Обман МП, протестанты, подмена христианства

Оглавление:
  Обольщение и обман Московской Патриархии, споры с протестантами, о проповеди
  О подмене истинного православия, христианства, как жизни и духа, и о главном без чего нет христианства


Обольщение и обман Московской Патриархии, споры с протестантами, о проповеди

Аноним:  Почему протестанты постоянно критикуют православные обряды? Является ли это удовлетворением их совести, таким образом выражаемой, или же это есть одержимость деноминационно-конфессиональным духом – духом протеста, на котором построено их подвижничество, отрицающее древние св.Предания Церкви и их духовный авторитет – святых Отцов?
Есть ли этот подвиг, как – противление иконам, нетленным мощам истинных святых, почитанию их и благоговейному отношению к умершим святым в молитвах, догматам вселенских соборов или к определённой их части, как голос совести, не могущий согласится никак с священным Преданием Православной Церкви, держаться голоса Которой, учили святые Отцы в их единстве?
Или же это не есть – подвиг совести, а только лишь проявляется зачастую, как одержимость самомнением и нежеланием серьёзно подходить и относиться к вопросам христианской веры, слепо верить деноминации? При этом, они всегда уверенно это делают, как бы нисколько не сомневаясь, что православные от природы не далекие умом люди. Если же им указываешь прямо на их заблуждения относительно их “слабоумия” по каким-либо вопросам, тогда они уже смело начинают тебя называть обманщиком клевещущим на протестантизм, всё с тем же подтекстом и ощущением собственного утверждения, как бы в истине. Это очень хорошо чувствуется на практике, из многолетнего опыта общения с протестантами разных деноминаций. Для них для всех, православие – это шаг в дремучую неизвестность, в язычество и средние века. С ним они связывают природное невежество человека, который находится там, как в заблуждении и ослеплении идолопоклонством. Недаром даже, в современном предании баптистов, одновременно, помимо иудейского внедрения ещё и некая такая отчитка от православия, как от оккультной обременённости имеется. Конечно, они не прямо связывают языческие верования в народе с православной верой, но косвенно, как всегда утверждая всё тот же “подвиг совести”, в борьбе с ней, как с лжеучением.
Как упростить современное православие и сделать его доступным для каждого сомневающегося во второстепенном?

О.Серафим:Смотря какие обряды критикуют протестанты. Так как, на сегодняшний момент времени в современном православии Московской Патриархии, с чем и сталкиваются протестанты, действительно очень много языческого отношения к обрядам и традициям. А то и вовсе добавляются какие-нибудь новые языческие наслоения. На приходах и в монастырях Московской Патриархии повсюду господствует духовная прелесть и самообольщение, по причине отступничества МП, которое началось уже давно. По этой причине у людей извращены понятия о духовно-нравственной жизни, когда страсти называются добродетелями, ложь – истиною, тьма – светом.

Зло, обман, ложь и нечестие, насаждаемые иерархией Московской Патриархии, церковными и светскими властями, покрываются под предлогом добродетели неосуждения. Таким образом, в людях воспитывают равнодушие к правде и истине, к своему спасению, делают их соучастниками распространения этого зла, лжи и нечестия. И все это делается под благовидным предлогом приобретаемой добродетели неосуждения. То есть, вы мол неосуждайте все это, а покрывайте; и за это получите спасение и Царство Небесное. В реальности же получается бесовский обман, так как они сами перестают различать добро от зла и других вовлекают в то же состояние. Отсюда духовная слепота у всех этих людей. Их ведут по пути погибели, но при этом внушают, что они идут по пути спасения, так как они, мол, творят добродетель неосуждения.

Послушание этой лжи и тьме выдается за добродетель послушания Богу. Лжесмирение (человекоугодие), через то, что человек идет на поводу этой лжи, обмана и тьмы, содействуя всему этому, через навязывание себе и другим людям ложных понятий, выдается за добродетель смирения.

И естественно, что протестанты видят что-то из этого и начинают критиковать современное православие Московской Патриархии. И это правильно. Но вместе с этим они начинают отвергать и догматы исторического православия, в веках прошедших. Но это уже неправильно. Поэтому всегда, в таких случаях, необходимо отграничивать современное лжеправославие Московской Патриархии от исторического православия, веков прошедших. Ибо это не одно и то же. Так как Московская Патриархия отступила от истины православия, и превратилась в церковь антихристову, ведущую людей по пути погибели. Это необходимо учитывать, так как протестанты, отвергая те или иные догматы исторического православия, думают, что современное православие Московской Патриархии, – это и есть то самое историческое православие. Но нужно всегда это учитывать, говоря о том, что Московская Патриархия, – это не православие, а лжецерковь, в духе антихристовом. И что именно по этой причине там и процветает язычество, магическое отношение к обрядам и Таинствам, и отступничество.

