Преп. Максим Грек. Догматико-полемические сочинения

Оглавление:

I. Исповедание православной веры, где преподобный Максим извествует, о Христе Иисусе, всех православных священников и князей, что он во всех отношениях вполне православный инок, соблюдающий всецело православную веру без изменения и повреждения. 2

II. Слово на Рождество Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; здесь же и против иудеев. 6

III. Совет собору православному против еврея Исаака волхва и обманщика. 9

Iv. Возражение против глав Самуила евреянина. 10

v. Слово обличительное против еллинского заблуждения. 12

vI. Слово обличительное против агарянского заблуждения и против измыслившего его скверного пса Магомета. 16

vII. Слово 2е, о том же, к благочестивым против богоборца и пса Магомета; здесь же отчасти и сказание о кончине века сего. 28

vIII. Ответы христиан против агарян, хулящих нашу православную христианскую веру. 33

IX. Слово против армянского зловерия. 37

X. Слово похвальное святым Апостолам Петру и Павлу; здесь же и обличение против  латинских трех больших ересей. 40

XI. Против лживого сочинения Николая немчина о соединении православных с латинянами. 48

XII. Против латинян, о том, что не следует ничего ни прибавлять, ни убавлять в Божественном исповедании непорочной христианской веры.. 54

XIII. Продолжение того же слова (Часть 2я) 62

XIv. Против Николая латинянина – слово об исхождении Святого Духа. 76

Xv. Послание ко многоучительному Николаю немчину. 80

XvI. Послание к господину Феодору Ивановичу Карпову. 82

XvII. О том, что Промыслом Божиим, а не звездами и кругом счастья устраивается человеческая судьба. 89

XvIII. Против тех, которые усиливаются посредством рассматривания звезд предсказывать будущее, и о свободной воле человека. 95

XIX. Поучительное послание к некоторому князю о лживости звездочетства и утешительное для живущих в скорбях. 104

XX. Послание к некоторому иноку, саном игумену, о немецкой прелести именуемой Фортуною, и о колесе ее. 107

XXI. Против Николая немчина обманщика и звездочетца. 109

XXII. Слово обличительное, отчасти, против латинского зловерия; здесь же и против «Альманаха», который возвелеречил, что будет всемирный потоп более гибельный, чем упоминаемый когда-либо. 110

XXIII. Против лютеран – слово о поклонении Святым Иконам. 116

XXIv. Против хулителей Пречистой Божией Матери. 119

XXv. Ответ Николаю латинянину. 122

XXvI. Объяснение о рукописании греховном. 128

XXvII. Против утверждающих, что человеческий род имел размножаться посредством плотского совокупления и рождения, хотя бы и не согрешили праотцы. 130

XXvIII. О том, какой грех в естестве человеческом есть первый.


 

I. Исповедание православной веры, где преподобный Максим извествует, о Христе Иисусе, всех православных священников и князей, что он во всех отношениях вполне православный инок, соблю­дающий всецело православную веру без изменения и повреждения.

Безпреткновени бывайте иудеем и Еллином и церкви Божией (I Кор. 10, 32), говорит божественное и достопоклоняемое слово Апостола. Каким же образом это может быть нами исполнено, если не правою и православною верою, также житием честным и богоугодным, и прилежным исполнением божественных заповедей Господа и Спаса нашего Иисуса Христа? Ибо по слову божественного Иакова, брата Божия, вера без дел благих мертва есть (Иак. 2, 20); также и дела без правой виры, бесполезны. По слову Василия Великого, надлежит чело­веку Божию быть совершенным в том и другом. И это – так!

А как некоторые – не знаю, что им приключилось – не страшатся называть меня, человека ни в чем не повинного, – еретиком и врагом и изменником богохранимой Российской державы, то представилось мне необходимым и справедливым дать о себе ответ в кратких словах и вразумить клевещущих на меня такою неправедною клеветою, что, благодатью истинного Бога нашего Иисуса Христа, я во всех отношениях – и православный христианин, и богохранимой Русской державы доброхотный и прилежнейший богомолец.

Итак, умоляю всякого православного священника и благочестивого князя выслушать мой ответ с приличным христианам благоразумием и с христоподражательною кротостью, отвергнув от себя всякий не­праведный гнев и всякую ярость: гнев бо мужа правды Божия не соделывает, говорит божественный Иаков брат Божий (Иак. 1, 20) Ибо где преобладает гнев и ярость, там и всякое душевное нестроение, и безобразие и бесчиние словесной части души, так как ум бывает ослеплен и омрачен бурею гнева. Поэтому, просветив свой разум обычною православным тишиною священной любви и кротости, потщитесь, если я в чем уклоняюсь от православной веры – или по недоразумению, или по забвению, или по причине неразвития ума моего и разума, исправить меня духом кротости, по божественному Апо­столу (Гал. 6, 1). Не стыжусь исправления и не отвергаю его, но и весьма желаю и с любовью приму его, как надежно направляющее меня к ожидаемому верными царству небесному.

Итак: верую всею душею и языком исповедую единого Бога Вышнего, Создателя всего, безначального, присносущного, бесконечного, в трех ипостасях, во Отце и Сыне и Святом Духе, нераздельно разделяемого, – в Отца, как источник и безначальное зачало Сына и Духа Святаго; в Сына – рожденного и безначально и присносущно от Него рождаемого и в Своей ипостаси поклоняемого и славословимого, и в Святого Духа от Отца исходительно происходящого и в Своей ипостаси веруемого и исповедуемого, – единого Бога в Троице, едино существо, едино Божество, едино царство, едино господ­ство, нераздельно разделяемое ипостасями и неслитно соединяемое пресущественным Божественным существом. Так я содержу и понимаю, вкратце сказать, о святой и единосущной и нераздельной Троице. Также верую и исповедую, что рождаемый безначально и присносущно от безначального Бога Отца, Сын и Бог Слово, благоволением Огца и осенением Святого Духа зачался в пречистых ложеснах Пресвятой и Приснодевы Марии, Божией Матери, произшел из Нее с приятою от пре­чистых кровей ее святою плотью, – совершенный человек, Тот же и совершенный Бог, сущий и веруемый в одной ипостаси и в двух естествах и действах и волях, так что ни Божество Его не преложилось в человечество, ни человечество не пременилось в Божество. Также верую и исповедую, что Он нашего ради спасения претерпел крест, страдания и смерть и тридневное погребение, и все это благоволил добровольно претерпеть плотию Своею, при чем Божество Его пребыло совершенно непричастным страданию, ибо божественное естество выше всякого тления и страдания; воскрес же из мертвых в третий день силою воздвигшего Его Бога Отца, и возшел на небеса с приятою святою пло­тию Своею, соделавшеюся уже нетленною и бесстрастною, и седит телесно одесную Бога Отца, и опять имеет приити со славою судить живых и мертвых, Который и воздаст каждому по делам его. Также верую во Всесвятого Духа и исповедую Его Богом истинным в своей ипостаси сущим и поклоняемым, исходящим от единого Отца, как преподал нам и тайнонаучил божественный глас в святом Евангелии божественного Иоанна. Больше этого священного тайноучительства касательно Святого Духа я не мудрствую и отнюдь не учу ни одного человека, но всею душею пребываю во всех богословских догматах и разумениях, как пре­дали нам самовидцы и слуги Бога Слова, и бывшие после них все Вселенские Соборы боговдохновенных Отцев, отнюдь ничего не прибавляя к этому и не убав­ляя, или переменяя ни на одну иоту, или черту; но всю православную веру и учение их о Боге соблюдаю в сердце своем в целости и неизменно. Также и цер­ковные их предания, что они установили, то есть, о поклонении честным иконам, о постах и об иноческом благочинии и устроении, и что они написали и пре­дали Святой Апостольской и Соборной Церкви о божественных богослужениях, – все это я принимаю и исповедую и лобызаю от всего сердца своего. К тому же испове­дую и проповедую себе и всякому православно верую­щему  Преблагословенную Владычицу мою Богородицу, Предстательницу и Заступницу всем православным христианам, – что Она – Святая и Пречистая и Пренепорочная Приснодева, то есть, и прежде божественного и бессеменного рождения воплотившегося из Нее и в Ней Единородного Сына Божия, и в самом рождестве и по рож­дестве также пребыла Пречистою Девою, и как прежде бессеменного зачатия Еммануила не познала искушения мужеского, так и после рождения Его. Да не будет того, чтобы кто-нибудь из христиан позволил себе что-либо хульное думать в этом отношении о всесвятой и пренепорочной приснодевствующей Девице, честнейшей Херувимов и славнейшей без сравнения Серафимов! И об этом достаточно, дабы не обеспокоить благовер­ный ваш слух многословием.

Таково, говоря вообще, мое правое и непогрешительное мудрование о святой и непорочной христианской вере, которое ношу в сердце и возвещаю языком. По какой же причине некоторые не страшатся называть меня еретиком, – пусть скажут и ясно докажут, пусть явно обличат меня и сподобят исправления. Не отвергаю исправления, не стыжусь обличений, когда они происходят от отеческой любви, с миром и кротостью. Бла­годатию Христовою я во всех своих сочинениях, во всем сделанном мною переводе и при всех исправлениях божественных книг ваших учу всякого человека правомудрствовать о воплотившемся Боге Слове, то есть, не называть Его только человеком, как это встречается в ваших часословах, но признавать совершенным Богом и совершенным человеком в одном Лице, единым Богочеловеком. Также исповедую всею душею, что Сей Богочеловек воскрес из мертвых в третий день, а не бесконечною смертию умер, как проповедуют о Нем везде имеющиеся у вас толковые евангелия. Я учу верить и проповедывать, что Он – несозданный по Боже­ству, а не созданный и сотворенный, как хулил злочестивый Арий и как везде проповедуют о Нем ваши триоди, об исправлении коих вы небрежете. Я признаю и исповедую Его одного от Отца без матери и прежде всех век рожденным, как учит божественный Апостол и все боговдохновенные богословы, а не „и Отца”. Отец безматерним нигде в священном писании не называется; ибо Он не рождается и не произошел от какого либо другого старейшого Его существа. Да отсту­пит от православных такая хула! Отец безначален, не рожден и бесконечен, и не Сам Себя привел в Божественное свое существо и ипостась, как нечестиво мудрствуют некоторые безумцы. Ибо если допустим сие, то, по необходимости, придется сказать, что прежде, того, как Он Сам Себя привел в бытие, Его не было, и таким образом Он будет признан созданным, и что Сам для Себя служит причиною и началом, и, сле­довательно, подчинен времени, началу и концу – Тот, Кто один несоздан, безначален, присносущен, превечен и бесконечен, вместе с происходящими от Него Сыном и Святым Духом. Имеющиеся же у вас часословы проповедуют Его тайно безматерним Сыну, а вы на такую хулу не обращаете внимания и не исправ­ляете ее. Я в своих сочинениях обличаю всякую ла­тинскую ересь и всякую хулу иудейскую и языческую, разбиваю и отвергаю их, как об этом свидетельствуют самые мои сочинения. В них я сам себе и всякому благочестивому иноку советую проводить житель­ство и устроять свою жизнь по святым Божиим заповедям, по преданиям и установлениям апостольским и святых Отец, – советую отстать от всякого лихоим­ства и взимания ростов, от неправды и расхищения чужих имений и трудов, так как, по учению святых евангелий и всего священного Писания, творящие такие дела не в царство Божие приемлются, а отсылаются страшным Судиею в бесконечные муки. Не по этой ли  причине  я  сделался  для  вас  невыносимым и назван еретиком? Подумайте, справедливо ли мне от вас это терпеть и слышать, – человеку, ни в чем не повинному в деле православной веры? По жизни же моей и по беззакониям нет никого грешнее меня. Свидетель мне Господь наш Иисус Христос, истинный Бог, что кроме множества своих беззаконий я ничего не знаю за собой, – ничего хульного о святой и непороч­ной христианс кой вере; также никаких лукавств и наветов я не изобретал ни на одного верного человека, хотя бы кто меня оскорбил ранее или теперь, повидимому, оскорбляет. Ибо я знаю заповедь Спасителя, пове­левающую: любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас и молитесь за творящих вам напасть, и изгонящыя вы, яко да будете сынове Отца вашего, Иже есть на небесех (Мф. 5, 44. 45). Ясно, что поступающие и мудрствующие вопреки этой заповеди, не Вышнего суть сынове, но богоборца и человеконенавистника, – суть чада диавола и угодники его. А как некоторые, руководимые врождою против меня, представляют в обвинение мое некоторое выражение, схваченное ими из сделанного мною пере­вода Триоди, и этим выражением пытаются меня выста­вить еретиком, то я считаю необходимым вкратце от­ветить на это, дабы и прочие не впали в подобный им грех несправедливого осуждения неповинного человека.

