярость их подобна змеиной(Пс.57:5); если же будешь подражать мудрости, то будешь учеником Христовым: будьте мудры, как змии. Так как змий был муд­рейшим из всех зверей, как сегодня было читано, то человеческой мудрости противопоставил его мудрость, не для того, чтобы ты научился коварствовать, но чтобы научился избе­гать коварства.

        2. Конечно, человеколюбец Бог хочет, чтобы мы были не коварны, но искусны: иное дело быть коварным, иное быть искусным. Искусство состоит не в том, чтобы совершен­ствоваться в зле, но в том, чтобы избегать зла, и поль­зоваться искусством нужно не с тою, целью, что строить коз­ни ближним, но с тою, чтобы избегать сетей других; между тем убийство, предательство, обиды ближним — вот каковы дела коварного. В этом смысле искусным был Иаков — мудрый как змея, но чуждый ее ядовитости. Ожидая встречи с братом своим Исавом, дышавшим злобою и братоубийством, он просил Бога: избавь меня от руки брата моего, от руки Исава, ибо я боюсь его(Быт.32:11), и умолял Его, вооружаясь про­тив злобы молитвою. А, встретившись с братом, ласкою и обходительностью Иаков укротил его злобу и потушил гнев. Что же говорил он Исаву? Если я приобрел благоволение в очах твоих, прими дар мой от руки моей, ибо я увидел лице твое, как бы кто увидел лице Божие (Быт.33:10). Конечно, если Иаков гово­рил это с тем, чтобы при помощи обмана одолеть брата, он поступил худо; если же его слова были внушены ему жела­нием избежать грозившей опасности, тогда он хорошо восполь­зовался искусством. Будьте мудры, как змии, — не злобны, не ядовиты, но мудры, и в тоже время просты, как голуби. Впрочем, и сам голубь может служить примером как добра, так и зла, а как — послушай. Если ты (уподобляешься голубю) безрас­судством и недальновидностью и обладаешь опытностью только во зле, то Писание осуждает тебя как безумного: и стал Ефрем, го­ворит оно, как глупый голубь, без сердца(Осия, 7:11). Но если, избежав безумия, ты сохранишь чистоту, то достигнешь совершенства, без примеси зла, и тогда именно исполнятся на тебе слова Господа: будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Итак, брат, не просто читай Писание и не злоупотребляй его сравнениями: ты видишь, что одно и тоже сравнение употреб­ляется здесь в разных смыслах, притом столь различных. Хочешь еще более убедится в этом? Вникни поглубже в при­веденные выше слова. Писание говорит о льве: молодой лев Иуда, с добычи, сын мой, поднимается. Преклонился он, лег, как лев(Быт.49:9). Здесь слова: как лев— означают мужество; но ведь и к праведному прилагается тот же образ: праведник смел, как лев(Притч.28:1), а праведный му­жествен, конечно, не в делании зла, но в презрении к тому, что угрожает ему со стороны дурных людей. Называет (Пи­сание) Спасителя львом и потому, что Он происходил из царского племени. Ведь как лев является царем четвероногих, так у иудеев царская власть сосредоточивалась в ко­лене Иудином, от которого произошел Спаситель. И не поду­май, возлюбленный, что неприлично уподоблять Христа льву, этот самый образ Писание прилагает даже и к самому Богу. Послушай, что говорит пророк: лев начал рыкать, — кто не содрогнется? Господь Бог сказал, — кто не будет пророчествовать?(Амос.3:8)? Конечно, могущество, царственное достоинство и страх (внушаемый окру­жающим), вот те общие черты, которые имеются в виду при уподоблении Христа льву. Называется львом и диавол, но уже не как могучий и грозный, а как хищник, как насильник, как губитель. О нем блаженный Петр апостол говорит: противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить(1Петр.5:8). Вникай же в различие читаемого и подра­зумеваемого, и пусть видимое противоречие в употреблении од­ного и того же слова не вводит тебя в заблуждение. И тут, и там Писание говорит о льве, но в одном случае оно имеет в виду могущество и царственное достоинство, в дру­гом — хищность и губительность. Точно также один и тот же образ употребляет Писание и о праведном, и о нечестивом. Праведник, говорит оно, как финик, процветет и, как кедр на Ливане, умножится(Пс.91:14); но оно же говорит и о не­честивом: видел я нечестивца, превозносящегося и высящегося, как кедры ливанские(Пс.36:35). Вот как Писание употребляет один и тот же образ, но придает словам различное значе­ние. В самом деле, о нечестивом сказано: видел я нечестивца, превозносящегося и высящегося, как кедры ливанские; о праведнике же не ска­зано: как кедры ливанские, процветет, но умножится. По­добным образом нужно понимать слова Писания и в том случае, когда оно поучает нас подражать пчеле в ее трудо­любии. Пойди к пчеле и познай, как она трудолюбива(Притч. 6:8). Познайне то, что она имеет жало, но что она произво­дит мед. Если ты стремишься подражать ей в ее способно­сти пользоваться жалом, то осуждает тебя Давид, говоря: окружили меня, как пчелы сот: но именем Господним я воспротивился им(Пс.117:10,12). Видишь, как врагов уподоб­ляет пчеле нападающей, а праведных — пчеле, добывающей мед? Уста праведника источают мудрость(Притч.10:31). Приятная речь — сотовый мед, сладка для души и целебна для костей(16:24). Ее-то, возлюбленные, — я разумею душевную сладость, — будем желать от всей души; в тайной мастерской души будем производить духовный воск, и божественные слова будем принимать паче меда и сота. И заметьте: мед, употребляемый в большом количестве, начи­нает казаться уже не столь сладким, вызывает отвращение и расстраивает весь организм человека; слово же Божие, прини­маемое в большом количестве, не вредит душе, но врачует ее: сладость его — исцеление души. Потому тот же самый мудрец, противопоставляя мед и слово, говорит: нехорошо есть много меду, почитати же подобает словеса славна(Пр.25:27). Итак, будем постоянно употреблять, возлюбленные, эти разнообразные соты, божественные и священные слова. И как пчелы приготов­ляют свои соты из многих и различных веществ, но при­дают им один вкус, так и мы в сотах священного Пи­сания, составленных многими и различными пророками, найдем и почерпнем одно общее учение. Точно также будем пользо­ваться и медом отцов, собранным в различное время, но содержащим одну и туже благодать и одно духовное учение. Но достаточно об этом. Молитвами и предстательством нашего общего отца да сподобимся мы, соединив с учением трудолюбие, всегда возгревать божественный закон в сердце своем и исполнять пожелание Давида, чтобы даже во чреве нашем всегда обитал закон Божий (Пс.39:9), то есть — божествен­ные мысли. И тогда, возвышаясь над требованиями своей при­роды, почитая истину и презирая мир, будем воздавать славу Богу ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Изъяснение, что образ, состоявший в подобии Божием, первый человек утратил преслушанием, и что впо­следствии этот образ восстановлен чрез нового Адама

 

        1. Что человек сотворен по образу и подобию Божию, это и Священным Писанием предано, и для любознательных до известной степени подтверждается научными выводами. Вы — по крайней мере, более усердные из слушателей — помните, конечно, что мы начали говорить о том, что выражение “по образу” ука­зывает преимущественно на господство человека и на его власть над всеми, а рядом с этим “подобие” означает совершенство­вание в добродетелях. Но необходимо показать, братие, необхо­димо уяснить себе, как человек, удостоенный большей чести пред всеми созданиями Божиими, мог ниспасть от высшей и первообразной красоты божественного происхождения до состояния безсловесных, до уподобления им. Будучи по своему началу образом человеколюбивого Бога, человек омрачил себя поро­ками, ослабил преступлениями и воистину сравнялся с несмысленными скотами и уподобился им(Пс.48:21). А каким путем дошел человек до уподобления скотам несмысленным, необходимо проследить на деле, не с тем, чтобы негодо­вать по поводу совершившегося, но чтобы найти выход из настоящего положения. Ведь и то, что мы знаем об Адаме, и вся история праотцов, все это сообщено нам не для того, чтобы мы хвалили их или порицали, но для того, чтобы мы подражали их добродетели и избегали их злых дел: а описано, говорит божественный Павел, в наставление нам, достигшим последних веков (1Кор.10:11). Итак, первый человек своим преслушанием утратил образ и вместе с тем подобие Божие, предал их на попрание бесам и омра­чил уподоблением безсловесным; и теперь одних из людей жестокость и тиранство делают похожими скорее на льва, чем на человека, а других и (обнаруживаемое ими) хищничество уподобляет волку. Так и говорит об этом Писание: князья его посреди него — рыкающие львы, судьи его — вечерние волки (Соф.3:3),называя львами людей жестоких и безчеловечных, а волками хищных и жадных к корысти. Видишь, как человек, соз­данный по образу Божию, ниспал в ряды безсловесных? Итак, когда человек употребляет насилие, он называется львом; когда грабит, заслуживает названия волка; когда пре­дается нечистым страстям, и своими поступками уподобляется скотам, тогда он делается конем: это откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого(Иер.5:8). Дру­гих опять пороки делают из людей псами. И как именно? Они как псы лают, шумно и безпорядочно выражая свои удо­вольствия; об этом пророчески говорит блаж. Давид от лица Спасителя: окружило меня множество псов. Каких же псов?

        Скопище злых обступило меня(Пс.21:17). Еще иных Писание называет свиньями; так, о тех, которые погрязли в нечистых делах, Господь чрез евангелиста говорит: не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями(Мф.7:6). Видишь, какое различие оказывается между людьми, и как тот образ, состоявший в подобии Божием, заменился подобием скотским, и это произошло не по насилию чьему-либо, но по вине самого человека. Писание именно и приписывает падение человека не принуждению какому-либо, но свободной воле того, кто был удо­стоен чести, по презрел ее: человек, будучи в чести, не уразумел (Пс.48:13). Припомним еще далее, если угодно, что неко­торых людей Писание за их хитрость, коварство и крайнее лицемерие называет лисицами. В этом конечно смысле Спа­ситель назвал лисицей Ирода, вероломного и двуличного, под личиной благочестия преданного нечестию. Именно, когда Спаси­телю возвестил кто-то из пришедших к Нему, что “Ирод хочет видеть Тебя”, на это святой и великий голос ответ­ствовал: пойдите, скажите этой лисице: се, изгоняю бесов и совершаю исцеления сегодня и завтра, и в третий день кончу(Лк.13:32). Скажите этой лисице — вместо того, чтобы сказать: человеку, исполненному коварства, душе, насыщенной ложью, злобой и предательством. Вот видишь, брат, как коварных людей Писание называет лисицами? По­этому теперь, когда ты будешь говорить вместе с псалмопев­цем: сойдут в преисподнюю земли, преданы будут мечу, будут добычею лисицам(Пс.62:10,11), ты поймешь этот намек и не будешь искать для него иного объяснения. А в другом месте сказано: части будут лицемеров, — потому что неведущие истины получают часть не с верными, а с лицемерами. Потому и Спаситель, увековечивая эту мысль, сказал о ленивом рабе: придет господин раба того в день, в который он не ожидает, и в час, в который не думает, и рассечет его, и подвергнет его одной участи с лицемерами(Мф.24:50,51). Итак, лицемеров Писание называет лисицами. До таких-то, братие, неприличных образов и подобий унизился образ Божий, и притом в такой степени, что во всей вселенной, прежде чем воссиял для нее разум благочестия, Писание не находит ничего, что заслужи­вало бы лучшего наименования, чем безсловесные скоты, гады, дикие звери. Отсюда ясно, почему человеколюбец Бог, желая вразумить верховного апостола Петра, что нужно принимать всех приходящих от язычников, показал ему тот удиви­тельный плат, спускавшийся за четыре конца с неба; в нем были всякие четвероногие земные, птицы небесные, звери и гады, а Господь повелел Петру: встань, Петр, заколи и ешь. Апо­стол отвечал на это: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого(Деян.10:13,14). Не поняв иноска­зания и думая, что пред его глазами чувственные предметы, отказывается от вкушения; соблюдая верность иудейскому обычаю, он говорит: нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого. На это Господь сказал ему: что Бог очистил, того ты не почитай нечистым(ст. 15). По-видимому, Спаситель говорил апостолу о четвероногих, зверях и птицах, показанных в видении, но апостол Христов Петр отсюда понял, что бывшее ему видение вразумляет его не о птицах или зверях, но о всех язычниках, и в беседе с Корнилием он говорил уже: вы знаете, что Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым(28).

        Видишь ли ты, брат, какие разнообразные унизительные наименования прилагаются к человеку? И когда опять ты чи­таешь у пророка Исаии: тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому(Ис.11:6,7; 65:25), вникни в этот образ и уразумей, что не о собрании безсловес­ных животных он предвозвещает, но об общении людей и о спасении, воссиявшем чрез благодать всем людям. И когда ты видишь в церкви бедняка, стоящего рядом с богачом, частного человека с сановником, подчиненного с правителем, тогда как вне храма он трепещет его могуще­ства, тогда подумай, что значат слова: волк будет жить вместе с ягненком. Конечно, волком ты назовешь богатого, а агнцем бедного. И почему это? Потому что волк поступает с агнцем так же, как богатый с бедным. И не опускай из виду того, что часто богатый и бедный стоят в церкви рядом, а когда наступает время совершения таинства, богатый изгоняется как непосвященный, а бедный остается внутри под кровом неба; и богатый не негодует, потому что сам сознает себя чуждым божественных таин. Впрочем, о, божественная милость! Не только равночестность существует в церкви по благодати Божией, но часто и в том случае, когда богатый и бедный стоят рядом, по отношению к благочестию бедный стоит впереди богатого, и ни богатство нисколько не возвы­шает своего обладателя в деле благочестия, ни бедность не вредит верному, допуская его с дерзновением предстоять свя­тому жертвеннику.

        2. Это я говорю, возлюбленные, об оглашенных, а не вообще о богатых. Подумай, брат, как часто господин от­страняется от церкви, и при совершении таинств председа­тельствует верный слуга, — удаляется госпожа, и остается слу­жанка: Бог не взирает на лице человека(Гал.2:6). Итак, в церкви нет ни раба, ни свободного, но того Писание признает рабом, кто порабощен греху, — именно говорит оно: всякий, делающий грех, есть раб греха(Ин.8:34), — и того считает свобод­ным, кому дарована свобода божественною благодатию: закон, говорит апостол, духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти(Римл.8:2). Итак, когда тот (при­сущий человеку) образ (Божий) различными способами, как мы выше сказали, был погублен и разрушен, пришел Спа­ситель и восстановил Свой образ, и что истребил диавол, то воссоздал Творец, сделавшись человеком, Человеколю­бец, не в унижение Себе, но по человеколюбию к нам. Это-то божественное и удивительное снисхождение предвозвещая, блаженный Давид говорил: Господь воцарился, в благолепие облекся(Пс.92:1). Конечно, не безначальному и безтелесному Божеству приписывается облечение (потому что нет ничего бла­голепнее Бога, чтобы Бог мог облечься в благолепие), но человеческой природе. Мы, люди, прикрываем благолепием одеяний члены нашего тела, а Бог, будучи простым и безте­лесным, един имея безсмертие и пребывая во свете непри­ступном, в каком великолепии нуждается или в какое одеяние облекается? Вполне очевидно, что благолепиемпророк на­звал воплощение. Называет же он нашу плоть лепотой не по ее природе телесной, но в виду возможного для ее носителя совершенства в добродетелях. Так телу Господа усвояется великолепие не потому только, что оно — тело, но потому, что Он не сделал греха, и не было лжи в устах Его(Ис.53:9). Господь воцарился, в благолепие облекся. А Исаия говорит, что и всех людей (Господь) облечет и украсит как невесту (Ис.49:18). Облекся Господь силою и препоясался(Пс.92:1), и: препояшься мечем Твоим по бедру Твоему, Сильный(Пс.44:4), и так далее. Здесь Царь Христос представляется как бы вооруженным воином, возлагающим на Себя некоторые доспехи тленного тела, и именно — тленного. Конечно, не оди­наково с людьми Он вооружается, а как — слушай. Когда мы, люди, вооружаемся, то делаем это для защиты слабого от сильного; Бог же, будучи Сам могучим, крепким и силь­ным, воспринимает бренное и слабое тело не в унижение Себе, но чтобы в его слабости обнаружить Свое безграничное могущество. Так именно Он отвечал на просьбу Павла: довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи (2Кор.12:9). И блаженный апостол, прекрасно уразумев сказанное ему, в одном месте послания к Коринфянам в свою очередь говорит: немощное Божие сильнее человеков (1Кор.1:25). Облекся Господь силою, т.е. домостроительство, воссиявшее в воплощении (послужило проявлением его силы). Что сильнее этого честного и святого тела? Что крепче? По­средством тела Он победил безтелесных лукавых духов и крестом низложил противные силы. Вникни дальше: препоясатьсяне означает ли подвергнуться ограниченно? А в та­ком случае, когда святой и безконечной природе угодно было заключиться в теле, — не то, чтобы она подлежала ограничению сама по себе, но возможность ограничения явилась здесь вслед­ствие явления во плоти, — тогда-то справедливо можно было ска­зать: облекся Господь силою и препоясался. И что следует далее? Ибо утвердил вселенную, которая будет неподвижна(Пс.92:1). Итак, после того как в первое время грех поколебал вселенную, Спаситель прийдя водрузил крест и тем утвердил вселенную. Ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее ей(Мф.16:18). И Павел: твердое основание Божие стоит, имея печать сию(2Тим.2:19). Два слова про­изнес Господь: на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее ей. Не употребил Он длинного периода слов, не сказал: Я создал Церковь, и ни цари, ни правители, ни гонители, ни палачи, ни мудрецы, ни простецы, ни витии не одо­леют ее, потому что неодолимо и непобедимо царство Христово, — но одним словом обозначил ее могущество и простым вы­ражением укрепил обещание: на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее ей Два слова, — не простые слова, но Божии. Тот, Кто словом утвердил небеса, Кто словом положил основание земле, Он же и Церковь создал и все­ленную укрепил и утвердил, так что она не подвижется. Припадем же, возлюбленные, к Нему, утвердившему вселенную, и будем плакать и умолять, чтобы по Его человеколюбию и не­изреченной силе оставаясь твердыми и неизменными на непоколе­бимом и несокрушимом основании, мы Ему же воссылали всегда славу и благодарение со Отцом и Св. Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Слово на начало Св. Четыредесятницы, об изгнании (из рая) Адама и о дурных женах

 

        1. Нас ожидает, возлюбленные, богатая духовная трапеза, почерпаемая из божественных Писаний. Не тленными яствами изобилует она, но сладостью истинного учения. От нее пита­ются и насыщаются наши души не насущным хлебом, но не­бесными мыслями; она не опьяняет вином, но воспламеняет дух и воздвигает сердца; здесь не предлагаются мяса, под­верженные разложению, но вкушаются радости и удовольствия небесные. Эта трапеза совершается не под звуки флейт и цитр, — здесь звучат мелодии боголюбезных псалмов и гим­нов. Созерцание блудных плясок не услаждает здесь чувственных очей, за то очи сердца горят любовью к небесному царству. Нет места кривляниям мимов и развратных людей там, где свирели пророков воспламеняют сердца наши вни­мать душеполезному учению. На чувственной трапезе внешний человек ввергается в легкомыслие, смех и пучины не­воздержания, а здесь (не только нет ничего подобного, но) и внутренний человек возбуждается к любви боговедения и, возвышаясь над всеми житейскими суетами и помехами, воз­водится на единый царский путь вечной жизни. Если на чув­ственной трапезе употребит кто яства в излишке, то явля­ются последствия — боль желудка, вздутие внутренностей и тому подобные страдания; на духовной же трапезе напротив: если кто насладится ею в избытке, тот получает возможность и жизнь свою исправить, и совершить богоугодное дело; и тем большее получается наслаждение, чем больше было усердия в насыщении. Или опять: если на той трапезе ты употребишь вина вдоволь, то и в ногах чувствуешь тяжесть, и зрение тебе изменяет, и язык твой отказывается тебя слушать, а из твоей груди вырываются частые рыкания; для друзей ты стано­вишься смешон, в глазах рабов теряешь уважение, как будто в вине ты потопил свою душу. Совсем не таковы по­следствия духовной трапезы, — но если ты обильно вкусишь ее даров, то пойдешь прямой стезей в исполнении заповедей, данных тебе от Господа, очами сердца узришь неземные блага, а из глубины сердца твоего отрыгнешь добрые учения, согласно с словами пророка: излило сердце мое слово благое(Пс. 46:2); твои друзья почувствуют к тебе уважение, а домашние увидят тебя добрым, ласковым и кротким. Итак, рассмот­рим пользу этой духовной трапезы, полюбуемся на ее небесное благолепие, насытимся вдоволь ее неоскудевающей сладости. Послушаем ее гимнов и песней, — ведь ее гимны прогоняют демонов, а песни низлагают начальника тьмы. Вострубите в новомесячие трубою: в торжественный день праздника вашего (Пс.80:4). Настал пост — любезный апостолам, настал пост — украшение мучеников, настал пост — сожитель мона­хов, настал пост, уставы которого исполнял Сам Господь, обитая на земле. И если хочешь, возлюбленный, послушай, ка­кими венцами украшен пост. Адам, не соблюдши поста, был изгнан из рая и получил повеление обрабатывать землю, порождающую терния. Современники Ноя, не соблюдши поста, испытали всю тяжесть негодования Божия и были истреблены всемирным потопом. А сам Ной, допустив небольшое посла­бление в воздержании, обнаженный повергся пред своими сы­новьями. Исава невоздержание лишило прав первородства и отеческого благословения. Сыны Израилевы, не соблюдши поста, лишились небесной утехи и божественной благодати. Теперь ты знаешь, что потерпели нарушители поста и воздержания; узнай же и то, какой чести и милости удостоились те, которые его почитали и сохраняли. Воздержание снискало Моисею достоинство законодателя, и поставило его во главе народа. Постничество вознесло Илию на огненной колеснице на небо, а его всечестную милоть сделало драгоценнее царской багряницы. Воздержанием Даниил во рве заградил уста диких зверей и из их пасти вышел невредимым. Воздержанием украсившись, три отрока потушили печь, разженную седмерицею, и пламень обратили в веяние влажной прохлады. Подвижник воздержания, Иоанн, на­речен большим среди пророков и удостоился крестить во Иордане Господа славы. Но что говорить о пророках и правед­никах? Сам Христос подвигом воздержания низложил врага и нам дал в нем оружие попирать его. Поэтому, примем пост, как драгоценный дар, святое сокровище, изображение истины, начало благочестия, основу духовного учения, умерщвление страстей, отгнание греха, бич пророков, сподвижника детства, губителя демонов, запрещение диаволу, низложение идолов, украшение церкви, силу царей, похвалу иереев, вразумление мужей, целомудрие жен, воспитание чад, свободу рабов, уте­шение бедных. Кто, возлюбив пост, не был прославлен? Кто, соблюдши его, не был возвеличен? Кому его исполнение не доставило блаженства? Кто, укрепившись им, не победил искушений? Кто, вняв его призыву, не только не получил чести от людей, но и не отвратил от себя гнева и негодо­вания Божия? Ахаав, вооружившись им, не избавился ли от грозного гнева Божия? Будучи осужден на съедение птицам и зверям и на то, чтобы псы лизали кровь его, и омывали блудницы(3Цар. 22:38), благодаря посту он избег смертной опасности, так что тогда пост оказался сильнее пророка. Разве не постом ниневитяне, от человека до скота, отвратили угрозу, изреченную на срок трех дней, и оставили бездейственным слово про­рока Ионы? Разве не подвигом воздержания пророки достигали созерцаний и видений Бога Вседержителя и презирали и прове­щали будущее как настоящее? Разве не им вооружались апо­столы, когда во всю землю вышло вещание их и в концы вселенной – слова их(Пс.18:5)? Разве и мученики, не им облекшись, разрушали храмы и алтари и курения идольские и ни во что вменяли угрозы гонителей? Разве не из любви к нему препо­добные оставили мир и все его прелести и, обитая в пусты­нях и горах и пещерах и пропастях земных, по апостолу Павлу (Евр.11:38), самолично низложили диавола и его воин­ства? Будем же и мы сохранять пост, эту пристань душ, враче­ство тел, умирение помыслов, умерщвление страстей, — пост который ограждает чужое имущество, предупреждает обиды сиротам, является заступником вдов, не позволяет нам погря­зать в житейских суетах, жизнь смертных делает равно-ангельской, научает прилежать закону Божию день и ночь. О нем именно говорит пророк Захария, раскрывая его громкую славу: пост четвертого месяца и пост пятого, и пост седьмого, и пост десятого соделается для дома Иудина радостью и веселым торжеством(Зах.8:19). Видите ли, как пост обращается в праздник? Слышите ли, какова его слава и его венцы? Убедитесь же, как возвышает он своих ис­полнителей в любви духовной. Вы хотите глубже проникнуть в его смысл? Откройте уши вашего сердца, вникните в ду­ховные песни, изливающиеся из источника бессмертия вечно текущими струями. Что говоришь ты, пророк? Какого Израиля ты разумеешь — плотского или (духовного, т.е.) душу, ведущую Бога? Оскверненного запрещенными жертвами или возрожденного учением апостольским? Приносящего кровь быков и баранов или возносящего бескровную жертву — Агнца, вземлющего грех мира? Служащего истуканам вместо Бога, или от алтарей и идолов плененного в сыновство духовное? Очевидно, (здесь речь) о новом и крещением просвещенном народе, очищен­ном водою и огнем. И чрез Исаию пророка Господь громко взывает: новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа  Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их (Ис.1:14). Очевидно, новый народ призывается пророком поль­зоваться благами поста (вместо прежнего): не то, чтобы Бог совершенно отвергал посты, молитвы, новомесячие и субботы, установленные для евреев, но Он чувствовал к ним от­вращение. Своими беззаконными делами (иудеи) отверглись Бога, Его избранников, возвещавших пришествие Его Единородного Сына, они безжалостно одного убивали деревянной пилой, дру­гого бросали в грязный ров. Да что говорить о пророках? Они и Самого Владыку своего распяли как преступника и умертвили, говоря: это наследник; пойдем, убьем его(Мф.21:38). Видишь отчуждение, к какому привели их собственные преступления? Не Господь отверг их, они сами себя сделали чуждыми той близости к Богу, какой удостоены были их отцы. Все это сделали сыны Израилевы: так избранный народ ша­тался против Господа согласно с словами богоотца Давида: зачем волнуются народы и племена замышляют тщетное?, и так далее (Пс.2:4 и дал.). Сопоставьте теперь, верные, благие последствия поста, те награды, какие снискивают себе упражняющиеся в нем без рассеяния мысли; оцените, какое суровое и жестокое наказание постигает презирающих это установление. Что же? Не оказывается ли пост именно тем мечом посекающим, который охраняет доступ в царство небесное? Тех, которые не соблюдать его со скромностью и кротостью, он посекает, а пред теми, которые исполняют его по чистой совести, он не только отступает с готовностью, но и указывает им путь к беспечальной жизни, неомрачаемой радости и безболезненному наслаждению и доставляет в воздаяние бесчисленные блага. И если хочешь, мы, из многих примеров выбрав немногие, покажем, как один, упражняясь в воздержании, среди жи­тейских забот незаметно отстал от него, другой, утвердив­шись в нем, неправо однако шел по путям Господним, иной, соблюдая его, подвергался опасностям в земном плавании; исследуем затем, кто, обладая им, обидел вдову или сироту, кто, усовершенствовавшись в Нем, не пользовался спо­койно благорастворением воздухов, кто, возлюбив его, не удо­стоился видений и созерцания Господа, кто, услаждаясь его пло­дами, проводил дни и ночи в попечении о законе Господнем. Видите силу поста? Видите честь, какою он почтен? Не от начала ли мира он господствует среди благочестивых? Приемы его не современны ли самому миру? Уже с того времени про­славляет он почитающих его и ввергает в уничижение его нарушителей. Мы знаем уже, как сказано в начале беседы, что первый человек не соблюл воздержания и за его прене­брежение подвергся наказанию, будучи изгнан из рая и низве­ден в крайнюю скудость.