Да и современная иерархия Московской Патриархии – это провокаторы на службе у мировых сил зла, которые дискредитируют историческое православие и христианство.

Поэтому, когда такое положение вещей в современном лжеправославии Московской Патриархии, то вести споры с протестантами по поводу обрядов не имеет никакого смысла. Да и ввязываться в споры с ними на эту тему, – это в большинстве случаев бесполезно. Можно сказать так, что в наше время люди конкретно погибают, а в это время ведутся споры о несущественных вопросах, – о том, что никому не понадобится в день смерти и Страшного Суда.

***

Вся проблема протестантизма состоит в том, что он изначально основывается на ложном духовном делании. В нем отсутствует законная борьба со страстями. Он с самого начала направлен на то, чтобы вновь приходящего человека подсадить на иглу душевного сладострастия, начать возгревать в нем ощущение своей правильности и праведности. И таким образом, посредством всего этого питать в нем дух самости и гордыни, чтобы через посредство этого духа соединять человека с падшими духами, демонами, которые еще более будут подавать душевно-сладострастные состояния и ощущения, воспринимаемые ими за Божию благодать. Отсюда духовная слепота и самообольщение. Тьма начинает называться светом; душевное сладострастие – любовью; бесовское обольщение, производящее усладительные состояния и ощущения, – Божественной благодатью; омрачение ума, производимое этим бесовским обольщением, – благодатным просвещением; соединение с демонами, в таком настрое духа, – соединением с Богом, со Христом. Это духовная прелесть и самообольщение, полная подмена духа Христова духом антихристовым.

И когда протестант, баптист, католик или современный лжеправославный сидит в таком настрое духа, то с ним бесполезно вести догматические споры на богословскую тематику. Ибо душевно-сладострастное состояние, ощущение своей правильности и праведности, ослепляют его духовные очи, и он ничего духовно не видит и не слышит. Если слепой признает себя зрячим и видящим, то ему никогда, ничего не докажешь. Если состояние своего бесовского обольщения, в котором он находится, он признает за пребывание в Божией благодати и общения с Богом, то он и будет вести споры, желая приобщить других к той самой «благодати», в которой он находится, сожалея о том, что другие не ощущают «любви» и не находятся в общении с «Богом», как он. При чем желать он этого будет искренно, от всей души. Ибо таково свойство душевной прелести и самообольщения, – находясь в ней, человек признает это состояние за духовное здравие, а других, не имеющих этого, как бедных и несчастных, которых надо приобщить к тому «сокровищу», которое он имеет. Поэтому, постоянно спорить с таким человеком, находящимся в таком омраченном состоянии, и при этом признающим это состояние за просвещенное и благодатное, – это глупо и бессмысленно. Так как он все равно ничего не услышит, до той поры, пока не начнет выходить из этого состояния бесовской прелести и обольщения.

Вначале надо помочь ему убрать эту духовную слепоту, тогда он многое увидит сам, и ему не надо будет ничего доказывать. То есть, пока человек не начнет выходить из этого душевно-сладострастного состояния, не начнет менять ощущение своей правильности и праведности на дух сокрушенный и смиренный, то все споры с таковым на богословско-исторические темы бесполезны и бессмысленны. Так как он постоянно все использует лишь с целью самоутверждения, в глубинах своего духа, возгревая через это душевно-сладострастные состояния, приходя в ощущение своей правильности и праведности. И как можно убедить такого человека отказаться от своих неправостей, если он через это лишится ощущения своей правильности и праведности? А он не хочет лишаться этого ощущения, а наоборот усиленно ищет его ощущать. – Да никак. Пока этот человек не откажется от этого ощущения в настрое своего духа и не начнет искать в своей личной жизни дух сокрушенный и смиренный перед Богом, – он будет духовно глухой и слепой.