Начну так. В стихирах на день славного с плотию Вознесения на небо Господа и Бога Спаса нашего Иисуса Христа, клеветники мои нашли некоторое несоответ­ствующее выражение, как им показалось: седел еси, и другое: седев, – и говорят: вот Максим явно отлучает от седения одесную Бога и Отца сопрестольного и соприсносущного Его Сына. Ибо это выражение седел еси и с едев, относится к прошедшему времени, толкуют они, а не к настоящему и непрестающему. Из этого явствует, что Максим своим мудрованием отлучает Единородного от седения одесную Бога и Отца. Вот те выдумки и обвинения, которые выставляют против меня мои клеветники. Я же, призывая Бога во свидетеля, пред Ним Самим, Единым Сердцеведцем, пред Которым ни одна тварь не может утаиться, так отвечаю вам, боголюбивейшие, со всею правдою: если я что нибудь по­добное хульное когда мудрствовал или теперь мудрствую, или впредь намерен мудрствовать против Господа нашего Иисуса Христа, как клеветники мои несправед­ливо меня обвиняют, то да не даст Господь мне спо­добиться будущего общения с верными и стояния одес­ную страшного Судии, когда придет судить живых и мертвых, но да буду отлучен от ликостояния их и лишен вечной славы и веселья и с злочестивым Арием да буду осужден в огнь кромешний! Я с божественным Апостолом Павлом точно проповедую и глаголю всею душею и языком: Иже сый сияние славы Отца, и образ ипостаси Его, нося же всяческая глаголом силы своея, Собою очищение сотворит грехов наших, седе одесную величествия на высоких (Евр. 1, 3) и прочее. Также, каждый день и каждую ночь пою и глаголю со всеми православ­ными: и возшедша на небеса и седяща одесную Отца, и далее; также в повседневном славословии пою, благо­словлю, славословлю и глаголю: Господи Боже, Агнче Божий, Сыне Отечь, вземляй грех мира, помилуй нас, вземляй грехи мира приими молитвы наша, седяй одесную Отца, помилуй нас, и прочее.

К тому же да будет известно вам, боголюбивейшим епископам и пресветлым князьям и боярам, что когда мною, грешным, производилось исправление Триоди, то я передавал слова вашим переводчикам Димитрию и Власию на латинском языке, так как вполне еще не изучил вашего языка. Если же вы находите что нибудь хульное в приведенных изречениях: седел еси, седев, то справедливость требует, чтобы виновниками такого неприличного нерадения были признаны они, а не я; ибо я тогда не знал различия таких изречений. Если бы я знал, то никак не умолчал бы, но всячески исправил бы такую неприличную описку. Ибо какая бу­дет мие польза от этих черных рубищ, от молитв, иноческого жительства и этих многолетних скорбей моих, если окажусь хулящим Господа и Бога и Спаса моего, Иисуса Христа, на Которого имею надежду от са­мой юности моей?

Итак, умоляю вас, православные: не слушайте таких неправедных клевет и, как благоверные подражатели милосердого и человеколюбивого Христа, рассудите спор­ное мое дело и окажите милость свою мне, бедному и нищему богомольцу вашему. Я, будучи просвещаем и наставляем благодатию Господа нашего Иисуса Христа, непрестанно, всею душею молюсь общему Владыке и Соз­дателю о милости, жизни, здравии и спасении, о мирном пребывании и сохранении богохранимой державы благоверного великого князя Российского, Иоанна Васильевича, и о брате его, князе Георгие, и каждый день по десяти раз преклоняю молитвенно колена мои о них пред царствующим на небесах Господом нашим, Иисусом Христом, Которого и поставляю свидетепем того, что я говорю истину. На каком же основании некоторые несправедливо клевещут на меня, называя меня изменником и врагом богохранимой державы Российской? Да не вменит им Господь Бог в грех сего! Но не хорошо и не прилично священникам священнодействующего в вышних Господа Иисуса Христа, Сына Божия, побеждаться яростью, гневом и памятозлобием, неправедно ненави­деть и врождебно гнать неповинных, а тем более тех, которые непрестанно молятся о вас, которые по боже­ственной ревности борются и подвизаются за истину еван­гельскую и благочиние монашеского жития. Если же вам неугодна наша ревность по Боге и дерзновение по истине, которыми мы дерзаем ради Бога, уповая на вашу и нашу православнную веру и любовь, то зачем вы и держите меня здесь насильно? Кто вас насильно к чему нибудь принуждает? Но вы сами произволяете (научаться истине); на нас же, по заповеди Божией, лежит обязанность проповедывать. сколько для нас возможно, вопрошающим нас о евангельской и апостольской истине, и о преданном от Отцев известном иноческом житии и узаконении. Ибо сказано Небесным Царем, Иисусом Хрхстом: еже глаголю вам во тме, рцыте во свете: и еже во уши слышите, проповедите на кровех (Мф. 10, 28); и опять: иже аще постыдится словес Моих в роде сем (там же)… дальнейшее известно господам моим. За­чем же и вызвали меня сюда из Святой Горы, а главное, зачем держите здесь насильно, когда в усвоенном мною, отчасти, познании Священного Писания вы не нуждаетесь? Но прошу вас, не смущайтесь сказанным мною, что я насильно удержан у вас: ведь я делаю это обяснение пред благоверными и православными су диями и князьями. Сами хорошо знаете правило Первого Вселенского Никейского Собора, которым строго предпи­сывается всем повсюду преосвященным святителям – отнюдь не судить никого, не принадлежащего к их пределам и области. Поэтому, хорош ли я и справедлив в своей православной вере, или погрешаю в чем, – я подлежу суду и рассуждению Вселенского Патриарха, а не святителя благоверной русской земли, ибо я – грек, и в греческой земле родился, воспитан и пострижен в иночество. Поэтому, я подчинен и святителям гре­ческой земли, согласно правил и установлений святых соборов. Следует поэтому вам, как правоверным, послушаться и подчиниться во всем божественным правилам и установлениям святых соборов, чтобы оказаться вам во всем правыми пред Богом и заслуживающими и от людей честь и похвалу. Если же окажется, что я здесь кого нибудь чем обидел, или злоумышлял про тив благоверного и славного великого князя Российского, и обвинители мои это докажут, то я не отказываюсь ни от какой смертной казни и с радостно приму всякое временное наказание, чтобы этим избавиться вечных мучений. Но надеюсь на неизреченную милость Божию, что оклеветавшие меня во всем меня оболгали, в чем Бог да простит им, кто бы они ни были.

Такой отзыв с моей стороны по сему предмету на­хожу достаточным. Что же касается лично до меня, то, хотя я и не высок в знании и понимании божественного Писания, однако был послан сюда из Святой Горы по просьбе и по грамоте благоверного приснопамятного великого князя Василия Иоанновича всея России, от которого в течении девяти лет сподоблялся великой чести. Повинуясь его повелению, я перевел с греческого на русский язык не только толкование на Псалтирь, которое имеет особенно важное значение и исполнено всякой пользы и сладости духовной, но и другие боговдохновенные книги, многообразно попорченные переписчиками. Эти книги я при помощи благодати Христовой и содействии Святого Параклита (Духа Утешителя), исправил в лучшем виде, что и вам, думаю, господам моим, не­безызвестно. Если же что нибудь по забвению, или по какой другой причине, мною не досмотрено и, как вы заметили, не хорошо переведено, то причины сему могут быть различные, ежечасно приключающиеся уму че­ловеческому по его несовершенству; ибо и забвение омрачает его, и скорбь смущает, случается, что ярость и гнев и опьянение потемняют его. В виду стольких треволнений, обуревающих немощный человеческий ум, если что-либо и недосмотрено кем, то не следует этому удивляться и смущаться сим, или осуждать его в ереси; напротив, следует отнестись к нему милостиво и ока­зать ему христианскую любовь, и что им недосмотрено – или по забвению, или по какой другой причине, следует исправить вместе с ним. Ибо нет никого из людей, который бы был вполне совершен, но все подлежим забвению и неведению, одни в большей, другие в мень­шей мере, и все нуждаемся в совете и помощи других. В виду всего этого, было бы справедливо и благочестно с вашей стороны последовать примеру того Доброго Пастыря, который, оставив девяносто девять (овец) в горах, пошел искать одну заблудшую, и, найдя ее, взял на свои плечи и возвратился, радуясь о ней более, нежели о девятидесяти девяти незаблудших. Его милосердию и кротости подражая, отложите и вы, умо­ляю вашу честность, как досточтимые священники Его и тайноводители словесных овец Его, всякое непри­личное движение словесной части души, прекратите долго­временное нерасположение, чтобы не сказать, врожду ко мне, бедному, и явите мне, окаянному, заповеданные Богом и свойственные Спасителю нашему Иисусу Христу любовь и кротость, чтобы и вам явиться во всем под­ражателями Его, споспешниками ко спасению заблуждающих и прилежными и крепкими хранителями Его свя­той заповеди, то есть, святой, богоподражательной и боготворной любви, которая есть исполнение закона, по боже­ственному Апостолу, которою одною можно получить веч­ное царство Небесного Владыки, Который пришел на землю, чтобы спасти, а не погубить души человеческие. Тому слава во веки веков. Аминь.

 

II. Слово на Рождество Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа; здесь же и против иудеев.

Вот и вертеп, и ясли, и в них Новорожденный Младенец, положенный неискусомужною Материю Своею, вот и волхвы, почитающие честными дарами, свыше руково­димые необычайною звездою, и лик ангельский, взываю­щий: „Слава Царствующему в вышних, мир живушим на земли!”, и пастыри, услышавшие свыше: „Родися вам в Вифлеемской веси Христос, надежда ваша!” Воистину, все это – удивительные вещи, ясно свидетельствующие, что Младенец этот – Бог, Царствующий над всеми. Ибо никто не может сказать, чтобы все это произошло случайно. Издавна все это было предсказано о Нем, чему неложными свидетелями суть боговдохновенные книги священных мужей, провозвестников будущего. Да посрамится же непокорный род еврейский, дерзко сопротив­ляющейся таким явным событиям! Или пусть вместе с нами воспевают Иисуса, как Бога, видя, что все, предсказанное о Нем за много пред тем лет свя­тыми пророками, совершилось в точности: что Он единым словом прокаженных очищает, слепым дарует зрение, мертвых восставляет из гробов; или же, пре­бывая злонамеренно в своей злобе, пусть знают, что они самим святым пророкам не повинуются, как бы солгавшим о Христе, и пусть не ждут пришествия дру­гого, так как предназначенное для Его явления время давно уже три раза миновало. Признают ли они достойным вероятия Того, Кто сказал пророку, желавшему уз­нать о времени прекращения бедствий своего народа: седмьдесят седмин сократишася о людех твоих, и о граде твоем святем… и запечатается видение и пророк, и помажется Святый святых (Дан. 9, 24)? Пророчество же это явно сбылось, ибо после Христа не появлялся у них ни один, кто бы предсказал будущее. Если они верят пророкам, как говорившим истину и как друзьям Божиим, и стараются слушать их, то пусть Христа Бога нашего воспевают без сомнения, ибо на Нем одном точно сбылись все, вообще, пророчества, и Он воспе­вается ими, как Бог крепкий, Властитель, Князь мира, великого совета Ангел, как вопиет Исаия (9, 6). Если же Он и претерпел страсти, то что из этого? Ведь не Божеством пострадал Он, но плотию, которую восприял по великому Своему милосердию; пострадал же добро­вольно, по благоволению Отца безначального, благоволившего таким способом спасти род человеческий, о чем также за много лет вперед было прообразовательно предсказано о Нем боговдохновенными пророками. Поклоняться должно благодати Божией, как божественному дару, а не отвращаться способа исцеления, и если когда, где и как Бог велит, то следует покоряться Ему, как дети покоряются своим родителям, в полной уверенности, что Он, как всепремудрый и всеблагий, и как самая Правда, ничего противозаконного, или неприличного, или выше нашей силы не повелевает нам, а если что повелевает, то это для того, дабы, очистив нас от всякого, вообще, порока, украсить добротами бого­подобной славы. Пусть докажут другими пророчествами, что грядущий Мессия должен быть чужд страданий и смерти, одним человеческим естеством обладающий славою и богатством и высотою некончаемого царства, как им думается, сидящий на царских престолах для обладания всеми странами земли; или, не имея возмож­ности это доказать, пусть поклоняются Ему вместе с нами и святыми пророками, ясно признающими Его в двух естествах совершенным Богом и вместе совер­шенным Человеком, Который плотию Своею претерпел смерть, и в третий день опять воскрес из мертвых, явился друзьям Своим, и воссел на престоле одесную безначального Родителя Своего, как Бог и Господь всех. Что же на это скажет строптивый и непокорный народ? Неприлично, говорить, и не свойственно так ду­мать о Том, Кто выше всякой видимой и невидимой твари. О, исполненные преимущественно пред всеми людьми непокорства, всякого безумия и гордости! Если это кажется вам неприличным, то, по вашему, не следует допускать и того, что Он по Своему нетленному Образу создал от земли Адама; что Ему, по человеческому обычаю, были омыты ноги; что Он помещался в пло­хой куще (Авраама); казался вкушающим мясо и соль и предсказал состаревшимся супругам рождение чада; что вел борьбу (с Иаковом) и искусным образом повредил бедро ноги своего противника; что в неопаляемой, сияющей огнем купине, говорил с Моисем; что в виде ангела сошел к преподобным отрокам, чтобы претворить в росу пламень горящий пещи. Если же все это Ои благоволил принять на Себя, как на­писано, чтобы спасти Свое создание, ради которого все сотворил и которого, как мы слышим, соделал господином всего, что есть на земле, то заче м без ума, о несмысленные, укоряете и отрицаетесь столь неизреченного и исполненного милости человеколюбия Его к челове­ческому роду, ради которого благоволил принять страсти и погребение? Если бы Царю всех не было особенно лю­безно творение Его – человек, созданное Им из земли и разумного существа, то не сотворил бы его по Боже­ственному Своему Образу и по подобию, и, когда он согрешил, то никак не пощадил бы его, но, или истребил бы немедленно, или заключил бы в неразреши­мые узы преисподних мучений; также, не стал бы ради его очищать всю землю безмерным множеством воды, которою потопил весь род человеческий и бессловесных скотов, оставив только малое семя в деревянном ковчеге; также и Египет не стал бы казнить губитель­ными язвами и не потопил бы фараона со всем воинством его. Равным образом, не сотворил бы ради нас столь бесчисленных и удивительных чудес, какие Он явил древним родам, показав этим ясно, сколько имеет Он попечения и божественной любви к созданию Своему. Поэтому, весьма прилично и нужно было Царю всех, ради столь благородного Своего создания, прельщенного пагубными бесами, претерпеть все то, что благоволил Он пострадать человеческою Своею плотию, – не только для того, чтобы показать, какую изначала имел Он безмерную любовь к человеческому роду, но и для того, чтобы пресущественное Божество, которое по суще­ству своему совсем неприступно и невидимо, соделать для преподобных своих видимым в человеческом образе, и этим доставить им особенное веселие, кото­рое они имеют почерпать от зрения Господа своего, сияющего им непрестанно испускаемыми от божественного и присносущего света молниями, ради чего, в осо­бенности, и восприял человеческий вид; ибо, без этого зрения, данное праведным наслаждение вечных благ было бы неполно, подобно тому, как если бы какой ни­будь великий царь пригласил своих друзей на обед и предложил бы им разные весьма вкусные снеди, лицезрения же царского и беседы с ним не удостоил бы; то в таком случае все угощение казалось бы им не лучше отбросов или мякины, они находились бы в великом смущении, хотя бы употребляемые ими кушанья и пития были самые лучшие. Это я предложил вам, по мере сил человеческого немощного разума, для уверения в истине. Настоящая же причина такого Его человеколюбия, ради которого Он благоволил принять страдания, смерть и погребение, вполне известна Ему одному: ибо никто не уразумел ум Господень, как утверждает слово Божие (Рим. 11, 34). Не унизительно, как вам думается, но и весьма достохвально есть и одобряется всеми благоразумными – то, чтобы мудрствовать согласно с боговдохновенными пророками о величайшей Божией любви, доказательством которой и премудрейшим делом служит крестная смерть, добровольно принятая Им; при чем смертию Он явил Свое человечество, а воекресением из мертвых доказал Свое Божественное естество. Не справедливо было бы думать о Том, все­сильному мановению Которого повинуется все, что такой унизительный способ исцеления потребовался для Него потому, что Он не имел для сего других средств. Его немощное и худое явилось мудрее всякой премудро­сти и сильнее всякой силы. Но, желая самым делом убедить нас, чтобы мы мудрствовали смиренно, чтобы охотно презирали самую жизнь и ничего не считали бы выше и лучше Божественной любви, – Он благоволил пострадать на кресте и быть погребенным, предлагая Себя в образец и пример совершенного жительства всем, желающим получить будущие блага; ибо светлые венцы и славную почесть, говорят, должно приобрести величайшим трудом. Какие же могут быть для здравомыслящих большие почести, как жизнь вечная и нескончаемое Божие царство, получить которые нельзя иначе, как только многими подвигами и величайшими трудами. И это так!