        2. Итак, выслушаем с самого начала историю, которую боговидец Моисей изложил для последующих поколений, или лучше сказать, Сам Владыка Моисея, как любвеобильный отец, открыл нам. Но прошу вас о полном внимании к моим словам, тем более, что я хочу эту историю воспроиз­вести вкратце. В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы(Быт.1:1-4). Видишь, возлюбленный, как прямо и решительно выражается Писание? И увидел Бог, что он хорош. Прежде, чем явился свет, Бог знал, конечно, его свойства, знал, что он хорош, а говорит так с тою целью, чтобы обратить наше внимание на могущество и величие Создателя. Ведь, если бы свет не был добром, то Господь и не сотворил бы его, не разграничил бы его с тьмою; если бы он не был любезен Ему, то и не получил бы наимено­вания света, в противоположность тьме — ночи, с тем, чтобы им именно мы постоянно пользовались в своих делах. За­тем, конечно, Бог все, что Он сотворил в шесть дней, мог создать в одно мгновение ока одним словом и одним мановением. Но впоследствии явились люди, — я разумею гре­ков и их философов, — которые с своей мудростью дошли до безумия: они не соблюли закон Его и потому мудрость их оказалась безумием. Они-то на счет того, что было создано в шесть дней, не усомнились измыслить басни, будто бы все про­изошло самобытно — и небо, и земля, и солнце, и луна, и все видимое. После этого до чего бы дошло их бесстыдство, если бы все было сотворено в один час! Но Господь Промысли­тель предупредил их неправду и не дал пищи их языкам, извергающим яд и поношения на Создателя и почитающим тварь вместо Творца. Но возвратимся к прерванному и продолжим повествование дальше. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так. И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день второй(Быт.1:5-8). Непостижимым остается для смертных, как на веки утверждено это дело рук Творца без столбов и устоев. Дивны дела Господни и кто способен исследовать их? И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер, и было утро: день второй. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша. И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями. И увидел Бог, что это хорошо. И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так(Быт.1:8-11). По слову Повелевшего тотчас явилось все это, без всякого препятствия, без замедления. И был вечер, и было утро: день третий(ст. 13). Видишь, как Писание возводит мысль нашу к совершенству? Где же те, которые говорят: этот плод горек, эта трава ядовита; или: зачем хищные птицы, какая от них польза? Крик одной предвещает смерть, другая накликает бурю, а третьей одно появление приносит нам несчастье. От многих слышал я такие недовольные и бранчивые речи. Но приличны ли они христианину? Не следует унижать того, о чем Сам Бог изрек с одобрением: и сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для освещения земли и для отделения дня от ночи. И создал Бог светило большее, т. е. солнце, для управления днем, и светило меньшее, для управления ночью, и звезды, и для знамений, и времен, и дней, и годов (Быт.1:14,16). Чему нам больше удивляться? Недосягаемой ли вы­соте солнца, его размерам, силе, неистощимости его тепла, или безграничному распространению его света? Каким образом одно светило и одна материя совмещает в себе такие свой­ства? Не меньше поражает ум и мысль и совершаемое им течение: в один день является оно на востоке и достигает запада, всякое место согревая своими лучами. Где дети пер­сов, почитающие его как Бога и оставляющее Создателя, чтобы воздавать честь Его созданию? Разве не это самое солнце изо дня в день совершает свое течение так послушно и с та­кою правильностью, и то покрывается облаками, то помрачает свои лучи, когда пахнет ветер? Вот ваше солнце, на которое вы уповаете и которому служите. Все творения Божии весьма прекрасны и велики и поразительны, но они созданы для служения нам, а не для господства. Так и луна повелением Создателя поставлена для освещения ночи, и хотя то возрастает, то ущербляется, то с блеском переливается лучами света, то меркнет, но всегда без колебания совершает свой путь среди многочисленных хоров звезд. Но возвратимся к продолжению слова. И был вечер, и было утро: день четвёртый. И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной. И стало так. И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо(19-21). Вникни получше в слова Вседержителя. Сколько родов рыб морских создал Он и какое множество птиц небесных, великих и малых, призвал Он к жизни. Подивись же безмерной мудрости Его, как все это устроено одним словом! И был вечер, и было утро: день пятый. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их. И стало так (23-24). О, величайшая мудрость! О, неизъяснимая благость! Во мгновение ока сотворил Он всех скотов и зверей — и льва, и медведя, и дракона, и быка, и коня, и сколько других полезных и годных на служение людям! Такова мудрость Создателя! Все сотворил Он в шесть дней: свет, небо, землю, море, солнце, луну, звезды, горы, холмы и долины, зверей, скотов, рыб, птиц, китов и других животных — морских и земных. А затем, приступая к намерению более важному и желая дать жизнь величайшему из своих творений, Отец светов, сущий и бывший, ум без­начальный, нерожденный, держит совет с Единородным, ро­дитель с родившимся от Него безсеменно Сыном, Словом и Мудростью непостижимой, — держит совет богоприличный и таинственный в таких словах: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле(ст. 26). И создал Господь Бог человека из праха земного(Быт.2:7). А чтобы и Дух Святый не показался чуждым делу творения — и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою(ст. 7). Видишь ли избранное творение рук Создателя? Видишь ли Адама, поставленного царем соз­дания? Видишь ли почесть, превозносящую того, кто был одним из творений? Посмотри же и на дары, которыми наделил его Бог вместе с творением. И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке, и поместил там человека, которого создал. И произрастил Господь Бог из земли всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания добра и зла(2:8,9). О, восплачем о той чести, которою взыскал Бог нас, о том человеколю­бии, какое явил Он роду человеческому, о тех неизреченных благах, которых сподобился Адам! И что же? Неизре­ченное попечение Божие о человеке не остановилось на том, что создало его из небытия, что из праха вознесло в цари создания, на земле почтило выше ангелов, из бездушного сделано образом одушевленного. Чем, какою добродетелью за­служил Адам такую милость от Господа? Какими трудами и подвигами достиг он таких венцов? Каким славословием возблагодарил он Творца за то, что Тот поселил его по­среди рая? Какое славное дело совершил, что удостоился про­водить жизнь беспечальную? Чем угодил Богу за то, что такими осыпан был дарами? А между тем сверх всего этого Человеколюбец излил на свое создание такие милости, которые должны были доставить человеку изобильные радости, веселие и утехи. Именно — и навел Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел ее к человеку(2:21,22). По­истине удивительны дела Господни! Поистине неизследимы пути Его! Поистине неистощима Его благость! Он не ограни­чился тем, что повелел Адаму из праха сделаться челове­ком и обитать в раю сладости, но еще сотворил ему помощ­ника. Какое удовольствие почувствовал Адам, когда, очнув­шись от сна, увидел пред собою жену! Какая радость на­полнила его душу при виде помощника в лице жены, и при­том помощника одного с ним рода и равного достоинства! До какого восторга и пророческого прозрения возвысился Адам, когда чувственными очами усмотрел в Еве свое собственное отображение и отпечаток! В порыве этой душевной радости прорек он во всеуслышание истину такими словами: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа своего(23). Видишь пророка, с ясностью предрекающего будущее? Видишь, какой благодати и вдохновения удостоен был Адам от Святого Духа? Слы­шишь прекрасные слова, чрез столько поколений не утратив­шие своей силы?

        3. Но это величайшее дерзновение, это общение со Святым Духом возбудило зависть коварнейшего диавола. Нестерпимо было ему видеть те почести и милости, какими Творец окру­жал свое создание, и он постарался осуществить то, что заду­мал. Найдя в лице змия орудие своего темного и злобного умысла, он делает его своим сотрудником. Приступить к Адаму он, впрочем, не осмелился, но избрал жену, которая и разумом и опытностью была слабее своего мужа и нежнее его. Пусть никто, однако, не порицает создания Божия. Ведь как Адама создал Бог, так и Еву сотворил Он же и из того же состава, из того же брения, одного и того же достоин­ства. Виною же помрачения и ослабления Евы — душевного и те­лесного — было коварство супротивника. И вот тот, кто из зем­ной персти сделался бессмертным, удостоился быть созданием Вседержителя и в знак господственного достоинства почтен был именем человека, и не только именем, которого звука был недостоин, но и соответствующей этому достоинству властью пользовался, — этот несчастный окрылил свой ум и вооружился дерзостью, покушаясь присвоить себе божеское достоинство. А как — послушай. Коварный змий приближается к жене и что го­ворит ей? Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? В день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло(Быт.3:1,5). Видишь, слушатель, замысел врага? Видишь искушение обман­щика? Видишь, как хитро обольстил он Еву и какими сло­вами? В день, в который вы вкуситеот запрещенного дерева, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло(5). О, злой совет обманщика! О, бесчестие, в какое ввел он жену коварными словами! О, козни, которые низвергли на дно ада тех, кто человеколюбием Божиим возведен был на высоту! И не пришел лукавый к Еве явно, в своем собственном виде, но вступает в беседу с нею, облекшись в змия, чтобы обмануть ее и его словами склонить к ослушанию Бога. Ведь, если бы он пришел к ней сам самолично, Ева тотчас же уда­лилась бы от него и поспешила бы к своему мужу. Но под видом змия ему удалось вступить с нею в беседу, чем он и воспользовался, внушая ей приблизиться и коснуться дерева, плоды которого запретил Бог всем вкушать: посмотри, как оно красиво и привлекательно на вид, а как приятно на вкус будет оно в устах твоих! Теперь ты внушаешь страх зве­рям и птицам, а после вкушения еще более возвысишься над ними; теперь они видят тебя в человеческом образе, а вку­сивши от древа, ты тотчас облечешься в божественный вид и будешь знать доброе и злое. Ничто не скроется от ваших глаз, не утаится от вашего слуха, но все видимое и невиди­мое будет известно вам и доступно. И что же? Соблазняется жена словами обманщика! Обещания змия воспламеняют ее душу, и она возвышает пяту на Создателя. Она идет к мужу и об­ращается к нему со словами, горчайшими желчи: “почему это Бог заповедал нам не вкушать от этого дерева? В тот самый день, как мы вкусим от него, отверзутся очи наши и мы будем знать добро и зло”. О, злейший совет! О, слова, горчайшие желчи! Не видела она очами своими Света истины, не слышала ушами своими Слова жизни, не вкусила устами сла­дости Человеколюбца, не осязала руками своими Источника света! Еще не жила она с мужем, — и уже удалила его от Бога! Не начала сожительствовать с ним, — и из царя сде­лала его бедняком! Еще не родила детей, а уже навлекла на них проклятие! Еще не дала им жизни, а уже заслужила из­гнание, вместо помощи мужу лишила его рая! О, злоба! О, безу­мие! О, обольщение! Своими словами она убеждает мужа и, взяв плод, подносит обольщенному, низводит на дно ада того, кто был поставлен над зверьми и птицами, поражает душу, благороднейшую всего, что под небом, погашает свет очей, ежедневно созерцавших Бога, поселяет робость в душе, вхо­дившей смело в общение с Богом, расслабляет руки, благо-словившие птиц небесных и зверей земных и всем им имена нарекшие. Царь делается бедняком, богач — попрошай­кой, друг и собеседник Божий, подобно вору, прячется под деревом, владыка делается слугой, чистый сердцем весь осквер­няется, светлый душой становится мрачным. Как ясное солнце помрачается набегающей тучей, так было и здесь. Игралищем демонов становится тот, кто внушал им страх, как раб скрывается тот, кто сотворен свободным; в бесславие повер­гается и наравне с грязью попирается прежде почитаемый и славный. Теперь, восстановивши в своей памяти эту историю, вникнем, благосклонные слушатели, в глубины Писания, чтобы раскрыть смысл повествования. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что дает знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел(3:6). Вот лакомство, причиняющее смерть! Вот наслаждение, низводящее во ад! Вот вкушение, изгоняющее вкусившего из рая! И пусть никто из находящихся в здравом уме не возлагает на де­рево вины, падающей исключительно на вкусивших. Поясним примером. Положим, царь приказывает воину не впускать кого-нибудь из начальников во внутренние покои дворца, если не будет на то особого распоряжения, (а тот впустит), — или доверяет ему какую-нибудь тайну с тем, чтобы никто из посторонних не знал, а он сейчас же начнет рассказывать всем, кому вздумается и у кого есть охота его слушать; как ты думаешь, не понесет ли такой ослушник наказания за то, что презрел повеление царя? Подобное именно и случилось на этот раз с Адамом. Все предоставил Бог в его распо­ряжение — деревья, плоды, воды, райские удовольствия, солнце, луну и звезды, — и об одном только дереве дал ему заповедь в напоминание о том, что и над ним есть Владыка, Которому он должен воздавать послушание. А он пренебрег всеми этими милостями, не оценил по достоинству оказанной ему чрезмерной чести и не воспользовался дарованной ему свободой воли, послушался беззаконника и врага истины, оказал преслу­шание — и вот следствия этого: бессмертный сделался смерт­ным, обладатель рая подвергся изгнанию из него, ходивший по стезям истины стал игрушкой бесов, просвещенный Духом Святым перешел в руки духов нечистых, блиставший про­рочеством не познал самого себя, каков он есть. И как только совершилось пагубное преслушание, тотчас Адам и Ева увидели, что вследствие своего преступления они сделались наги. Пока они были облечены благоукрашенной одеждой бессмертия, до тех пор они не замечали своей наготы; а когда соверши­лось падение и ослушание стало делом, тогда они усмотрели свое безобразие. Тогда — услышали, говорит бытописатель, голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая(3:8). Они не чувствовали уже прежней близости к Богу: совершилось преступление, и они скрываются от Вседержителя. Такова вообще участь людей, подпавших греху. Так, если кто совершил блуд или пре­любодеяние и, выходя из дома блудницы, встретит мужчину или женщину, беседующих с кем-либо, как это обыкно­венно бывает при встречах, тогда совершивший грех уже думает, что разговор идет о нем, он краснеет и сму­щается, так как его собственная совесть обличает его грех. Это именно испытали Адам и Ева. Без сомнения, и прежде Бог часто ходил в раю, и они никогда Его не стыдились и от Него не скрывались. А когда совершилось греховное дело преслушания, тогда они скрываются от лица Бога всевидящего, надеясь, что это им удастся. Но как ошибочна была эта их попытка! В виду их растерянности и безответности пред Тайновидцем, Сам Он, испытующий сердца и утробы, спра­шивает Адама, вызывая его на путь раскаяния: Адам, где ты?(9). Вот и от древа ты вкусил, а страсти не избежал; вот и преступление совершил, а богоподобие утратил. А он отвечает: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся(ст. 10). Видишь перемену, произведенную грехом? Ви­дишь срам падения? Видишь судилище, действовавшее внутри самого Адама, и осуждавшее его отчуждение от Бога? И сказал Бог: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть(ст. 11)? Ты оставил Меня, твоего Творца, и передался врагу? Покинул своего Создателя и соединился с обманщиком? Я запретил тебе только этого одного не есть, а ты нашел себе советника в лице диавола? Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел(ст. 12). О, бессмысленная отго­ворка! О, оправдание, не заслуживающее извинения! О, жалкие слова, не спасающие говорящего. Я дал тебе жену — помощницу, а не главу, сотрудницу, а не госпожу, подругу, а не наставницу, супругу, а не начальницу, подчиненную, а не повелительницу, повинующуюся тебе, а не обладающую тобой. Поэтому, так как ты послушался врага и пренебрег Мною, я налагаю на тебя на­казание, которого ряд веков не поколеблет, которого никто не избежит; ни один человек, воспринявший тело и вступивший в мир, не переплывет этого моря. Смотри же, Адам, за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься(Быт.3:17-19). О, страшное проклятие, ужаснувшее все видимое и невидимое! О, прещение, которого бесконечные века не изгладят. О, наказание, которого сила и в долговременном существова­нии мира не ослабляется! О, слово, которого цари и правители, богачи и бедняки боятся и трепещут! И выслал его Господь БогАдама и жену его из сада Едемского, чтобы возделывать землю, из которой он взят. И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни(ст. 23-24) и преграждать доступ к нему, чтобы ни­кто из носящих плоть и облеченных бренным телом не прошел чрез эти врата. Владычное слово на веки стало де­лом и это запрещение открыло смерти свободный вход в мир: цари боятся ее гласа, правителей приводит в трепет ее имя, богатые подчиняются ее игу, бедные отдают ей дань, и все смертные, связанные узами природы, живут под страхом смерти. Но что делал Адам, сидя вне рая? Он возделывал землю, с плачем и стенаниями, орошая ее потом, изнемогая под тяжестью труда, изнывая под палящими лучами солнца, коченея от ночного холода. При мысли же о том, какой сла­дости он лишился, слезы неудержимо лились у него, глубокие рыдания потрясали его грудь, из его уст вырывались горькие слова. Его глаза обращались к Эдему; качая головой, горько рыдал и в неутешной скорби стонал громким голосом: “О, сколь великих утех твоих я лишился, сладчайший рай! О, какая радость наполняла мою душу, когда я созерцал твои красоты! О, как наслаждался я, обитая среди тебя! Сколько удовольствий доставляло мне благоухание твоих цветов! Беспечальная трапеза была для меня готова, чаша бессмертия была для меня полна, мой дух окрылялся к жизни равноангель­ской, мои очи просвещались сиянием премирного света! Все твари почитали меня как царя! Все звери боялись меня, всем птицам я повелевал, что хотел, все живое взирало на меня как на владыку! Теперь всего этого я лишен как преступник; от наслаждений отстранен как пленник; как для беззакон­ника для меня закрыты твои утехи; как беглый раб я извержен из твоих недр! Что мне оплакивать сначала и что потом? Утрату твоей красоты? Непрестающую радость? Беспечальную жизнь? Беспорочную славу? Отчуждение от ангелов? Устранение от архангелов? Царскую славу? Удовольствие, доставляемое де­ревьями? Озаряющее тебя сияние и блеск? Или наготу, которою я одет, крайнее безобразие, стыд пред ангелами, пренебре­жение от зверей? Непокорность скотов, дружбу с Богом, ли­шение Духа, вечное блаженство? В чем мне излить свое горе? Каким рыданием я возрыдаю? В какое унижение повергнусь? Как выражу свою печаль и сокрушение? Как перенесу скорбь — настоящую, последующую, ту, которую причинят мне недра земли, труд в поте лица, произрастение волчцов, поразившее землю проклятие? Я не перенесу этой глубокой печали, у меня нет сил оплакивать твою сладость, нет сил смотреть на тебя, сидя пред твоими вратами. Я лишился обитания в тебе, лишился вечного наслаждения; по своей собственной воле я сделал себя чуждым Богу. Отныне я не буду даже видеть и лицезреть тебя. Не испытаю твоей сладости, не вкушу твоего блаженства, не наслаждусь твоим созерцанием, не буду оза­рен твоим светом, не буду обитать в тебе. Я все утратил; все прошло как тень, все миновало как сон, все исчезло от моих глаз, как будто и не бывало. Если можешь, хоть бы ты умолил Создателя, чтобы я не был изгнан из тебя. Пусть склонятся твои деревья, пусть повергнутся пред Блогоутроб­ным, пусть громко восшумят твои листья. По повелению Вла­дыки ты исполнен блаженства и имеешь к Нему дерзновение, как жилище Бога нашего. Подними, вместо очей, благообразие твоих плодов, и вместо красноречивых уст благозвучный шелест твоих листьев, и не оставайся закрытым для воз­любившего тебя. Вот теперь уста мои устали от крика, вот и язык мой перестал двигаться, и гортань моя связана мол­чанием. Я осужден как преступник, обнажен как несча­стный, изгнан как беззаконник, как тленный отдан земле, из которой был взят; я возвращаюсь туда, откуда вышел, и уже более не увижу твоей цветущей красоты”. Потом, обра­тившись к жене, он начинает поносить ее и в душевном огорчении говорит: “зачем ты лишила меня бессмертия, о, жена? Зачем увлекла меня с той высоты, на которую я был поставлен? Зачем полновластного сделала зависимым? За­чем царя создания обратила в раба? Зачем потушила мои светлые очи? Зачем совлекла с меня одежду, которую не ты исткала? Зачем позавидовала моей славе? Зачем осквернила мою первообразную красоту? Зачем ты, наименованная жизнью, сделалась для меня смертью? Зачем, разлучивши меня с ангелами, сделала общником бесов? Зачем лишила меня цар­ства и повергла в крайнюю бедность? Зачем мои уши, по­стоянно наслаждавшиеся слушанием божественного голоса, ты закрыла как у аспида, который не слышит голоса поющего (Пс.57:5)? Я не хочу проклятия: прежде сочетания я требую развода, прежде, чем принять тебя под свой кров, я требую твоего удаления, вместо соединения ищу разлучения, до сопряже­ния хочу от тебя устраниться. Ступай от меня прочь, о, жена! Когда я начну обрабатывать землю? Когда повлеку плуг? Когда пожну созревший хлеб? Когда, добыв муку, приготовлю хлеб? Когда, воссев, угощусь им без заботы? Когда усну без пе­чали? Когда сброшу с себя листья смоковницы? Когда прикрою срамоту своего тела? Когда ноги мои будут в безопасности от уколов терний, произрастающих по повелению Божию? Когда я приготовлю покрывало, чтобы отирать с лица моего пот, ко­торый за твое неразумие, о, жена, я терплю? Теперь ты не не­сешь труда и не замечаешь несчастья, а когда будешь родить детей, тогда почувствуешь тяжесть наказания. Когда придет тебе пора родить, тогда ты вспомнишь мои слова; когда труды и болезни постигнут тебя, тогда настанет время наказания твоего; когда схватят тебя муки деторождения, тогда ты вспом­нишь проклятие Божие”. Такими и им подобными словами уко­рял Адам с душевною горечью свою сожительницу; этими словами поражая Еву каждый день, он предавался безутешному горю; в море этих скорбей первозданный изнывал под тя­жестью насланного Богом гнева. Теперь вы слышали, дети, о создании Адама; узнали достоинство, которым он был почтен; дары, какими наделил его Бог; видели, как соверши­лось его падение, сочувствовали его безутешному горю; ви­дели, в каком горе и унынии сидел он пред вратами рая. Окончить ли на этом беседу, или изобразить еще и то, что в качестве ужасного наследства оставила Ева последующим по­колениям? Необходимо продолжить беседу, чтобы показать всем какими ударами разразилось над людьми проклятие Божие, как очевидно исполнилось над нами осуждение, сохраняющее свою силу до века, как не лживы были уста, изрекшие виновнице падения: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей(Быт. 3:16): истинность этих слов подтверждается последующими поколениями. Именно, подобно тому как дочь воспроизводит в себе образ матери, глазами ли, или лицом, или ростом, так тем же самым путем мировое осуждение распростра­няется до нашего времени и до скончания века мера его не оскудеет.