Поэтому проповедник, который пытается проповедовать людям находящимся в таком душевном состоянии, должен это понимать. И потому стараться всегда уклоняться от споров на богословско-догматическо-исторические, и тому подобные, темы. – Уклоняться от споров по несущественным вопросам, от которых не зависит личное спасение этого человека. То есть, сам проповедник должен содержать православные, христианские догматы, принятые Святыми Отцами в веках прошедших, в своем личном вероисповедании, но не спорить об этом с теми, кто к этому не готов. Он должен понимать, что главное это не то, чтобы заставить человека на уровне умовом, рассудочном, принять эти догматические формулировки. А то, чтобы содействовать приведению таких людей к верному душевному настрою, состоящему в духе сокрушенном и смиренном перед Богом. Поэтому, вся проповедь его должна быть направлена именно на донесение до таковых людей, – верных понятий о борьбе с их страстями, в их повседневной личной жизни. Если же и приключается говорить на вышеприведенные, несущественные темы, то стараться незаметно переводить разговор к главному, – тому, что лично надо этому человеку, для спасения его души.

В наше время очень многие исповедуют православные догматы, которые были приняты Св.Отцами в веках прошедших, на уровне умовом, рассудочном. Но при этом находятся в духовной прелести и самообольщении, – подчас, точно в таких же душевных состояниях и ощущениях, что и эти протестанты, – и идут по пути погибели. Ведь самоутверждаться в духе и приходить в ощущение своей правильности и праведности можно через что угодно, в том числе и через внешнее содержание правых догматических формулировок, на уровне умовом, и через правые решения каких-либо богословских вопросов. Ибо всем этим можно заниматься в уме, на уровне умовом, рассудочном, а по настрою своего духа быть совершенно чуждым Богу.

Ведь цель не та, чтобы люди приняли эти догматы на уровне умовом, рассудочном, так как это, само по себе, еще никого не спасет. А цель та, чтобы привести человека к правильному душевному настрою, от которого зависит спасение его души. А дьявол, через наши страсти, все споры сводит к несущественному, уводя от главного. И тогда люди спорят до бесконечности. Будто бы от того, что если кто-то примет точку зрения, по этим несущественным вопросам (лично для него), то он будет спасен. Совсем нет. Сколько угодно людей, которые правильно исповедуют эти несущественные вопросы, но при этом погибают.

Постижение догматических истин приходило Святым Отцам как божественное откровение, по насущным вопросам их периода времени, по той причине, что они имели дух сокрушенный и смиренный перед Богом. Поэтому, если люди будут приходить к такому настрою духа, то многие догматические истины будут им открываться сами по себе, если в этом будет насущная нужда. Поэтому и нет смысла вести споры на эти темы, так как там, в основном, и та и другая сторона ищет дух самоутверждения.

О подмене истинного православия, христианства, как жизни и духа, и о главном без чего нет христианства

«Чем же объяснить этот подмен живой веры и духовного ведения безжизненным догматизмом? Почему внутреннее, опытное познание сменяется отвлеченными, рассудочными построениями?

“Три суть на земле: вера, надежда, любовь”, – говорит Ап. Павел, понимая веру в данном случае не как “здравое исповедание”, но как оную мысленную силу, “воссиявающую в душе от света благодати”, “священнодействующую между Богом и святыми неизреченныя таинства”, свидетельством совести возбуждающую великое упование на Бога (св. Исаак Сирин).

В своем существе она такова и есть – исключительно внутренне-духовное, опытное познание, – познание, передаваемое другим не в логических формулах, а в образах, аналогичных естественным внутренним опытам и состояниям человека (см., например, св. Макария Египетского). Но человеку (а не вере) свойственно формулировать свои опыты, укрепляя в сознании и чувстве логическим процессом то, что изменчиво в нем (т.е. в человеке) по силе и ясности в акте непосредственного религиозного созерцания; отсюда – логическая сторона религии.

Это-то соотношение составных частей религиозного мироотношения и служит первым источником уклонения от правильного пути к Истине.

Основные свойства религиозного мироотношения, указанные Ап. Павлом, трудны и с трудом достаются (ибо “житием познаются тайны”); логическая же сторона – легче, и вот, вера заменяется правоверием, т.е. правильным мнением, – и то, что в религиозном синтезе должно занимать последнее место, естественно (т.е. в согласии с поврежденным естеством человека, которое ищет того, что легче) становится на первое место.

Представление о правильном движении к Истине (“не ощутят ли Бога?” Деян. 17, 27) подменяется представлением о правильном мнении об Истине (православия – правоверием).