Что же касается до вас, то, так как ничто иной не может убедить вас славить Христа как Бога и Царя, то пусть, по крайней мере, тяготеющий на вас в течение многих лет гнев Божий, который, рассеяв вас во все народы, предал крайним бедствиям и всякому бесчестию, – пусть этот самый гнев Божий убдит неразумную вашу мысль, что не льстеца, как вы, богомерзкие, хулите, ни злодея и не противника Божиих заповедей, а Самого преславного, возлюбленного Сына Божия вы бесчестною смертию лишили этой жизни. И вот Его неповинно пролитая кровь, которую вы приняли на свои головы и на головы чад своих, постоянно пре­следует вас. Если вы убили льстеца и злодея, как хулите, то Бог за то более прославил бы вас, послал бы вам многочисленных пророков более прежнего и царство ваше утвердил бы; ибо не ложно обетование Его, которое гласит: прославляющия Мя прославлю, и уничижаяй Мя безчестен будет (1 Цар. 2, 30). Это самое вы испытали на деле, будучи в течение многих лет лишены всего, – и отечества, и царства, и знаменитого храма вашего, и самой свыше посылаемой вам от Бога благодати пророчества, лишившись которой вы соделались уже жилищем всякой злобы и прелести бесовской. И то еще следует рассудить трезвым умом и при­лежно рассмотрть богомудрым рассуждением, что если бы не тот это был предвозвещенный Мессия, и если бы, как вы хулите, это был льстец, а не Бог крепкий, то все боговдохновенные пророчества не получили бы на Нем в точности свое исполнение, и не мог бы Он, как предсказал, разорить ваш храм и град, и вас самих предать ужасной погибели, не мог бы привлечь к правой вере в Него народы разных языков и прогнать мглу идолопоклонства. Это возможно только одному Богу, а из людей ни для кого невоз­можно. Сколь часто и много являлось людей, исполненяых всякой премудрости и к тому же облеченных высо­кою царскою властию, которые старались своих соплеменников подчинить своим законам, какие сами при­думали своею мудростию, – и едва могли один какой нибудь народ на весьма короткое время привлечь под иго своих законов. Христос же, Царь мой, будучи всеми гоним, убегая от преследования, умирая, осуж­денный, только с двенадцатью некнижными учениками, ничего другого не знавшими, кроме занятия рыбною лов­лею, привлек к свету правой веры и к творению добрых дел не один народ, не два, но все, живущие повсюду на земле, где только светит это огневидное солнце и где окружает океан, – освободил их от идолослужения и всякой злобы, не употребив для сего ни меча, ни коня, ни щита, ни брони, и не прибегая к хитрой лести, но посредством речи нехитростной и дивных чудес, предлагая всем проповедь о правой вере. А что всего более достойно всякого удивления, это то, что предлагая им при этом крайне строгие правила совершенного жительства и обещая тем, которые будут непогрешительно сохранять их, жизнь вечную и царство небесное, а преступающим угрожая огнем неугасающим, – Он этим не только не испугал, а, напротив, соделал настолько благопокорными к своим заповедям, что они решались предавать тела свои на ужаснейшие мучения. И представилось тогда умилительное и вместе чудное зрелище: гонители Христа, как плотояд­ные звери, нападали на верующих, верующие же были закалаемы и сожигаемы огнем за Христа, без различия возраста и пола, так что и малыя дети и девы дерзали на горькие муки и самую смерть, будучи одержимы теплейшим усердием ко Христу. Если бы Христос не был Богом всесильным, то как мог бы Он так быстро произвести такую перемену во всей вселенной? Как могла бы разориться и исчезнуть повсюду и вообще иско­рениться идольская прелесть? Каким образом кресто­видное древо, дотоле презираемое, проклятое и нена­вистное, как орудие смертной казни, соделалось ныне предметом вожделенного и честнешего поклонения и почитания? Но это, очевидно, потому, что оно подает жизнь и бесчисленные блага: крестное знамение, будучи изображаемо, тотчас восставляет мертвых, всякие болезни и недуги исцеляет, полки пагубных бесов далеко прогоняет и составляет крепчайшее оружие во время брани. Кто даровал ему такую непобедимую силу и сделал столь вожделенным для всех, вообще, верующих, так что и самые цари с великим усердием приемлют оное, когда оно изображается рукою служите­лей Божиих на их главах? Никто иной, как только Тот самый всесильный Сын Божий, Иисус Христос, Который на нем умер плотию, как человек, страшное имя Которого, будучи призываемо, немедленно прогоняет все злое изображением знамения Креста.

Да воспевается же и да будет поклоняем Тот, Кто, царствуя над всеми, как Бог, есть вместе и совер­шенный человек, при чем ни естество человеческое не претворилось в Божество, ни Божественное существо – в человеческое, но из обеих естеств составляется Один, в одном неслитном соединении, истинный че­ловек и Бог, царствующий в вышних, равный по всему рождающему Его Уму, Который выше всякого ума и слова, Которого и должны мы ожидать, как гря­дущего страшного Судию дел, намерений и слов наших! Отвергнем же от сердец наших всякое безум­ное ослушание и плотолюбивую похоть. Умолим Судию истинным покаянием, отступив от всякой злобы нашей, крепко держась священной любви, милости и правды, и доброго целомудрия; ибо вера, не имеющая добрых дел, мертва, как мы слышали (Иак. 2, 20), подобно телу, лишившемуся души.

 

III. Совет собору православному против еврея Исаака волхва и обманщика.

Кроткое и тихое и терпеливое отношение ко всем человеческим преступлениям весьма потребно для всех, вообще, верующих, а в особенности для священников Вышнего, как говорит Божественный глас: возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем (Мф. 11, 29); но против прекословящих и сопротивляющихся правой вере и усиливающихся словом и делом повредить ее, и воспитанных в ней привлекающих в свою прелесть, – против таких весьма справедливо нам всею душею воспринять похвальную божественную ревность по благоверию, по слову пророка: не ненавидящия ли Тя, Господи, возненавидех, и о вразех Твоих истаях; совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми (Пс. 138, 21). Кто столь кроток, как боговидец Моисей? Однако, и он, когда увидел людей беззаконнующими и своим безумием прогневляющими Вышнего, то, отложив смотрительно свою кротость, не пощадил ни старцев, ни юношей, ни стариц, ни молодых дев, но без милости повелел ревнителям за­кона – Левитам убивать оружием всех подряд, будут ли то сродники, или старцы, или молодые, так как они, забыв множество великих Божиих благодеяний и чудес, уклонились к идолослужению. Также возлюбим похвальную по Богу ревность Финееса, который пронзил копием своим Замврия, князя израильтянина, и мадиа нитянку на самом их гнусном преступлении (Числ. 25, 7). И ста Финеес и умилостиви, и преста сечь, гово­рит Писание (Пс. 105, 30), то есть, прекратилось истреб ление гневом Божиим народа иудейского после того, как в один день пало их двадцать три тысячи, един­ственно из-за блудного греха. О, как удивительна рев­ность этого чудного мужа, которою он не только отвра­тил великий и праведный гнев Божий от народа израильского, но еще и вмтнися ему это в правду, в род и род до века (там же). Не стану говорить о чудном Илие и о Елисее, сколько они по ревности Божией сделали для славы Божией и ко спасению рода иудейского. Но кто не знает поступок Блаженного архиепископа Льва Катанского относительно скверного волхва Илиодора, или кто, слыша об этом, не ужаснется? Не малое время он терпел всякие его поступки, которыми тот смущал свя­щенную паству Христа Спасителя и надругался над нею. Наконец, когда увидел его неисцельно недугующим, не стал более его терпеть. И когда Илиодор, во время вечернего богослужения, сатанинскими волхвованиями произвел замешательство в самом богослужении, то свя­титель Божий, чудный Лев, разжегшись божественною ревностию, поспешно вышел из алтаря и омофором своим смело обвил шею Илиодора, дотащил его до самой торговой площади, и здесь, когда по его приказашю было разведено большое огнище, притащил его к нему, влез с ним в огонь, и пробыл в нем архи ерей Божий, держа волхва омофором, пока этот сквер­ный ученик и служитель бесов не сгорел весь. Свя­титель же Божий и премудрейший поборник по благоверию, Лев, вышел из огня невредимым, так что ни один волос его не был опален огнем.

Подражая ему, и вы, как последователи тех мужей и строители тех же таинств, покажите такую же, как они, ревность, и всею душею воспримите такой же подвиг ради благочестия, и смущающих его, кто бы они ни были, не устыдитесь и не постесняйтесь, но воспро­тивьтесь им, по апостольски, единомудренно и едино­душно, с приличным православным святителям Божиим дерзновением. И смутивших паству Христову пре­дайте внешней власти для соответствующей казни, чтобы и другие вразумились не смущать на будущее время овец Христовых в нашей православной земле. Ибо что общего у верующего с неверующим? Они распяли Того, Которому мы покланяемся, в Которого веруем и Которым спасаемся; они непрестанно проклинают Того, Которого мы день и ночь благословляем и славим со Отцем и Святым Духом. Сохраните землю нашу чистою и невре­димою от таких бешеных псов. Будьте сообщниками древних ревнителей, чтобы и вам сподобиться таких же, как они, венцев и похвалений в грядуший век, о Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава в бесконечные веки со безначальным Отцем и Святым Духом. Аминь.

 

Iv. Возражение против глав Самуила евреянина.

Главы Самуила евреянина переведены с латинского на русский язык Николаем немчином. В этих главах значится, что Самуил жил спустя тысячу сорок лет после вознесения Христова. Так как Еврейское цар­ство после вознесения Христова окончательно уничтожено римлянами, и они рассеяны по всем странам, между тем некоторые из них оставили своим соплеменникам, евреям последующих родов, Писания, в которых сказано, что через тысячу лет они опять возвра­тятся в Иерусалим, и эти Писания были у них в уважении и питали в них надежду; когда же после их пленения прошло тысяча лет, то Самуил понял, что обстоятельства их не к возвращению клонятся, а сла­гаются к худшему. Обвинив самого себя и всех жидов, что не за простое какое – нибудь преступление они столько лет находятся в пленении, но за распятие Христа, – он собрал из пророческих книг главы о пришествии Христа во плоти и о призвании язычников и об отвержении ветхозаветной жертвы *).

*) Но в тоже время в этих главах Самуил утверждает, что евреи, в каком бы ни находились состоянии, все таки продолжают оставаться народом Божиим. Против этого и против других заблуждений Самуила и возражают настоящие главы. Прим. перев.