        4. Сосредоточьте же ваше внимание на обсуждении рас­сказанного и, слагая в сердцах своих уроки истины, охотно выслушайте их. Конечно, не о целомудренных и честных женах поведем мы речь, но о дурных, распутных и пороч­ных будет наша беседа. Какой разряд их представит наше слово? Дев ли, не знающих мужского ложа, или жен, живущих в браке, испытавших деторождение и материнство, или тех, которые, ставши вдовами, не воспитали в себе страха Божия? Во всяком случае, справедливость требует того, чтобы начать рассмотрение с первого возраста и затем по порядку перейти к последующим. Итак, пригласим предстать сюда юных дев, считающих себя девственницами и хвалящихся своей невинностью, и поведем речь о них. Что сказать мне о них? (Изображу) одежды их, нравы, хит­рости, — которыми уловляют они юношей в свои сети, и дру­гие средства обольщения. Часто, выходя из своих покоев и переходя с места на место, они широкой походкой, неприлич­ными улыбками и всплескиванием рук оглашают уши юно­шей, и просовывая руки из окна в окно, бесстыдно обна­жают их до груди; сатанинскими киваниями они поражают взоры невоздержных; грудь их увешана золотом, им же унизаны пальцы на руках их, а уши обременены жемчугами и гиацинтами; да и природную красоту лица заставляют они лгать, натирая себе щеки белилами и другими красками, выпрямляя шею, как у бездушной статуи, ежедневно и еже­часно переплетая волосы и раскидывая их по лбу, как это и прилично их злонравным делам. Всем этим не свиде­тельствуется ли их развращенность? Не нелепы ли их дела и не бесполезны ли их поступки? Не безумны ли их надежды? Между тем для них и этого мало, но кого они не могут обольстить открыто, против тех тайно направляют свои луки и стрелы, как и Ева обольстила Адама хитростью. Именно, о многих из них я слышал, что они подглядывают чрез дверные щели, наблюдая за проходящими по ули­цам, и в одних осмеивают походку, в других уничи­жают рост, в третьих издеваются над волосами и прической. Таким развращенным женщинам не нужны и мимы. Проводя господские и праздничные дни в праздности, они ни в чем не сдерживают себя — ни в пище, ни в питье, ни в сне, но все свои заботы ограничивают одним днем; они ни отцов не боятся, ни к матерям не питают уважения, ни братьев не стыдятся, ни рабов и рабынь не стесняются, но для всех одинаково служат соблазном и во всех отно­шениях являются кораблем, обуреваемым волнами. Но загля­ните в гробницы, дочери Сиона и дети святой купели, рассмо­трите там образ, который вы украшаете, и бесполезные и нелепые украшения и одежды ваши, как все уничтожается тлением и безжалостной смертью, как все становится прахом, как все исполнено смрада. И пусть не восстают против меня женщины, будто бы я поношу их. Ведь свою беседу об этом предмете я предварил замечанием, что не о разумных женах будет моя речь, но о дурных, неразумных, и развратных. И я ни на минуту не забываю, что много есть женщин скромных, честных и сохраняющих целомудрие, которых и апостол упомянул в книге жизни. Перейдем, однако, к другим разрядам женщин. Ведь я имел в виду обратить ваше внимание на три разряда — девиц, замуж­них женщин и обреченных на вдовство. Так как относительно девиц я уже предложил вашему вниманию немногое из многого, то начнем теперь и о тех, которые, превозносясь браком, являются для своих мужей истинными аспидами. В самом деле, сколь многих жен видел я, приносивших своим супругам нежданную смерть? Сколько знаю я таких, которые не могли своим сожителям причинить смерти, за то своим злонравием заставили их страдать и ужасаться и удерживать их при себе только из страха? Ведь даже владея богатством, такая жена, днем и ночью похваляясь им, не дает мужу жить в покое. А будучи бедной, она ходит с места на место, из дома в дом и всюду посевает раздоры, возбуждает гнев, причиняет беспорядки; не позволяя мужу своему иметь мира ни с соседями, ни с знакомыми, она всех оскорбляет, со всеми судится, на всех нападает, всех приводит в смущение, пред властями держит себя дерзко и бесстыдно, в судах является в качестве обиженной, в банях многоречивой, в церквах устраивает неприлич­ные встречи и везде болтает без меры. “Я поддерживаю наше благосостояние, я даю распоряжения рабам, я доставляю средства для жизни; муж мой только считается главой семьи, а ни о чем не заботится, ничего не знает, не входит ни во что, что делаю я в доме, кроме того, что ест и пьет за столом, не зная, как и откуда добывается это”. О, явное бесстыдство! Справедливо говорит мудрость: мед источают уста чужой жены, и мягче елея речь ее; но последствия от нее горьки, как полынь, остры, как меч обоюдоострый(Притч.5:3,4). А если к тому же она владеет грамотой, тогда недуг и злоба ее свирепствуют с двойной силой. Сколько жен погубили мужей своими письмами? Сколько тайн, которые только жена могла выведать у мужа, всплыло наружу со всеми последствиями благодаря ее пись­мам? Не мало я знал и таких, которые своей перепиской с любовниками предавали мужей своих в руки наемных убийц. Одни погибали от отравы, другие во время ночных прогулок или за городом попадали в засаду и кончали жизнь под ударами меча или камня или палки по голове или в спину. И такие-то жены бесстыдно приходят в церкви, под предлогом молитвы, и здесь клянутся пречистым те­лом и кровью Сына Божия, или Его Матерью, или вообще чем-нибудь святым, например, животворящим древом, в том, что они не оставят своих темных дел, но будут свой уговор соблюдать верно и нерушимо. О, несчастная! Страшное имя Господа нашего ты призываешь в своем блуде? Безумная! Непорочную Деву и Богоматерь Марию ты делаешь покровительницей твоего скверного намерения? Дикий зверь и плотоядный ворон, ты неприкосновенные дома святых делаешь причастными грабежу и крови? Но храм Божий, освященный и чистый, не осквернится, а ты в потребное время вкусишь плоды своего безумия по сказанному апостолом Павлом: если кто разорит храм Божий, того покарает Бог(1Кор.3:17): ибо храм Божий свят. Если угодно, продолжим и дальше нашу речь о непотребстве тех жен. Такая женщина, если ее соседками окажутся скромные женщины, наблюдает за каж­дым их шагом, задевает их, и хотя кого из близких знакомых и родственников увидит входящими в их дома, все же, приписывая им свои собственные дела, называет их, ни в чем неповинных ни душой, ни телом, прелюбодейцами и неистовыми. Если имеет детей, смотрит на них как на зверей; если имеет слуг или рабынь, то ничем не сдерживается в отношении их, но и днем под предло­гом работы бичует их, и ночью принуждает работать Нет страха Божия пред глазами его (Пс.35:2). И когда раз­деляет с мужем своим ложе, не дает ему спать, но воз­буждает его против слуг, побуждает к ссорам с сосе­дями. “Этот раб меня презирает, служанка надо мной смеется, тот сосед не перестает поносить меня и в церкви, и среди друзей, и на площади. Заступись за меня; в против­ном случае, я не сяду с тобой за стол, не буду есть твоего хлеба, не стану больше спать с тобой. Ведь это последнее дело: меня — твою жену — первый встречный ставит ни во что”. Если вы хотите иметь подтверждение моим словам, то вспом­ните об египтянке, соблазнявшей Иосифа и возбудившей про­тив него своего мужа; не угрожала ли она этому праведнику даже и смертью, если бы недремлющее око не предупредило его и не избавило его от горькой смерти? Вспомните и Иродиаду, умертвившую Крестителя. Говорил Предтеча: не должно тебе иметь жену брата твоего(Мк.6:18). И она, заклю­чив в темницу того, кто был большим из рожденных же­нами, на пиру среди возлежащих друзей, отсекла ему голову; и чего не могла Иродиада делать при жизни этого мужа, то без­законие свое довершила после его смерти. Не то же ли самое и Далила? Не предала ли она иноплеменникам на смерть славнейшего и сильнейшего Сампсона, остригши и связавши его своим блудом? Вот уже трех достоверных свидетелей я привел. Много и других подобных случаев указывает Писание, но так как устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово(Мф.18:16), то в дальнейшем умножении при­меров нет и нужды. Господь Бог, сохранивший нас от подобных заблуждений, стыда и поношения, да устроит нас и впредь проводить жизнь в целомудрии, да даст вам иметь чистую совесть пред мужьями, а к детям, рабам и соседям быть кроткими и милостивыми, и да удостоит и вас быть участниками царствия небесного. Но так как я обещал выше сказать и о третьем разряде — разряде женщин, пребы­вающих во вдовстве, то здесь исполню свое обещание, ограни­чившись относительно их немногими словами. Вдовая жен­щина должна быть по апостолу Павлу такова: она воспитывает детей, служит нуждам святых, оказывает услуги странным и не предается на волю своих страстей (1Тим.5:10). После смерти мужа своего она, говорит апостол, облечена во вдовью одежду и, предаваясь скорби, пред всеми должна обнаружи­вать соответственные нравы. Невоздержная же вдовица — дикий зверь; обходя дома, она распространяет неприличные слова: “я — бедная, беззащитная вдова: много богатств было у меня и в поле, и дома, много было и скота и одежд, но супруг мой, будучи неопытен в мирских делах, все растратил; мое приданое было очень обильно, но что ни говорила я ему, он не слушал. Конечно, я не могла идти против него и против воли помогала ему в растрате имения; и вот — он оставил меня без всего”. Так, кого при жизни обнимала и ласкала, того по смерти отдала на посмеяние друзьям и знако­мым. Такая вдовица после смерти мужа своего озирается туда и сюда и ищет, где бы найти ей тайного любовника, и под предлогом молитвы или заботы о своем доме она многим причиняет соблазн; совершая же беззаконные дела и во чреве зачиная, она старается это скрыть и тысячи способов употреб­ляет, чтобы произвести у себя выкидыш, прибегая к помощи яда, или к содействию других развращенных жен. В ее сердце нет страха пред Богом все видящим, и, совершая грех, она не стыдится, но плода этого греха стыдится и из­бегает. Скольких я видел рабов, сделавшихся господами, благодаря любострастию таких злонравных жен; свободные дети со страхом и трепетом стояли пред ними, со связан­ными на груди руками, а те гуляли в шелковых одеждах и золотых поясах. Слышали вы, христолюбивые, изложение беседы? Уразумели урок истории? Я описывал дела безум­ных и невозможных жен. Этим нравам научила их Ева, ее проклятие и преслушание. Впрочем пора окончить слово. Заключим же его воспоминанием о целомудренных и слав­ных женах. Вот пред нами целомудренная вдовица сарепт­ская, во время голода пропитавшая пророка Илию. Вот самари­тянка, которая принимала в своем доме пророка Елисея и у которой он воскресил сына. Вот Анна, разрешившая узы неплодства и породившая Самуила, по молитве сделавшаяся матерью. Вот Сарра и Ревекка; как чисты они были и непо­рочны в своем сожительстве с патриархами! Вот Сусанна, которая своим целомудрием осудила неправедных старцев на смерть. Этим-то женам вы и подражайте — одной в мо­литве, другой в непорочности, третьей в странноприимстве, той в целомудрии, иной в угождении Богу, чтобы удостоиться вам царствия небесного, которого да сподобимся достигнуть все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым и Животворящим Духом, честь и слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Об Аврааме и Исааке

 

        Послушный велению Божию, покинул Авраам свое оте­чество и все родство свое и переселился в чужую землю; не мало бедствий перенес он, обитая здесь, в ожидании испол­нения божественного обетования. Велико было испытание, и чрез него обнаружилась непоколебимая преданность патриарха Богу. Прошло много времени; юность как цвет уже увядала; ста­рость была при дверях. Природа, истощив свои силы, скло­нялась к старости. Вместе с супругой своей, патриарх чув­ствовал уже упадок и ослабление сил: миновала молодость, и закон природы вступал в свои права. Но ничто не колебало их надежды на Бога: в ней они пребывали непоколебимы. Тогда-то вопреки всякому ожиданию родился у них Исаак. Во всех отношениях Исаак был образом Спасителя. Как не свой­ственно природе было то, что зачала омертвевшая утроба и иссохшие сосцы питали молоком Исаака, так несвойственно при­роде было и то, что без мужа зачала Дева Мария и непорочно родила Владыку всех. Один и Тот же сделал Сарру на старости лет матерью, и Марию сохранил Девой после рож­дения у нее Сына. Ангел в палатке сказал патриарху: Я опять буду у тебя в это же время в следующем году, и будет сын у Сарры, жены твоей(Быт.18:10); ангел же в Виф­лееме сказал Деве Марии: “вот благодатная родит Сына”. Рассмеялась Сарра, зная свое безплодие, сознавая омертвение (своей утробы) и не доверяя словам ангела. Как, подумала она, может это случиться, когда мы с Авраамом утратили уже и самую способность деторождения? Сомневалась и Мария, в виду своего девства, печать коего пребывала неповрежденной и неразрешимой. Как будет это, когда Я мужа не знаю(Лк. 1:34)? Конечно, по законам природы — это благовестие несбы­точно, но Тот, Кто вопреки человеческим расчетам дал Сарре Исаака, Сам и воплотился от Девы. Чрезвычайно обрадованы были Авраам и Сарра, когда родился у них — по слову Божию — Исаак; обрадованы были и Мария с Иосифом, когда родился Иисус, по благовестию Гавриила. Обильно изли­валось молоко в уста Исаака из сосцов той, которая сверх всякого ожидания сделалась матерью; обильно питала молоком Дева Того, Кто питает концы вселенной. Кто скажет — возо­пила безплодная — Аврааму, что Сарра на старости лет моло­ком кормит сына? Кто — говорила Мария, — поведает людям, что я, Дева, родила и воспитываю сына? Не Исаак был насто­ящей причиной смеха Сарры, но Тот, Кто родился от Марии; и как Иоанн своим взыгранием во чреве, так и Сарра своим смехом предвозвестила радость (о Нем). Возрос мла­денец и сделался цветущим отроком. Светел и прекрасен был он; добродетели души его с каждым днем возрастали вместе с его красотой; не нарадовались на него родители. Вы, которые имеете детей, возьмите его за образец. Как радуется отец, глядя на своего юнеющего сына, и как он должен радоваться при виде его преуспеяния в добродетели и науках? Но когда Авраам утешался успехами своего сына, тяжкое испытание и искушение постигли его; тут-то должно было обна­ружиться, что в нем сильнее — влечение природы или любовь к Богу? Представляя себе всю силу этого испытания, я ужа­саюсь, возлюбленные, и содрогаюсь. Итак, опять является Бог Аврааму в откровении и, называя его по имени, говорит ему: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе(Быт.22:2). Когда услышал патриарх это обращение: Аврааме, Аврааме(Быт.22:1), то с готовностью приник слухом, ожидая нового проявления милости; в его мыслях предносилось сочетание сына браком и устройство брачного торжества, чтобы, таким образом, начало сбываться на деле божественное обетование о семени и об умножении (его потомства). Но исследуем слова повеления. Возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь. Видишь, на что рассчитаны эти слова, как уязвляют они отца и как поджигают пламень природы, как возбуждают они отеческую любовь к сыну, называя его сразу и единородным и возлюбленным, чтобы та­кими наименованиями воспламенить в сердце отца любовь к сыну? И пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе. Что испытали вы, услышав эти слова? Кого из тех, кто имеет детей и по опыту знает всю силу природной любви к ним, не повергнет в изумление это повеление? Так подумайте же, подумайте только, каково было отцу услышать о заклании единородного сына! Кого не поразило бы это требование? Кто не отвратил бы тотчас лица? Кто не отозвался бы на это повеление готовностью скорее умереть, чем его исполнить? Или кто не стал бы оправдываться пред Ним, приводя в свиде­тели самую природу, такими словами: “что это такое повелел Ты? Что за чудовищные речи слышу я от Тебя? Неужели для того хотел Ты сделать меня отцом, чтобы потом заставить сделаться сыноубийцей? Неужели для того удостоился я этого сладостного дара, чтобы теперь сделаться притчею для всего мира? Своими руками должен я заколоть сына, и родною кровью осквернив руки, должен я быть детоубийцей? Так вот чего Ты требуешь, вот какие жертвы приятны Тебе? Ты пове­леваешь мне умертвить моего возлюбленного сына, на которого мы с Саррой надеялись, что он похоронить нас? Такой-то брачный чертог воздвигнуть ему, скажи мне, таким-то браком обрадовать его? Не торжественные свадебные огни возжечь для него, а огонь надгробный? Какими венцами я украшу его, какое ложе приготовлю ему, какие песни устрою над ним? Как я сделаюсь по Твоему слову отцом народов, лишившись даже и единственного сына?” Но ничего подобного не возразил праведник. Любовь (к Богу) пламенела в нем сильнее огня, острее ножа была его ревность (по воле Божией); с полным послушанием он заглушил в себе голос природы, и от чувства родственной привязанности отрешившись, как от чего-то свойственного земле, он всецело отдался исполнению этого по­веления — заколоть своего сына. Даже жене своей ничего он не сказал об этом деле и не поделился с нею тем, что ле­жало у него на душе; и с его стороны было весьма разумно, что он не считал жену достоверной и полезной советницей в таком деле. Ведь и Адаму никакой пользы, а напротив один только вред был от того, что он послушался совета Евы. Итак, чтобы избежать вмешательства жены и чтобы Сарра своим плачем, как свойственно матери, не поколебала в нем его глубокой и напряженной любви к Богу, Авраам по­старался скрыть от нее свое намерение. В самом деле, сколько слез пролила бы Сарра и над сыном, и пред его отцом? Чего она не сделала бы, узнав, что сына ее влекут насильно на заклание? Каких усилий не употребила бы она, чтобы своими объятиями удержать его при себе? Каких слов не нашла бы она для Авраама, чтобы в отчаянии причитать пред ним: “пощади, пощади своего сына, своего родного, пощади, о, Авраам! Не будь извергом среди людей! Исаак — единородный мой сын, мой первенец, первый и последний плод моих мук! Не от­секай же единственного грозда, который мы породили, когда уже обречены были на безплодие, не пожинай безжалостным серпом единственный колос, который мы возрастили вопреки нашей мертвенной природе! Не ломай жезла, на который мы опираемся, не сокрушай опоры, которая нас поддерживает, не лишай нас обоих этого единственного нашего ока! Не истребляй памяти нашей под небом; не предавай на заклание подобно овце нашего агнца; не отнимай у нас радости, не повергай нас в плач! На кого будем мы без него любоваться за столом? Кто назовет меня матерью? Кто будет покоить нашу старость? Кто нас оденет по смерти? Кто опустит в могилу наши тела? Кто сохранит в потомстве нашу память? Ведь мы будем совсем бездетны! Посмотри на его красоту, на его цветущую юность, которую и во враге видя, ты, конечно, умилился бы. Разве я не получила его как плод долгой мо­литвы? Разве он не остается единственной отраслью нашей семьи, последним в нашем роде? Он — опора нашей ста­рости, он — единственная надежда наша в нашем отчаянии. Прежде чем вонзить нож в горло нашего возлюбленного сына, убей сначала меня: ты доставишь мне величайшую ра­дость; пусть будет у нас общая могила, общая гробница; пусть одна и та же земля покроет тела нас обоих, и пусть смерть будем общим уделом безплодной и ее сына; пусть общее надгробие поведает о нашей участи! Но не увидят глаза Сарры ни Авраама сыноубийцы, ни Исаака, убиваемого руками отца!” Вот что и подобное этому сделала бы Сарра, если бы узнала, что возлюбленный сын ее обречен на заклание. Потому-то Авраам ничего и не сказал ей о своем намерении, чтобы она не связывала ему рук. Итак, возложил он на отроча вязанку наколотых дров, подобно тому как и Спаситель по­нес крест свой. Когда Исаак шел на заклание, за ним сле­довали осел и рабы его; так и Христос, когда шел на страдание, воссел на молодого осла, предображая призвание язычников, а за Ним следовали ученики Его, неся в руках знамения победы и взывая: “осанна!” Исаак с ношей дров восходил на гору, где его ожидало заклание подобно непороч­ному агнцу; так и Спаситель восходил, неся крест Свой, на Голгофу, где и предался на заклание, как агнец за грехи наши. Итак, видя здесь нож, представляй себе копье; вспо­миная о жертвеннике, воображай себе лобное место; при виде дров вспоминай о кресте, а огонь пусть служит для тебя ука­занием на страдания. Далее, вот овен, двумя своими рогами запутавшийся в кустах, называемых “савек;” а здесь Хри­стос, Агнец Божий, две Свои руки распростерший на крест. Название кустарника “савек” означает “оставление”: и дей­ствительно, благодаря ему, оставил патриарх свое намерение заколоть сына, что предзнаменовало крест, оставляющий миру грехи его и подающий жизнь. Овен, запутавшийся в кустар­нике “савек”, таинственно избавил одного только Исаака, а Агнец Божий, вознесенный на крест, избавил мир от смерти и ада. Разлучен был Исаак с своими рабами и увлечен на гору, где ожидала его смерть; разлучен был и Христос с своими учениками, восходя на заклание за нас. Итак, праведный Авраам оставил рабов (под горою), чтобы кто из них не воспрепятствовал его священнодействию, и взяв Исаака, один ведет одного, неся вместе огонь, нож и дрова. Что же Исаак? Нежнейшим голосом обращается он к отцу с такими словами: объясни мне, отец: вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения(Быт.22:7)? Опять голос отрока проникает до глубины родительского сердца, опять новое ужасное испытание постигло его, опять новое искушение предстояло ему не слабее первого и не снисходительнее. И как мог удер­жаться от слез Авраам, уже не ожидавший более услышать имя отца? Однако, он не поддается печали и не дает места плачу, но безтрепетной душой и без малейшего коле­бания в мыслях он принял нежный вопрос отрока и говорит в ответ ему: Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой(Быт.22:8). Эти слова были просто ободрением отроку, а может быть вместе с тем в них заключалось и пророче­ство о будущем. Между тем они достигли назначенного места. Здесь Авраам устраивает жертвенник, делает приготовления к жертвоприношению, оттачивает нож; огонь и дрова раскла­дывает отец для сына. Затем отец берется за сына, не встречает никакого препятствия в голосе природы. С своей стороны, Исаак позволяет отцу делать с ним все, что он хочет. Кому из них больше удивляться и пред кем изумляться? Какие похвалы воздать и кому из них? Тому ли, который из любви к Богу поднял руку свою на возлюблен­ного сына, или тому, кто свое послушание отцу засвидетельство­вал готовностью умереть от его руки? Один восторжество­вал над своей природой, предпочитая ее требованиям запо­ведь Божию; другой из чувства сыновнего послушания готов был принять смерть, считая, что лучше умереть, чем огорчить отца. Далее, Авраам берет связанного сына: не дрогнули у него руки, не онемел ум. Сколько раз ни приходилось мне видеть изображения этого отрока, никогда я не мог удержаться от слез: искусство с особенной силой и ясностью раскры­вает пред моими глазами внутреннюю основу этого события. Вблизи жертвенника лежит Исаак, склонившись пред отцом на колена и имея руки связанными назад, тогда как Авраам сзади затягивает ремень. Затем, одной рукой наклонив к себе за волосы голову сына, он склоняется над ним и смот­рит ему в лицо, тогда как Исаак жалобно смотрит на него и ожидает удара; правая рука Авраама, вооруженная мечом, направляете удар, касается тела, уже у самой гортани ножа, остается вонзить нож в тело и… тогда-то раздается с неба голос, воспрепятствовавший совершиться этому ужас­ному делу: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня(Быт.22:11,12). Вот пред тобой овен в кустарнике “савек”: возьми и принеси его, го­ворит, вместо Исаака, чтобы удостовериться в том, что твоя жертва, твое горячее усердие приняты Мною. Изумились ангелы, начала и власти, престолы, господства и все воинства; поражены небеса, солнце и луна и лики звезд этим удивительным зре­лищем; но Бог был удовлетворен одною готовностью вер­нейшего и благочестивого Авраама и сказал ему: Я благословляя благословлю тебя и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов своих; и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего (ст. 17, 18) и поспешил исполнить повеление Мое. И дал Бог из скалы овна для того, чтобы принести его в жертву вместо отрока. В самом деле, Бог не благоволит к бездушной жертве, когда приносят ему жир и дым, но требует от них жертвы жи­вой, святой, благоугодной, духовного служения, как это внушает всем апостол, со всей ясностью показывая, что такая жертва приятна Богу. Бог велел Аврааму принести в жертву сына, не для того, конечно, чтобы сделать его детоубийцей, но для того, чтобы всей вселенной показать, как сильно любит Авраам Бога, если не пожалел для Него даже своего единственного сына Исаака. За это Бог открыл Аврааму, как своему другу, великую и необычайную тайну. Совершая свое жертвоприношение, Авраам был священником, а так как оно имело значение прообраза, то тем самым он становился и пророком. Именно, Бог Вышний открыл ему, что и Он Сам для мира хочет отдать Своего Единородного Сына, чтобы Бог вочеловечившийся спас от заблуждения род человеческий: это именно означало то, что вместо Исаака принесен был в жертву овен, ока­завшийся в кустах. Так как предстоявшее в будущем рождение (Сына Божия) от Святой Девы могло быть принято с недоверием людьми, не допускающими мысли, чтобы Дева, не познавшая мужа, могла носить во чреве Сына, то Бог из скалы произвел овна, чтобы — раз тотчас исполняется все, что требуется Его волей — было достоверно то, что должно было показаться невероятным. Итак, как здесь Слово послало овна, так в Деве Слово сделалось плотью; и как овен ви­сел, запутавшись в кустах, так Единородный был вознесен на крест. О нем ведь Исаия возглашал: как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен(Ис.53:7). И когда Господь говорил иудеям: Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой(Ин.16:8), очевидно, Он разумел день страдания, про­образованный жертвоприношением Исаака на святой горе. Бла­гословен Бог, прообразивший нам все дело спасения во свя­тых Писаниях и в воплощении Своем исполнивший все, что предсказали пророки, и затем восшедший во славе к Отцу Своему, чтобы на всяком месте мы поклонялись Отцу с Сы­ном и Святым Духом во веки. Аминь.

 

О том, что нужно удаляться от зрелищ, что посетители их вовлекаются в грех прелюбодеяния и что они бывают причиной несогласий и вражды, и об Аврааме

 

        1. Сегодня, я думаю, отсутствуют многие из тех, которые вчера оставили нас и устремились на беззаконные зрелища. Я хотел бы знать их точно, чтобы изгнать их из-под кровли храма, не для того, конечно, чтобы они навсегда остава­лись вне его, но чтобы по исправления возвратились сюда. Так и отцы нередко изгоняют своих провинившихся детей из сво­его дома и отлучают их от своей трапезы, не с тем, чтобы навсегда они лишались этого, но чтобы, сделавшись лучшими вследствие такого вразумления, они с подобающей честью и славой возвратились в отеческое наследие. Так поступают и пастухи: овец, покрытых коростой, они разлучают от здо­ровых, чтобы, когда болезнь пройдет, опять с безопасностью возвратить их к здоровым, но чтобы, пока они больны, бо­лезнь эта не перешла от них на все стадо. Поэтому-то и мы хотели бы знать тех. Впрочем, если мы не в состоянии раз­личить их чувственными очами, то слово наше во всяком случае опознает их и, оказав воздействие на их совесть, легко убедит их добровольно удалиться отсюда. Оно внушит им, что в храме пребывает только тот, чья душа достойна возвещаемого здесь учения, тогда как тот, кто принимает участие в этом собрании, оставаясь верен своим дурным привязанностям, хотя бы телом и присутствовал здесь, из­вергается и удаляется отсюда гораздо дальше находящихся под отлучением и потому не имеющих возможности приступить к святой трапезе. В самом деле, те, будучи согласно боже­ственным законам отлучены и оставаясь вне, имеют все-таки благую надежду, и действительно, если захотят исправиться в своих прегрешениях, то при содействии Церкви, от которой они отпали, могут с чистою совестью опять возвратиться. А те, которые осквернили самих себя и должны приступить к трапезе не прежде, чем очистят себя от нечистоты греха, но по своему безстыдству теперь же являются сюда, те нано­сят себе более тяжкую рану. Ведь не так тяжел сам грех, как то безстыдство, которое является после греха, и то, что человек не хочет повиноваться наставлениям пасты­рей. Но чем, скажут, так провинились они, чтобы их изго­нять из-под этой священной сени? Какой же еще нужен тебе грех, когда они, заявивши себя явными прелюбодеями, сряду же с безстыдством, как бешеные псы, приступают к священ­ной трапезе? А если хочешь знать самый способ, каким они впали в прелюбодеяние, я отвечу тебе не своими словами, по словами Того, кто грядет судить всю нашу жизнь. Всякий, го­ворит Он, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем(Мф.5:28). Случайно встретившаяся на площади женщина, в обыкновенной одежде, часто своим видом вводит в соблазн того, кто заглядится на нее. А тут люди (смотрят на женщин) не просто и не случайно, но с таким усердием, что и Церковью пренебре­гают и, удалившись туда, проводят там целые дни, не от­рывая своих глаз от созерцания этих безчестных женщин. Как же могут они сказать, что смотрели не “с вожделе­нием”, когда и развращенные слова, и блудные песни, и сладкие голоса, и подведенные глаза, и притирания на щеках, и одежда, особо устроенная, и вид, полный очарования, и многие другие чары, — (все направлено там к одной цели) обольщению и увлечению зрителей? Как не быть вожделению там, где и душевное расслабление, и великая рассеянность, где и самое место располагает к невоздержанию, и все, что слышится прежде и после, где чарует самая музыкальная мелодия — сви­релей, флейта, и тому подобных инструментов, трогающая до глубины сердца, где души сидящих преклоняются к козням блудниц и делаются легко уловимыми, удаляясь от Христа? Ведь если нередко и здесь, где псалмы, и молитвы, и слушание божественных слов, и страх Божий, и благочестивое настрое­ние, подобно коварному разбойнику, тайно вкрадывается вожде­ление, то как они, сидя в театре и ничего здравого не слыша и не видя, но предаваясь постыдной рассеянности и со всех сторон подвергаясь нападениям — и чрез уши, и чрез глаза, как могут они остаться недоступными этой постыдной страсти? А если не могут, то как могут быть свободны от обвинения в любодеянии? Не будучи же свободны от упрека в любо­деянии, как могут они без покаяния переступать этот свя­щенный порог и становиться участниками этого священного собрания? Поэтому-то я увещеваю и умоляю их — прежде очи­стить себя покаянием и исповедью и всеми другими средствами от греховного настроения, создавшегося под влиянием зре­лищ, и только тогда уже приступать к слушанию слова Божия. Ведь ясно, что это у нас не случайная ошибка, как это всякий увидит и из представленных примеров. Если какой-нибудь слуга в ящик, где лежат дорогие и нарядные го­сподские одежды, положит свою рабскую одежду, всю в грязи и насекомых, то, скажи мне, снесешь ли ты с кротостью та­кую дерзость? Или, если кто-либо в золотой сосуд, обыкновенно и постоянно вмещающий благовония, влил бы грязную и во­нючую жидкость, не наказал ли бы ты такого неосторожного даже ударами? Что же — неужели об ящиках, сосудах, одежде и благовониях мы будем так заботиться, а душу нашу бу­дем считать маловажнее всего этого? И туда, куда влито ду­ховное миро, будем воспринимать диавольские впечатления, са­танинские наставления и песни, исполненные блуда? Попустит ли это Бог, скажи мне? И ведь, конечно, между благовонием и грязью, или между одеждами рабскими и господскими, не та­кая большая разница, как между духовною благодатью и этой злой силой. Ты не боишься, о, человек, одними и теми же гла­зами смотреть на постель, которая является на сцене местом совершения мерзкого любодеяния, и на эту священную трапезу, где совершаются страшные тайны, одним и тем же слухом внимать постыдным словам блуда и тайноводственным на­ставлениям апостолов и пророков, одним и тем сердцем воспринимать ядовитые вещества и страшную жертву? Не отсюда ли семейные неурядицы, распадение браков, раздоры и распри в домах? Ведь когда ты настроишься тамошним зрелищем и, сделавшись распущенным и невоздержным, врагом вся­кого целомудрия, возвратишься домой и увидишь свою жену, ты смотришь на нее во всяком случае с большим нерасположе­нием, какова бы она ни была. Разжегшись под влиянием воз­бужденной зрелищем страсти и подпавши обольстительному влиянию того чуждого зрелища, ты безчестишь целомудренную и благонравную спутницу всей твоей жизни, унижаешь, осы­паешь безчисленными оскорблениями, совершенно без всякого другого повода; но стыдясь обнаружить страсть и показать рану, с которою пришел оттуда, ты придумываешь различные предлоги и находишь безсмысленные поводы к вражде, презирая все домашнее, поглощенный всецело страстью к той грязной и нечистой женщине, которою нанесена рана. В твоей душе еще звучит ее голос, живы ее вид, взгляд, движения и все при­манки блуда, — и дома ни на что не хочется смотреть. Да что го­ворить о жене и доме? На самую Церковь ты смотришь с не­удовольствием, а речи о целомудрии и скромности выслуши­ваешь с отвращением. В самом деле, ведь они являются для тебя уже не наставлением, а обвинением, и вдаваясь мало-помалу в отчаяние, ты, наконец, совсем отрываешься от этих общеполезных наставлений. Поэтому всех вас я умоляю — и самим избегать посещения дурных зрелищ и отвлекать от них тех, которые ими увлекаются. Все, что там совер­шается, не приносит пользы душе, но пагубу и наказание. Что за польза в этом преходящем удовольствии, когда из него рож­дается постоянное огорчение, когда, уязвляемый страстью и днем и ночью, ты ко всему чувствуешь раздражение и нетерпимость. В самом деле, вникни в себя, каков ты в тот день, когда бываешь в Церкви, и каков в тот, когда созерцаешь зрелища, сравни оба эти дня — и тогда ты не будешь нуждаться в наших наставлениях. Сравнение этих двух дней достаточно покажет тебе размеры и того добра, какое ты получаешь здесь, и того зла, какое получаешь там. Я говорил уже об этом вашей любви, но и впредь никогда не перестану говорить об этом. Больных такого рода недугом мы будем поддержи­вать, а здоровых подкрепим. Слово об этом тем и другим принесет пользу: одним — чтобы отстать, другим — чтобы не упасть. Но так как и в обличении подобных вещей нужно соблюдать меру, то, покончив на этом свои увещания, остаток беседы посвятим исполнению данного, вам прежде обещания, возвратившись опять к отцу нашему Аврааму. У художников есть такой обычай, что когда они хотят написать чье-нибудь точное изображение, то и день, и два, и три усаживают пред собою тех, с кого хотят писать, чтобы путем постоянного наблю­дения удачнее схватить черты подлинника. Так как и нам предстоит теперь живописать не отпечаток телесного образа, но красоту души и духовное благообразие, расцвет добродетелей праведника, его кротость, великодушие и все другие его добро­детели, то нужно больше посвятить этому времени, чтобы пу­тем постоянного изощрения слова достигнуть большей вер­ности в воспроизведении его образа. Ведь если телесные об­разы доставляют некоторое удовольствие зрителям, то тем более — изображения души; притом, тех нельзя видеть везде, но необходимо постоянно обращаться в определенное место, а эти, где бы ты ни захотел воспроизвести пред своим взором, ничто тебе не помешает. Запечатлев такой образ в глу­бине своего сердца, ты, где бы ни был, постоянно можешь со­зерцать его, и это созерцание принесет тебе великую пользу. Как больные глазами несколько облегчают свои страдания тем, что держат пред собой губки и лоскутки тканей, окра­шенных голубой краской, так и ты, если будешь постоянно иметь пред своими глазами образ патриарха Авраама и по­стоянно устремлять на него свой взор, то хотя бы тысячу раз гнев или другое что недоброе омрачало и затемняло твое ду­ховное око, смотря на этот образец добродетели, ты получишь совершенное здравие и чистое любомудрие. Впрочем, если угодно, возвратимся к предположенной беседе.