Так как процесс искания Истины, цель коего – ощущение, не логический, а опытно-критический, то переоценка логического (рационального) элемента убивает процесс искания; на этой переоценке и основан факт вырождения живых религиозных верований: опыт учителя подменяется изучением его воззрений.

Припомним определение догмата, данное нами на основании учения святых подвижников: “Догматы суть санкционированные Церковью и указующие верующим путь спасения словесные формулы (выражения) тайн Царствия Божия, через деяние и опыт открывающихся христианину в благодатном ощущении и в конкретно-духовном созерцании”.

Поэтому живой процесс духовного развития характеризуется соответствием опыта с формулой. Так, например, человек, исповедующий догмат Искупления, должен, если не созерцать великих глубин сей Тайны, то, по крайней мере, ощущать на себе, в глубине души своей, спасительное действие ее. Если же человек начинает настаивать на признании для себя формулы, ему еще чуждой, и переносит центр тяжести с сущности на знак, ее выражающий, он впадает в двойной грех: 1) в самообольщение и 2) в застой.

Первый грех вытекает неизбежно из того, что рационально (мечтательно) принятые догмы дают иллюзию действительного обладания обозначаемых ими предметов, и, тем самым, не может не порождаться самопереоценка: ибо органический рост усвоения той или другой религиозной формулы рождает в человеке новый порядок ощущений с новыми требованиями к себе и к миру, чего не бывает при воображаемо-усвояемой формуле, т.е. при интеллектуальном восприятии.

Во второй грех человек впадает опять потому, что иллюзия обладания истиной не дает тех импульсов к ее исканию, какие являются при сознании ее отдаленности. В этом случае человек, формулирующий своими словами действительно (т.е. в опыте) им постигнутое, – ближе к Богу (Истине – в смысле ее достижения), чем тот, кто по ошибке принимает чуждую формулировку за свою (хотя бы объективно она была и правильнее).

Никео-Цареградский Символ исповедуют премногие-многие, но для многих ли он является выражением их подлинной веры? Ведь вера есть ощущение (“обличение”) невидимого и потому – уверенность в нем, как бы в видимом. Уверенность же (не по ощущению) в невидимом не дает еще его “обличения”, ибо эта уверенность может истекать из других основ, например, – традиции, привычки и т.п. В лучшем случае, можно быть уверенным по слову другого (“вера от слышания”), но, чтобы верить действительно по слову другого, надо усвоить в той или другой мере и порядок ощущений другого (переход “веры от слышания” в “веру опыта”, обличающую невидимое). Этот переход совершается чрез “боголюбивое деяние”. А так как последнее несравненно труднее, чем умственная игра отвлеченными началами, то вселенская формула христианской веры большею частью остается грандиозным древом, но лишенным листвы, в которой укрывались бы птицы, и плодов, которыми бы они питались» (Новомуч.Михаил (Новоселов), “Догмат, этика и мистика в составе христианского вероучения”).

***

«Православие есть поклонение Богу Духом и Истиною; Дух есть слава христиан (см.Ин.7:39). Где нет Духа, там нет православия» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.4, «Поучение в неделю Торжества Православия»). Господь Иисус Христос об истинном христианстве, православии сказал так: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Иоан.6:63). – То есть, где в душах живет Божественная спасительная благодать, Дух Божий, там и есть истинное православие или христианство. А поселяется Божественная и спасительная благодать в те души, которые приходят к верному душевному настрою, способному к восприятию спасительной Благодати. А этот душевный настрой, способный к восприятию Божественной спасительной благодати, достигается и воспитывается через посредство правильно-проходимой внутренней духовной жизни, законной борьбы со страстями, на основании духа сокрушенного и смиренного перед Богом.

То есть, воспитание правого настроя духа, через посредство правильно-проходимой внутренней духовной жизни и законной борьбы со страстями, – это есть главное и существенное в истинном православии, христианстве. Так как посредством этого исполняются заповеди и привлекается в душу Божественная благодать, наличие которой и является свидетельством истинного христианства.

И если этого нет, то никакого православия или христианства нет. Тогда остаются одни обряды, названия и православная или христианская терминология. В таком случае истинное православие, христианство начинает подменяться обрядоверием, законничеством и фарисейством (внешней праведностью). А это уже подмена православия – лжеправославием, христианства – антихристианством, религией антихристовой, которая, неся дух антихристов, старается во всем походить на Истину.