Глава I. Тогда будете люди Божии и спасенные Им, когда, отступив от всякого вашего злове рия, упрямства и непокорства, воззовете Ему с верою и любовью вместе с людьми Божиими: Благословен грядый во имя Господне. Бог Господь и явися нам (Пс. 117, 26), и начнете жить по Его заповедям, крестившись во имя Отца и Сына и Святого Духа, как написано: Твой есмь аз, спаси мя, а за тем приводит причину: яко оправданий Твоих взысках (Пс. 118, 94). Вы же отрицаетесь Его Божества, заявив пред Пилатом: не имамы царя, токмо кесаря (Иоан. 19, 15), и опять: кровь Его на нас и на чадех наших (Мф. 27, 25); и не принимаете Его оправданий, когда Он говорит: иже веру имет и крестится, спасет будет, а иже не имет веры, осужден будет (Марк. 16, 16). Как же ты говоришь: мы – Божии, в каком бы состоянии ни находились. Или не слышал ты Пророка, который го­ворит: отчуждишася грешницы от ложесн, заблудиша от чрева, глаголаша лжу (Пс. 57, 4).

Глава 2. Не Божии вы теперь, как мы показали, и надежда ваша не прочна, ибо написано: пожрите жертву правды и тогда уповайте на Господа (Пс. 4, 6). Вы же, убив Его, стали Его врагами и убийцами, а не сынами, не друзьями и не людьми Его паствы. Как же вы на Него надеетесь? Суетно ваше упование и богомерзко.

Глава 3. Если же вы находитесь под гневом Божиим, то, следовательно, вы Ему враги и мерзостны. Как же вы называете себя Его людьми, когда Писание гово­рит: сынове чуждии солгаша Ему, сынове чуждии обетшаша и охромоша от стезь своих (Пс. 17, 45. 46). Он вас признает и называет чужими: как же ты, Самуил, говоришь, что вы Ему свои?

Глава 4. Если же, как утверждает слово истины, и как ты признаешь, отцы ваши и погрешили, и заблу­дились, не познав пришествия Христова, то, следовательно, и вы сами погрешили и заблудились с ними, а потому и погибли, по сказанному: се удаляющии себе от Тебе, погибнут (Пс. 72, 27).

Глава 5. И в ссылках своих на древних праведвиков говоришь ты неправду, Самуил: Моисей и прочие пророки ходили во всех заповедях, установлениях и оправданиях Божиих, живя праведно и целомудренно; они с верою несумненною и горячим желанием ожи­дали пришествия Христа – Мессии, уповали на Него и про­рочествовали о Нем. Вы же не только не ходите во всех заповедях Божиих, как они ходили, но и, противясь их пророчествам, убили Христа Бога, посланного к вам на избавление вас и всего рода человеческого. Если и они, как люди, в чем либо когда погрешили по неведению и забвению, – помыслом ли, или каким нибудь маловажным согрешением однажды, то немедленно исправлялись, а не пребывали в противлении заповедям Божиим, не валялись в сквернах плотских и беззаконных услаждениях, как вы и мы. Итак, солгал ты и хулу нанес на тех праведников.

Глава 6. И следующее слово твое, Самуил, пред­ставляется мне некрасивым, чтобы не сказать, безумным. Если ты истинно уверовал, что Христос есть тот Месс ия, о Котором все пророки так удивительно писали, то зачем ты с сожалением говоришь: „О, если бы мы, когда убили Его, вычеркнули бы из книги Исаии предсказание о сем!”. Приличнее было бы тебе сказать: „О, если бы мы тогда послушались пророка и покаялись бы пред Богом, то не убили бы великого Пророка и не были бы отринуты Богом”. К тому же, если бы вы и изгладили из книги Исаии предсказание о сем, то и тогда не могли бы уничтожить Божественную славу Христову: ибо написано пророком Аввакумом: покры небеса добродетель Его, и хваления Его исполнь земля (Аввак. 3, 3); и опять: яже Бог совеща, кто разорит; и руку Его высо­кую кто отвратит?   (Исаия 14, 27).

Глава 7. Не приравнивай, господин Самуил, Христово вознесение преложению Еноха и взятию яко на небо Илии огненною колесницею и огненными конями. Они были только святые и праведные люди, и потому один был преложен, вероятно, ангелом, а не сам собою, и не воздухом, а другому были посланы огненная колесница и кони. И Писание не говорит, что Енох был прело­жен на небо; это ты говоришь. Также и Илия взят был не на небо, но яко на небо, говорит Писание. (4 Цар. 2, п). Христос же, будучи Богом во плоти, Создателем всего и Господом Еноха и Илии и Моисея, не воздушною легкостию, но Божественною силою взошел на самое небо, а не яко на небо, как Илия: облак светлый чудесно привел Он от небытия в бытие, который, по повествованию Луки, не просто подъял Его, но от очию учеников Его, – и это не потому, чтобы Он нуждался в помощи облака для Своего восхождения – да не будет у нас такого хульного мудрования! – ибо Он все носит и держит в Своей руке, но этим Он только исполнил древнее пророче­ство, которое говорит о Самом Создателе: простираяй небо яко кожу, покрываяй водами превыспренняя Своя, пола­гаяй облаки на восхождение Свое, ходяй на крилу ветреню (Пс. 103, 2. 3), как и в другом месте говорит: и взыде на херувимы, и лете, лете на крилу ветреню (Пс. 17, 11). А что ты говоришь, будто и Мафусал взят на небо во плоти, также и Моисей, – этого в Священном Писании нигде не видно, а говорится, что Мафусал прожил столько то и столько лет, и умер, а не сказано: прело­жен или взят был на небо. И о Моисее не говорится, что он взошел на небо, но что умер и погребен был, очевидно, Архангелом Михаилом, который препирался с ди аволом о Моисеове телеси и запретил диаволу, сказав ему: да запретит тебе Господь (Иуд. 1, 9), и таким образом, когда диавол отступил, погребено было тело Моисеево на той горе, или в другом месте, – одному Богу известно, Писание же этого не обяснило. Это я го­ворю относительно времени до пришествия Мессии, то есть до Христова воплощения, распятия и сошествия во ад; ибо когда Христос сошел туда всесвятою своею душею, то не только Мафусала и Моисея, но и всех, вообще, от века праведников исхитил из ада, вывел их из тьмы и сени смертной и ввел в древний божественный рай и теперь они находятся с Царем и Спасителем своим и в раю, и на небе, как сказано: идеже будет труп, тамо соберутся и орли (Мф. 24, 28).

А что ты говоришь о прохождении сынов израилевых, что вода несла их тела, то это говоришь не согласно со Свяшенным Писанием, ибо Писание ясно говорит так: огустеша яко стена воды, огустеша и волны посреде моря (Исх. 15, 8). Из этого ясно видно, что среди этих двух водных стен образовался для них сухой путь силою Бога, водившего их, как и выше говорится: сынове же исраилевы проидоша по суху посреде моря: вода же им стена бысть одесную, и стена ошуюю (Исх. 14, 29), а не говорит, что прошли, носимые водою, как ты утверждаешь. И что также ты говоришь, будто огонь, сошедший с неба (при Илии), вознес тела волов и скотов на небо, то и это явное вранье и произведение детского ума, ибо ты гово­ришь это не по Писанию. В Писании ясно сказано, что огонь тот, сошедший с неба, все, вообще, сжег, пожрал и испепелил: и мяса, и дрова, и воду, и камни, и са­мую землю, а не говорит, что одно сжег, а тела волов и скотов вознес в высоту. Не прилично, добрейший Самуил, помимо Писания что нибудь говорить или рассуждать: да не приложиши, сказал Господь Моисею, к сему, ни отымеши от него (Второз. 12, 32).

Глава 8. Пока вы не исповедуете Христа истинным Богом и не отступаете от своего неверия, не приятны Богу ни молитва ваша, ни пост, ни жертвы, ни обрезание, ни субботы: все это ненавидит душа Моя, сказал Он чрез пророка Исаию (1, 14). И хотя бы вы бесчисленные надежды имели на Него и прибегали к Нему, – все это напрасно и бесполезно для вас: вы состоите под гневом Божиим, как ясно сказано в пророчестве: да обрящется рука Твоя всем врагом Твоим, десница Твоя да обрящет вся ненавидящия Тебе. Яко положиши их яко пещь огненную во время лица Твоего (Пс. 20, 9. 10). По какой причине? Яко уклониша на Тя злая, помыслиша советы, их же не воз­могут составити. Яко положиши я хребет (Пс. 20, 12. 13), то есть, Ты победишь их и обратишь в бегство, во избытцех их, то есть, в тех, которые останутся в том же неверии и ожесточении, уготовиши лице Свое, то есть, гнев Твой. Итак, напрасно хвалишься и часто по­вторяешь: „все таки мы Божии и к Нему прибегаем.”

 

v. Слово обличительное против еллинского заблуждения.

Обличив, при помощи Божией, иудейское против Христа Спасителя беснование, обратимся теперь, душа, про­тив еллинского злого мудрствования и против их дерзких речей: ибо и они не меньше иудеев мечут богохульные стрелы против нашей христианской веры. И если бы кто спросил их, почему вы так сильно ненавидите честнейшую веру христианскую и поносите ее всегда по причине поруганий, оплеваний, ударений по ланите, креста и бесчестной смерти (которые претерпел Христос), то они надругаются над нами и поносят нас, говоря, что всем этим доказывается немощь Бога нашего. Жалкие, поистине, и неразумные, не понимают они, что тем самым, чем они думают уничтожить Его Божественную славу и царственную над всеми державу, – этим самым они, и против своей воли, являют в Нем единого Царя, всесильного и премудрого Бога, ибо претерпев такие страдания и бесчестную смерть, как они говорят, Он возмог в короткое время низложить гордыню и дерзость пресловутых богов, уничтожить по всей земле служение им и разорить окончательно повсюду их вол­шебные храмы. И совершил Он это не посредством многочисленного войска, не храбрыми вооруженными людьми и не посредством стреляния молниями с неба, но кроткими словами и приятными поучениями отвлек всех от мрачной прелести идолослужения и привлек к неложному свету Своего благоверия, и при этом не славу земную, не наслаждение пищею обещал им, и ничто другое прекрасное в этой жизни, а напротив, как всякому известно, предсказывал им скорби и множе­ство всяких злоключений; почесть же за это и воздаяние обещал – царство Божие. И если поищешь, то найдешь, что ради этого царства бесчисленное множество людей разного звания и состояния по всей земле отверглись всех своих стяжаний, – и одни из них похвально провели всю жизнь в пустынях, а другие были замучены огнем и мечем и многими другими мучениями, и так расстались с этою жизнию. Какой же когда нибудь от начала века бог ваш, или сильный царь, или ритор и пре­мудрый законоучитель, возмог когда сделать что-либо подобное, хотя бы даже среди своих единоплеменников, и увещать их не радеть обо всех, вообще, удовольствиях этого мира – так, чтобы дерзнуть на самую смерть и ра­доваться о скорбях, претерпеваемых за благоверие. Не найдешь ни одного, сколько бы ты ни трудился в искании, ибо это совершенно не возможно для человеческой силы и премудрости. А Распявшийся возмог совершить это в короткое время по всей земле посредством немногих неученых людей. И что всего удивительнее, это то, что такая быстрая перемена произошла, не взирая на то, что вера наша повсюду подвергалась сильнейшим гонениям со стороны самых суровых мучителей, также была обуреваема и наветуема бесчисленными треволнен иями ересей, и однако пребывает доселе непоколебимою, подобно высочайшему камню или неподвижной горе; враждебные же ее и богомерзкие гонители обрели злой конец жития своего.

Если ты, действительно, рачитель этой священной мудрости и приобрел твердый и трезвенный ум, то хотя б ы никакое другое боговдохновенное писание не могло убедить тебя отстать от нечестивого прекословия, котор ым недугуешь, – пусть, по крайней мере, самое поражение и окончательная погибель почитаемых тобою вели­кими, а в сущности ложных, богов, и внезапное обращение всех народов от идолослужения к святой вере во Христа, докажет тебе непобедимую силу Распятого и заставит отложить всякое безумное прекос ловие. Восприяв же целомудренный разум, не вменяй Христу в поношение и стыд принятые Им страдания, но почитай их премудрейшим промышлением всеблагого Бога, превосходящим всякий ум и всякое слово человека. Рассуждай же благоразумно то, что если посредством смерти и таких бесчестных страданий, какие благоволил принять, совершил Он быстро по всей земле такие великие чудные и боголепные дела, то, оче­видно, что Он, как Бог, мог бы совершить все это по всей земле одним Своим мановением. Если, стра­дая на кресте, Он поколебал всю землю и солнечный свет среди дня преложил в глубокую тьму, заставил камни рассесться и восставил давно погребенных мертвецов, то тем более мог бы Он, как Бог, всесильным божественным мановением Своим, преложить в свет благоверия мрачную мглу безбожного бесовского кумирослужения, и души человеческие, умерщвленные злейшим ядом злоначального и душегубительного змия, Ду­хом Своим Святым оживотворить и восставить их, как из гроба, от идольского зловерия. Признав же в Нем от дел, быстро и боголепно совершенных Им но всей земле при посредстве немногих неученых мужей, всесильного Бога, Который не палящими молниями, не вооруженною силою, не льстивыми мечтаниями или ужа­сающими страхованиями, пугающими людей и заставляющими их покориться, но священною кротостью и тихостию призвал всех к свету благоверия Своего, – благопокорно и незлобиво примите спасительные Его страдания, подобно тому, как больной принимает врачебные лекарства, и, хотя бы они казались и плохими, не допытывается много о их составе, а тем более не отвергает их, если желает получить исцеление. Окажите и вы столько повиновения Богу, сколько больной – земному врачу, и тогда поймете, какова польза от креста, и узнаете, что он весьма радует и вместе с тем освящает души ве руюших, и соделывает их друзьями Вышнего, идущими к небу и насыщающимися всегда пребывающими благами. В него (в крест) вложены свыше божествен­ная сила и благодать: благодать для того, чтобы он увеселял и вместе освящал души верующих, а сила, чтобы соделывал их храбрыми для непрестанной борьбы с невидимыми врагами. Вооружившись им, множество преподобных любителей пустынного жития и бесчисленные полки мучеников, одни удобно избежали взыграний плоти, а также злокозненных ловлений пагубных бе сов, и теперь водворяются в селениях небесных вме­сте с бесплотными духами, которым они жизнью своею подражали на земле; другие же, подвизаясь за гонимую правую веру и подвергая тело свое терзанию огнем и мечем и всякими муками, не убоялись, но, пренебрегая ярость неверных, кровию своею свидетельствовали пред всеми о Распятом и благоволившем принять тридневную смерть, что Он – и присносущный Вышний Бог, и совершенный человек.