        2. Всех пророков, возлюбленные, превосходил особенною близостью к Богу блаженный Моисей, за свое благочестие удо­стоенный дружеской беседы с Богом, так что говорил с Ним устами к устам и лицом к лицу, а не прикровенно. Он таинственно был научен созерцанию Бога явлением огня, горевшего, но не попалявшего; воля Божия нарекла его богом фараоновым и этим почетным наименованием выделила его из всех современных ему людей; он же поставлен был грозным исполнителем насланных тогда от Бога на Египет казней и явился тогда усерднейшим слугой божественной все­действующей силы. Этот-то блаженный, просвещенный светом Духа Святого и издали исследовавший древние дела Вседержи­теля, изложив прекрасный и удивительный рассказ о сотво­рении мира, перешел затем к истории древних людей, от­части добрых, отчасти злых. С одной стороны, он изобра­зил действительно блаженный конец первых, с другой, в противоположность им, несчастную судьбу вторых. И это он сделал с тою целью, чтобы мы, из истории миротворения на­учаясь догматам благочестия, а из жизни предков почерпая уроки любви к добродетели и отвращения к злу, легко могли проводить жизнь боголюбивую и блаженную. Итак, много подви­гов добродетели древних мужей описал здесь (блаженный Моисей), поставляя их наглядными образцами для подражания потомкам. Так, конечно, Авель научает нас прежде упо­требления изобильных даров, получаемых нами от Бога, на­чатки их воздавать Богу и не служить неразумной страсти чрева более, чем чести Божией. Тому, Кто был древнее вся­кого бытия, этот блаженный Авель приносил в жертву перво­родных агнцев, ничего последнего не употребляя в служение Первому, но прославляя Первовиновника начатками существую­щего. Вслед за ним блаженный Ной является для нас учи­телем праведности, среди всего развращенного мира один только неуклонно следуя по пути правды и добрых дел. Юно­шам великий урок целомудрия преподает блаженный Иосиф, в юном теле украшенный сединами непорочности и в поло­жении раба оказавшийся господином плотских удовольствий. Но в лице этих блаженных мужей мы видим — можно ска­зать — образцы только отдельных, частных добродетелей; в лице же праотца Авраама увековечена память мужа, в одном себе соединившего все добродетели и ставшего для всего мира образцом для подражания во всех отношениях. Потому-то, конечно, все праведные, все святые гордятся праведным Авраамом, как своим родоначальником, и родство с ним вменяют себе в особенную честь. Верные возбуждаются им к ревности по вере; страннолюбивых он руководит в страннолюбии, научая не словами, а самим делом, как должно поступать; подвижники благочестия снискивают себе венки, под­ражая его мужеству; все великодушные служат верными обра­зами этого первообраза. Соревнование с ним породило великое множество праведных; все христолюбцы произрасли от этого боголюбивого корня. И что я исчисляю каждый вид добродетели в отдельности? Одним словом, все те, чей свет светится людям, возжены от верного светильника праотца: столь ве­ликое множество добрых чад доставил ему его испытанный в благочестии характер! Неложно было сказано: Я сделаю тебя отцом множества народов(Быт.17:5). О, блаженная душа, столь великое множество подвигов сочетавшая воедино! Вот воистину плодоносная страна; вот всеплодное поле дел благо­честия; вот луг, обильно украшенный всякими цветами правды; вот венок, содержащий в себе драгоценную жемчужину веры! Повелел Бог: пойди из земли твоей, и ты не усомнился, но выступил в путь, не остановившись, пока повеление не было выполнено. К словам: пойди из земли твоейприбавил Господь: от родства твоего, и ты не поколебался любовь к племени принести в жертву Тому, Кто дал жизнь и самому племени. Было сказано: пойди из земли твоей, от родства твоего, и— что еще тяжелее — и из дома отца твоего(Быт.12:1), но ни­что из того, что повелел Бог, не показалось для тебя тя­желым. Ни почтение к отцу, ни любовь к матери, ни род­ственные привязанности не ослабили усердия твоей души. Ты не задумался над тем, как будет плакать над тобой преста­релая мать, как будет печалиться о тебе твой старик — отец. Ты не дерзнул быть человеколюбивее Давшего повеление. Ты воз­давал уважение отцу, но не в той степени, какая подобает только Отцу всех; ты любил мать, но еще более богочестие. Ты расстался с отеческим домом, пренебрег прародитель­ским наследием. Одно только богатство считал ты прилич­ным душе — богатство веры, это безсмертное стяжание, нетленное сокровище. О, какая звезда, превосходящая своим блеском денницу, воссияла в Палестине с востока, озарив тьму много­божия светлыми лучами истинного богопочитания! Как добрую сладость Бог бросил тебя в это горькое море хананеев. Как соль человеколюбия ты должен был осолять их порочную жизнь. В пучине человеконенавистничества иноплеменных ты явился тихим пристанищем странноприимства.

        3. Как, о, блаженный, изображу я твой человеколюбивый шатер? Как останусь равнодушным к дубу, именуемому Мамврийским, который ты сделал своим участником в де­лах странноприимства? Твой шатер был общим пристани­щем для всех путников; для всех странников здесь воз­двигалась общая щедрая трапеза; для всей вселенной — безмезд­ная странноприимница. И эта страиноприимница находилась не в захолустье каком-нибудь, где не так настоятельна необ­ходимость отдыха, но, с одной стороны, в пустыне, а с дру­гой — среди дороги, где перекрещивались почти все сообщения Палестины. Целые дни проводил ты под дубом, являясь путникам благим вестником отдохновения. Явился тебе, о, чудный, Христос в сопровождении двух ангелов, и твое человеколюбие ввело тебя под один кров и с Богом, и с ангелами. О, блаженный шатер, вмещавший в себе Бога и ангелов! Явился тебе Христос в образе человека, предобра­жая тайну Своего божественного и спасительного воплощения. Однако и в рабьем зраке не утаилась от тебя слава твоего Посетителя. Ты обладал иными очами, которыми познается Владыка. Потому-то и узнал ты ходатая Божия, Сына, Кото­рый имел быть познан посреди двух живых существ. Уди­вляюсь, блаженный, твоему усердию и услужливости к посетите­лям: конечно, можно было отдать приказание слуге и вообще ограничиться просто распоряжениями, но ты, старец, сам по­бежал к тельцам, пылом усердия подбодряя свое дряхлое тело. Горячее участие в твоих распоряжениях приняла и твоя супруга, и так как желание угостить гостей не позволяло ждать, когда вскиснет тесто, то на столе воздвиглась целая гора пресных хлебов. Благоговение проникало все действия и вместе с ним страх, как будто сознавалось, что не люди угощаются, но совершается жертва самому Богу. И за то как прекрасен, о, блаженный, плод твоего гостеприимства, как прекрасна награда твоего боголюбия! Сверх всякой надежды узы разрешаются неплодной утробы, омертвевшие члены старца испол­няются силы к произведению желанного плода, и (праотец) принимает от Единородного Бога благовестие об единород­ном сыне. Я опять буду у тебя в это же время, говорит Господь, и будет сын у Сарры (Быт.18:10). Как по достоинству восхвалю твою веру, о, блаженнейший? Ведь ты не усомнился в обетовании, не поколебался в уверенности, не подумал о мертвенности своего тела, будучи уже почти столетним, не остановился и пред безплодностью утробы Сарры, но предался всецело вере, зная, что Бог силен исполнить то, что Он обещает. А не связан узами природы, не подчинен ее законам Бог в том, что Он делает, будучи Творцом всей природы, но во всяком своем движении природа сообразуется с свободной волей Создавшего. И конечно, ты, о, блаженный, не обманулся в своих надеждах, но в назначенный срок стал назы­ваться отцом, в преклонном возрасте. И прежде всего ты видишь рожденное Саррой, и удивляешься, как истекают у престарелой источники молока сверх всякого ожидания, а спу­стя немного ты разговариваешь с ребенком, научая его назы­вать тебя отцом, приучая его к тому названию, которое прежде в обетовании усвоила тебе благодать. Как изображу я после­довавшие затем твои подвиги, удивительный? Как восхвалю высокую и прославленную твою веру? Всякую веру превосхо­дит твоя вера, твое святое послушание Богу превышает всякий слух. В самом деле, кто когда-нибудь поверит, что отец собственного сына без всякого колебания принес в жертву Богу? Может быть, только мы, не бывшие отцами, не испытав­шие на деле природной любви к детям! Но пусть само боже­ственное Писание подтвердит сказанное нами: ведь оно подобно вестнику громко провозглашает о боголюбивом расположении духа блаженного. И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама(Быт.22:1). Искушал не для того, чтобы на опыте познать то, чего не знал, и не для того, чтобы праведник своими делами под­твердил свою преданность Богу. Нет, конечно, ничего неиз­вестного Богу и Его собственное созерцание служит для Него единственным и совершенно достаточным источником позна­ния о всех вещах. У него была та цель, чтобы люди на опыте узнали того, которого Он уже прежде знал, и могли иметь в его лице прекрасный образец для подражания. Посмотрим же, в чем состояло искушение. Авраам! –говорит Бог. Он сказал: вот я. Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе(ст. 2). Какое испытание для веры праотца заключали в себе эти слова Божии! Достаточно, ведь, было сказать: возьми Исаака и принеси его во всесожже­ние, не называя его сыном и напоминанием о любви не уязвляя родительского сердца. Но так как при добром течении дел внезапный удар зла причиняет более тяжкую скорбь, то Го­сподь и говорит: возьми сына твоего, и прибавляет: единственного твоего, и опять: которого ты любишь, чтобы, этими ласковыми назва­ниями возбудив в детолюбивом старце надежду на добрые обетования и тотчас потребовав умерщвления возлюбленного, этим неожиданным требованием тем сильнее поразить роди­тельское сердце, не из ненависти к праведнику, но из жела­ния в полном блеске обнаружить пред миром его веру. Ко­нечно, прежде чем услышать слова: принеси его во всесожжение, судя по первым ласковым словам, праведник мог от даль­нейшей речи ожидать много хорошего. Без сомнения, услы­шав зов Божий и слова: Авраам!праведник обра­довался этому зову и тотчас отозвался на голос, а в уме его естественно пронеслись такие мысли: неужели опять Бог удостаи­вает меня дивной беседы с Ним? Неужели опять хочет освятить меня Своими божественными речами? Или опять хо­чет переселить меня в лучшую страну? Или хочет погубить нечестивых хананеев, как прежде содомлян, и не желает оставить раба Своего в неведении об этом Своем решении? Или хочет обрадовать меня доброю вестью о рождении другого сына после Исаака, желая, чтобы два сына покоили мою ста­рость? Когда же он услышал: возьми, но прежде, чем было прибавлено: сына, он подумал, что Бог будет беседовать с ним о жертвах, требуя от него благодарности за дарование сына. А услышав: сына твоего, Авраам вспомнил об Из­маиле, думая, что теперь уже прекратилась ревность Сарры и что поэтому человеколюбивый Бог хочет возвратить его под отеческий кров. Когда же со всею ясностью услышал: единственного твоего, которого ты любишь, Исаака, — тотчас загорелось у него сердце и обрадовалась душа его, так как он поду­мал, что Бог даст ему повеление о свадьбе, заботясь о том, чтобы юноше была дана жена, и чтобы рождением детей обес­печено было продолжение рода. Но вот Бог зовет его с сы­ном в высокую землю. Для чего? Очевидно, для того, чтобы с высокого и открытого места показать Исааку, как наслед­нику, всю землю обетованную, или чтобы помазать его в патриархи, при моей жизни, или чтобы побеседовать с ним ли­цом к лицу и в живой беседе преподать ему законы бого­любивой жизни, соблюдением которых он будет угождать Создателю.

4. Итак, вот что и подобное этому ожидал услышать от Бога блаженный. А что же Бог? Принеси его, говорит, во всесожжение. Приказание ужасное и для всякого человека, не только что для отца, и притом чадолюбивого! Но — о, необычай­ная вера, о, боголюбивая душа! Еще не замолкли звуки боже­ственного повеления, а Авраам уже приступает к его испол­нению, с концом повеления сочетая начало своего путешествия. Кто из других отцов перенес бы такие слова и не повергся бы тотчас на землю без чувств и движения, а может быть и жизни не лишился бы, пораженный в своих родительских чувствах? Послушай, в самом деле, как безпощадно было это повеление. Не просто Бог требовал юношу на заклание, оставляя старцу находить утешение в его печали, сидя у гроба, вмещающего дорогие останки, но во всесожжение, т.е. на сожже­ние, на совершенное уничтожение, так что он не мог найти облегчения своему сердечному горю даже в оплакивании тела. Слова этого приказания сами по себе поразили бы всякого другого человека, — настолько оно было нестерпимо, — но этого мужа оно не поколебало в его преданности Богу, потому что всякое пове­ление Божие он считал полезным и добрым. Итак, с пол­ной готовностью он принимает повеление и с неизъяснимым удовольствием приступает к совершению жертвы, вероятно с подобными мыслями: “с этого времени я становлюсь бездет­ным, но чрез послушание делаюсь сыном Бога; я лишаюсь наследника, но наследую будущее; не буду видеть сына, но увижу Бога; сын не упокоит моей старости, но позаботится о ней Бог; неразумные будут осуждать меня, но Всемудрый одо­брит; я опечалю Сарру, но сделаю угодное Создателю; я имею великое утешение: смерть сына огорчает меня, но она же де­лает меня священником Вышняго, оставляет меня бездет­ным, но в то же время — отцом первомученика. Да и разве Исаак погибает? Тело его уничтожается огнем, он лишается плотских удовольствий, покидает жизнь, но переселяется к Господу”. Такими размышлениями заглушив голос природы, Авраам устремляется к жертвоприношению, седлает осла, оттачивает нож, приготовляет дрова и огонь и ведет сына как агнца. Никому не сказал он ничего о божественном повелении, не поделился ни с друзьями, ни даже с женой своей, не из пренебрежения к ней, но потому, что боялся змея, чтобы тот под предлогом любви к сыну не смутил его усердия к исполнению воли Божией. Как велика его вера! Как несравненна его мудрость! Предвидел патриарх, сколько зла случится, если станет известным божественное повеление, сколько будет плача, рыданий, сколько слез. Потому-то Он и молчал, молчанием заглушая великий пламень, снедавший его душу. В самом деле, подумай, что сделала бы Сарра, услы­шав о том, что готовится ее сыну? Не заключила ли бы она тотчас же Исаака в свои объятия, желая, если бы только это было возможно, опять скрыть его в своей утробе и причитая: “погибнешь, дорогое дитя, нам грозит жертвоприношение”. Скорее, я думаю, она рассталась бы со своей душой, чем от­дала бы сына; тогда пришлось бы выбирать одно из двух: или отказаться от жертвоприношения, или вместе с сыном принести и мать в жертву. И самому Аврааму разве не наговорила бы она таких слов: “одумайся, отец, одумайся, истолкователь воли человеколюбивого Бога! Божественный голос не может возвестить ничего, клонящегося ко вреду человека; это злой демон позавидовал твоему счастью в сыне и хочет лишить тебя этой милости Божией, под видом благочестия вовлекая тебя в грех детоубийства. Ты забыл о дивном Мелхиседеке, священнике Бога Вышняго. Поучись у него приносить жертвы, узнай, какими жертвами благоугождается Бог, — хотя давно уже, еще когда ты возвращался из погони за пятью царями, он дал тебе урок священства. Что принес он тогда? Хлебы и вино, святое приношение, чистую и безкровную жертву: не тельца даже, не овцу, а тем более — не ребенка. И он совсем не ду­мал, что можно доставить удовольствие Богу кровью. Разве ест Бог мясо волов и пьет кровь козлов? Принеси Богу жертву хвалы и исполни пред Всевышним обеты твои(Пс.49:13,14). Если же действительно Бог — тот, кто тебе явился, то вникни, о, муж, в намерение явившегося. Бог испытывает твою при­вязанность к сыну, Он хочет узнать, насколько действительно ты расположен к нему: любишь ли ты сына, питаешь ли к нему отеческие чувства, силен ли в тебе голос природы, не предпочтешь ли ты сам умереть вместо сына? Он хочет вместе с тем явить в твоем лице для хананеев прекрасный пример любви к детям, т.е., желает, конечно, чтобы ты не повиновался, но отказался от заклания сына, чтобы ты рвал свои седины, проливал горькие слезы, и тем обнаруживал всю силу своей любви к сыну. Я боюсь, что за одно только намерение совершить детоубийство ты подвергнешься наказанию от Бога. Муж, послушай меня, — не будь безумен(Екклез.7:17): Бог одобрит это твое непослушание. А если Бог дей­ствительно хочет, чтобы принесен был в жертву Исаак, восплачь горько, умоляй, припадай, подкрепи свои мольбы по­токами слез. Ведь Тот, Кто требует жертвы, благ и гораздо более человеколюбив, чем отец: Он отменит решение, отменит приговор. Даже потопа Он не послал бы, если бы те беззаконные омыли слезами свои грехи. Уцелел бы и Содом, если бы сердечным сокрушением содомляне умилости­вили Судию. Итак, если Он милует грешников, то тем более помилует тебя — праведника. Ты спас некогда Лота от ниспосланного с неба огня, помолившись Судие; спаси теперь и своего сына от умилостивительного огня, умолив Бога. За содомлян, людей нечестивых, которым по всей справедли­вости давно уже и следовало погибнуть, ты просил, а за своего невинного сына не хочешь просить? Окажи опять дерзновение, скажи: Судия всей земли поступит ли неправосудно (Быт.18:25)? Ты не погубишь праведника вместе с нечести­вым. Вспомни свою прежнюю любовь к детям, которую ты питал, не имея еще сына. Ведь еще раньше, чем родился Исаак, Бог дал тебе эти блестящие обетования: обладание землей сладости, великое богатство в деньгах и имуществе, потомство столь многочисленное, что оно было сравнено с пред­метами, которые по своей природе неисчисленны, каковы песок морской, и звезды небесные. Однако, когда столь великие блага были обещаны тебе, ты считал слова обетования за насмешку и смело взывал, оплакивая свое безчадие такими словами; Владыка Господи! что Ты дашь мне? я остаюсь бездетным(Быт.15:2). Сказав эти слова, ты получил сына. Будь отцом, скажи их и теперь, чтобы спасти своего сына. Скажи опять: “Владыко, что Ты дашь мне, отнимая наследника моего?” Увы, должно быть, ты чадолюбив и был только тогда, когда не был отцом!” Если бы Сарра прибегла к таким речам, что пришлось бы тогда делать Аврааму? Очевидно, оставивши исполнение божественного повеления, он должен бы был вступить в раз­говоры о богочестии и убеждать Сарру в том, что Бог, если возьмет этого сына, то даст ей другого, лучшего. Но как удалось бы ему убедить в этом женщину, да еще обезумевшую от страсти? Допустим, однако, он достиг бы своей цели: ведь она была женщина богобоязненная и не даром была со­жительницей праведнейшего мужа! Уступив убеждениям и согласившись отпустить сына своего на заклание, она может быть старалась бы сдержать себя по сознанию, что так угодно Богу, но по слабости природы она не в силах бы, конечно, была удержаться, даже против воли, от слез. Сколько слуг было бы тогда огорчено по любви к юноше, сколько нашлось бы служанок, соболезнующих госпоже, сколько хананеев, знакомых и соседей, было бы повержено в удивление всеми этими событиями! Отсюда возник бы великий шум, и стоны, и плачь, и слезы, как при проводах мертвеца. С громким воплем с плачем сказала бы тогда мать: “обними меня, дитя, в последний раз! Я надеялась, что ты меня проводишь во гроб и твои слезы орошат мою могилу; но уж если воля Со­здателя разбила мои надежды, и я оплакиваю того, кто должен бы меня оплакивать, то прошу тебя об одном только: восходя на жертвенный огонь, помолись Богу за меня, чтобы мне расстаться с жизнью прежде, чем возвратится совершитель жертвы. Я не в состоянии буду увидеть руку отца, обагренную кровью сына”! Такие слова могла бы сказать мать. Кто мог бы снести те укоры, которые посыпались бы тогда из уст хана­неев, сбежавшихся на это зрелище? Один сказал бы: “о, в какой прекрасный брачный чертог ведет своего сына отец!” Другой сказал бы: “из какого же, однако, стада у него жер­твенное животное?” Иной: “хорошо же умножает Бог его по­томство как звезды небесные!” Еще иной: “сколько стариков оплакивают несчастного ребенка, а этот безчувственный ста­рик над собственным сыном не прольет слезы”. Это — ха­нанеи. А из слуг кто-нибудь, расплакавшись, сказал бы: “о, несчастный ребенок, и родился ты поздно, и погибаешь безвре­менно! И рождение твое было необычайно, и конец ужасен! Ты — единственный из людей — был порожден безплодной утробой, единственный из всех — слышишь плач над своей могилой! О, какая удивительная жизнь пресекается!” Так они рассуждали бы каждый поодиночке; все же вместе, возвра­тившись домой, в один голос сказали бы: “иди же, наконец, старец, но подумай только об одном: этого-то сына ты при­несешь в жертву, а другого от Сарры уж не дождешься!” Все это предусмотрел Авраам, все это предвидел блаженный и потому глубоко скрыл в себе повеление, поступив так, как если бы слышал неизреченные глаголы, ихже не леть есть человеку глаголати. О, тайная сокровищница заповедей Гос­подних, о, тайник неизреченных, тайник священных слов Божиих! Эти тайны прославили тебя по всей вселенной. Итак, в молчании отправляется отец в путь вместе с Исааком, взяв с собой только двух слуг; да и те оставались в не­ведении относительно способа совершения жертвы. Три дня про­должалось путешествие. И эта продолжительность пути может служит для тебя показателем твердости души праотца. В самом деле, если бы место жертвоприношения находилось по­близости, тогда горячность веры легко имела бы перевес над чувством любви. Но тут, совершая дальний путь и все время имея пред глазами сына, предающегося обычным детским играм и простирающего объятия, постоянно обращаясь мыслью к тому, что предстоит сделать, Авраам, как золото в огне, подвергался величайшим испытаниям, и тем с большим блеском показал свое усердие и послушание. О, сколько раз за этот трехдневный промежуток представлял себе в уме отец заклание своего сына! Сколько останков его на память о нем положил в свою дорожную суму! Каждый раз, как вспоминал он о жертвоприношении, его сердце поражалось жестокими ударами. То он забывал об этом деле как бы совершившемся, то опять огорчался, всякий раз как его на­дежды на забвение рассеивались. Наконец блаженный издали усматривает место жертвоприношения, указанное ему невырази­мым голосом, и тогда отец, оставив своих слуг с ослом, берет с собою только сына: дальнейший путь они совершают один на один, уже не как отец с сыном, но как священник с жертвой. Патриарх возлагает на Исаака дрова для жертвоприношения, а сам несет нож и огонь. Он обреме­няет его ношей, чтобы, вспотев от утомления и очистившись этим естественным омовением, отрок сделался более прият­ным для Бога приношением. Говоря об этом, я при виде образа вспоминаю и самую истину. Видя, как Исаак несет дрова для своего собственного жертвоприношения, я прославляю Христа, для спасения людей подъемшего Свой крест. Я вижу здесь предваряющую тень всего совершенного Христом дела нашего спасения. Христос как овца, веден был Он на заклание(Ис.53:7); его образ — Исаак, ведомый на жертву. Пред лицом смерти Исаак не выступает из послушания родителю; и в этом он был образом Христа, который смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной(Флп.2:8). В одно и то же время Исаак был и отроком, и жертвенным животным; равным образом и Христос — Сын Божий и Агнец, вземлющий грех мира. Исаака не пощадил отец, но и Бот не пощадил Христа: Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас (Римл.8:32). Чрез три дня после жертвы, мать увидела Исаака живым; чрез три дня и Церковь видит Спасителя нетленным. Но это мы говорим к слову. Между тем Авраам достиг места священнодействия, и в его душе была в полном ходу борьба, в которою вступили природа и воля, и в которой увенчивалось решение, принятое вопреки природе, и преданность Богу торжествовала над любовью к сыну. Пришел отец с сыном, один священник с одним жертвен­ным животным. А между тем все оказалось на лицо: и сын с отцом, и совершитель для приношения, и жертва для свя­щеннодействия.