Поэтому, в истинном христианстве, православии, можно лишиться всего, кроме спасительного настроя души, ибо без него невозможно спастись. Соответственно, не делать такие поступки и действия, которые меняют твой настрой духа с богоугодного на греховный, страстный.

Когда люди начинают воспринимать православие как обряды и внешняя традиция, то это глубокое заблуждение, которое порождает обрядоверие, законничество и фарисейство. Ведь и обряды и многие внешние традиции, кроме исповедания веры и существенного в Таинствах, изменялись и бывали в разных местах по разному. Вот, что об этом говорит свт.Фотий, патр.Константинопольский: «В том не нарушается вера, нет и отпадения от общего и вселенского постановления, когда у разных (народов) содержатся различные обычаи и порядки, так что всякий благорассудительный человек правильно рассудил бы, что и соблюдающие их не поступают несправедливо, и не принимающие их не преступают закона» (Письмо патриарха Фотия 3-е). То же самое и свт. Феофан Затворник: «Некоторыми разностями в церковных порядках нечего смущаться. Они всегда были позволительны, и по существу дела таковы. Грех только неблагоговеинство, а сами чины могут быть изменяемы все, кроме существенного в св. Таинствах» (Собрание писем, п. 214).

Поэтому, когда живущий в той или иной местности обряды и внешние традиции своей местности воспринимает за православие, то это неверное понимание того, что такое православие. Так как, в иной период времени, или в других местностях, обряды и внешние традиции могут в чем-то не совпадать с обрядами и внешними традициями его местности. И спорить о том, чьи обряды и внешние традиции истинные, – это глупо и бессмысленно. Ибо через все такие споры, обычно, ищется дух самоутверждения. Обыкновенно об этом спорят те люди, которые не понимают, в чем состоит суть истинного православия, христианства. У которых отсутствует правильная внутренняя духовная жизнь, и они через посредство исполнения обрядов и внешних традиций своей местности ищут в духе самоутверждения. Поэтому, сохранение этих обрядов и внешних традиций их местности для них является сохранением православия. Отними у них это или измени что-то, то они воспринимают это, как отступление от правой веры. Это по духу фарисеи и законники, которые сами погибают и других влекут туда же.

Эти люди находятся в духовной прелести и самообольщении, по причине неверной духовной жизни. В их душах нет истинного христианства, православия, которое «суть дух и жизнь» (Иоан.6:63). Они не воспитывают в себе дух сокрушенный и смиренный перед Богом, и на его основании истинные добродетели. Именно поэтому они и не постигают сути истинного православия (истинное православие – это и есть истинное христианство). Они подобно ветхозаветным фарисеям и законникам, распявшим Христа, не постигают важнейшего в законе, ради чего он дан, – как спасти душу человеческую, исходя их тех жизненных обстоятельств, в которых она оказалась. Так происходит потому, что у них нет истинной любви к душе ближнего, по причине самообольщения и духовной прелести, в которой они находятся.

Они не постигают того, что обряд, буква закона, внешняя традиция, – это все внешние средства, которые могут содействовать спасению души, а могут губить души, при неверном подходе к всему этому, – как ревностное охранение всего этого, вне зависимости от обстоятельств, погубило души ветхозаветных фарисеев, не распознавших во Христе своего Мессию, Спасителя и Бога. Ибо главное и важнейшее в законе, – на все века и времена, как сказал Христос, – есть суд (духовное рассуждение), милость, вера и любовь (Мф.23:23; Мф.9:13; Лк.11:42 и т.п.). То есть, рассудить, рассмотреть внутренние намерения и жизненные обстоятельства, и исходя из этого содействовать спасению души или душ человеческих. Ибо только ради этого и был в свое время дан закон, – как средство, а не цель. Так как главное,  – это спасение души, через посредство правильно-проходимой внутренней духовной жизни, воспитание спасительного душевного настроя, а не тупое сохранение обряда или внешней традиции, буквы закона, вне зависимости от обстоятельств, которое ищется ради духа самоутверждения.