Итак, крест служит не признаком бесславия, а явлением всемогущей Божией силы, подобно тому, как лечение сильных болезней простыми травами служит доказательством сверхестественной мудрости врача. Если же всем этим ты не убеждаешься и продолжаешь еще, по причине безмерного своего безумия, надругаться над нашими честными таинствами, то в этом нет ничего странного: ибо и ваше еллинское учение утверждает, что неученый, слыша премудрое учение, не вмещает его, и что рак никогда не может научиться ходить прямо, также и эфиоп не может сделаться белым, сколько бы ни умывался. Точно так и ум идолопоклонника, услаж­дающегося беззаконными делами и скверными похотями, никогда не может подчиниться благоверным и праведным законам и учений священного благочесия.

Познайте же, о мужи, христианскую веру, всесвятое учение о Вышнем постарайтесь рассудить целомудренным и чистым умом, выбросив из сердца своего всякое злословие, ибо не найдете в этом учении ничего хульного, или нечистого, или что-либо достойное поругания и ненависти. Здесь не Зевс, беснующийся блудною похотью и претворяющийся в лебедя, или в высокопарного орла, или в многоценное золото, чтобы, утаившись, растлить чужих жен, или чтобы похитить любимого юношу виночерпца, – который (Зевс), быв усечен в голову обоюдуострою секирою, родил из головы своей Палладу, деву с красивыми глазами, – который сошел в блеске молний и сжег ими Семелу, и скрыл родившегося от Нее младенца в своем боку; – не Феб зла­токудрый, играющий с отроком и невольно убивший лю­бимца своего диском; – не богини, ссорящиеся из-за зо­лотого яблока; – не Афродита, блудодействующая с Аресом; – не боги, производящее между собою битвы и мечущие друг на друга копиями. Ничего подобного, богомерзкого, не найдешь отнюдь во всем святом христианском учении, но Один Бог в Трех Ипостасях вос­певается здесь, не имеющий никогда ни начала, ни конца, Господь Вседержитель, все содержащий и промышляющий о всем Своем создании, видимом и невидимом, – всепремудрый, преблагий, прещедрый, Свет, Желание, Жизнь и ненасыщаемое Усердие, весьма ненавидящий нечестивых, неправедных лихоимцев, живущих скверно, развратных и всех гордых, которых и осуждает на бесконечные муки в преисподнем огне и на всегдашнее поядение червями. Хвалит же Бог содержащих пра­вую веру и прилежащих всякой добродетели, а в осо­бенности – тех, которые преклоняются к слезам убогих; таковых, в воздаяние за их добродетели, по смерти их соделывает своими небесными грожданами, дивно просвещая их всегда светом божественным и даруя им насыщение неизреченных Своих благ, каких ни око никогда не видело, ни ухо не слышало, и кои на сердце человеку никогда не приходили; там бо­жественная радость и веселие, жизнь нестареющаяся и бесконечное познание премудрости. Это не мы одни утверждаем и мудрствуем – о почтенные мужи! – но и сами те первые начальники вашей мудрости так мудрствуют и о самом Господе всех, и о праведном и страшном суде Его, и об адских мучениях, и в книгах об этом написали, хотя и не вполне это постигли.

Бог не может быть без Слова и Духа, равносильных и единосущных Ему, как и солнце – без теплоты и луча, или разумная душа – без ума и слова. Как сле­дует верить, что Он един по существу, так должно исповедывать Его троичным по ипостасям, нераздельно разделяемым ипостасями, существом же опять соединяемым неслитно, и это разумение и соединение превышают всякий ум человеческий и всякое слово. Также и об ожидаемом по смерти блаженстве прилично разсуждать, что не нагими душами будут им наслаждаться, и не под землею на цветущем лугу, как утверждает баснословная Каллиопа, но, как Сам Владыка всех повелел, в самых небесных селениях и вожделенном Едеме, после того, как души опять славно соеди­нятся с своими телами, которые по повелению Божию восстанут светлыми, нетленными, когда, сошедши с неба, Он будет судить всех людей. При том же сле­дует крепко верить сердцем, и устами дерзновенно проповедывать, что Владыка всех и всемилостивый Гос­подь, Который все единственно по Своей благости привел из небытия в бытие, сжалившись над бедным родом человеческим, погибающим от прелести идолослужения и гибнущим всяким нечестием и бесчисленными беззакониями, по подобию стада бессловесных скотов, послал на помощь бедному человеческому роду Единородного Своего Сына, Бога – Слово, равного Ему бо­жественным существом и неизреченною силою, чтобы, освободив их от всякого богомерзского нечестия и от безбожных идолов, наставил на истинный разум и привел к свету правой веры. Ибо весьма прилично было неисчетной Божией благости не презреть своего об­раза, но помочь ему, жалостно погибающему от всяких прельщений пагубных бесов. Все то, что из существующего есть дорогого и многоценного и пригодного в пищу и для наслаждения, для украшения и исцления болезней, – на земле, в море, в озерах, самое солнце, луну и звезды, хорошее растворение воздуха, дождь для умягчения земли, – все это, почитая Свой образ, человеколюбно сотворил Он, Преблагий, всем этим привле­кая его к Своей любви и Своему познанию. Из этого явствует, что творение, составленное из персти и души, то есть, человек, составляет для Него весьма чтимое стяжание. По этой причине, когда по зависти злокозненного и пагубного беса, человек был прелыцен и низвержен бесчисленными его прелыцениями в крайнее нечестие, то Создатель не стерпел видеть его так жалко погибающим и, побуждаемый неизреченным  своим благоутробием, и отечески преклоняемый Своим милосердием – о Божественная любовь! – устремился Сам на взыскание Своего создания, приняв вполне наш вид, в котором и пожил свято и непорочно, и против злоначального и погибельного врага, как человек, пре­мудро составил в пустыне победу, будучи трижды им искушен тремя главными страстями, от которых рож­даются прочия страсти, то есть, чревоугодием, тщеславием и любостяжанием, которыми в особенности все люди удобно бывают пленяемы. Также и ученикам Своим Он предал таинства истинного благочестия и богословия и боголепно установил законы совершеннешего жительства чтобы, вооружившись ими, возмогли они без труда низложить всегда борющего их злокозненного змия. Приняв же волею смерть, как человек, Он всех заключенных во ад истинно верующих божественною Своею силою восставил с Собою из мертвых и ввел их в желанный Едем. Сам же, вознесшись с плотию Своею на небо, как победитель смерти и пленитель ада, сел одесную Отца на престол славы Своей, откуда, как мы ожидаем, имет приити как Судия.

Таковы, о почтенные мужи, говоря вкратце, у нас, христиан, главнйшие и наиболее известные учения и понимания, написанные не обычным книжным слогом, но истиною и силою, светлейшими самого солнца; ибо Господь, будучи источником милости и благости для всех, желая, чтобы все вообще, и мудрые и препростые одинаково восприняли непогрешительно пользу в уме, благоволил, чтобы все это, божественным Его манове­ни ем, написано было просто. Не уничижайте же простоту этих писаний, как написанных не афинским красноре чием, но, познав благоразумно их непреложность, спра­ведливость, честность, божественность, премудрость, – про­славьте  Господа,  человеколюбно устрояющего все на пользу всякому человеку. Ведь не в том заключается совершенство премудрости, чтобы изобиловать множеством красноречивых и замысловатых изречений, расточать языком своим краснорчие и наизусть говорить длин­ные речи, заимствованные у древних прославленных мужей. – Нет! Ибо все это вместе с окончанием настоя­щей жизни скоро погибает, наравне с прочими скороувядающими красотами. Истинное же блаженство и бла женнейшее совершенство заключается в том, чтобы вместе с этими дарованиями изобиловать до конца не­ложною верою, честными нравами и похвальным житием, украшенным целомудрием и законностью, святою кротостью и смиренномудрием. Вот это может соединить нас с самым крайнейшим желанием (т о есть, с Богом ), чего нельзя иначе достигнуть, как только всегдашнею горячею лю­бовию к истинной вере и усвоением себе честного жи­тельства и всякой добродетели, твердо основанных на чистой вере. Ее то постарайтесь, о мужи честные, приобрести, отвергнув всякую гордость, усвоившуюся вашему уму посредством еллинского учения, которому конец – вечная смерть и преисподняя. Хотя еллинская премуд­рость и кажется установляющею замысловато всякие добро­детели и благочиние нравов, но повствованиями о постыдных делах своих богов, которые представляются беснующимися в смешении с отроками и чужими же­нами, как сказано выше, и упражняющимися в бранях и боях, человекоубийствах и обманах и весьма увесе­ляющимися винопитием и пьянством, – всем этим еллинская премудрость опять таки увещавает любить всякие пороки и усвоивать их. Не такими ли постыдными повестями наполнены, о мужи честные, почитаемые у вас славными книги, из которых если выбросить крас норечие и хитрословие, то их следует только отбросить далеко от себя, ибо дивные эти книги ваших величайших мудрецов окажутся тогда мерзкою тиною. Имея же в них такие примеры всякого порока, как возможет кто-нибудь избрать целомудренное и преподобное житие? Ведь никто не ожидает, чтобы кто-нибудь стал судить его за проведенную в нечестии жизнь, так как великие его боги воспеваются всеми вашими премудрыми мужами, как творившие тоже самое. Премудрость ваша способна только развивать в последователях своих непомерную гордость: она учит, что пустая в сущности слава, воздаваемая людьми, составляет верх блажен­ства, и всячески заставляет достигать этого наслаждения. Пусть вопит Хрисипп и Епикур твой и все другие прославляемые у вас мужи, которые одним лишь красно речием воспели священные добродетели, как явствует из этих писаний, в которых содержится полный разврат. Из числа бывших беснующихся рачителей одного из сих, которые, как сами того поискали, были съе­дены плотоядными псами; другого же, хотя и старались последователи красноречивыми Писаниями сделать известным будущим поколениям, но они – о окаянные и несмысленные! – свою пресловутую премудрость оставили последующим родам, как образец всякой злобы. Лучше было бы для них, если бы они совсем без учения отошли из этой жизни, чем, научившись многому, со­здаться наставниками всякого зла для всех своих слушателей. Ибо своими Писаниями они постоянно увлекают с собою бесчисленное множество в преисподнюю пропасть погибели.

Хорошо, и очень хорошо, о мужи, умудряться всяким разумом и знанием и священною мудростию, но сле­дует при этом богатеть и правою верою и украшаться добрыми нравами, и это – не ради человекоугодия и не для снискания себе пустой славы и похвалы, как придумывают это некоторые злонравные и бессмысленные, рабы своего чрева и суетной славы, но ради самой присносущной славы и ненасыщаемого наслаждения неизре­ченною божественною добротою. В том и заключается, действительно, совершенство рачителя священной муд­рости, чтобы присоединиться самой конечной цели желани й (т. е. Богу), – не знанием пустословных и негодных басней, не хитроплетенным академическим высокоумием, но прилежным хранением боговдохновенных заповедей и смиренным, незлобивым мудрованием души, священным целомудрием, долготерпеливою кротостио и нели­цемерною ко всем людям любовию. Всеми этими добро­детелями созданный рукою Божиею по образу Его чело­век может скоро опять достигнуть первоначальной своей славы. Воздаяние же за все это – не человеческое, маловременное, но бесконечная похвала от Вышнего, и конец – наслаждение самою Божественною добротою в самых священных селениях праведных. Итак, не будем без ума прельщаться сладостию еллинского красноречия, чтобы не остаться во тьме злочестия, но всею душею возненавидим скрывающуюся в ней безбожную прелесть. Взыщем же евангельскую нелицемерную истину и, познав чрез нее Единого безначального и присносущного и над всеми царствующего преблагого Бога, преклоним к земле колена, и помолимся Ему, взывая: “Пощади, Царю, рабов Своих!”

 

vI. Слово обличительное против агарянского заблуждения и против измыслившего его скверного пса Магомета.

По мере живущей во мне благочестивой веры и на сколько содействовала благодать Святого Духа, мы изоб­личили уже и иудейское зловерие, и еллинское нечестие и латинские ереси; богомерзких же агарян многораз­личное нечестие и бесовскую прелесть если оставим без обличения, то никто за это нас не похвалит, а напротив, всякий осудит нас в крайнем небрежении и в ослаблении божественной ревности к благоверию. Поэтому, призвав неисчетную благодать Божественного и поклоняемого Параклита (Утешителя Св. Духа), примемся с Божиею помощию говорить в защиту непогрешительной, боголюбезной и единой спасительной веры.