        5. Удивляюсь я и разуму юноши, как почтительно обра­щается он к отцу и говорит: отец мой, вот огонь и дрова, где же агнец для всесожжения(Быт.22:7)? Он не смеется над забывчивостью отца, — ведь он видел хананеев, сделавшихся рабами из-за на­смешки Хама, — но спрашивает: где?под видом вопроса на­поминая забытое. Отец мой, говорит он, от огонь и дрова, где же агнец? Какими словами можно изобразить величие духа этого мужа? Слова отрока не повергли его в слезы, он не разразился пла­чем по поводу юности его возраста, не подозревающий предстоящего ему заклания, но остался совершенно твердым и не­поколебимым, подавляя в себе отеческие чувства. Итак, с твердостью отвечает ему: Бог усмотрит Себе агнца(ст. 8). Он не открывает юношеволи Божией о нем, чтобы по своей юности он не расплакался о самом себе и чрез то жертва не осквернилась бы слезами. Как, братие, я расскажу вам без слез то, что затем последовало? Рассказывая об этом событии, я чувствую себя так, как будто нахожусь на месте отца. И я думаю, только самому Аврааму и было бы под силу без слез рассказать об этом событии, сохранив при рас­сказе ту же твердость духа, какую он проявил на деле. Ведь то именно в этом муже и удивительно и достойно почтения, что он совершил с твердостью то, чего мы даже и на сло­вах передать не в состоянии без замешательства. Но, хотя, конечно, и отдаленного сравнения с ним мы не выдержим, должно попытаться, покоривши свои чувства закону боголюбия, войти в общение с праотцом в его жертве, хотя бы только на словах. Итак, разжегши на жертвеннике пылающий огонь, отец согласно с обычаями священства приготовляет к жертве сына, возлюбленного, единородного, и, поставив его как бы для поклонения на колена, обхватывает его сзади со спины и кладет навзничь; затем, сам встав сзади его на колена и привлекая его к себе за волосы, он поднимает правую руку и решается направить оружие сверху вниз. О, сила боголюбия! О, непобедимое мужество души! Связал сына на заклание, и не расторглись узы природы? Меч в руках, и не онемела десница! У кого хватило бы силы быть свидетелем совершавшегося? Кто не отшатнулся бы? Кто не убежал бы, оказавшись сострадательнее отца? Потому-то мудрый патриарх и не взял с собою рабов, но приказал им ожидать вдали, чтобы они не воспрепятствовали исполнению боголюбивого наме­рения, не будучи в силах допустить заклание своего господина. Что могли подумать о своем господине рабы, если бы они при­сутствовали и увидели, что он ни с того, ни с сего устрем­ляется на заклание своего возлюбленного сына? Что стали бы говорить они между собой? “О какое ужасное и неслыханное несчастие! Должно быть господин наш сошел с ума и не узнает своего возлюбленного сына, но воображает, что прино­сит в жертву тельца или овцу. Пойдем же скорее к нему: тут некогда медлить, удержим меч, остановим руку, чтобы удар не предупредил увещания. Конечно, подходить небез­опасно: не щадя дорогого сына, пощадит ли он рабов? Однако, нужно решится. Если умрем, то умрем с честью, потому что погибнем за молодого господина. Крикнем что-нибудь дерзкое, обратим на себя его бешенство, может быть он и образумится? Достоин господин чести, но когда он в здра­вом уме, достоин уважения, но не тогда, когда дело идет о смерти. Оскорбленный в припадке безумия, он будет нам благодарен, когда образумится, и вознаградит как благоде­телей, как спасителей юноши”. С такими словами они быстро подбежали бы и, прежде всего, вырвали бы у него из рук меч и Исаака избавили бы от смерти, а затем стали бы уговаривать такими словами, с какими обращаются к неразумным младенцам. Подвергаясь опасности обратить ярость господина на себя самих, они сказали бы что-нибудь в таком роде: “остановись, господин, одумайся, у тебя в руках сын, воз­любленный, рожденный от неплодной, поздний дар Божий, плод страннолюбия, телец за тельца. Он дал тебе воз­можность отпраздновать единственный день рождения, за него именно принес ты Вышнему жертвы спасения, его воспи­тал с надеждою иметь в нем опору старости, он был утехою твоей жизни, его ты страстно желал не смерти предать, но оставить после себя наследником и нашим господином: это-то самого ты держишь теперь в своих руках. Вот лицо отрока, господин: разве не узнаешь ты в нем своего образа? Ведь ты сам был некогда таков, когда был юношей. Исаак, скажи и ты что-нибудь своему отцу: может быть, хотя по го­лосу признает он свое чадо. Это тот, о, господин, — не жертва, нет, — но тот, за которого множество жертв, множество мо­литв возносится к Богу, чтобы достиг он возмужалости и нашел себе такую спутницу жизни, какова его мать — по добродетели, конечно, а не по неплодству. Ты и сам ведь желал поскорее видеть его детей, чтобы и на них радоваться так, как радовался на Исаака у материнской груди. Но каким ужасным несчастьям ты подвергаешь его сегодня! Вместо венков — узы, вместо жены — меч! Да у тебя приготовлен и огонь, который никогда не употребляется при браке, а служит для погребения. Присутствует здесь юноша, но не в брачном уборе, а связанный для возложения на жертвенник, не в брач­ных одеждах, но в одеянии обреченного на смерть. Нет здесь распорядителя брака, соединяющего тех, которые разде­лены происхождением, но есть отец, ножом рассекающий узы природы. Даже и у хананеев не решаются отцы поступать так с своими детьми. Такие ли до сих пор приносил ты жертвы Богу Вышнему? Такое ли благодарение воздавал за спасение сына? Не овнов ли и козлов ты предавал рассечению, нера­зумных животных, для умилостивления Владыки разумных и неразумных. А теперь кто приводится на заклание? О, нестер­пимое зло! Жертва одного рода с совершителем жертвы, при­ношение и приноситель связаны между собою узами родства: жрец родил жертву, а не выбрал ее из своих стад. Не угодны Богу такие жертвы: будучи человеколюбивым, Он не желает, конечно, человеческих жертв. Как теперь нам на­зывать тебя, о, господин? Священником ли, потому что ты приносишь жертву, или детоубийцей, потому что убиваешь сына? Поистине чудовищно это жертвоприношение, и нет слов для его описания! Все приносят жертвы для того, чтобы испросить спасение, а ты для жертвы губишь своего сына. И как назвать то, что ты совершаешь? Убийством или жертвой? Проклятием или умилостивлением? Сожжением или всесожжением? Это так противоестественно, так беззаконно, что даже и названия нельзя подобрать совершаемому тобою приношению. О, что мы надеялись видеть, и что видим теперь! Мы думали, что он будет помогать тебе и участвовать в священнодействии, а оказывается, — о нестерпимая беда! — не стоит он с тобою, удер­живая животное, но сам лежит связанный, готовый взойти на жертвенник; не издает звуков как овца, но лежит без­гласный, не отверзая уст, смирнее овцы, и только смотрит на ту руку, которую часто с сыновней любовью осыпал поце­луями, да может быть и теперь, видя ее заносящею нож, же­лает ее поцеловать. Много у тебя овец, господин, целые стада быков: из них выбери жертву, как того требует обы­чай, а не возноси того, чего нельзя ни приносить в жертву, ни есть. Предай всесожжению все свои стада, если хочешь, сразу, мы не будем прекословить: такая жертва не будет незакон­ной; а то, что теперь ты совершаешь, скорее война, а не жертва, преступление, а не приношение. Здесь молитва сопровождается тем самым, об отвращении чего на войне обыкновенно мо­лятся, и во время жертвоприношения совершается то, об избав­лении от чего обычно приносятся жертвы. А твой нынешний поступок пагубнее и самой войны. Быть может, и враг смягчился бы и оказал пощаду при виде красоты юноши, при виде его возраста, Как будешь ты теперь жить в стране ха­нанеев, превзойдя своей жестокостью диких зверей? Все дети хананеев восстанут против тебя, говоря: умертвим дето­убийцу, чтобы наши отцы не вздумали последовать его дурному примеру. Искорени же и тот дуб, под тенью которого ты принимал странников, предай его сожжению подобно сыну. Те­перь, конечно, никто уже из путников не решится прибли­зиться к тебе, для всех будет подозрителен тот, кто был так жесток с своим сыном. Как-то встретит теперь тебя несчастная Сарра, наша госпожа, а твоя супруга и его мать, ожидающая возвращения сына, освятившегося участием в жертвоприношении? Как ты думаешь, что испытает она, уви­дев тебя одного без сына? Не упадет ли на землю в глу­боком горе? Не подвергнется ли опасности самая жизнь ее? Не потеряешь ли ты вместе с сыном и супругу? Итак, от­куда-то тогда будешь ты ждать себе другого Исаака, когда са­мая почва окаменеет под дыханием смерти? Уж лучше бы совсем не разрешалось неплодство Сарры, чтобы тебе не на­зываться ни отцом, ни детоубийцей! Сколько времени пройдет прежде, чем покроется забвением твое сегодняшнее дело! Столько веков миновало, а позор братоубийства не рассеялся, и Каин, надругавшийся над природой, до сих пор внушает отвращение. И хотя все происшедшее от него поколение истреб­лено потопом, однако память братоубийства не смыло даже это множество вод. А ведь детоубийца гораздо преступнее брато­убийцы, и настолько, насколько отец ближе брата. Итак, за­чем, господин, на свою богоугодную и дивную жизнь навле­каешь безсмертный позор, которого не могут изгладить ни века, ни воды? Послушайся же нас, освободи сына от уз, брось нож, потушим огонь, раскидаем сам жертвенник: пусть не остается на земле ни малейшего следа задуманного тобою дела. Если же тебя не трогают все наши увещания и ты остаешься при своем намерении послужить злому божеству, то об одном просим тебя: убей прежде нас, и мы с удовольствием примем смерть. Да, лучше нам погибнуть здесь, чем называться рабами детоубийцы”. При подобных речах и действиях рабов как мог бы праотец исполнить волю Бо­жию? Как мог пред всем миром просиять его великий подвиг боголюбия? Как воздвигся бы столь великий памятник веры? Как иначе научился бы мир на деле тому, что страх Божий нужно предпочитать любви к детям? Поэтому-то один приступает праотец к жертвоприношению, один принося единородного, как образ Единородного, единому Богу. Из мо­их слов, возлюбленные, вы могли уразуметь любовь правед­ника к Богу; уразумейте же из дальнейшего и неизреченное человеколюбие Божие, уразумейте, как те, которые для Бога презирают земное, и в добродетелях преуспевают, и вре­менных благ не лишаются. Итак, Исаак лежал связанный, подставляя обнаженную шею ударам отцовской руки, и рука жреца уже была занесена для удара, как вдруг раздается с неба голос милости, как будто рука удерживает руку и вне­запное повеление останавливает готовность жреца. Не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего (Быт.22:12). Я при­нимаю усердие, не нужно самого дела. Я не хотел убиения тво­его сына, Я хотел только пред всем миром засвидетель­ствовать твою веру. И так как теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня (12 ст.), но, сколько от тебя зависело, ты погубил Исаака, оставив Сарру бездетной и утратив на­дежду именоваться отцом, то вот отныне за любовь твою ко Мне Я дарую тебе сына здоровым, невредимым и долголет­ним. Видя твое душевное расположение, Я считаю дело это со­вершившимся. А сверх того, Я вознагражу тебя, Мой раб, всеми возможными благами и возвышу тебя почтенным именем, так как всякий праведник будет называть тебя своим от­цом. Твой поступок породит тебе многих праведных сы­нов, ты будешь именоваться отцом всех верующих в Меня; в виде особенной награды, Я произведу тебе детей из кам­ней. Ты не пожалел одного сына и теперь будешь иметь их безчисленное множество, потому что Я сделал тебя отцом мно­гих народов. Вот что сделал Бог. Мы же все, возлюблен­ные, последуя в любви к Богу примеру праотца нашего Ав­раама, вере в Бога не будем предпочитать никаких времен­ных благ, ни отечества, ни племени, ни богатства, ни славы, ни любимого ребенка, хотя бы он был даже единственным, — чтобы, сделавшись по вере чадами праотца Авраама, нам упокоиться в недрах его вместе с Исааком, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

На слова Авраама, гласящие: «положи руку твою под стегно мое» (Быт.24:2); и о различных мучениках

 

(В беседе идет речь собственно о еретиках)

 

        1. Вместе с вами, христолюбивые, я удивлялся тому, как новые дела евангельской благодати предвозвещаются ветхим заветом; вместе с вами я просвещал свой ум исследова­нием апостольской гармонии, звучащей в пророческих голо­сах. Признаю полученную от того пользу, чтобы воспользо­ваться и наградой. Удивительные и таинственные дела раскры­ваются в ветхом завете: Авраам требует клятвы над стег­ном, и действительно, клятва совершается над стегном, а Творец неба и земли является свидетелем ее. В самом деле, положи, говорит (праотец), руку твою под стегно моеи поклянись мне Богом, сотворившим небо и землю (Быт.24:7). Здесь возникает вопрос. Если семенем называется Тот, Кто имел процвести от чресл Иакова, согласно словам: не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его(Быт.49:10), то какое же отношение имеет к Спасителю настоящая клятва? Так как Исаак уже был рожден, значит, и семя уже вышло, и когда произносилась клятва, тогда не могло уже быть и речи о семени Авраама. Авраам, действительно, имел в себе спасительное семя, о чем говорит Павел: Аврааму даны были обетования и семени его; приводя эти слова и объясняя их, он говорит в послании к Галатам: не сказано: и потомкам, как бы о многих, но как об одном: и семени твоему, которое есть Христос(Галат.3:16). Ясно, что семя Авраамово есть Христос по плоти, и поэтому было вполне справедливо клясться семенем. Недоумение только в том, что клятва была произнесена уже тогда, когда спасительный цвет из стегна вышел. Недоумение это разрешается тем, что если однажды эта самая часть тела послужила посредником и если в ней именно обитало некогда божественное семя, то можно было и потом клясться ею как храмом. А кто клянется храмом, тот клянется живущим в нем. Кто подтверждает это слово? Сам Спаси­тель наш говорит фарисеям: горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен. И тотчас продолжает: безумные и слепые! что больше: золото, или храм, освящающий золото? Сего ради глаголю вам: и клянущийся храмом клянется им и Живущим в нем(Мф.23:16,17,21). В самом деле, не так ли и царский дворец? После того как он вме­щал в себе царя однажды, дважды или трижды, то хотя бы потом царь и не обитал в нем, однако самое место, раз на­всегда остается освященным вследствие того, что некогда пре­бывал там царь; так и тело патриарха вследствие того, что послужило однажды орудием грядущего искупления, стало хра­мом обетованных благодеяний. Значит, клятва не была не­справедливой, ее истинность засвидетельствована. Итак, закли­нает (Авраам своего раба) семенем и объясняет при этом, что это за семя: положи руку твою под стегно мое и клянись мне Господом, Богом неба и Богом земли. То есть, Спаситель наш есть Бог неба и земли. Подобное выражение употреблено и у пророка Захарии. Когда святому были различные видения и явления, то между ними в частности было и следующее: вижу, вот светильник весь из золота, и чашечка для елея наверху его, и семь лампад на нем, и по семи трубочек у лампад, которые наверху его; и две маслины на нем, одна с правой стороны чашечки, другая с левой стороны ее. И отвечал я и сказал Ангелу, говорившему со мною: что это, господин мой? (Захар.4:2-4)? Так как видение было такого рода, что требовало истолкования, и смысл явления заключался не в нем самом, но в чем-то другом подразумеваемом, то пророк и спрашивает: что это, господин мой?Если бы этот вопрос от­носился к самому явлению, то он был бы неоснователен. Разве не знаешь, что такое светильник и что такое маслина? Пророк и спрашивает не о том, что он видел, но о том, что созерцал. Что это, господин мой?На это ангел отвечает ему во­просом: ты не знаешь, что это? И сказал я: не знаю, господин мой(ст. 5). Он искренно сознается в своем неведении и получает на­ставление в истине. Он — брат того евнуха, которого Филипп спрашивал: разумеешь ли, что читаешь?А тот чистосердечно отвечает: как могу разуметь, если кто не наставит меня(Деян.8:30,31)? Что это, господин мой?И (пророк) отвечает: не знаю, господин мой. Что же означают эти две масличные ветви — с правой и с левой стороны светильника? Вот что они означают, говорит он, объясняя масличные ветви, а вместе с маслинами объясняя и то, что означает светильник. Будь вниматель­нее. Светильник стоит, а пред ним — ветви масличные; ангел же в своем объяснении представляет ветви предстоя­щими не светильнику, а Богу, значит светильник есть образ Бога, или вернее, Спасителя нашего и Его спасительного воплощения. Ты не знаешь, что это? Я отвечал: не знаю, господин мой. И сказал он: это два помазанные елеем, предстоящие Господу всей земли(Зах.4:13,14), — не светильнику, как было в видении, а Господу всей земли. Семисвещным изображается светильник для озна­чения спасительного воплощения Господня, потому что действи­тельно светильником была владычняя плоть, просвещенная седмичисленными дарами Святого Духа. И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на нем Дух Господень.Какой? Многоразличный по сво­им действиям и обильный по природе. Почиет на нем Дух Господень. Здесь разумеется существо, самый Дух Святый, а далее гово­рит (пророк) о дарах Его: дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия(Ис.11:1,2). Вот эти-то семь даров Святого Духа, почивших на божественной плоти Владыки, и были в про­образе намечены семью светильниками.

2. Почему же семь светильников? Для того, чтобы обозна­чить силу проявлений Св. Духа. Немного далее пророк Захария говорит: те семь, — это очи Господа, которые объемлют взором всю землю (Зах.4:10). Видишь, как истина сама себя раскрывает, не нуждаясь в человеческих мудрованиях? Но сами предстоящие Господу всей земли(ст. 14). Захария называет Спасителя Госпо­дом всей землив виду Его спасительного воплощения. Петр, глава апостолов, в беседе с Корнилием говорит: мы знаем как Бог Духом Святым и силою помазал Иисуса из Назарета(Деян.10:37,38). И опять он же: Он послал сынам Израилевым слово, и: Он послал сынам Израилевым слово, благовествуя мир чрез Иисуса Христа; Сей есть Господь всех (ст. 36). Пророк называет Господом земли, проповедник еван­гелия — Петр — Господом всех: Сей есть Господь всех, всем — и небесным, и земным, и преисподним, и видимым, и не­видимым: Сей есть Господь всех. В один голос с апо­столом взывает и Иоанн, говоря: приходящий свыше и есть выше всех(Ин.3:31). Здесь необходимо поставить вопрос прямо и отразить суемудрие еретиков. С дурным намерением ухватив­шись за приведенное выше апостольское слово и поняв его не благочестиво, но превратно и нечестиво, дети еретиков думают, что в награду за крестные страдания приобрел Спаситель достоин­ства быть выше всех, и что за эти страдания, за понесение креста Бог превознес Его. Они следуют апостольскому голосу, не уразумев его силы, остановились на словах апостола, не возвысив­шись до его созерцания. Вот как они рассуждают: смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной. Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени(Фил.2:8,9), — вследствие страданий, в награду за страдание даровал Ему возвышение. Правильно говоришь ты, еретик: и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних(ст. 9,10). Видишь, го­ворит, после креста Он превознесен? Видишь, говорит, после страданий Он удостоился возвышения как награды? Итак, если после креста он возвышен, как вы говорите, то почему Иоанн Креститель прежде страданий и прежде креста говорил: Идущий за мною сильнее меня, а не “становится” только? Потому же, по­чему и Иисус в беседе с иудеями говорил: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь(Ин.8:58), — потому, что Он есть всегда, и был, и будет, и конца не имеет. Впрочем, братие, нам нужно исполнить лежащий на нас долг и под предлогом отступлений не отказываться от своих обещаний. Пусть проповедуется слава Христова и вы­сота Отца; пусть проповедуется Дух Святый; пусть возвы­шается Единородный; пусть прославляется Отец. Пусть ни­кто не считает превращением достоинства, если мы вспоми­наем сначала Духа Святого, затем Сына, и потом уже Отца; или сначала Сына, а потом Отца. (В Боге) нет порядка (лиц), не потому, что Он беспорядочен, но потому, что стоит выше всякого порядка. Как Бог не есть (тот или другой) образ, не потому, что Он безобразен, но потому, что неизобра­зим, и как Бог не имеет формы не потому, что бесформен, но потому, что бестелесен, так точно божественная природа не знает порядка, не потому, что беспорядочна, но потому, что превосходит всякий порядок. Я называю Отца первым, не как первого по порядку, но как первого для нашей жизни, так как Он Родитель Единородного, так как Он корень святого плода, так как Он Свет вечный, порождающий Свет. Конечно, брат мой, если бы кто из окружающих нас попытался сегодня в церкви, среди православного собрания, среди народа, исполненного всякого правого учения, поставить Сына впереди Отца, Он был бы осмеян самими православными. В самом деле, если бы кто дерзнул сказать в церкви: “Христос вас благословит и Отец”, разве не сочли бы его непоследовательным за то, что он не указал сначала корня и тогда уже присоединил плод? Разве, если бы кто сказал, что Сын вас спасет и Отец, это не было бы понято как смешение и нарушение порядка? Но это так было бы сочтено несведущими судьями; по суду же истины и апостольскому по­бедоносному решению безразлично и Сына вспоминать прежде Отца и Духа. Послушай, что Павел, великий проповедник, пишет фессалоникийцам: Сам же Господь наш Иисус Христос и Бог и Отец наш(2Фес.2:16) да освятит вас(1Фес.5:23). Сначала Сын, — и это говорит душа, исполненная святого света. Так как нет подчинения в святой природе, но что бы ни поставил первым, равночестность соблюдается, и второе не унижается, и третье не оскорбляется, то апостол и произносит имена безразлично, зная, что природа неразделима и царство неразлучимо. Спросим же Павла, на каком основании он так богословствует, так славословит и ставит Сына впереди Отца, не по порядку, не по силе, но на словах. Почему сначала он вспомнил Сына, а потом Отца. Пусть говорит Павел в свое оправдание и в назидание Церкви. “Я ничего не говорю от себя, Христос чрез меня изрекает свои догматы: вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне(2Кор.13:3). Хри­стос говорит чрез меня, не требуй оправдания владычнего гла­са, не придирайся. Но ты не можешь представить себе, чтобы Христос мог так говорить чрез меня? Послушай же, как Он сам собственными устами говорит о Себе. Ведь если бы имена Святой Троицы подлежали порядку и названное первым было бы первым и по силе, второе — являлось бы вторым в силу подчинения, а третье — было бы третьим как более слабое, то Спаситель — сама Истина, конечно, не нарушил бы в Своем слове истины. Как же, в таком случае, Спаситель вспоминает сначала о Себе, а потом уже об Отце? Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим(Ин.14:23). Так как Отец в обычном порядке предшествует Сыну, говорят дети еретиков, и на этом осно­вании хотят представить Сына по отношению к Отцу в поло­жении наместника царского, то нужно спросить их: осмелится ли наместник подобным образом выразиться о царе: я и царь приказываем”?

3. От того, что бывает среди нас, перенесись мыслью к тому, что выше нас. Может ли создание поставить себя выше Создателя? Сотворенное существо, как вы говорите, дерзнуло ли бы сказать, сопричисляя себя к Тому, Кто несравнимо выше его: придем к нему и обитель у него сотворим? Потому-то, с одной стороны, Он показал различие имен: Я и Отец, а с другой равночестность действия. Так и в другой раз, когда апостол Филипп говорит: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас (Ин.14:8), Спаситель отвечает: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп (ст. 9). Ответ идет в разрез с вопросом. Ведь не о Тебе я спрашивал? Я сказал: покажи нам Отца, а Он говорит: столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп. Если неподобен (Сын Отцу), то, как в неподобном обнаруживается Отец? Как в малом усматривается великий? Как чрез более слабого (познается) высший по достоинству? Как чрез служителя Творец? Столько времени Я с вами. Не сказал: с вамиесть Отец, но: Я. Значит, когда я присутствую, то и Отец. Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп. Хорошо сказано: и ты не знаешь Меня. Тот говорит: покажи, а Спаситель отвечает: и ты не знаешь Меня, желая показать, что Бог постигается не виде­нием, а разумением. Не веришь, что Я в Отце?Опять: Я, и тогда уже Отец. Я в Отце и Отец во Мне(ст. 10). Как же ты говоришь, покажи нам Отца, вместо того, чтобы сказать: как же ты ожидал увидеть другого? Я в Отце и Отец во Мне. Сын познается в Отце, и Отец в Сыне. Как же ты говоришь, покажи нам, как бы желая видеть другого — помимо Меня — Отца? Я в Отце и Отец во Мне, не в силу смешения природы и не так, как будто сосуд вложен в сосуд. Не сочетание телесное разумеет Он, но мысленное созерцание. Я в Отце, потому что отец без сына не познается, и Отец во Мне, потому что сын без отца не является: точно так ум познается в слове и слово в уме. Откуда могу я узнать твою мысль, если не из того, что ты говоришь? Твое слово служит обнаружением твоего ума, а твой ум со своей стороны является истолкователем твоего слова. Нельзя познать слова, не уразумевши мысли, ни усвоить мысли, когда слово остается неизъясненным. Поэтому евангелист и говорит: в начале было Слово(Ин.1:1), чтобы показать Его бесстрастное рож­дение. Именно чем слово является по отношению к уму, тем Единородный Бог — Слово является к Своему Отцу. Удивитель­ное дело, — я припоминаю нечто из сказанного раньше, — у нас была раньше речь о том, как по окружающему нас можно познавать то, что выше нас, — слово наше внутри нас пребы­вает вместе с породившим его умом. Разве невидимое вместе с видимым? Невидимое с невидимым, духовное с духовным, бестелесное с бестелесным. Когда исходит слово, оно является на устах, здесь облекается в звук голоса, не от иной природы заимствуя эту внешнюю оболочку, но само из себя создавая речения, И будучи невидимым по природе вместе с отцом своим, т. е. умом, оно является вне, облек­шись в звук, и то, что до этого момента было неизвестным, делается известным всем. Затем, выйдя, оно все наполняет и вместе с тем не разрывает связи с породившим его умом. В самом деле, кто из людей, после того, как ска­жет слово и научит других, остается лишенным слова? Не­ужели, если я издам какой-либо звук, и он будет воспри­нят слухом других, мой ум от того опустеет? Неужели слово мое не вышло вовне и не осталось в то же время внутри меня? Не достигло ли оно слуха тысячи людей и в то же время не рассталось с породившим его умом? Итак, человеческое слово, будучи посылаемо породившим его умом, и вовне является, и родителя своего не оставляет; а Бог Слово, ради нас явившись в мир, оставил отеческие недра пустыми? Ни в каком случае, конечно, но то и удивительно, что бесчислен­ное множество слышит само единое Слово Божие и Оно не раз­деляется на столько мест, но все для каждого из нас слу­шающих, все для всех. И если Отец породил Сына посред­ством истечения и отделения, и таким образом, разделился и разъединился, как они говорят. то вот сам Спаситель пусть скажет им: исследуйте Писания(Ин.5:39). Исследуйте, а не искажайте. Исследуйте, — не просто прочитывая, но исследуя глу­бины его мыслей. Бог дал Писания, однако их внутреннего смысла не обнажил, но предоставил это твоим усилиям, чтобы испытать твою добросовестность и увидеть твое усердие, чтобы увидеть, будешь ли ты служить писаниям или будешь их насиловать. Ведь, как природу вещей Бог предуставил, а искусства скрыл, и все вещи получили свое бытие от Бога, а искусства имеют своим источником человеческую мысль, так и относительно Писаний. Скажу яснее. Бог сотворил камни, Он дал нам самую природу камней, но не готовые здания; дал грозды винограда, но не вино; дал шерсть, но не платье; дал землю золотоносную, но не самое золото. Почему? После того, как Он создал человека по образу Божию, Он разделяет с ним свою творческую силу: Сам созидает, и тому предоставляет возможность явиться создателем в области искусства. После того, как Он сотворил человека, Он раз­деляет с ним достоинство Творца. Сам творит как Тво­рец и как Бог, приводя все из небытия к бытию; а образу Своему предоставляет украшать созданное. Представь себе по­ложение того человека, который первый соорудил плуг: как придумал он рассекать дерево, вставлять внутрь его железо, скреплять связками, изобрести ярмо, выпрямить дышло, свести вместе волов? Дерево было, железо было, но искусства не было. Кто научил тебя, о, человек, соорудить таким образом плуг? Кто натолкнул тебя размягчить огнем природную твер­дость (железа)? Кто показал тебе способ обработки такой массы в столь тонкое лезвие? Кто внушил тебе мысль из камней устроять двери, откуда ты научился воздвигать крышу, скажи мне, о, человек? По своему неведению, отвечает, ты слишком удивляешься. Ты видишь образ Божий и спраши­ваешь об учении? Именно как образ Божий, человек, во всем подражая своему Владыке, украшает природу при помощи искус­ства. Но пока соблюдается в этом мера, все хорошо, когда же мера преступается, тогда последствия бывают дурные. На­пример, человек достиг уменья приручать коня, быка и верблюда, и сколько других животных дано на служение ему; но от жадности он придумал еще устраивать противоесте­ственные помеси. Он вывел помесь осла с конем, что не угодно Богу, изначала сказавшему: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их(Быт.1:24). Жадность производит смешение, необычное природе. Бог же, наказывая такую неумеренность, сделал эту выдумку бесплодной. Потому-то лошак и не рож­дает, что он не был в числе тех, к которым было обращено творческое слово: размножайтесь, и наполняйте землю (Быт.1:28). Однако, прежде чем сделать это, Господь позво­лил образу Своему делать то, что он хочет, чтобы он мог проявить свою силу, и тогда уже неумеренное пользование ею обуздывает.