То есть, если человек правильно проходит свою внутреннюю духовную жизнь, то как следствие, – он воспитывает в себе дух сокрушенный и смиренный перед Богом. И на основании этого духа, – чувства милосердия и сострадательной любви, незлобия, кротости и душевной простоты. Таким путем исполняются заповеди Божьи. Отсюда он и постигает важнейшее в законе, по дару Благодати, которая просвещает его ум и дух. Ибо главное для него, – это спасение души человека, а не привлечение его к обрядам, внешним традициям и букве закона, вне зависимости от жизненных обстоятельств. А спасение, как раз, и заключается в том, чтобы помочь человеку, содействуя ему (в направленности его души), в воспитании духа сокрушенного и смиренного перед Богом. И на основании этого духа истинных добродетелей.

Когда этого нет, тогда под предлогом привлечения к православию, из привлекаемых воспитывают фарисеев, внешних праведников, сидящих на ощущении своей правильности и праведности. То есть, фарисеи заводят их в то же самое состояние самообольщения и духовной прелести, в котором и сами находятся. И при этом внушают им, что так они мол хранят истинное православие и спасаются. В реальности же, все они идут по пути погибели, заражаясь духом антихристовым. Ибо дух антихристов, – это и есть дух самости и гордыни, ощущение своей правильности и праведности, дух самоутверждения, и на этом основании внешняя праведность, которая может быть под любыми внешними формами.

Отсюда и вывод: что есть главное, а что второстепенное. Главное, – это воспитание духа сокрушенного и смиренного перед Богом. И на основании этого духа воспитание всех остальных добродетелей. И все это должно воспитываться в повседневной личной жизни человека. Все остальное, – это второстепенное. Благоразумный разбойник, покаявшийся на кресте, множество мучеников и подвижников спаслись, не имея второстепенного. Но все они имели главное, – это верный и спасительный настрой духа. Пример тому, Сам Господь наш Иисус Христос, который, видя где не могут понять его возвышенных догматов, вел речь о христианской нравственности, так как через соблюдение ее Бог Сам открывает все остальное человеку, в зависимости от обстоятельств, в той степени насколько это необходимо ему.

«То, что говорится, должно соразмеряться с человеческою способностью, не само по себе имея значение для понимания, но насколько Бог даст; не то должен давать дающий, что Он может дать, но то, что может воспринять получающий. Как мать может дать простого хлеба ребенку, питающемуся молоком, но ребенок не может воспользоваться им, так и для Бога не было бы невозможным предложить высшую и сверхъестественную мудрость, но мы ею не можем воспользоваться»(свт.Иоанн Златоуст. т.8, кн.2, «О предательстве (Иудой) Спасителя»).

«Кто прежде надлежащего времени, говорит Христос, предлагает людям высокое учение, тот и в свое время уже не найдет их способными следовать ему, навсегда сделав их бесполезными. Это зависит не от вина и не от мехов, в которые оно вливается, но от неблаговременной поспешности вливающих. Употребив эти сравнения, Спаситель открыл нам и причину того, почему Он, беседуя с учениками Своими, часто употреблял о Себе скромные выражения. Сообразуясь с их немощью, Он много говорил такого, что было гораздо ниже Его достоинства»(свт.Иоанн Златоуст. Толкование на Ев. от Матфея, Беседа 30).

Итак, когда душа очищается от страстей, тогда она становится более способною к восприятию высоких догматов.

Поэтому, когда у человека будет главное, то Бог Сам ему может многое открывать из второстепенного. «Ибо так говорит Высокий и Превознесенный, вечно Живущий, – Святый имя Его: Я живу… с сокрушенными и смиренными духом» (Ис.57:15); «На кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом» (Ис.66:2). – Господь живет только там, где есть такой настрой духа. А где хранят обряды и внешние традиции и содержат на уровне умовом, рассудочном, правильные догматические формулировки, но не имеют такого настроя духа, то там Бога нет. А значит и нет истинного христианства, православия, так как оно «суть дух и жизнь» (Иоан.6:63), и «Дух есть слава христиан (см.Ин.7:39)», а «где нет Духа, там нет православия» (свт.Игнатий Брянчанинов, т.4, «Поучение в неделю Торжества Православия»), – нет истинного христианства, нет спасения.

И когда мир приближается к своему концу, тогда надо заботиться только о том, чтобы помочь людям прийти к главному, без чего нет спасения. Надо обращать все внимание их на главное, а не зацикливать на второстепенном. Ибо без главного, – нет спасения. А без второстепенного, имея главное, – человек может прийти к спасению. И если душа человеческая, не имея второстепенного, приходит к спасению, то этому надо только радоваться, потому что «на Небесах… бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лук.15:7,10).

avatar
  Подписаться  
Уведомление о