Есть много различных признаков, составляющих спасительную по Боге истинную веру, но из них три свойства более всех прочих необходимы для показания непогрешительного и спасительного благоверия. Они суть следующие: Сам ли Бог, всех Творец и Владыка, установил ту или другую веру; праведен ли и преподобен и благочестив, и исполнен всякой премудрости и разума – тот, чрез которого Бог, Творец и Владыка, ввел ее в жизнь, и третье, согласны ли узаконения из­вестной веры во всем с догматами и заветами бывших от века боговдохновенных пророков и апостолов и вселенских отцев и учителей. Достовернейшие свидетели сих слов суть Авраам и Моисей и бывшие после него в разные времена все божественные пророки и сам Христос, Который тех, за совершенную их доброде­тель и за их благочестие избрал и исполнил всякой премудрости и разума и соделал их законоположниками богоугодного жительства, Который Сам исполнил узаконенное ими, хотя и несовершенное, по причине не­мощи тогдашних людей, и запечатлел божественно и властно. Избрав блаженного Авраама, похвалив и благословив его за то, что он благочестивым разумом и похвальною ревностию обличил отца своего, как соделавшегося наставником нечестия для прочих людей, сотворенных же им идолов сокрушил, познав сам единого Бога и исповедав Его Создателем и Промыслителем неба и земли и всего, что в них, от доб­роты твари уразумев превосходнейшего их Художника. За такое благочестие Господь и воздал ему тем, что Сам явился ему в виде трех мужей, побывал под кровом его кущи, и человекообразно принял от него угощение, при чем дал ему величайшие обетования, что сделает его отцом многих народов, и что жена его, Сарра, уже состаревшаяся, родит ему сына, и что от семени его благословятся все народы земли, и что семя его умножится, как песок, который по берегу моря, и как звезды небесные. Дав ему такие обетования, Тво­рец и Владыка всех положил ему неписанный закон – тайну обрезания, сказав ему: „Благоугождай предо Мною и будь безукоризнен и непорочен.” Все это бла­женный тот муж принял с верою и сохранил и исполнил без порока – как сам, так и потомство его, даже до Моисея. – Таковы явления и обеты Создателя всех, Владыки и Бога, бывшие блаженному тому и бла­гочестивому мужу, патриарху Аврааму, как явствует из Божественного Писания. А бывшее блаженному Мои­сею явление, схождение и пришествие насколько велики и страшны! Они воистину страшны и превосходят всякое слово и всякую мысль. Сам Бог явился ему в видении огня, освещающего, но не опаляющего купину, и воззвал по имени божественного того мужа, и обявил себя Богом отцев его: Авраама, Исаака и Иакова и послал его в Египет извести из многолетнего рабства и от притеснения потомков Авраама, то есть, народ израиль­ский. Он прославил его там пред фараоном и пред всем Египтом многими дивными чудесами, а потом и в Чермном море, которое Божественною Своею силою иссушил и бесчисленный народ израильский провел чрез него немокрыми ногами. Но, дабы перечисляя подряд все, бывшие там вышеестественные чудеса, не на­скучить вам повствованиями о том, что вам и без того известно, закончу речь сошествием Божиим на верх горы Синайской, для непосредственного собеседования, где Он и явил ему Себя, на сколько можно человеческой немощи воспринять явление Божие, – говорил с ним, как друг говорит со своим другом и дал ему закон, писанный на скрижалях из камня сапфира, начертав на них Своим Божественным перстом де­сять заповедей, живя по которым и направляя себя по ним, люди могли бы благоугодить Богу. Что эти бла­женные мужи были таковы и столь дивны, и что Сам Создатель всех и Владыка чрез них благолепно, по неисчетному Своему человеколюбию, ввел свой закон в человеческую жизнь, – об этом довольно много сказано. А о самом Спасителе нашем, Христе Боге, Который всю, вообще, видимую и невидимую тварь просветил евангель­скою проповедию, или что тоже, невечерним светом непогрешительного боговедения и благочестия, – представ­ляется излишним и говорить. Об этом говорит пророк: покры небеса добродетель его, и хваления его исполнь земля, и опять: и сияние его яко свет будет (Аввак. 3,3. 4). Начиная с самого столпотворения, после бывшего при Ное потопа, когда люди умножились по всей земле, и род человеческий омрачился всякою злобою и всяким видом нечестия и прелестию идолослужения, – кто мог, до самого превышающего всякий ум и слово воплощения БогаСлова, вполне избавить род наш от этой преле­сти и насадить в нас опять великую и преестественную тайну благочестия, которая пророком названа сиянием и светом. Сиянием потому, что ранее она заключалась в одном народе и в одной стране иудейской и местно их озаряла; светом же, как распространившуюся уже оттуда и вполне озарившую все языки, чрез блаженных апостолов, как сказано в Писании: осветиша молния твоя вселенную (Пс. 76, 19). Можно и иначе понимать это пророческое изречение. Сияние – это данный Моисеем закон, как не совершенный, по слову божественного апостола, который говорит: ничто же бо сотворил закон (Евр. 7, 19), или как обяснил Сам податель обоих законоположений, сказав о законе Моисеевом: не приидох разорити закон или пророки, но исполнити (Мф. 5, 17), то есть: усовершенствовать его, как не совершенный. Ибо закон Моисеев наказует только самые действия греха, говоря: не прелюбы сотвори, не убий, не укради и так далее. А евангельский закон нового завета самые при­чины поименованных грехов обявляет подлежащими страшному осуждению, говоря: Аз же глаголю вам: иже аще воззрит на жену во еже вожделети ее, уже любодействова с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). И опять: всяк гневайся на брата своего всуе, повинен есть суду: иже бо аще речет брату своему рака, повинен есть сонмищу, а иже речет уроде, повинен есть геенне огненной (Мф. 5, 22); так и об остальном. Ибо началом и причиною убийства служит безмерная ярость и гнев, как блуда – лукавое похотливое взирание. Итак, ветхий закон, как показующи й только греховные деяния, приравнивается сиянию; ибо сиянием называется, обыкновенно, утренний на заре, так сказать, бессолнечный свет; совершенный же свет, это – евангельский закон, как делающий человека совершенным по Богу и возводящий его на первообразную доб­роту преблагого Бога, создавшего его по образу Своему и по подобию.

Сказав сколько нужно было о Христе Спасителе и об установленной Им истинной вере, обратимся с помо­щью Божиею к обличениям нечестия скверного Магомета. В начале этого слова сказано нами, что три некоторые свойства наиболее составляют необходимейшую принад­лежность спасительной и  непогрешительной веры в Бога, то есть: самим ли Богом установлена она, и праведен ли и преподобен и благочестив и исполнен ли всякой боговдохновенной премудрости и непогршительного разума тот, чрез которого Владыка всех ввел ее в жизнь человеческую, и согласна ли она во всем с догматами и преданиями боговдохновенных пророков и апостолов. Оставив ныне рассмотрение первого и последнего из сих свойств, рассмотрим прежде среднее между ними. Ибо когда это свойство будет разоблачено, тогда и остальные удобно разоблачатся. Начну же с следующего. Что этот скверный льстец и предтеча самого нечестивейшего антихриста сначала не был причастен ни благочестию, ни какой либо премудрости и не имел никакого научного образования, это явственно доказывает существующая о нем повесть, которую я слышал от достоверных мужей, достоверно знавших ка­сающееся его. Они рассказывали, что он был работником одного богатого измаильтянина в Аравии, извозничествовал у него и часто по найму бывал в Пале­стине и в Сирии с купцами измаильскими и сирийскими. Когда же господин его умер, то прежняя его госпожа, полюбив его, сделала его своим сожителем и наследником всех своих имений. Получив большое богат­ство и имея старейшинство в своем аравийском на­роде, захотелось ему и законоположение новое ввести, и сродное ему племя аравийское, служащее идолам, от­клонить от этого и привести будто бы в благочестивую веру. Когда он занялся размышлением о сем, то источник всякого зла – диавол, всегда ратующий и наветующий против благочестивого христианского рода, привел к нему орудие, соответствующее его злобе и скверне, – иудеянина некоего, именем Илию, который за какую то свою ересь был прогнан живущими в И ерусалиме иудеями. Этот, будучи любезно принять скверным Магометом, научил его всякому Иудейскому зловерию и ереси: научил знать единого Бога в едином лице; а не триипостасного; также научил обрезываться, не есть свиное мясо, часто очищать себя водой от случающихся ежедневно согрешений и многому другому, соблюдаемому евреями; жен же брать себе сколько кто хочет и мо­жет содержать. Всему этому научил его иудеянин, чего раньше он совершенно не знал. Другого учителя зловерия, на большее прелыцение человеческого рода, зло­козненный диавол представил ему в лице некоего инока, выгнанного из Константинополя за арианскую ересь и другие богомерзкие его хулы. Этот, придя к нему, и уразумев малоразвитость его ума, и что он ни­сколько не сведущ в делах божественных, – преподанных ему ранее иудеянином не похулил и не отвергнул, а напротив утвердил его в них; от себя же всеял в него всю ересь арианскую, научив его почитаемого христианами Христа называть не Богом, а только человеком, исполненным всякой святости, превосходящим святостью всех бывших от века проро­ков, но исповедовать его не Богом и не Сыном Божиим, но рабом Божиим, и творением Божиим, а не Творцом. Божественную книгу Святых Евангелий он научил его почитать и лобызать, как сшедшую с неба, и некоторые другие, подобные сим, преподал ему учения, за что и удостоился от него большей почести, чем иудеянин. Позавидовав ему в этом, иудеянин возна­мерился погубить инока – арианина, что и привел в исполнение следующим образом. Однажды скверный Магомет отправился ради прогулки в поле, имея с со­бою и обоих сих учителей. Проехавшись и достаточно насладившись прогулкой, они сели трапезовать; насытив­шись пищей и напившись вина, легли спать, при чем по обеим сторонам ученика легли учители его. Магомет и инок заснули крепким сном, иудеянин же не спал. Встав с своего ложа и взяв Магометов меч, он зарезал им окаянного инока, а сам лег и притворился спящим. Вскоре после того Магомет пробу­дился и, увидев лежащего возле себя инока зарезанным очень смутился, разбудил иудеянина и стал препираться с ним по поводу убийства инока. Иудеянин же, горячо возражая ему и оправдывая себя, говорил Ма­гомету: „Посмотрим, чей меч окровавлен, и по этому узнаем, кто его обезглавил.” Когда же оба вынули из ножен свои мечи, то меч магометов оказался в крови. Тогда иудеянин говорит Магомету: „Вот, твой меч разрешил сомнение и свидетельствует о мне, что я не повинен в крови этого человека.” Тогда, как передает повесть о сем, Магомет сильно устыдился своего дела и постановил закон для своих единомысленников и для последователей его безверия, отнюдь не пить вина, так как оно служит причиною убийства.

Но здесь следует вернуться к прежним коварным действиям убитого инока, и что сделано им к утвер­ждение новоявленной бесовской прелести скверного Ма­гомета; сказав сначала об этом, перейду к повество­вание об остальном его нечестии, на сколько поможет мне видящий истину Иисус Христос, Который есть надо всеми Бог.

Супруга скверного сего (Магомета) сильно скорбела о том, что супруг ее на каждое новолуние сильно страдает и, как лунатик, пускает из уст пену, падает на землю и терпит страшные мучения от лукавого де­мона, и по этой причине хотела с ним развестись. Скверный Магомет открывает все это иноку и просить его помочь ему, если что может. Тот говорит ему: „Нисколько об этом не сокрушайся: я избавлю тебя от этой новой скорби, только дозволь мне поговорить с твоею супругою.” С дозволения Магомета, инок вошел к ней, поговорил с нею много о пророках и о бывших им от Бога откровениях посредством явлений ангельских, и что пророкам Божиим является иногда нечто страшное от посылаемых им от Бога ангелов, и часто, будучи не в состоянии перенести страшное их видение, они падают в ужасе на землю. „Нечто подобное, гово­рит, случается и с твоим мужем, когда сходит к нему с неба архангел Гавриил, открывая ему Божии повеления и советы. Поэтому тебе следует радоваться, госпожа, и хвалиться, что ты сподобилась быть женою такого мужа.” Такими злохитрыми речами, льстец тот – инок, убедил женщину и чрез нее вскоре прославил его пророком между народом аравийским, ибо супруга его без стеснения хвасталась каждой женщине, называя себя женою пророка Божия. Когда же пронеслась о нем такая слава среди нечестивого народа аравийского, занятого скотоводством и живущего по скотски: то все стали почитать его, как новоявленного пророка и истинного наставника. Пользуясь сим и руководимый полным бесстрашием, этот сквернейший человек начал им предписывать законы. Имея в себе всецело живущим самого диавола, который и говорил чрез него то, что служит к вечной погибели слушающих, он дозволил им всякое, вообще, наслаждение и все то, что мо­жет услаждать гортань, чрево и подчревное, говоря, что на то мы и сначала были созданы от общего всех Создателя, и что поэтому в созданном им раю Созда­тель приготовил для них, по словам скверного сего, три реки, состоящие из меду, вина и молока, и отроковиц множество прекрасных, с которыми они будут весь день совокупляться и которые на другой день опять оказываются девами.