        4. С другой стороны, неумеренная страсть побуждает человека воспроизводить образ человека, подражая, говорят, Богу в его творчестве; и вот он создает телесный образ, ста­рается одолеть природу силою, а так как известно, что Бог сотворил человека из земли и создал, то искусство, не в состоянии будучи подражать своему Владыке по существу, пу­скается на всякие выдумки для достижения невозможного, соби­рает корни, добывает краски, и воспроизводит глаз смотрящий, но не видящий, хотя и открытый, уши раскрытые, но не слышащие, нос расположенный прямо, но не обладающей спо­собностью обонять, уста, сложенные правильно, но лишенные звука, ноги, прекрасно изображенные, но не имеющие способности к бегу, — чтобы показать, что все это позволено образу только для того, чтобы была показана сила Божия. Достигнуть полного воспроизведения природы Господь человеку не дозволил, чтобы, возгордившись таким успехом в творчестве, он не повре­дил себе и своему спасению. Но самое стремление художников творить средствами, заимствуемыми от земли, допускается Господом, чтобы посрамить тех, которые отрицают, что из земли создал Бог и самого человека. Да, искусство подражало Творцу. Случалось, что тело было поранено железом, например, отсечена железом какая-нибудь часть тела; нужно было воспол­нить этот изъян, нужно было восстановить утраченное тело; но — нет Создателя, чтобы создать тело. Что же тогда? Искусство образа, подражая Владыке природы, обращается к земле, из которой (соз­дано) тело, приготовляет лекарства, налагаем, пластырь, и одно очищает, другое врачует. И вот что удивительно: Бог наблю­дает за этим как отец и наставник, следя за тем, что делает его образ. И как отец спрашивает своего сына, что означает такая-то его мысль, не для того, чтобы научиться, но для того, чтобы испытать, так всегда Источник благ, воспи­тывая свой образ, предлагает ему вопросы. Привел Он к Адаму животных бессловесных, птиц, видеть как назовет их (Быт.2:19), не для того, чтобы узнать Тому, Кто все пред­видит, но чтобы испытать образ Свой в его способности к мышлению. Явилось искусство строить дома, развилось строи­тельное дело, плавание, кование меди, наблюдение звезд, не сует­ное, но то, которое изучало их положение, которое помогало плаванию, замечая восход звезд и определяя время благоприятное для плавания, не то, которое гадает о рождении и баснословит о судьбе людей, но то, которое последует го­лосу Владыки: да будут светила на тверди небесной для освещения земли и для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов(Быт.1:14). Пришел образ и исследует природу; ищет растения и нахо­дит; отыскивает корни и извлекает их, является изобрета­телем всего и художником во всем. Но чтобы не подумал, что он достиг всего этого своими собственными силами, а не благодаря Тому, Кто вложил в его природу присущие ей силы, показывает одним словом, что во всем этом учителем людей является Бог. Выступает блаженный Соломон со сло­вами: Сам Он даровал мне неложное познание существующего, чтобы познать устройство мира и действие стихий, начало, конец и средину времен, смены поворотов и перемены времен, круги годов и положение звезд, природу животных и свойства зверей, стремления ветров и мысли людей, различия растений и силы корней. Познал я все, и сокровенное и явное. А способ, каким познал? Ибо научила меня Премудрость, художница всего(Прем. Сол.7:17-21). Он научил меня мерам, а не безмерью. Смотри, как во многие крайности впало человеческое искусство, хотя человек и был образом Божиим. Он уразумел, как устроен орган голоса и, уразумевши природу, подражал ей при помощи искусства. Он уразумел природу этого органа, этого многосложного органа, составленного из многих свирелей. И смотри, что делает, как искусство вступает в состязание с самой природой. Он придумал мехи, не свое собственное дыхание испускающие, но надуваемые и сохраняющее чужое дыхание. Потом, из этих двух мехов посредством канала, посылая воздух во все отдельные трубочки, он в тоже время придумал приспособление, что воздух может проходить, а звука не будет, пока палец не откроет выход звуку. И откуда это, о, человек? Откуда ты приготовил это орудие и хранилище духа? Почему текущий воз­дух не дает звука в открытых трубах? Ты, отвечает он, слишком удивляешься — по неведению. Я сказал уже: я образ, я рассмотрел свою природу и подражал самому себе. Как ты подражал самому себе? Я наблюдал в самом себе это накопление воздуха: ведь грудь, постоянно поднимаясь и опу­скаясь, принимает в себя приток воздуха. Я вижу две арте­рии, посылающие воздух проходить устами как бы одним ка­налом. Вижу, что воздух проходит, а слова не рождается, если язык не содействует образованию звука. Я наблюдал самого себя, поревновал самому себе, на самом себе уразу­мел искусство Владыки, как говорит Давид: не могу постигнуть его(Пс.138:6). Я наблюдал самого себя и восхвалял Творца, я подражал своему Владыке, в искусстве я воспроизводил природу. И этот инструмент — сам по себе не дурен, если только не делается орудием постыдных пе­сен, именно как изначала говорилось о духах: они не были злыми; если бы впоследствии от неумеренности не возгорди­лись, а если бы оставались святыми как изначала, то не были бы низвергнуты. Поэтому и Давид говорит: хвалите Его на тимпане и хором, хвалите Его на струнах и органе. Хвалите Его на кимвалах доброгласных, хвалите Его на кимвалах громогласных (Пс.150:4,5). Итак, о, если бы изобретения не были обращаемы на удовольствия и не­воздержность, если бы они не служили к прославлению идолов! Что ни изобрело бы искусство, если плоды изобретения ты при­носишь Богу, оно никогда не будет осуждено, если содей­ствует познанию Владыки. Не подвергались порицанию гусли, когда на них прославлялся Творец. Так, блаженный Давид, устроив гусли, не осквернял их дурными песнями, но воспе­вал на них священные слова — и его гусли и от Бога полу­чили освящение, и демонов обращали в бегство. В самом деле, когда злой дух нападал на царя Саула, мучил его и угнетал, тотчас, говорит (Свящ. Писание), блаж. Давид ударял в гусли, и Саулу делалось лучше, он получал облегчение. Видишь, как всякое искусство, если оно обращено на угодное Богу, ни в каком случае не будет дурным? Но все ли у нас бывает согласно с этим намерением?

        5. Но какая цель увлекла нас от богословия к искусству и подражанию образу? Желание обратить против еретиков го­лос Владыки. Какой? Лицемеры! лице земли и неба распознавать умеете(Лк.12:56); вы придумали искусства, сделали много изобретений, а Владыку всех и художника оскорбляете? В своем искусстве ты подражаешь Владыке и заявляешь себя одинаковым с Ним по образу и подобию, а Меня, Создателя, проповедуешь неподобным Родившемуся. Я освободил вас от подчинения греху, а вы Меня, Владыку всех, ставите в ряд подчиненных существ. Да, говорят, и написано, что Сам Сын покорится(1Кор.5:28). Действительно, сказано это, но сообразно с могуществом Божиим. И это не наши слова, а проповедь Божия. Сейчас я последую за этими словами, чтобы дать слушателям возможность оценить сказанное. Итак, в будущем том творении, воскресении, тогда покорится Сын? Но ведь ты будешь тогда равным ангелам! В воскресениимертвых, говорит Спаситель, ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах (Мф.22:30). Ты возвысишься тогда над своим настоящим состоянием, а Сын от владычества перейдет к подчинению? Не слышал разве ты слов Павла: тварь покорилась, и сама тварь освобождена будет и вся тварь совокупно стенает и мучится доныне(Римл.8:20,21,22)? Тварь— небо, земля и все остальное. Тварь покорилась суете не добровольно. Какой суете? Человеческой. Почему суетою называет человека? Потому, что он извратил образ (Божий) уподоблением бессловесным. Суета сует, — все суета(Екклез.1:2). И Давид: все суета, всякий человек живущий(Пс.38:6). Итак, этой суете, человеку развращенному, подчинена тварь. Как подчинена? Солнце сияет для недостойных, источники дают влагу для неблагодарных, земля дает плоды свои нечестивым. Тварь покорилась суете не добровольно. Значит, если бы от нее зави­село, она не подчинилась бы добровольно недостойным, и только по воле подчинившего ее она оказывает подчине­ние. С какою целью? С надеждой. С какой надеждой? И сама тварь(это говорит Павел) освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих(Римл.8:21). Тварь тогда освободится, а Сын поработится? Исследуйте Писания (Ин.5:39), не клевещите; испытайте, а не предавайтесь суете; испытайте с верою, а не с предубеждением. Откуда ты на- учился говорить: рожден сущим или несущим? Откуда ты научился говорить: родить и создать для Бога одно и тоже? Петр научил тебя этому? Павел заповедал? Но нам, гово­ришь ты, так предал Спаситель. Читай Писание, устыдись за­кона. Впрочем, и в том, что говорит (еретик), он не остается верным себе. Когда он спрашивает: “сущим или несущим рожден Сын?” — он лжет. Он исследует то, во что не ве­рит. Сначала исповедуй, что рожден, и тогда уже спрашивай — сущим или несущим. Дело отрицает, а о словах состязается? Кому отказывает в существовании, зачем допытываешься о Нем: сущим или несущим Он рожден? Допусти прежде, что Он рожден, установи твердо, что Он рожден, и тогда исследуй. Ты отрицаешь существо дела, а исследуешь слова? Создать и родить одно и тоже? Откуда Сын? Положим, спросит кто-нибудь из них. Видь если сразу не ясны отношения двух предметов и не установлено согласие мысли, я не мог бы сказать даже, что видеть и смотреть одно и тоже, хотя, конечно, это одно и тоже. Если же я скажу: видеть и слышать одно и тоже, то на первый взгляд я говорю о различном, однако не столько относительно зрения, сколько относительно слуха это верно, так как у Бога то и другое одно и тоже. Откуда ты знаешь, что создать и родить одно и тоже? Ведь если Он и родил и соз­дал, то ты говоришь хорошо, но если Он никогда не родил, как ты полагаешь, но создал, то как можно говорить, что ро­дить и создать одно и тоже? Суесловие, слова пустые, — истина в деле. Почему же создание и рождение сделались предметом споров? Бог, говорят, есть существо простое, а не так, как мы: мы отчасти рождаем, отчасти создаем; например, по­средством детородных органов мы рождаем, а руками соз­даем. Но не так, говорят, Бог; Он есть существо простое и не имеет членов, а каким образом рождает, тем же самым и творит. Так как ты соблазняешься о невидимом, под влиянием неуместных и суетных умствований, то пусть одно из видимых явлений убедит тебя, насколько несостоя­тельно предположение, что то, что одним и тем же способом произошло, должно иметь одно и то же значение. Вот моя рука, видишь ее, и от того, что ты видишь, получи доказательство по отношению к невидимому. Эта рука, будучи одна сама по себе и делая различное, не может все, что она делает, под­вести под одну категорию. Напр., одною и тою же рукою я творю и разрушаю; значит, если одной и той же свойственно и сози­дать и разрушать, так разве это одно и тоже? Конечно, не одно и тоже. Так как говорят, что мы иначе рождаем и иначе делаем, то говорю и я: одним и тем же способом, одною и тою же рукою я созидаю и разрушаю, и бью и врачую. Значит, ударять и врачевать — это одно и тоже? Одною и тою же рукою я толкаю стоящего и поднимаю упавшего; одною и тою же ру­кой я подаю голос за осуждение и за оправдание. Значит, осуждать и оправдывать одно и тоже? Разве все эти заключе­ния не безумны? Разве это не басни и нелепости? Разве не огорчена этим душа Павла? Разве не негодует Петр, когда такими словами искажается божественное учение? Ты отрекся от Христа и занимаешься чуждым учением. Разве ты не слышал слов Господа: кто постыдится Меня и Моих слов(Мк.8:38)? Часто многие исповедуют Христа, а Его слов стыдятся. Исповедует Христа еретик, но заходит речь об Отце и Сыне, он стыдится этих слов и говорит: ведь родил бесстрастный? Значит (родил) в смысле исте­чения, в смысле творения.

        6. Видишь, что ты стыдишься слов? Так всегда они охо­тятся за словами, а существом дела пренебрегают: все объято суетой! Я не раз говорил, что таковы основные начала ерети­ков, и источник их очевиден. Церковь содержит (говорят они) еретическое учение. Скажи, кто руководитель изложенного выше учения? Кто виновник этой нашей, как ты называешь, ереси? От начала (веры) так проповедовали апостолы; после апостолов собор, бывший в Никее, утвердил. И чтобы было показано, что это вера вселенной, из такого множества собрав­шихся разногласили только семеро, которые и были отвергнуты. Вся вселенная была согласна, так как имела апостольскую закваску. И вот что удивительно: новый завет по божествен­ному устроению подражал ветхому. Когда цари ассирийские (месопотамские) сделали нашествие на Палестину, Авраам вышел против иноплеменников, против пяти царей выступил один верный. И сколько народу он выставил против них? Ра­бов, рожденных в его доме, триста восемнадцать. Скольких Авраам вооружил против иноплеменников, стольких же Христос воздвиг против ересей, сколько Авраам выставил против иноплеменников, или лучше сказать скольких взял себе в сподвижники, стольких Христос вооружил вместе с Собою против ересей. Триста восемнадцать епископов в Никее, и у Авраама триста восемнадцать рабов, рожденных в его доме. Почему сказал о рожденных в доме? Потому что он имел и купленных на деньги, но хотел показать ядро своего дома. И теперь Христос воздвиг не всех во­обще, но рожденных дома, проповедующих, что Сущий рожден от Сущего, Живой от Живого, Свет от Света. Зачем ты говоришь о свете и свете? Какое различие между жизнью и жизнью? Какая разница? Удивительно и то, что Отец назван (просто) светом, а Сын — с прибавкою члена. Иоанн говорит: Бог есть свет (1Ин. 1:5), а о Сыне: был Свет истинный. Отец на­именован светом в отвлеченном смысле. Так как про­тив божества Отца еретическая дерзость не осмеливается вос­ставать, хотя ее дерзости против Христа являются боль­шим оскорблением и для Отца, то относительно того, что всеми признается единогласно, Писание ограничивается простым сло­вом, а то, что возбуждает сомнение, оно подтверждает с осо­бою силой. Отец называется светом — без всякого прибавле­ния, потому что Он достаточно проповедан, чтобы быть извест­ным. И Сын называется светом, но чтобы кто не сказал, что тот свет духовный, а этот поддельный, прибавлено: Свет истинный. Далее, чтобы кто не сказал, что как солнце — светило, так и луна — светило, но одно — светило великое, а другое — светило малое, точно так и Отец свет, но свет великий, и Сын свет, но малый, чтобы не сказал кто этого, Исаия предупреждает: земля Завулонова и земля Неффалимова, на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, народ, сидящий во тьме, увидел свет великий(Мф.4:15,16; ср. Ис.11:12). Если Бог свет, и свет великий, то и Бог велик. Если Бог свет, как написано у Иоанна, что Бог есть свет(1Ин. 1:5), если Бог свет великий, то и Бог велик. Конечно, ве­лик Родивший и велик Рожденный; велик корень, велик и плод; велик свет, велико и сияние. Я не знаю великого и малого, но знаю великого единого Бога, Троицу. Велик Бог: Бог великий, вечный, говорит Исаия; и Павел: ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа(Тит.2:13). Велик Бог, велик Господь, как го­ворит Давид: Велик Господь наш и велика крепость Его(Пс.146:5). Так как крепость и сила одно и тоже (ведь Хри­стос есть Божия сила), то словами: Велик Господь нашон как будто хотел сказать: велик Отец, велика и сила Его. Велик Господь наш и велика крепость Его. Велика крепость Сын, но и Дух — святая великая сила, как говорит Спаситель апостолам: вы же оставайтесь в городе Иерусалиме, доколе не облечетесь силою свыше(Лк.24:49). Но смотри, как они препи­раются об этой силе. Да, говорят, сила, как имеющая обе­тование богатства. Дух не назван, говорят, Богом, но залогом Божиим; а как, послушай: залог — часть дара, не весь дар в целости, но часть целого. Написано, ведь, говорят, об апостолах: и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения, и уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть залог наследия нашего(Ефес.1:13,14). Вот, говорят, Он — дар Божий, а не Бог. Значит, как дар и обручение, Он есть только часть целого. А что если увидишь, что и Бог назы­вается частью, а не целым, и даром, но не полным? Ведь ска­зано: залог наследия. Что значит обручение? Что значит насле­дие? Что значит обручение наследия? Наследие есть дар даро­вавшего наследие, а не сам наследователь. Между тем ска­зано: залог наследия нашегоесть Дух. Если наименование Духа обручением соблазняет твою душу, то что будешь де­лать, когда услышишь, что и Бог называется наследием. Вы­слушай же внимательно, как Он называется не только насле­дуемым, но прямо наследием. Послушай, что говорит Да­вид: Господь есть часть достояния моего(Пс.15:5). (Как) Бог — часть достояния, (так и) Дух — залог (обручение) наследия. Если для Отца или Сына унизительно называться частью насле­дия, то и для достоинства Духа унизительно называться обру­чением наследия. Говорит Давид в другом месте: Ты – часть моя на земле живых(Пс.141:6). Часть моя, — по чьему же разделу? Ведь если одна часть, значит не весь? Если ты будешь гоняться за выражениями, а не исследовать мысли, то ничто тебе не препятствует по этому случаю возне­сти хулу и на Бога Отца, почитателем которого ты предста­вляешься. Господь есть часть достояния моего(Пс.15:5), и: Ты – часть моя на земле живых(Пс.141:6). Почему же самобытная Сила называется частью и наследием? Потому, что Бога мы прини­маем по собственному произволению, и каждый — свободно: один выбирает заблуждение, другой воспринимает Бога; бу­дучи избран таким образом, Бог и делается уделом, частью верующего. Приведу пример. Левитам заповедано: в земле их не будешь иметь удела и части не будет тебе между ними, потому что Господь часть их (Числ.18:20). Если же ты не соблазняешься, когда Бога на­зывают частью, то что соблазнительного для себя ты находишь в наименовании Святого Духа обручением.

        7. Но отбросим всякую примесь неверия и утвердимся в беспримесной вере. Доколе ожесточаешь ты, еретик, сердце твое подобно фараону? Доколе не хочешь взвесить божествен­ных слов? Ты имеешь весы в самом себе — разум; взвесь же слова Спасителя; подумай, какие из них относятся к Его плоти, какие к Его божеству; сообрази, что вытекает из Его достоинства, что вызвано попечением о спасении, чтобы не было сказано и о тебе то, что сказано у пророка о Ханаане: Хананеянин с неверными весами в руке любит обижать(Ос.12:7). И Давид говорит: подлинно, суетны сыны человеческие(Пс.61:10). Еретикам свойственно — пользоваться неправедными мерами. Ты держишь весы и нарушаешь равновесие? Смотри, что пола­гает на весы Спаситель: Я и Отец — одно(Ин.10:30). Где неравенство? Смотри, куда склоняется коромысло боже­ственного слова: видевший Меня видел ОтцаМоего (Ин.14:9). Где здесь высшее, где низшее? Смотри, Отец освобождает, и Сын освобождает, — как сам говорит: итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете(Ин.8:36), а Павел присоеди­няет: закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня (Римл.8:2). Если Отец освобождает, и Сын освобождает, и Дух Святый освобождает, то где же рабство? Но да даст Бог всем нам избегнуть греха и мерила ереси и иметь не­уклонную веру. А еретики пусть запомнят то, что сказано. Между тем я слышу, что многие говорят: почему же не гово­рит он нам о нравственных обязанностях? Почему не го­ворит о нравах и скромности? Говорят так, однако, не по­тому, что желают этого, но чтобы избежать обличения. Ты хо­чешь действительно исправления? Однако же не один раз ты слышал пространные наставления, слышал о нравах, я ис­правлял твой нрав, ты слышал о поведении и я исправлял твое поведение? Очевидно, не в этом дело, а в том, как сказано было Господом: пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам(Мф.11:18,19). Человече­ской злобе ничто не угодит. Если проповедуешь о нравах, говорят; я спрашиваю тебя о вере; если говоришь о вере, возражают: я хотел слышать о нравах. Такие-то детские выходки их злобы поражая, говорил Спаситель: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали(Мф.11:17). Мы играли вам на свирели: словом святым и радостным вы слышали наставление в нравах; пели вам печальные песни: речью серьезной, бо­лезнующей, оплакивающей ваше неверие, — а вы же слушали, и не плясали по поводу того, что относилось к вам, не опла­кивали того, что относилось к еретикам. Пришел Креститель, говорят: в нем бес, и Креститель не негодует, но делает свое дело. Видишь, он терпел то же самое, что терпел и Спаситель? О Спасителе говорили иудеи: Ты Самарянин и что бес в Тебе(Ин.8:48)? И разве не бла­жен тот христианин, который терпит обиду, одинаковую со своим Владыкой? Павел проповедует истину, а Фест воз­ражает ему: безумствуешь ты, Павел! большая ученость доводит тебя до сумасшествия (Деян.26:24). То, что исполнено здравого смысла, кажется безумием для тех, которые не могут вме­стить. А Павел отвечал: нет, достопочтенный Фест, сказал он, я не безумствую, но говорю слова истины и здравого смысла(Деян.26:25). Видишь, какова вдохновенная смелость, кажущаяся безумием, но сияющая выше здравого ума? Слышит Иоанн, что имеет беса, как и древние пророки слышали обвинения в бесновании. Некогда Елисей пророк послал ученика своего пророка и говорит ему: опояшь чресла твои, и возьми сей сосуд с елеем в руку твою, и пойди в Рамоф Галаадский. Придя туда, отыщи там Ииуя, сына Иосафата, сына Намессиева, и подойди, и вели выступить ему из среды братьев своих, и введи его во внутреннюю комнату; и возьми сосуд с елеем, и вылей на голову его, и скажи: “так говорит Господь: помазую тебя в царя над Израилем”. Потом отвори дверь, и беги, и не жди (4Цар.9:1-3). Посылает пророк ученика пророка; тот берет военачальника, потому что тогда Ииуй не был царем, а только военачальником царским, — и говорит ему: иди сюда, и взяв его наедине, передает ему слова пророка и помазывает его в царя. И как только по­мазал, тотчас убежал, скрылся. Товарищи Ииуя говорят ему: зачем приходил этот неистовый к тебе?Вместо того, чтобы сказать: зачем приходил к тебе этот бесноватый? Они говорят: зачем приходил этот неистовый к тебе(4Цар.9:11)? Так издревле были оскорбляемы пророки, — то же терпели и апостолы. Зачем приходил этот неистовый к тебе?Боясь, чтобы не разгласилась весть об избрании на царство, и чтобы чрез то не подвергнуться опасности (отнятие власти у царствующего госу­даря и перенесение ее на другого сопряжено, конечно, с опас­ностью), говорит: вы знаетеболтливость этого человека и что он говорит (ст. 11). Не в душе, но на словах он выражает согласие с ними. “Вы знаете болтливость его”. Затем, поняв, что истину никогда нельзя осмеять, насмешники стараются узнать истину: и сказали: неправда, скажи нам. Ты обижаешь своих друзей; дурно делаешь, скрывая тайну. Но если он не­истовый, чего вы хотите от неистового? Ты несправедлив к друзьям, Ииуй, если скроешь от нас. Злоба презирает добродетель и преследует ее. Они осудили пророка как бес­нующегося, и в то же время выпытывают его слова как вестника истины. Что возвестил он тебе, скажи? Он отвел меня наедине. Смотри, какова сила истины: как осмеянная мысль делается предметом поклонения, как пророк неистовый оказывается сильнее законов. Говорит: он отвел меня на­едине и излил на меня сосуд елея; и возвысили голоса свои полководцы и воскликнули: да живет царь! Видишь, как в одно и то же время осмеяли пророчество и преклонились пред ним, осудили его и поверили ему. Ты называешь беснующимся, а помазанного беснующимся называешь царем? Так ни нам, ни отцам нашим, ни потомкам — не должно удивляться, если уста еретиков произносят что-либо обидное. Будем же мы похвалу свою полагать во Христе, чтобы и прославиться во Христе, Которому слава и держава во веки. Аминь.

 

О праведном и блаженном Иове. 

 

Слово 1

 

        1. Сегодня пришел к нам вселенский подвижник, еже­годно нас посещающий. Пришел к нам дивный и ангелам равночестный борец, потерпевший много ударов от диавола и много раз засвидетельствованный от Бога; испытавший много зол от диавола и восприявший много венцов от зрителей-ангелов; много бичуемый от врага и в качестве великого венценосца явленный от Бога всей вселенной. Так именно сам Бог говорил ему в беседе: ты хочешь ниспровергнуть суд Мой, обвинить Меня, чтобы оправдать себя(Иов.40:3)? Итак, кто мо­жет по достоинству восхвалить такого победителя? Кто осмелится сплести венки, достойные его доблестей? Кто решится пуститься в безпредельное море похвал? В самом деле, как никто из разумных людей не отважится когда-нибудь вступить в пучину морскую человеческими ногами, так никто из мудрых и даже учителей никогда не будет пы­таться по достоинству поведать пред слушателями похвалы этой благородной и блаженной душе. Его подвиги превышают всякую человеческую мудрость; для его побед нигде не най­дется достаточно венков. Необходим ангельский язык для того, чтобы краями, так сказать, пальцев коснувшись этой сокровищницы мира, одним этим наполнить всю церковь. Ведь если мы только прикоснемся к этому сосуду — Иову — и немного его пошевелим, тотчас наполнится церковь благоуха­ния мира. Послушаем же, что повествует о нем история. Во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге(Иов.1:22). Вот свидетельство, возбуж­дающее похвалы ангелов! Вот свидетельство, посрамляющее диавола со всеми его покушениями! Во всем этом не согрешил. Это свидетельство Божие во всей Церкви, как многоценное миро, радует слушателей. О, драго­ценный сосуд, поставленный в одном месте Аравии и всю вселенную напитывающий благоуханием мира! О, сосуд, поражаемый безчисленными ударами, камнями и стрелами диавола, и не проливший мира! Много трудов употребил диавол, чтобы сокрушить этот сосуд и уничтожить миро благочестия; старался он зловонием ран заглушить благовоние мира; тело его изда­вало смрад от гноя ран, но сосуд остался израненным и не погубившим мира, чтобы мы могли с пользою для себя сказать ему: имя твое — как разлитое миро(П. Песн.1:2). Итак, нужно поставить самого борца обнаженным, как он боролся, чтобы, созерцая этот удивительный образ, мы удостоверились самым существом дел, что Бог, желая показать диаволу, что у Него есть на земле праведные люди, которых нельзя уже соблазнить лестью подобно Адаму, но которые тысячами искушений и ударов увенчиваются, допустил быть этому зре­лищу. Отступник, как бы говорит (Бог), ты превозносишься, что, обманув Адама и обольстив жену его, ты изгнал их из рая? Вот человек, живущий без повелений писанного закона и исполнивший сердцем неписанный естественный за­кон. Употреби безчисленные обольщения, и ухищрения, безчисленные искушения, если можешь, чтобы поколебать эту бла­городнейшую душу. Вот, ты изгнал первых людей из рая. Смотри же, попробуй, если сможешь, согнать этого борца хотя бы с навозной кучи. Но, если вам угодно, рассмотрим эту историю с начала. Был человек в земле Уц, имя его Иов; и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла(Иов.1:1). Таков был и Адам прежде, чем послушался жены. Потому-то этот муж и не поддается влиянию своей жены, чтобы не потерпеть того же, что случилось с тем. Тот облечен был нетлением, по благости Творца, и за то, что послушался жены, сделался нагим и осужден. Этот был наг и не послушал совета жены своей, и за то, что не послушался ее, был увен­чан ангелами. Тот за то, что послушался жены своей, нис­пал из рая сладости, навлек проклятие на землю и полу­чил в удел смерть. Этот за то, что не послушался жены своей, получил избавление от ударов и навозной кучи и унаследовал царство небесное. Тот, оправдываясь, говорил Богу: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел(Быт. 3:12). Какое неизвинительное оправдание! Она сказала: ешь, — а Я сказал: не ешь. Почему же ты жены послушал, а Бога не послушал? Но не так поступил блаженный Иов. Как же? С укором отвечал он жене: ты говоришь как одна из безумных(Иов.2:10) Был человек в земле Уц, имя его Иов. Для чего названа здесь страна? Для тебя, чтобы ты знал, что даже общение с грешниками не могло заставить праведника согрешать: так должна быть тверда и непоколебима в своих решениях воля благочестивых. Эта страна Аравия отличается темными и ис­порченными нравами ее жителей. Все они были беззаконными, враждовали против Бога, все непотребны, горды, подобно отцу своему Исаву преданы были греху. Но такое море нечестия не могло потушить светильника благочестия; такая страна злая не могла затмить красоту его чистоты. Тем больше побуждений имел диавол напасть на такого праведника. Почему именно? Потому что он видел, что тот обогащается больше милосты­ней, чем деньгами. Послушай, что Иов сам говорит не­ложно: я был глазами слепому и ногами хромому(Иов.29:15), и опять: не плакал ли я о том, кто был в горе? не скорбела ли душа моя о бедных?(Иов.30:25). И не только на словах, но и делами он преизобиловал, всю сокровищницу добрых дел обращая на нуждающихся. В самом деле, что говорит он в другом месте? Благословение погибавшего приходило на меня, сердцу вдовы доставлял я радость; и не был ли он согрет шерстью овец моих бедный (Иов.32:34; 29:13; 31:20). Очевидно, всеми средствами он обогащал свою сокровищницу — и словами, и делами, и милостыней, и заступничеством за нуждающихся. Но смотри, что делает диавол. Прежде всего он расхищает все его имущество, а затем лишает его детей. Взял сначала стада верблюдов, стада овец, великое число ослов, многочисленнейшее стадо быков; лишил его всего и наконец — детей. Почему так? Обрати все свое внимание на дальнейшее. Сначала взял у него все имущество, а потом детей; взял все, что считалось наследством, а затем истребил и самих наследников, чтобы совершенно поразить его чрез детей. Он начал с истребления имения, прежде всего начал расхищать наслед­ство при жизни наследников, чтобы, среди своих сыновей и дочерей, острее почувствовал праведник печаль от утраты своего имущества. Соображал лукавый демон, что, утратив детей, он не придал бы уже никакой важности утрате иму­щества. Но действительный адамант и благородный борец, потерпевший много ударов и увенчанный за каждый из них, принявший много стрел, и поразивший диавола его собствен­ными стрелами, вооружившийся оружиями правды десными и шуиими, не утрудился, не заплакал, не поколебался, но ни гибелью имущества не был сломлен, ни с утратой детей не утратил благочестия, но оставался как башня непоколебимая, внизу основанная и коренящаяся в земле и до самых небес­ных сводов неуклонно возвышающаяся. Пришел первый вестник и говорит Иову: волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе. Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: огонь Божий упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе(Иов.1:14-16).

 

        2. Смотри, что делает диавол. Когда увидел враг, что праведник благородно устоял после первого и второго удара и совершенно не поколебался этими его искушениями, поражае­мый, но не раненный, он ухищряется сделать нечто иное. Он бросает огонь сверху, чтобы казалось, что огонь ниспослан с неба, и чтобы, подумав, что Бог с неба воюет против него, Иов похулил Бога, столь несправедливо наказывающего его без всякого греха. Огонь Божий, говорит, упал с неба и опалил овец и отроков и пожрал их. Еще он говорил, как приходит другой и сказывает: Халдеи расположились тремя отрядами и бросились на верблюдов и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе (ст. 17). И при всех этих известиях блаженный Иов оставался не­сокрушимым как столп, непоколебимым как башня; борец непобедимый, устойчивый и твердый, он казался скорее низ­лагающим, чем низлагаемым. Ведь если кто-нибудь тру­дится без пользы, много нападая и ничего не выигрывая, часто сражаясь и совсем не одерживая победу, тот скорее сам принимает удары посредством своих напрасных трудов. Еще он говорил, как приходит другой и сказывает. Постоянная война, но безуспешная для нападающего, множество стрел, но светлее венцы. Не позволяет ему вздохнуть ни минуты, чтобы при­родное благочестие подвижника не вдохновило его каким-либо мудрым ободрением. Послал все стрелы, и не победил борца; уже колчан опустел, а злоба не была утолена. Да постыдятся все, беззаконнующие тщетно(Пс.24:3). Так и диавол остался со стыдом и срамом, после того как, сделавши много нападок, потерпел во всем поражение. Он истребил пастухов, быков, овец, верблюдов, сыновей, дочерей, дома; поразил его чрез тело, чрез друзей, чрез домашних, чрез червей, чрез раны, чрез гной. Все истощил, а благочестия его не уничтожил. Стену подкопал, а сокровища не украл. Сколько орудий привел в движение мучитель вселенной, — поражая и огнем, и мечом, и могилой, и пленом, и кровью. Все напряг, но борца сделал только более мужественным. Вот о чем взывал пророк, говоря: у врага совершенно истощилось оружие(Пс.9:7). К нему же можно было применить и эти слова: трудно тебе идти против рожна(Деян.9:5). Взял все имущество, богатство, имение. Но что еще последний вестник? Сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе(ст. 18, 19). И чтобы тебе убедиться, возлюбленный, что не человек возвестил об этом Иову, но сам диавол, при­нявший человеческий образ, рассмотри со всею тщательностью эти слова: сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли(ст. 18, 19). Откуда узнал ты, скажи мне, что (ветер) пришел из пустыни, и коснулся четырех углов дома? Будучи человеком, как мог ты видеть ветер? Ка­кими глазами ты рассмотрел его? И как он коснулся четы­рех углов дома? Если ты, будучи человеком, находился внутри дома, тогда и ты должен бы во всяком случае постра­дать при падении дома. А если ты был вне, то как мог ви­деть то, что происходило внутри? Если же ты дух, покажи, кто ты, не скрывайся под видом человека. Сыновья твои, говорит, и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего. Смотри, как всякого разумения и мудрости был исполнен блаженный Иов, и как утверждал он дружбу детей. Он размыслил о том, что Каин и Авель были братья, были одни во всей вселенной, не имели никакого повода к вражде, потому что вся земля предназначалась в общее владение им, — и при всем том Каин позавидовал чести Авеля и, восстав, убил брата своего. В попечении о детях, каждый день блаженный Иов приносил Богу жертву о грехах неведения, вставая утром и говоря: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем(ст. 5); а в огражде­ние от того, что могло произойти между ними в их взаим­ных отношениях, он каждый день устраивал для них сов­местные пиры, полагая в сердце своем, что если они имеют друг против друга какое-нибудь неудовольствие, то трапеза и общение хлеба восстановят их дружбу и изгонят приразив­шуюся злобу, и таким образом постоянная общая трапеза будет вернейшим средством для рассеяния всяких возни­кающих между ними неприятностей. Но ненавистник добра диавол это самое и ухитряется обратить в пагубу для ни в чем неповинных детей: в полдень, когда все они, по обычаю, были вместе, когда они наслаждались взаимным миром, тогда-то восстал он против них с непримиримой злобой. Они (воз­гревали) дружбу, а он изощрял меч; они созидали любовь а он разрушает дом. И в одно мгновение дом сделался могилой, стол — ямой несчастья, овчая ограда — пучиной корабле­крушения, и все овцы — добычей зверя. Что же тогда тот доб­лестный? Он не был смущен, не пал духом. Как восхва­лить его? Где найти достаточно слов для этого? Какой труд понадобится для рассказа о нем? Какая мужественная и бла­женная душа! Какое великое терпение, не имеющее себе равного! Да, возлюбленные, моя душа смущена, мое сознание мятется, хотя и вижу Иова увенчиваемым. Но, конечно, я теперь, даже при виде венценосца, подавлен этим несчастьем в большей степени, чем он сам тогда под свежим впечатлением от гибели своих детей. Мое сердце разрывается; думаю, что и вы испытываете те же самые чувства. Где мне взять сил, чтобы рассказать об этом несчастье и выразить те чувства удивления, какие наполняют мою душу? Плотские родители, когда у них больной ребенок лежит при последнем издыхании, сидят вокруг его ложа, ловят его последние слова, осыпают его ласками, развлекают несбыточными надеждами, целуют в уста, давая последнее родительское целование. Но вот он ис­пустил дыхание, как повелел давший его: тогда родители кладут его, складывают руки, закрывают ему глаза, выпрямляют голову, расправляют ноги, омывают, окружают соот­ветствующими похоронными обрядами, и всем этим облегчают свое горе. А что должен был испытать этот мужественный подвижник? Он пошел в дом, который сразу в одно и то же время оказался и домом, и гробом, местом пира и над­гробием, где праздник сменился плачем. Он раскапывал и отыскивал члены детей, и находил вино и кровь, хлеб и руку, глаз и прах. И он брал то руку, то ногу, то голову; вы­таскивал вместе с землей, с обломками камня и дерева, то часть чрева, то какой-нибудь из внутренних органов, вместе с прахом. Сидел этот подвижник, поднимающийся до неба, рассматривая растерзанные члены своих детей. Сидел он, прикладывая член к члену, руку к руке, приставляя голову к груди, колена к бедрам. Ведь это было не одно из обык­новенных несчастий, но катастрофа, превосходящая всякое слово, устроенная диавольской силой и злобой. Итак, сидел Иов, этот в полном смысле слова несокрушимый адамант, этот блаженный, разбирая члены своих детей, чтобы как-нибудь женских членов не смешать с мужскими, и формы юноши не соединить с девическими членами. О, благородная душа, вознесшаяся выше ангельских похвал! Почему? Потому что во всем этом не согрешил Иов и не произнес ничего неразумного о Боге (1:22), но за все это вместо жертвы принес Богу полную благодарность в таких словах: да будет имя Господне благословенно, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. 

 

Слово 2

 

        1. Высокими качествами должны отличаться повествования о великих делах, и для блестящих историй святых нужен блестящий язык и такая же мысль, — мысль, искренне созерцаю­щая Священные Писания, и язык, ясно толкующий божественные дела. В особенности требует этого предлежащий нам пред­мет, я разумею — страдания блаж. Иова, осиявшие всю поднебесную как яркий образец терпения. Конечно, такая задача превы­шает наши слабые силы, но я твердо уповаю, что благодать Божия даст нам слово не по достоинству говорящего, но по предстательству отцов. Итак, обратимся к самому рассказу. Был человек в земле Уц, имя его Иов (Иов.1:1). Необходимо прежде всего рассмотреть, какое значение имеет это предисловие, и почему повествователь начинает свой рассказ этими сло­вами: был человек. Так как ему предстояло описы­вать жизнь исключительную и далеко превышающую обычный порядок нашей жизни, то чтобы кто в виду чрезмерной вы­соты подвигов не подумал, что дело идет о чуждой, нече­ловеческой природе, писатель в предупреждение и обозначил природу, чтобы ты подивился его доблести, что, будучи челове­ком, он возвысился в своей жизни над человеческим уровнем, и хотя имел общую со всеми природу, но возводил свою душу выше мира. Был человек в земле Уц, имя его Иов. Указывает его природу, указывает и страну, из какой он происходил. И если, услышав о нем, как человеке, ты удивляешься, что он в жизни превосходил человека, то узнав, в какой стране процвел такой плод, ты еще более должен будешь удивиться тому, что такая роза произрасла среди терниев. Вникни тщательно. Ведь страна была Авсити­дийская, страна Исава, потому что Авситида происходит от Исава. Называется же эта страна страною скверного и порочного Исава, — как и у апостола сказано: чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав(Евр.12:16), — чтобы ты удивлялся, в ка­ком рассаднике злобы процвел такой плод истины. Этого мало: не только страна Исава его породила, но и самый корень Исавов, потому что он был потомком этого бесславного че­ловека. В самом деле, Писание говорит, что Иов был пя­тым от Авраама. А как пятым, послушай: Авраам родил Исаака, Исаак Исава, Исав Рагуила, Рагуил Зару, а Зара Иова (Быт.36:33). Значит Иов вел свой род от Авраама чрез Исава. Этот корень и указан, чтобы ты удивлялся плоду. Кто был Исав? Блудодей и сквернитель. Кто был Иов? По­томок блудника, этот человек, благочестивый и достойный удивления, являющийся предметом настоящей нашей беседы, говорит: если сердце мое прельщалось женщиною и я строил ковы у дверей моего ближнего, — пусть моя жена мелет на другого, и пусть другие издеваются над нею(31:9,10). Исав по своей не­воздержности и ненасытности имел многих жен; Иов же, соблюдение нравственности ставил законом своей жизни и настолько успевал в этом, что чужая красота не оболь­щала его; блуда и прелюбодеяния он удалялся настолько, что не обращал внимания даже и на свободных женщин, т. е. на девиц еще не просватанных, — или говоря еще яснее: настолько далек был от всяких замыслов против чужих браков, что даже на незамужнюю девицу, относительно которой не было никакой опасности, не обращал глаза с невоздержностью. Кто об этом свидетельствует? Сам Иов. Завет, говорит он, положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице(31:1). Смотри, до какой степени строг он во всем, что касается благочестия. Он приучает свой глаз подчиняться требованию благочестия, и все члены свои воспитывает в исполнении правды, — и вот, ведя род свой от блудника, он просиял ве­личайшим благочестием. Исав, что касается его намерений, был даже братоубийцей; конечно, он не привел в исполнение своего замысла, но самое намерение уже должно быть вменено в вину. И сказал Исав в сердце своем, говорит Писание, приближаются дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего(Быт.27:41). Значит, корень — братоубийца, а цвет этого корня увенчивается за доблесть правды. Тот восставал против природы и брата своего считал чужим для себя, а этот и чужих считал братьями, говоря: я спасал страдальца вопиющего и сироту беспомощногои вместо мужа матери их; отцом был я для нищих и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно(Иов.29:12,16). И вообще все чужое уважает как этот потомок Исава, — Исава, чужое делавшего своим. Исав в сердце своем замышлял убить Иакова, Иов же приносил жертвы за сыновей с тою мыслью, не свое согрешили ли они в сердце своем. Тогда как тот в сердце своем имел попечение об убийстве, этот великий и благородный борец, боясь, чтобы дети не восприняли в сердца свои греховного яда, приносил о них жертву и тельца еди­ного за грех. Именно так говорил Иов: может быть, сыновья мои согрешили и похулили Бога в сердце своем(1:5)? Подумай, до какой тонкости простиралось у него воспитание характера! И как он поступает? Помня, что предки их — Исав и Иаков — враждовали друг против друга (это не значит, однако, что Иаков разде­лял злобу брата, вина за которую и падает на Исава), Иов несогласие предков разрешает в своих детях взаимным угощением, заставляя сыновей своих ежедневно обедать вместе, чтобы постоянное общение за трапезой разрешало яд злобы. Посещали друг друга сыновья Иова, с юного возраста воспи­тывая в себе единодушие, упражняясь в мире, и друг с другом вместе ели и пили, — посылали и приглашали трех сестер своих есть и пить с ними(1:4). Какая отсюда польза для слушателя? И для чего прибавил повествователь об участии се­стер в пирах братьев? Чтобы показать, какое целомудрие господствовало на их пирах, до какой степени там не было беспорядочного и безудержного смеха и невоздержания, унижа­ющего трапезу; если могли участвовать девицы, то ясно, что пиры братьев не осквернялись пьянством, но украшались согласием. Был человек в земле Уц, имя его Иов. Го­лубь среди ястребов, овца среди волков, звезда среди обла­ков, лилия среди терний, росток правды на ниве неправды. И был человек этот непорочен(1 ст.).

 

        2. Обрати внимание на эти слова. У языческих философов есть такое определение человека: “человек, говорят они, есть животное разумное, смертное”. Так определяют философы. В Писании не найдешь подобного определения, но какое? И был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла(ст. 1). Если кто спросит тебя и потребует определить, что такое человек? — скажи ему: (кто) непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла, (тот человек), а кто такими свойствами не свидетель­ствуется, тот не человек. Если, например, у кого характер по природе добрый, но он сам по своей воле искажает его пороками, тот слышит от пророка: сравнялся с несмысленными скотами и уподобился им(Пс.48:13). И был человек этот непорочен, (безупречен). Не малая похвала! Вникни в смысл этих слов, и ты удивишься их значению. Одно дело обвинение, другое упрек. Обвинение касается тягчайших грехов, упрек не высказывается по поводу лег­ких ошибок. Итак, писатель книги хотел здесь показать, что праведник был свободен не только от обвинений, но даже и от упрека. Не только никто не мог обвинить его в каком-нибудь важном грехе, но даже и ни в чем маловажном он не заслужил упрека. И то уже великое одобрение человеку, если его жизнь свободна от обвинений. Между тем свободным от обвинения является всякий, кого ты не можешь обвинить в прелюбодеянии или убийстве. Однако, будучи сво­бодным от обвинения в чем-либо подобном, такой человек может подвергаться упрекам, например, за гордость, за клевету, злословие или пьянство. Потому-то писатель книги, желая показать, что Иов далеко отстоял и от больших, и от малых грехов, — т.е. был свободен не только от обви­нений, но и от упреков в чем бы то ни было, — говорит: был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла. Точно также и Бог, желая показать Аврааму, что в добродетели — прежде всего безупречность, говорит Ему: ходи предо Мною и будь непорочен(Быт.17:1). Эта бе­зупречность принимается в смысле высшего нравственного со­вершенства. Апостол Павел, так как он имел дело с язычниками, только что возвысившимися над многобожием, оставившими пороки, отрешившимися от блуда и прелюбодея­ния, не требовал высшей добродетели, и когда ему нужно было поставить пастырей для вселенной, исполненной блуда и порока, между тем как благочестие тогда не процветало, то он так писал Титу о поставлении епископов: для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: если кто непорочен(безвинен) (Тит.1: 5,6). Безупречности тогда нельзя было требовать, потому что, как я уже сказал, благочестие тогда не процветало. Великое дело — безупречность, а безвинность занимает средину: срав­нительно со злом она велика, а в смысле добродетели — мала. Поэтому и сказал (апостол): муж одной жены(ст. 6). Теперь в церкви это уже не соблюдается, потому что иерей должен быть увенчан совершенной безупречностью и святостью; но так как тогда и это уже имело большое значение среди пре­данного блуду мира, то апостол и говорит: поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал: если кто непорочен, муж одной жены(ст. 6), не потому, что возводил это в закон, но потому, что снисходил к заблуждению. Он знал, конечно, что со временем, когда благочестие достигнет цветущего состояния, человеческая природа сама по себе, по своей воле бу­дет стремиться к добру и изберет для себя путь, ведущий к высшему совершенству. Непорочен, праведен. Значит, нельзя быть праведным, не будучи прежде того безупречным. Исти­нен. Что означает — истинен? Не такой, у которого слово расходится с делом; не такой, что выставляет на вид свое целомудрие, а предается невоздержанию; не такой, что стоит по внешности за правду, а в сердце своем предан неправде. Этот человек— истинени, вместе с тем, богочестив. В самом деле, когда имеется на лицо безупречность, праведность и истинность, тогда именно и возможно истинное богочестие. Удалялся от зла(ст. 1). Так и Давид говорит: любящие Господа, ненавидьте зло(Пс.96:10), — потому что невоз­можно в одно и то же время быть богочестивым и предаваться злу. Исчисляются далее и богатства Иова; именно, что он имел овец семь тысяч, верблюдов три тысячи, волов пятьсот запряжек и ослиц пасшихся пятьсот. Зачем сообщаются такие подробности? Не из удивления, конечно, пред богатством Иова, но чтобы тебе, слушателю, дать понятие о размерах его богатства, чтобы, когда вслед за этим увидишь его лишен­ным всего имущества и не рыдающим, ты подивился, что, ли­шившись стольких благ, он не сетует на Благодетеля и не укоряет Создателя. Значит, написано это не для того, чтобы тебе внушить удивление к его богатству, но чтобы ты оценил по достоинству твердость духа и терпение праведника, и всегда имел пред глазами страх Божий. Впрочем, дальнейшая история Иова послужит предметом нашего рассмотрения в дру­гой раз. Диавол, братие, когда увидел, что Иов умножает свое временное богатство, а при его помощи собирает себе вечные сокровища, то подумал, что если вместе с возраста­нием его богатства возрастает и его праведность, то вместе с уничтожением его уничтожится и его добродетель; вслед­ствие этого он старается погубить его имущество, чтобы вместе с тем уничтожить и плоды его. Пусть подумают об этом те, которые говорят: разве Иов не был богат? Разве Авраам не был богат? Почему же от нас ты требуешь нестяжатель­ности? На это скажу я тебе: будь богат подобно Иову, и я по­желаю тебе еще большего обогащения; будь подобен Аврааму, и весь свет будет благословлять твое богатство. Скажи и ты подобно Иову: двери мои я отворял прохожему(31:32); скажи: плечи нищих я согрел; скажи: не был ли он согрет шерстью овец моих(31:20); скажи: благословение погибавшего приходило на меня(29:13), — и тогда будь богат, сколько тебе угодно. Тогда ты окажешься не для себя обогащающимся, но для пользы бедных. Двери мои, говорит праведник, я отворял прохожему. Подражай его великой любви к бедным, порев­нуй его терпению, поучись мужеству против врага, воодуше­вись его чувствами. Но достаточно об этом. Да пошлет же Господь наш терпение и ревность, необходимые для продолже­ния наших бесед, — чтобы и вы требовали от нас окончания того, о чем мы начали говорить, и мы предложили вам про­должение начатого. Да даст Он нам и праздник достойно провести и, приняв участие в страстях святых, приобщиться и страсти Христовой. В самом деле, как справедливо, что страсти Христовы предваряются страстями святых! Страсти святых озарили нас подобно молниям, чтобы вслед затем явился Христос, как говорит Павел, всем сострадающий и со всеми прославляемый (Римл.8:17). Итак, молитвами и предстательством святых отцов, утверждаясь в сказанном и ожидая дальнейшего, будем воссылать славу Отцу и Сыну и Святому Духу, во веки веков. Аминь. 

 

Слово 3

 

        1. Возвратимся, братие, — мы к наставлениям, а вы к слу­шанию: все вместе примем участие во вчерашней истории Иова, и с верою последуем учению о терпении. Ведь странно было бы, что Иов, сидя в навозной куче, не ослабевал в благо­честии, а мы, собравшись в церкви, медлили бы в последова­нии истине; и тогда как он, бесчисленными стенаниями огла­шая свои несчастья, не поколебался душою, мы, среди пения и песней духовных и божественных писаний, предавались бы вместо усердия лености. Иов, когда тело его было изъедаемо червями, душу сохранил неуязвимою в благочестии; его черви не победили, а мы будем истощены потом? Будем же и мы людьми, людьми в смысле сделанного выше определения. По нему — отличительными свойствами человека являются непороч­ность, праведность, истинность, богочестие. И как в обыденной жизни, если кто посылает своего слугу или сына с каким-либо поручением, то приказывает ему так: “сделай это по-человечески”, так что общее имя получает особенное значение, — так и в этом случае: хотя все называются людьми, однако истинный человек только тот, который сохранил об­раз и не утратил первообразной красоты. (Повествователь) назвал Иова человеком, чтобы при общности природы ты по­дивился его усердию. Сказал о нем, что он был из страны Авситидийской, чтобы ты восхвалил плод, происшедший из страны, обильной нечестием. Сказал об его богатстве, не для того, чтобы ты дивился его состоятельности, но чтобы удивлялся ему, когда он лишился всего. Все он утратил, а благочестия не утратил, уподобившись осажденному городу, совершенно об­наженному от всего совне и охраняемому одною только сте­ною. Он лишился детей, но плоды благочестия сохранил. Да они, плоды благочестия, и были для него сыновьями, а доброде­тели заменяли ему дочерей. Три дочери было у него по плоти, и три добродетели по духу, как говорит Павел: пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше(1Кор.13:13). Он лишился всего, но Создателя естества не отвергся: он знал, что дети есть надежда будущего, но сам корень в руках Божиих. Он не предался малодушию, когда увидел гибель плодов, потому что знал, что возделыватель корня пре­бывает во веки. Он лишился овец, но сам был овцой, хранимой Богом; лишился волов, но хотя упряжь волов была сокрушена, сопряжение души и тела его не разрушилось, но во взаимном согласии они влекли плуг благочестия. Образ терпения он усвоил себе как плод добродетели, чтобы умно­жить плоды терпения. Итак, было у него три тысячи вер­блюдов, пятьсот ослиц на пастбище. Я думаю, что для него было мало того, что он имел. Ведь если он помогал, как сам говорит: был глазами слепому и ногами хромому(29:15), каждому бедняку, то этого имения было мало по его усердию: такая благотворительность требовала больших средств, чем какими он располагал. Бедняком оказывался Иов, так как его средства были несоразмерны с его усердием; хотя и был он богат, судя по тому, чем владел, но, имея в виду его намерения, оказывался бедным. Имения у него было, говорит Писание, и был человек этот знаменитее всех сынов Востока(Иов.1:3).

 

        Какие это? Любовь к бедным и стран­ным, глубочайшее смирение, неистощимая благотворительность и вообще все, что составляет добродетель. И не столько вре­менным богатством он славился, сколько богатством благо­честия. Иной кто-нибудь мудрый, понимал это слово в общем смысле, подумает, что великие дела — это виноградники, масличные сады, пашни, и тому подобное. В действительности же великие дела на земле у него заключались в процветании не­бесного богатства. Вселукавый диавол, как я уже сказал прежде, предположив, что как с его богатством возрастает и его добродетель, так и за оскудением богатства последует оскудение его в добродетели, истребляет его имение, чтобы лишить вместе с тем и добродетели, и просит у Бога упо­требить искушение против праведника. Он просит, — отсюда, ты должен увериться, что демон не имеет власти ни над христианином, ни вообще над человеком, боящимся Бога, если не будет ему позволено свыше, или для наказания, или в виде попущения. Ведь, когда Бог налагает на человека бедствия, то или за грехи, или для упражнения его добродетели в божественных подвигах. Итак, не мог диавол воевать против Иова, если бы не был допущен до этого Богом. И не удивляйся, возлюбленный, что не имел он над Иовом власти, пока не получил позволения от Бога. Ведь даже над свиньями он не имеет власти. Послушай, как просит ле­гион, говоря: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней (Мф.8:31). Если над свиньями не имеет власти без поз­воления, то над созданными по образу Божию какую может иметь власть без приказания? И был день, говорит, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана(1:6). Итак, неужели в ангельском служении участвует и диавол, и среди святых духов является и не­чистый дух? Конечно, ни святые ангелы не предстоят Богу телесно, ни сатана; но вообще служение их названо предстоя­нием. Именно, как об Илии, действовавшем на земле, было сказано, что он предстоял Богу: жив Господь Бог Израилев, пред Которым я стою (3Цар.17:1), не в том смысле, что взойдя на небеса предстоял, но что был исполнителем бо­жественного повеления, так и диавол предстал пред Богом, не на небе, не среди премирных сил, но как создание Божие, обязанное исполнять то, что повелено. А как, — послушай. Впро­чем, конечно, вы сами уже сделали из моих слов такой вывод: значит, Бог пользуется диаволом как слугою. Дей­ствительно, как в человеческих войсках выделяются воины, которые несут почетную службу, и с другой стороны такие, на обязанности которых лежит приводить в исполнение наказа­ния, так и здесь — для добрых дел и для устроения спасения людей посылаются святые ангелы, а для наказания без­законных людей посылаются демоны; а как, послушай. Когда Павел воспоминает о святых ангелах, он говорит: не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение(Евр.1:14)? Отсюда ясно, что святые ангелы служат спасению людей. А гнусные демоны, по словам Давида, служат для наказания грешников: послал на них(на египтян) яростный гнев Свой: ярость и гнев и скорбь, низведенные чрез ангелов (посылающих) бедствия(Пс.77:49).