Давая им такие обещания по смерти, и обманывая их такими льстивыми речами, скверный сей соделался для них любезным наставником к их вечной поги­бели. Окончательно же прельстил он их и убедил принимать всей душой вводимые им узаконения и обещания следующим образом, как передали нам писани ем знающие это достоверно. Придумывая, каким бы способом утвердить последователей своих в богомерзких своих узаконениях, а себя прославить и показать равным ученикам Христовым, принявшим в виде огненных языков Святого Духа, нечестивец сей изобретает такую хитрость. Домашнего голубя научил он садиться ему на плечо и доставать из уха его пищу, заранее вложенную туда, и это происходило в то время, когда он вел свои беседы с варварами. Таким способом он убеждал их в том, что, вразумляемый Духом Святым, преподает им законоположения и полезные учения. Этим коварным ухищрением он более всего пленил скотоподобных тех варваров и утвердил их в своем нечестии. А как во всяком народе имеются некоторые боле разумные и рассудительные, то из числа этого народа некоторые таковые подошли к нечестивому Магомету и сказали ему: „Наставник наш! Мы слышали, что Моисей, который был послан от Бога в Египет, чтобы избавить потомство Авраама от долговременного порабощения фараону, сотворил много чудес в Египте, и в Чермном море, и в пу­стыне Синайской; также и бывшие после него Божии про­роки – каждый в свое время чудодействовал; но боле всего сам Христос, почитаемый ныне всеми, так на­зываемыми христианами, и поклоняемый как Бог, сотво­рил дивные и сверхъестественные чудеса: ты же какое являешь чудо, видя которое, мы могли бы поверить, что ты действительно послан самим Вышним быть в этой жизни нашим наставником ко спасению?” Он же грубо и гордо ответил на это, говоря: „Моисей и бывшие после него, так называемые, пророки и сам Христос были посланы от Бога с чудесами и различными знамениями, а я послан с мечем и имею повеление убивать непокоряющихся моим словам”.

Из этого грубого ответа, равно как и из многих других его действий, явствует, что скверный сей не от Бога послан, – ибо преблагий Бог никого не нудит, – но от богоборца и человеконенавистника – диавола, на вечную погибель последующих ему. Диавол с начала был человекоубийцею и, как мучитель, услаждается пролитием человеческой крови; ибо он – непримиримый враг рода человеческого и всеми средствами усили­вается, скверный, всех вовлечь с собою в геенну огненную. А Вышний – человеколюбец, щедр, милостив, праведен и не хощет смерти грешника, но еже обрати­лись и живу быти ему, и никого не принуждает и не велит кого либо убивать, но кротко и человеколюбиво всех призывает к себе, говоря: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). И опять: аще кто хощет по Мне ити, и проч. (Мф. 16   24). Поэтому, когда сыны Зеведеевы похвалились сжечь огнем, сведенным с неба, не принявших в свое селение Господа, Он запретил им, сказав: не весте, коего духа есте вы; сын бо человеческий не прииде душ человеческих погубити, но спасти (Лук. 9, 58), и дати душу свою избавление за многих (Мф. 20, 28).

Итак, что касается нечестия, грубости и безумия этого человека, и того, что он не был сколько нибудь благочестив, или причастен премудрости, и что никогда не сподобился никакого божественного явления, как спо­доблялись Божии пророки, – об этом для разумных и смысленных по Богу достаточно сказанного. Ибо ка­кая надобность излишними обличениями доказывать разумным, что тьма не есть свет, а тьма, и что ложь не есть истина, но ложь? Следует же теперь показать, что беззаконные законоположения и догматы этого скверного человека не только ни в чем не согласны с законами и завещаниями древних Божиих пророков и апостолов, но что они изобретены им к совершенному отвержению и извращению божественных евангельских заповедей и догматов. Хотя во многих местах проклятой его книги, называемой „Коран,” на словах и превозносит божественное и священное Евангелие Христа Спаси­теля, называя его справедливым и правильным, но на деле совсем не то: ибо скверный сей всюду вводит законы, противные ему. Что он на словах не отвергает, а превозносит его, – этому не следует удивляться. Вселившийся в него диавол, будучи коварен и зная, что иначе люди не примут его нечестивое законоположение, когда свет евангельский обильно озарил уже всю вселенную, – он, и нехотя, хвалит святое Евангелие, называя его справедливым, будучи сам неправеднейшим и кривейшим и чуждым всякой истины и правды. Благовременно может кто либо, обращаясь к нему, ска­зать: „Если ты считаешь божественное и поклоняемое Христово Евангелие сшедшим с неба, и потому называешь и признаешь его справедливым и правильным, то зачем противиться ему, когда оно так ясно свидетель­ствует о Божестве Христовом, говоря: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу. (Иоан. 1, 1. 2). Слышишь ли, что Тот, Который был в на­чале к Богу – Слово, есть Бог, как и рождающий Его Бог Отец? Ты же, о нечестивейший, зачем отметаешь Божество Его и называешь Его только святым человеком, лишь высшим прочих пророков? А что Слово есть не только Бог, но и Создатель всего, – слушай разумно, что говорит о нем несколько далее Божественное Евангелие: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть. (ст. 3). Если Им пришло в бытие все, вообще, видимое и неви­димое, то как ты считаешь и называешь Его человеком созданным, – скажи мне, омраченный и безумнейший скотов бессловесных? Может ли человек создать небо и землю и все, что в них: моря, озера, силы ветров и, прежде всего, тысячи тысяч ангельских небесных сил? Если, действительно, веруешь, что Божественное Евангелие ниспослано с неба и что оно справедливо и правильно, как ты на многих местах говоришь, как и мы веруем, то перестань произносить хулы на Христа, называя и считая простым человеком – Сущего в начале у Бога, Бога – Слово, но исповедай Его совершенным Богом, как и рождающий Его Бог – Отец. Признавай Его также и совершенным человеком, воплотившимся в последнее время от Духа Святого и Приснодевы Марии, происходящим от семени Давидова, а не от Мариам, сестры Моисеевой, как ты, по причине великого твоего невежества и грубости, пустословишь, окаян­ный. От Моисея и сестры его Мариам прошло 1480 лет до рождества по плоти Иисуса Христа, Который есть над всеми Бог, Который плотским рождением родился при Августе кесаре, а крестился в пятнадцатое лето царства Тиверия кесаря, как повествует Божественное Евангели е от Луки. Евангелие же от Иоанна ясно говорит так: И Слово плоть бысть, и вселися в ны (Иоан. 1, 14). Слышишь ли, нечувственнйший, что слово Божие, дотоле бесплотное, впоследствии плоть бысть, то есть, стало со­вершенным по всему человеком, кроме греха. И вселися. говорит, в ны, то есть как совершенный человек по­мещался и жил вместе с нами, людьми, принимая пишу и питие и собеседуя. И видехом, говорит, славу Его, славу яко Единородного от Отца, исполнь благодати и истины. Когда же видели славу Его? – Тогда, когда Бо­жественною Своею властью Он изгонял бесов из одержимых ими, когда прокаженных очищал единым словом, когда слепым даровал зрение, хромым – хождение, расслабленных исцелял, сухих делал здо­ровыми, мертвых воскрешал, как от сна возбуждая их, когда на горе Фаворской явил ученикам Своим красоту божественной доброты и свыше получил свиде­тельство от Отца, возгласившего: Сей есть Сын Мой воз­любленный, о нем же благоволих, Того послушайте (Мф. 17, 5). Создатель всех и Бог свыше называет Его и зовет Сыном Своим возлюбленным и дает о Нем такое свидетельство: ты ли называешь его только чело­веком и рабом Божиим? И если Единородный Сын Божий есть раб, как ты, нечестивый, хуля, говоришь, а не Сын возлюбленный и Бог, единосущный рождающему Его Богу – Отцу, то значит, что источник всякой истины и правды и преподобия, Создатель всех и Гос­подь – солгал, по твоему, именуя Его Сыном Своим возлюбленным, – и не однажды или дважды, но во многих местах боговдохновенного Писания ветхого и нового завета? Вот каково твое нечестие, бесовское нечестие, бесовское неистовство и дерзость в словах, про­клятый! Слушай же следующее за сим. Исполнь, гово­рит, благодати и истины. Яко закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть (Иоан. 1, 14. 17). Если же Иисусом Христом благодать и истина бысть, как говорит Божественное Евангелие, то как же ты, о нечестивеший, смеешь извращать установления Божьей благодати и истины и богопреданные повеления своими мудрованиями и завещаниями, преданными тобою бесчисленным сообщникам твоих хулений, собранных тобою по бесовскому внушению в твоем Коране? Но, быть мо жет, по премногому твоему бесстыдству и беснованию, ты дерзнешь клеветать на Христа, говоря, что они сами написали это о Христе в Евангелии? Пусть будет и так, как ты, клевеща на нас, говоришь. Неужели же и те пророческие книги, которые имеются у евреев, и которые ясно проповедуют Христа Богом, Сыном Божиим и Творцом всего, мы испортили? Первый Моисей говорит: Вначале сотвори Бог небо и землю. Разумеешь ли, что Богом называет он Слово Божие, Которым Отец небеса утвердил, по словам божественного Давида, который говорит: словом Господним небеса утвердишася (Пс. 32, 6). Блаженный же Иеремия (Варух) и велегласный Исаия, не гадательно, но ясно проповедуют Его Богом и человеком совершенным. Иеремия (Варух) так гово­рит: Сей Бог наш, не вменится ин к Нему. Изобрете всяк путь хитрости, и даде ю Иакову отроку своему и Исраилю возлюбленному от Него. Посем на земли явися, и с человеки поживе (Варух. 3, 37. 38). Разумеешь ли, безум­ный, что Кого выше он исповедал Богом, Тот, по его словам, явился на земли и с человеки поживе, то есть, по непостижимому человеколюбию соделался чело­веком. Услышь, о нечувственный, и Исаию, который яснее говорит о нем: се Дева во чреве приимет и родит Сына и нарекут имя Ему Еммануил (Исаия 7, 14); за тем несколько ниже говорит о том же родившемся от Девы Еммануиле: яко отроча родися нам, Сын и дадеся нам, Его же начальство бысть на раме Его; затем приводит: и нарицается имя Его: велика совета Ангел, чуден Советник, Бог крепкий, Властелин, Князь мира, Отец будущаго вкка (Исаия 9, 7). Слышишь ли, что Богом сильным, и Властелином, и Начальником мира, и Отцом будущего века признает и проповедует он новорожденное, данное нам Отроча-Сына. А что Христос есть совершенный Бог и вместе человек, о том по­слушай внимательно блаженного пророка и царя Давида, который говорит о Христе так: Бог Господь и явися нам, благословен грядый во имя Господне (Пс. 117, 26. 27), то есть, во имя Отца, Которым и послан был на избавление рода человеческого. Признает же и называет Его Богом и Господом, так как Ему, как человеку, дана от Отца власть на небеси и на земли, как Сам Он сказал о Себе ученикам Своим по воскресении из мертвых, говоря: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли (Мф. 28, 18). Эту Его власть и блаженный Давид задолго предвозгласил во втором псалме, ясно говоря от Лица Бога – Отца, говорящего Единосущному Своему Слову и Сыну так: Господь рече ко Мне: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя; проси от Мене, и дам Ти языки достояние Твое и одержание Твое концы земли. Упасеши я жезлом железным, яко сосуды скудельничи сокрушиши я (Пс. 2, 7 – 9), то есть, тех, которые отрицаются Его Божества и не покоряются истине поклоняемой и божественной евангель­ской проповеди. О, если бы и тебя, скверного и хульника, Он сокрушил тотчас после твоего рождения! Лучше было бы тебе, если бы ты вовсе не родился в мир, или, родившись, был бы немедленно сокрушен этою палицею, которая пасет на пажитях животных и на воде упокоения покоряющихся правде и истине евангель­ской проповеди, а не покоряющихся ей сокрушает окон­чательно и заключает в нескончаемые мучения, которых ты, сквернейший, уже соделался главным наследником, со всеми согласующимися твоему нечестию.

Для показания Божества Христа Спасителя и Его Божественной над всеми власти и силы, достаточно ска­зано доселе. Теперь обращусь к прочим скверного сего Магомета нечестиям и, с помощью Божией, из­обличу его, показав, что он, действительно, льстец и волк, облеченный в овечью кожу, и самого имеющего прийти богоборца – антихриста предтеча и проповедник Скажи мне – ты, нечестивейший всех нечестивых: так как ты похваляешь священную книгу Евангелия, то почему не повелеваешь твоим последователям креститься во Имя Отца и Сына и Святого Духа, как заповедал Иисус Христос, Бог всех, Который говорит в Еван­гелии от Матфея Своим ученикам: шедше в мир весь научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа, учаще их блюсти вся, елика заповедах вам (Мф. 28, 19). Также и в Евангелии от Марка говорит: иже веру имет и крестится, спасен будет. Но ты, по великому твоему бесстыдству, всячески скажешь: „И я своим последователям строго повелеваю по несколько раз в день омывать себя чистою водою.” Против этого твоего богомерзкого возражения, я скажу, во-первых, сле­дующее: ты кто такой, нечестивейший, или за кого себя почитаешь, что смеешь извращать это второе установление непогрешительного евангельского благоверия и таинственного очищения? Разве ты больше Иоанна Крестителя, кото­рый был послан самим Богом проповедовать народу иудейскому крещение покаяния в оставление грехов и который говорил крещаемым: аз убо крещаю вы водою в покаяние, грядый же по мне кргеплий мене есть, Ему же несмь достоин понести сапоги; Той вы крестит Духом Святым и огнем (Мф. 3, 11). Ты же кем послан? Ясно, что – самим диаволом, для извращения евангельской пропо­веди, так как он ненавидит эту проповедь, ибо она разоряет его козни против благочестивых и делает вполне ничтожною его человекогубительную силу; для этого ты и послан им. Ты одною слабою водою омы­ваешь несколько раз в день внешнее сткляницы и блюда, внутренность же их полна всякой нечистоты и беззакония, как говорит Бог всех и Спаситель Иисус Христос о подобных тебе фарисеях и книжниках. Крестил и Иоанн, но только водою; Христос же – Духом Святым и огнем, – не этим вещественным огнем, который у нас, но огнем Божественной любви, очищающим души и сердца верных от всякой греховной скверны плоти и духа и соделывающим их боговидными. Если же крещение Иоанново, который был более всех пророков и послан Самим Вышним, совершае­мое одною водою, не сообщало крещаемым ни оставления грехов, ни Духа Святого, как явствует из слов, сказанных Самим Христом ученикам Своим: Иоанн убо крестил есть водою, вы же имате креститься Духом Святым не по мнозех сих днех (Деян. 1, 5), то как ты, нечестивейший, думаешь одною слабою водою очищать себя и последователей своих от нечестия сердец ваших, не будучи послан от Бога и не крещаясь во имя Отца и Сына и Святого Духа? Как вы очиститесь от нечестий ваших, если не будете веровать всею ду­шою, что распятый добровольно Иисус Христос есть соприсносущный Сын и Слово безначального Отца, пришедший в мир грешников спасти? Сам Единородный Сын и Слово Божие явственно объясняет это в Еван­гелии от Иоанна, говоря: тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единородного дал есть, да всякий веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный (Иоан. 3, 16). И несколько ниже говорит: веруяй в Онь (Сына), не будет осужден, а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя Единородного Сына Божия (Там же, ст. 18). Тоже самое говорит о нем и креститель Иоанн в том же Еван­гелии: веруяй в Сына имать живот вечный; а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребы­вает на нем (Там же, ст. 36). В силу этого неложного изречения, на тебе, более всех других прежде тебя бывших богоборных еретиков, пребудет гнев Божий, так как ты не одно только Божество Единородного отметаешь, но и самую евангельскую проповедь всю злочестиво извращаешь, и всеми способами ратуешь против благочестивой христианской веры и ополчаешься на нее. Какой неправды, каких бесстыдных дел и какого беззакония нет в богомерзких твоих Писаниях и повестях? Но дабы, перечисляя все твои нечестия, не вложить в мысли благочестивых неисчерпаемую тину твоего злосмрадия, – предложу два или три из них и, обличив их, закончу слово.