 

        2. Значит, злые и нечистые духи, хотя и не повинуются по доброй воле, но находятся под игом работы и принуждаются как палачи исполнять то, что приказано. И не удивляйся, что Бог приказывает демонам. И апостолы употребляют диавола как палача. Павел пишет: так как имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере, то которых я предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать(1Тим. 1:19,20). И опять о некоем блуднике, подлежавшем наказанию, что говорит тот же самый Павел? А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа(1Кор.5:3,4,5). Именно, чтобы не подумали де­моны, что они вообще владеют божественною властью, они при­нуждаются и против воли исполнять повеления, но поручается им не то, что служит ко благу, но то, что составляет нака­зание. Разве не известно вам, что и наши власти, когда призы­вают кого-либо с честью, посылают гонцов, называемых по-римски курсорами, а если кого привлекают с бесчестием, посылают других воинов — грязных и грубых? Так и Бог к святым посылает ангелов, содействующих спасению, а когда хочет наказать, поручает это нечистым духам. По­этому, когда Бог выражал Свое недовольство против Ахаава, Он сказал: кто склонил бы Ахава, чтобы он пошел и пал?И от­вечал дух нечистый: я склоню его(3Цар.22:20,21). Он знал, ко­нечно, что для этого именно назначен диавол. Итак, демоны (будьте же внимательны к моим словам, прошу вас; ведь я говорю о невидимых предметах, а не о чувственных; впро­чем, я совсем бы и не стал говорить о подобных вещах если бы не находил повода в Священном Писании; правда, не дело человеческой мысли отделять сверхчувственное от чувственного, но не могу же я говорить против того, что ска­зал Бог; последуем же написанному — охотно или неохотно); итак, лукавые духи посылаются собственно для приведения в исполнение наказания над злыми людьми; но посылаются и к праведным людям, не для наказания, но для испытания. Так как святой ангел не может быть послан для искушения (ко­нечно, Бог и не прикажет ангелу чего-либо недостойного), то с этою целью и употребляются нечистые духи. И не удивляйся, что нечистые духи посылаются к праведникам. Ведь некогда и Владыка всех был возведен от Иордана в пустыню иску­ситься от диавола. Значит, если Господа и Спасителя всех искушал диавол, то что удивляться, когда к праведнику для испытания его терпения посылается лукавый дух? Посылается, впрочем, не в смысле приказания от Бога, но в смысле попущения; Писание прибегает здесь к олицетворению. Конечно, не слышит лукавый дух голоса с неба, и не одобряются его злые замыслы. Хотя природа его добрая, но воля зла, и потому не удостаивается диавол пречистого гласа. Если ты скажешь: сказал Господь сатане(1:7), то я спрошу тебя словами Давида: грешнику же сказал Бог: зачем ты проповедуешь уставы Мои и содержишь завет Мой устами твоими(Пс.49:16)? Разве голос раздался грешнику? Нет, конечно; но подобные выражения употребляются, чтобы показать, что делами, им соответствующими, Бог в таком именно смысле вра­зумляет недостойных. И повелел Господь большому киту(Ион.2:1). Про­говорив голосом, или дав какое-либо приказание? И повеле Господь Бог червию раннему(в русском переводе: И устроил Бог так, что на другой день при появлении зари червь… и далее)(Ион.4:7). Итак, если (Писание) выражается образно, что Бог говорил с диаволом, то из равночестия не принимай этого бесчестного и преступного на­мерения за восходящее к лицу Владыки. Предстоят ангелы по чину их служения; пришел и диавол и предстал среди ангелов, — чтобы тебе знать, что он имеет природу ангела, но воспринял нрав предателя. Диавол, братие, это название не природы, но свободного произволения. Почему диавол? Диавол существовал не с самого начала, но был создан ангелом; назвался же диаволом тогда, когда оклеветал Бога пред людьми, а людей пред Богом, когда стал вооружать Владыку против слуги и слугу против Владыки. Если к нам приступает диавол и говорит, например, так: сколько бедствий в мире! Где же Бог? Почему Он не управляет миром? — то, конечно, это он клевещет нам на Создателя: именно это дело свойственно диаволу изначала. Он клевещет Адаму на Бога, говоря: но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги(Быт.3:5). Из зависти, говорит, запретил вам Бог есть. Там клевещет Адаму на Бога, здесь Богу на Иова. Не Ты ли кругом оградил его и дом его и все, что у него(1:10)? То есть, он наемник, а не добродетелен: он отплачивает Тебе за Твои благодеяния. Отними у него имущество, и его расположение обнаружится. А так как Бог видел, что праведник несправедливо огова­ривается им, то отнимает у него богатство, чтобы разрушить подозрение и показать его благочестие без всяких прикрытий. И заметь расчет лукавого демона: сказал Господь сатане: откуда ты пришел(1:7)? На это гордый и коварный, не сознавая ни своего места, на достоинства спрашивающего, говорит: я ходил по земле и обошел ее, — говорит так с явною целью по­казать, что он господствует под небом, что все земное попирает, что все люди под ногами его. Я, говорит он, ходил по земле и обошел ее. Низложено теперь это вы­сокомерие диавола. Хотел он обладать образом Божиим, а вместо того изгоняется с земли, так что не может уже бо­лее обходить ее. Его извергает Владыка всех, который сам возвестил о Себе: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом (2Кор.6:16; ср. Лев.26:12).

 

        3. Прежде, действительно, диавол обходил землю. Когда господствовало идолослужение, когда преобладало нечестие, когда все дела злобы процветали, тогда, конечно, действовал на земле диавол; когда же — святость и праведность и истина среди хранящих истину, тогда Бог вселяется и ходит. Обратил ли ты внимание твое, говорит Господь диаволу, на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла(Иов.1:8). После того, как диавол сказал: ходил по земле и обошел еевсю (ст. 7), и хва­лился тем, что ему все подвластно, слово истины, низлагая высокомерие, спрашивает его: видел ли ты человека, который не преклоняется пред твоей властью, тогда как, по твоим словам, тебе все подвластно? Видел ли ты человека, против которого бессильна вся твоя злоба? Видел ли ты того, кто по­пирает тебя, все попирающего? Видел ли ты того, кто низла­гает твою власть, твою неправду разрушает своей правдою, твое нечестие своим благочестием? А он возражает Богу и говорит: разве даром богобоязнен Иов?Он указал на богатство Иова, чтобы унизить его достоинство и опорочить нравы, чтобы набро­сить подозрение на его добродетель. Ты дал, говорит, ему изобилие во всем; отними это изобилие, и его лицемерие обна­ружится во всей наготе. Говорит ему Бог: но простри руку Твою и коснись всего, что у него (ст. 11). Бог знал, что его расчеты не оправдаются, говорит: вот, над всем, что он имеет, даю тебе власть, только самого его не касайся. Указывает пределы злобе диа­вола. Смотри же далее, какой лук напрягает он против праведника, какие стрелы бросает в него. Вышел делатель зла (от Господа) и, прежде всего сам облекается в различные образы, сам является исполнителем своих злых замы­слов, сам наносит удары и сам же возвещает о них. В самом деле, сказал, передает (Писание), диавол Иову: волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, а отроков поразили острием меча; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе(ст. 14, 15). Вот первое иску­шение со стороны диавола, первая стрела его против благород­ного борца. Но (его нападениям) противопоставил Иов щит веры, могущий погасить все разжженные стрелы лукавого. Упряжных волов он потерял, но его душа не поколебалась. Ослицы погибли, но этот благородный конь не сбросил с себя узды благочестия. Он выслушал горькое известие об утрате имущества, но оставался твердым и неодолимым как башня. Пожалел, я думаю, тогда диавол, жестокий в злобе своей и злобный в намерениях, пожалел, что именно так возвестил Иову. Будь же внимателен, прошу тебя, чтобы и тебя не обманула хитрость лукавого, о котором и апостол предупреждает, говоря: нам не безызвестны его умыслы (2Кор.2:11). Итак, когда возвестил ему, что волы орали, и ослицы паслись подле них, как напали Савеяне и взяли их, и увидел, что Иов принял это известие без всякого смущения, пожалел диавол, что неудачно возвестил, и как бы так рассудил сам с собой: “промахнулся я, сказав, что люди напали на него; он мог подумать: если люди напали и обидели меня, при чем тут Бог? Плохо я выстрелил, не прицелился, и вот выстрел неудачен, стрела не попала в цель. Я сказал, что люди увели в плен его скот; он может сказать: с какой стати несправедливость людей я буду приписывать Богу? Одни обидели, а я буду хулить другого”? И вот, чтобы пере­вести мысль его от людей к Богу, и показать, что не люди вредят ему, но сам Бог против него, диавол возвещает ему уже иначе: огонь Божий упал с неба(ст. 16). Теперь ты не мо­жешь сказать, что враги бросили огонь с неба. Негодуй же на эту несправедливость, похули Того, Кто виноват против тебя. Огонь Божий упал с неба. Зачем же ты служишь обидчику? Зачем покланяешься своему разорителю? Огонь Божий упал с неба. Услы­шал об этом Иов и опять перенес спокойно. Его терпение было в полном смысле терпение до конца, как говорит Спаси­тель: претерпевший же до конца спасется(Мф.10:22). Каждый день трудился он, принося жертвы за детей; и Бог постоянно принимал эти ежедневные его жертвоприношения. Огонь Божий упал с неба. Если бы я один пользовался своим богат­ством, то мне следовало бы скорбеть; если же пользовались им и бедные, не мог Владыка пренебречь ими. Я знаю, что то, что приносится Ему в жертву, он возвращает пятерицею. Ведь не неправдой собрано мое имение? Не путем корыстолю­бия приобрел я овец? Не был ли он согрет шерстью овец моих (31:20), от чрева матери моей я руководил вдову(31: 18). Знает Бог, что Он творит. Теперь Он взял мое иму­щество в качестве жертвы; возвратит мне его множицею за умножение добродетели. Не поколеблют меня внешние стрелы, когда я обладаю внутреннею твердостью, и еще больше укре­пят меня извнутри стрелы Божии. Ведь стрелы Твои вонзились в меня(Пс.37:4). Стрелы — какие? Стрела благочестия. стрела правды, стрела любви к Богу, стрела ревности к доброде­тели: этими божественными стрелами уязвляется душа. Итак, подвергнув праведника этому испытанию до конца и уничто­жив его богатство, диавол не мог, однако уничтожить его добродетели. Тогда, наконец, наносит он ему удар со стороны природы, поражает его в произведениях его природы, уни­чтожает побеги от его корня: губит детей доблестного про­тивника; истребляет плоды, чтобы опечалить их производителя. И что при том делает? Заметь и то, как извещает об этом лукавый праведника, сколько хитрости и коварства скрыто здесь, как же должна была эта весть потрясти праведника? Итак, говорит ему диавол: сыновья твои и дочери твои ели и вино пили в доме первородного брата своего; и вот, большой ветер пришел от пустыни и охватил четыре угла дома, и дом упал на отроков, и они умерли; и спасся только я один, чтобы возвестить тебе(ст. 18, 19). (Употребил) выражение уменьшительное, которое могло еще более усилить скорбь; не сказал: на сыновей, но: на отроков, чтобы, слыша о детях, впал в скорбь, подвигся к сострада­нию. Большой ветер пришел от пустыни. Опять клевещет на Судию, потому что ветры не зависят от людей, но от Бога. Дом упал на отроков, и они умерли. Тогда Иов встал: так именно написано (ст. 20). Хорошо сказано: встал; он не пал под ударом, но восстал с силою благочестия. Встал и поклонился. За несчастья воздает благодарность поклонением. Побиваемый благословляет; поражаемый несчастьями благодарит. Остриг голову свою(ст. 20). Теперь у нас многие в печали отпускают волосы, а он остриг их. Тот, кто удручен пе­чалью, стремится к тому, чтобы изменить свой внешний вид против обыкновенного: где почитаются волосы, там знаком печали служит острижение их. Везде пораженные горем стремятся изменить свой вид против обыкновенного. Разодрал верхнюю одежду свою. По-видимому, он предается печали, а на самом деле разоблачается для подвига добродетели. Он снимает с себя одежду, чтобы обнаженным борцом схватиться с противни­ком и чтобы этою невероятною борьбою стяжать венец добро­детели. Облекаясь в добродетель, он оставляет свою одежду. И говорит великий светильник благочестия: Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось, да будет имя Господне благословенно(1:21). О, благородная душа! Сами слова его явились стрелой для диавола; из его уст полетели стрелы против лукавых духов; одно восклицание привело в смятение ряды противников. Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь(ст. 21). Это — апостольский голос, му­жественно раздающийся задолго до апостольских времен: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь, как гово­рит апостол: мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него(1Тим.6:7). Господь дал, Господь и взял.

 

        4. Всего, одним словом, лишен был (праведник); оставлена была ему только жена, это исконное орудие диавола. Оставлена была жена не потому, что диавол пощадил ее, но потому, что сохранял ее для себя в качестве орудия. Он помнил, конечно, что именно с помощью жены одолел он первого человека, и вот теперь сохраняет жену, чтобы тем же самым орудием воспользоваться в своих коварных це­лях. Но там он встретил Адама, здесь Адама не встре­чает. Там он встретил Адама и Еву; здесь Еву нашел, а Адама не нашел. Говорит Иову жена: ты все еще тверд в непорочности твоей! похули Бога и умри(Иов. 2:9)? Вот поистине слова диавола! Ты все еще тверд? Это вопль того, кто терпит искушение. Меня искушают, а ты говоришь: все еще тверд? Меня поражают, а ты изнемогаешь под ударами, на меня па­дающими? Доколе ты будешь сидеть, ожидая день ото дня спа­сения? Против воли воспевает диавол добродетели правед­ника, провозглашает его терпение, (свидетельствуя), что он боролся с надеждой. Доколе? Заметь дальше мудрость писателя книги. И воззри (в русском переводе этих слов нет), говорит, на нее, сказал ейИов (2:10). Не сказал: выслушав ее слова, но воззри; почему — воззрев? Разве он не знал своей жены? Не с ней прожил жизнь? Не от нее имел детей? Почему же теперь воззрел на нее? Это выражение — воз­зрев — показывает, что не на нее он смотрел, но на того, кто в ней. Посмотрел Иов на диавола: он увидел того, кто гово­рил некогда устами змея и кто теперь говорит устами жены. И говорит: ты говоришь как одна из безумных(ст. 10). Почему не сказал: как одна из нечестивых, как одна из безбожных? Он знал, что не нечестие побудило ее сказать эти слова, но безумие, — хотя в другом месте безумным назван именно тот, кто отрицал Бога: сказал, говорит (псалмопевец), безумный в сердце своем: нет Бога(Пс.13:1). Ты говоришь как одна из безумных; другой, может быть, сказал бы: ты заговорила как Ева. Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать(ст. 10)? О, благородная душа! В этом сказывается величие его духа. Не знал Иов, что он совершает подвиг добродетели; не знал, что он приобретает себе венец сво­им терпением. Он думал, что обыкновенное несчастье послано ему Богом; он считал это злом, но и за зло не вознес на Бога хулы. Если же, считая свои несчастья за зло, он так мужественно переносил их, то разве не высказал бы он еще большего мужества, зная о том, какой венец приобретает? Но почему Бог не предупредил его заранее? Почему не ска-зал: вот что тебе готовится: диавол вооружается против тебя, хочет напасть на тебя; приготовься, соберись с силами, чтобы не смутилось твое сердце, не поколебалась твоя душа, не омрачился твой ум. Мужайся и не думай, что Бог не может возвестить борцу о борьбе. Петру говорит же Господь: Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу(Лк. 22:31). Апостолам предрекает искушения, а Иову не пред­сказал ни искушения, ни борьбы. Неужели неправда у Бога? Никак(Римл.9:14). Одних Он подкрепляет, других пре­доставляет собственным силам. Почему не сказал он Иову того, что сказал апостолам? Знал Бог злобу диавола, знал его зависть, знал его коварство, угрожавшее добродетели. Если бы сказал Бог Иову: вооружись терпением и укрепляйся; если претерпишь до конца, Я вдвойне возвращу тебе все, что ты имеешь в настоящее время, и ты унаследуешь царство не­бесное, получишь венец бессмертия, твоя слава и похвалы тебе наполнят всю вселенную, — если бы так предупредил Бог Иова, праведник подвизался бы, но диавол воспользовался бы этим предлогом и, когда подвижник одержал бы затем по­беду, он стал бы говорить Богу: разве даром он подвизался? Ты обещал ему бессмертие, обещал царство, обещал венцы. Если уж за то, что Иов пользовался временными благами, диавол выставлял его как наемника, а не как праведника, то когда он получил бы обещание вечных благ, не гораздо ли большим предлогом к обвинению послужило бы это для диа­вола? Но Господь скрывает венцы, чтобы обнаружить подвиги, скрывает награду, чтобы показать борца. Почему же в таком случае, говорят, не было скрыто и от апосто­лов? Ведь если не было открыто Иову (о предстоявших ему несчастьях), то по тем же самым причинам не следовало ли умолчать об этом и по отношению к апостолам? Иов был одинок в своем подвиге, он трудился для себя, боролся за самого себя; апостолы же были проповедниками для всей зем­ли, учителями вселенной. От них Господь мог скрыть, но это угрожало вредными последствиями для всего мира. Мог Павел подвизаться без обещания венцов; мог Петр сохранить му­жество без этого обещания; могли апостолы, не получивши обе­щания благ, бороться за добродетель. Но не везде Павел, не везде Петр. Души многих изнемогают в борьбе, сердца ко­леблются. Если теперь, когда проповедуется царство небесное, будущие блага, сожительство с ангелами, райские наслаждения, многие презирают обещанные блага, прилепляясь к временно­му, то когда бы об этом совершенно было умолчано, кто стал бы стремиться к благочестию? Итак, справедливо, братие, Иову не открыл Господь будущего, чтобы его добродетель обнаружилась во всей своей твердости; а апостолам были обещаны блага бу­дущей жизни, чтобы тем самым возбудить души их слуша­телей и воодушевить всю вселенную. Ныне многие слышат о царстве — и нерадят о нем; многие ожидают Христа — и погря­зают во зле; многие не хотят оставить пороков; многие сегодня воздают честь посту и говорят: сегодня я ничего не говорю своему противнику, но пусть минуют дни страстей Христовых, и я восстановлю справедливость, накажу гордость, добьюсь всего. Неужели ты, брат, из рода Исава, что держишься таких мыс­лей? Ты говоришь тоже самое, что сказал Исав. В самом деле, Исав хотел убить своего брата, но боялся отца. И что сказал? И сказал Исав в сердце своем: приближаются дни плача по отце моем, и я убью Иакова, брата моего(Быт.27:41); дождусь смерти отца и тогда убью. А ты что говоришь? Пройдут страсти Христовы, и я раз­делаюсь со своим врагом. Смотри, не брат ли ты Исаву? По­слушай, что говорит Павел: наблюдайте, чтобы кто не лишился благодати Божией; чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда, и чтобы им не осквернились многие; чтобы не было между вами какого блудника, или нечестивца, который бы, как Исав(Евр.12:16,15). Это сказано мною не для огорчения, но для пользы и спасения братий. Будем же мы, наставляемые словом и поучаемые рассказами о святых, соревнуя подвигам святых отцов и пророков, вос­сылать славу Богу за все, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Слово 4

 

        1. Везде и во всех, можно сказать, божественных пове­ствованиях слова ниже дел и речи слабее самих предметов; в особенности же это нужно сказать относительно подвигов бла­женного Иова. Никто и никогда не решится свое слабое слово по­ставить в сравнение с сущностью этого предмета. Хотя бы безчисленное множество слов было сказано о нем, никакое слово не может произвести впечатления соответствующего до­стоинства. А так как нами сказано посильно немногое, то и сегодня ничто не препятствует нам заняться беседой о том же самом. И пусть никто не думает, что умаляется предмет повествования тем, что рассказ передается в сокращении. Ведь Иов не скорбит, рассекаемый; а если рассекаемый теле­сно не скорбел, то будет ли скорбеть рассекаемый в рассказе? Мы знаем из предшествующих рассказов, как он потерял все, или лучше сказать, нашел все, — потому что, потеряв все блага (этой жизни), самого корня благ он не утратил. Он потерял лиру, но оставался Художник; потерял плоды изоби­лия, но оставался сам виновник благополучия; лишился всего имения, но не лишился добродетели. Он бросил диаволу свое богатство, оставив в его руках свою жизнь, как Иосиф одежду в руках безстыдной жены. В страданиях он не пострадал. Ведь нужно, признав страдания его по телесной природе, воспеть и мужество души. Им проявляемы были и свой­ства природы, и стяжания добродетели. Выслушал он весть о погибели детей и растерзал одежды, чтобы показать страдания своей природы. Если бы он не проявил этого страдания, то не удивления заслуживала бы его любовь к добродетели, но осуж­дения его безчувственность. Но он пострадал как человек, а перенес как боголюбивый; чрез это он обнаружил и не­мощь своей природы, и не изменил своей твердости в бла­гочестии. Он разорвал одежды, но поклонился до земли, зна­чит, диавол не столько поразил, сколько был поражен; не столько ранил, сколько был ранен. Но когда первую борьбу так хорошо перенес Иов, тотчас Бог предает его на дру­гую борьбу, чтобы тем блистательнее сплести ему венец нетления. Именно, опять вторично ангелы предстают пред Богом, и диавол посреди их опрашивается Всевидящим. Откуда ты пришел(2:2)? Заметь здесь премудрость Божию, заметь ковар­ство диавола. Бог знал, откуда пришел он, (знал именно), что он пришел, потерпев поражение от праведника, но хочет Бог видеть, сознается ли он честно в испытанном пораже­нии. Откуда ты пришел? Диавол, скрыв от стыда поражение, употребляет свое прежнее выражение: я ходил по земле и обошел ее(ст. 2). Для этого ли ты уходил? Этого ли просил? Ты ли сказал: отдай мне имения Иова? Почему умал­чиваешь о своем нападении, чтобы уничтожить венец победы? Скажи о борьбе, окаянный, скажи о нападении, чтобы возвестить о победе. Но что скрыл диавол из зависти, то воздает возвышенному любомудрию праведника Владыка всех. Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова(ст. 3)? Я знаю то, что ты скрываешь. Ведь Бог часто спрашивает не для того, чтобы узнать, но чтобы испытать расположение духа спрашиваемых, сознаются ли честно. Так спросил Он Каина: где Авель, брат твой(Быт.4:9)? Хотел его, сделавшего зло, поставить хотя бы обвинителем самого себя, чтобы это самоосуждение смягчило тяжесть обвинения. Ведь всякий, осуждающий самого себя, смягчает негодование сво­его судии. Итак, как тогда Бог спрашивал Каина: где Авель, брат твой? [на что тот, подумав, что вопрос предла­гается вследствие незнания, отвечал: не знаю; разве я сторож брату моему(Быт.4:9)?] и когда обнаружилось его душевное расположение, тогда обличил его преступление такими словами: голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли(ст. 10), — так (и в других случаях), если, спросив, увидит намерение быть скрытным, обличает виновника злого дела. И здесь, по­сле того как, спрашивая диавола, не получает от него созна­ния в поражении, которое он потерпел, он Сам напоминает ему об его поражении и прославляет победу праведника. Обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла(ст. 3)? Вникните тщательно, прошу вас, и не оставляйте без внимания этих слов божественного Писания. В первом свидетельстве совершенно не упомянуто: незлобив (в русском переводе этого слова нет), а во втором (появляется это слово). В первый раз Бог говорит: обратил ли ты внимание твое на раба Моего Иова? ибо нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла(Иов.1:8)? Выражение не­злобив там не было употреблено; после же победы и подвига присоединяет, как бы победный венок, эту похвалу, заслу­женную его подвигами. Так как, пострадав в сильнейшей степени, он перенес несчастье без всякого озлобления, не раз­разившись хулой на Владыку, но, приписав все Его благости и сказав: неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать(Иов.2:10), то после того как им были произнесены эти слова незлобия, Господь сплетает ему венец незлобия, именно, что несть такова от сущих на земли, яко же он человек не­злобив (ст. 3). А ты возбуждал Меня против него, чтобы погубить его безвинно(ст. 3), т.е.: не напрасно ли ты позавидовал его благоденствию? Ты сказал, что он благочестив из-за богатства: вот он потерял все, но не утратил истины. Итак, напрасно ты, диавол, требо­вал гибели всего его имения. Но нет конца злобе лукавого! Он находит опять другое средство, могущее низложить муже­ство избранника Божия. И вот он говорить Богу: кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него(Иов.2:4). Ничего, говорит, особенного нет в том, что он утратил то, что имел: он с удовольствием пренебрег всем, чтобы сохра­нить себе жизнь. Но если хочешь испытать его, но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его, — благословит ли он Тебя (ст. 5); благословитздесь упо­треблено вместо “проклянет”, потому что Писание под благо­словением скрыло злословие.

 

        2. Для чего же написано так? Для того, чтобы научить тебя, верный, когда ты рассказываешь о постыдных проявле­ниях чужого зла, облекать их приличными словами, поставляя свою честь не в том, чтобы делать постыдное, но в том, чтобы избегать даже разговора о постыдном. Поэтому и апостол говорит: никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших(Еф.4:29). Вслед за этим предает Бог Своего борца на вторич­ное испытание, не для собственного убеждения в том, каков он, но чтобы диавола посрамить на деле. Бог, конечно, прежде всяких опытов знает все. И отошел сатана от лица Господня и поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его(Иов.2:7). Все тело его обратилось в сплошную рану, в один струп. Нужно было борцу увенчаться совершенно и во всех отношениях. От ног и до головы спасительная рана, победная язва, язва по внешности источающая гной, а по смыслу — полная благослове­ния. Гноение раны продолжалось недолго, а благословения, которые породила борьба, не оскудеют во все веки. Поразил Иова проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его, чтобы он оказался увенчан­ным весь во всех своих членах. Затем, так как человек, страдавший подобною болезнью, не мог оставаться ни в каком обитаемом месте, но все дома были для него закрыты, как для оскверненного (потому что не что иное была рана Иова, как осквернение), то он вышел вон из города, удалившись от всего мира; вышел из города и сел на навозе; вышел из города, потому что вел борьбу не обычную жизненную, но вы­ходящую за пределы настоящего состояния. Удаление же его из города и городских стен было образом креста Христова. Об этом говорит Павел: тела животных, которых кровь для очищения греха вносится первосвященником во святилище, сжигаются вне стана(Евр.13:11). Поэтому и Иисус, чтобы освятить народ, пострадал вне врат(ст. 12). Христос вне врат; Иов сел вне города на навозной куче. Семя бла­гочестия, семя терпения, удобряемое страданиями, он сидел на навозной куче, ожидая того, кто возбудит от земли нищего и с навозной кучи поднимет убогого. Он видел, братие, как разлагалось тело его, и укреплялся душою; видел, как тело его кишело червями, и душа его цвела благочестием; видел этот земной сосуд разрушающимся, и прежде Павла вспоми­нал Павловы слова; ему именно прилично было сказать: но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется(2Кор.4:16). Он взял черепок, чтобы соскрести гной свой, соскребая черепком гной и своим терпением поражая своего противника. Вполне прилично было ему, держа в руках черепок, говорить: сокровище сие мы носим в глиняных сосудах (2Кор.4:7). Поднявший многих с навоза сидел в навоз­ной куче; он взял черепок, чтобы соскрести гной; безжизнен­ным прахом он оскребал прах живого тела. Пришли к нему три друга, — ведь несчастья вызывают друзей на утешения, — при­шли Елифаз, Софар и Валдад, три царя к одному царю. Конеч­но, царем был до сего времени и тот, кто говорил: жил как царь в кругу воинов(Иов.29:25). И сидели, говорит (Писа­ние), с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова(2:13). В самом деле, умеренные несчастья допускают утешение, великие же несчастья почитаются молчанием. Бывает, братие, что страдание подавляет утешение; и как болезни в острой степени оста