Если Божественное Евангелие почитается у тебя справедливым и правильным и сшедшим с неба, то зачем ты, нечестивйший узаконяешь противное ему? Оно говорит Саддукеям: прельщаетеся не ведуще писания, ни силы Божия; в воскресение бо ни женятся, ни посягают, но яко ангели на небеси суть (Мф. 22, 30); ты же, нечестивейший, узаконяешь противное, обещая своим последователям множество прекрасных отроковиц, приготовленных Богом по воскресении, и продолжительное пребывание в ненасытном безобразном скотоподобном студодеянии, да еще пред самим Богом. О, какое нечестие! Воистину, гроб отверст гортань твоя, сквернейший, изрыгающая всякие гнусности, скотскую нечистоту, нестер­пимый смрад и бесовские хулы на Бога, которыми, уни­чижая Его, утверждаешь, скверный, что Бог услаждается их студодяниями. Воистину, злейший бес и богоборец, дух нечистый, вселившись в скверной твоей душе, движит вредоносный твой язык говорить и писать такие хулы к прельщению и вечной погибели тех, которые покоряются твоему нечестию. К тому же, если Божествен­ное Евангелие справедливо и правильно, как сам гово­ришь, и как мы веруем и исповедуем, то зачем, вопреки заповеданию Евангелия отнюдь не клясться ни небом, ни землею, и ни чем иным, ты, нечестивеший, повелеваешь своим последователям не отказываться ни от какого вида клятвы для обмана христиан? Для чего повелел это ты, нечестивеший, твоим последова­телям? Очевидно, что ни для чего иного, как только для того, чтобы таким способом окончательно истребить распространившуюся по всей вселенной державу христиан ских царей, властителей и князей.

Многочисленно и разнообразно твое, или лучше сказать, вселившегося в тебя скверного беса, против нас, благочестивых, коварство и беснование, которое если бы кто захотел вполне раскрыть и обличить, то был бы вынужден составить целую огромную книгу. Поэтому, не желая осквернять ум свой неисчерпаемым смрадом твоих подобных калу обещаний и повестей, представ­ляю это другим, боле искусно, чем я, владеющим даром слова. Следующее же твое обещание вместе и хвалю и обвиняю. Ты заповедуешь своим последовате­лям, говоря: „Если кто из вас будет когда нибудь принуждаем христианами отречься меня и подвергнется за это мучениям, то не отказывайтесь от такого отрицания, хотя бы это случилось с кем нибудь из вас и многократно. Это, говоришь, я ни во что не вменяю; ибо я щедр и милостив, – не как Христос, Который немилосерд, и окончательно отлучает от себя того, кто однажды Его отречется”. Против этого твоего завещания я так тебе отвечу. Если ты признаешь себя праведником и другом Божиим, и от Него посланным к людям как законодатель, то как же ты сам себе противоречишь, и дозволяешь своим последователям отвергаться тебя, если подвергнутся различным муче ниям? Выше же ты сказал, что послан от Бога мечем и оружием нещадно убивать всех отметающихся тебя и твоих слов. Однако за это обещание ты заслуживаешь и похвалу: ибо ты достоин, и вполне достоин не только того, чтобы отвергались, но и чтобы быть тебе от всех, вообще, проклинаемым, оплевываемым и презираемым, как нечестивый и явный богоборец, и самого грядущего антихриста предтеча и упоминаемый (в Писании) лживый пророк. Ибо Писания твои, заветы и умышления, исполнены всякого нечестия, нечистоты и беззакония. Как же ты, одушевленное орудие и жилище самого диавола, осмеливаешься, по великому твоему беснованию, называть себя милостивейшим Самого Христа, Который есть над всеми Бог, при чем лжешь в этом, как и во многом другом, на Спасителя Христа? Ибо не того отвер­гает Христос, кто только Его отречется, но того, ктопосле отречения не кается, а пребывает в нечестии, не желая обратиться. Доказательством сего служит верховный Его ученик, блаженный Петр, который триждыотвергся Его во время Его предания, но покаялся и горько оплакал это, почему не только принял его Христос но и сподобил большей против прежнего чести, трижды утвердив за ним первенство над прочими учениками и соделав истинным пастырем. А что ты – лжец и льстец, богоборец, посланный самим сатаной для из­вращения всего Христова Божественного Евангелия, на погибель многих народов, последующих тебе, в этом сам Христос в Божественном Евангелии своем обличает тебя, нечестивейший, говоря так: иже несть со Мною, на Мя есть, и иже не собирает со Мною, расточает (Мф. 12, 30). Если бы и ты был со Христом, как и предпосланные им божественные пророки, и бывшие после них священные ученики Его и апостолы, а потом бывшие по всей вселенной апостольские отцы наши и учители, которые, как светлые звезды, озарили церкви Бога и Спасителя нашего Христа, то ты никак не восстал бы против Христа, но был бы во всем согласен с Ним и с Его учениками, и собирал бы с Ним, а не расточал бы, нечестивейший, собранное Им. Но, может быть, скажешь, по великому твоему безбожию, что и ты собрал столько народов и постоянно собираешь к последованию твоему нечестию? – Действительно, и ты собираешь, – и мы это признаем, – но не со Христом, и не так, как Христос, но противоположно Ему. Он непогрешительным богопознанием и узким и скорбным путем, ведущим в жизнь вечную, собирает чистую пшеницу, то есть святые и богозрительные души, в свои небесные житницы, то есть, для жизни вечной и царства непоколебимого. Ты же, о нечестивейший, твоим преданным от беса скотоподобным узаконением, широким и просторным путем, ведущим в вечную поги­бель, собираешь не чистую пшеницу, как Христос, но плевелы и  тростник, выражаясь словами Евангелия, сгораемые в ве чном огне вместе с тобою и отцом тво им диаволом начальником и собирателем и тайноучит елем новоявленного твоего нечестия. Если бы ты собирал со Христом, то никак не отвергал бы, сквернейший, Христово крещение, которое совершается во имя Отца и Сына и Святого Духа, которое очищает всякую скверну греховную, а крещаемых, приемлющих оное с правою верою и искренним желанием, соделывает богоподобными. если   бы ты собирал со Христом, то никак не отвергал бы превосходящую всякий ум и слово тайну святой и поклоняемой Троицы, но испове дал бы с нами Отца безначального и присносущного, Сына единосущного и собезначального Отцу, и Духа Святого соприсносущного Им и собезначального, – триединого Бога в трех ипостасях, нераздельно разделяемого и опять неслитно соединяемого существом. Если бы ты был со Христом и с Ним собирал, то учил бы своих последователей знать, что по воскресении ни женятся, ни посягают, но яко ангелы Божии пребывают на не беси, как учит божественное Христово Евангелие (Мф. 22, 30), и не обещал бы им по смерти и после воскресения из мертвых красивых отроковиц, и рек вина, молока и меду, и рая, оскверняемого и отвергаемого по причине ненасытного и скотоподобного насыщения твоего и твоих последователей; но говорил бы и ты со Хрис том и с Павлом премудрым: несть царство Божие брашно и питие, но правда и мире и радость о Дусе Святе ( Рим. 14, 17). Если бы ты стоял со Христом и с Ним собирал, то завещал бы своим последователям, гово ря: если кто хочет идти вслед Христа, то есть, войти в царство небесное, тот пусть отвержется самого себя, то есть своих похотей плоти и души своей, и пусть возмет крест свой, чем обозначается добровольное умерщвление своих чувств, и вслед Его пусть ходит, есть, пусть проводит жизнь по Его святым заповед ям. Ты же, законополагая и завещая противное сему, ясно доказываешь, что ты послан самим богоборцем – сатаной, как предтеча антихристов, на погибель мно­гих народов, проводящих скотоподобную жизнь.

Надлежало бы нам, узнав из всех боговдохновенных писаний твою во всем бесовскую прелесть и твое нечестие, здсь закончить слово касательно истины и не трудиться напрасно в излишнем многословии, доказывая, что тьма не есть свет, но тьма, и что навоз не есть вкусный хлеб, но смердящий кал: таковы все твои, сквернейший, и законоположения, и обещания, и повествования. Воистину скотский был у тебя нрав, исполнен­ный всякой злобы и бесовского лукавства! А так как ты, по великому твоему бесовскому тщеславно и безумно, осмелился сказать о себе, что восходил на небо, и что там ты видел богомерзкое имя свое врезанным на правой стороне престола Божия, и что видел самого Бога, Коего никто никогда из людей не видел, как засвидетельствовал Единородный Сын Божий, Который говорит в Евангелии от Иоанна: Бога никто виде нигдеже, Единородный Сын, Сый в лоне Отчи, Той исповеда (Иоан. I, 18), то и представляется нам необходимым еще про­должить слово истине евангельской и изобличить тебя в этом, как и во многом другом, что ты лжешь и по­добно диаволу велеречишь и хвалишься. Изобличит же тебя не простой какой нибудь мудрец мира сего, но сам Христос, ипостасная Бога – Отца Премудрость, Которая и сотворила все существующее и сохраняет. Он так го­ворит в Евангелии от Иоанна к Никодиму, одному из князей иудейских, который пришел к Нему ночью: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия (Иоан. 3, 3). И опять там же: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится водою и духом, не может внити во царствие Божие (ст. 5), и к этому присовокупляет, говоря: и никтоже взыде на небо, токмо сшедый с небесе, Сын человеческий, Сый на небеси (ст. 13). Таковы достопоклоняемые слова Бога всех и Спасителя, Иисуса Христа, сказанные Никодиму. Ты же, нечестивейший, все это вменив как бы ни во что, гово­ришь о себе, что взошел на небо, тогда как вовсе не рожден свыше, не крестился водою и Духом Святым во имя Отца и Сына и Святого Духа, и не исповедуешь Христа истинным Богом и Творцом всего. За кого ты себя почитаешь, нечестивейший и сквернейший всех прежде бывших богомерзких еретиков? Владыка всех и Бог говорит: никтоже взыде на небо, а ты, извращая божественное сие изречение, говоришь о себе, что взошел на небо. Неужели ты больше Авраама и Исаака и Иакова, самого Моисея и Аарона, Илии и Елисея и прочих, после них бывших боговдохновенных пророков, из которых никто не взошел на небо, по божественному изречению Бога всех и Спасителя Христа? За какую же твою добродетель, или за какое благоверие, за какую правду и истину и ревность к евангельской истине, удостоился ты от Бога такого восхода? О, какое страшное хуление и нечестие! Те родились по обетованию Божию и считаются происходящими от благословенного семени Авраама, Исаака и Иакова, и проводили жизнь непорочно, по свя­тым Божиим заповедям, – и не хвалятся, что взошли на небо, ты же, родившийся от Измаила, сына рабыни Агари, прогнанного, по повелению Божию, от наследия Авраамова, и признаваемый происходящим от возненавиденного Богом колена Исавова, и при том извращая и отвергая святые заповеди и Богом преданное учение и повеления Иисуса Христа, родословимого по плоти от благословенного семени тех, – ты ли взошел на небо и видел Самого Бога, которого никогда никто не видал и видеть не может, как утверждает апостол, и имя свое богомерзкое видел врезанным на правой стороне престола Владыки? Воистину, ты ученик и подражатель отца твоего – диавола, который похвалился некогда, говоря: в ыше звезд небесных поставлю престол мой, взыду выше облак, буду подобен Вышнему (Исаия 14, 13. 14). В храм свой, который в Иерусалиме, Бог строго воспретил законом Моисеевым вход моавитянину и аммонитянину: тебе ли сквернейшему, происходящему из их рода, Он дозволил восход на небо? Но что общего у света со тьмою, или какое общение Христу с велиаром? Он – Свет мыс­ленный, Который просвещает всякого человека, грядущего в мир, как Сам о Себе говорит: Аз свет в мир приидох (Иоан. 12, 36), и опять: Аз есмь свет миру, и ходяй по Мне не имать ходити во тме, но имать свет жи­вотный (Иоан. 8, 12). Кто верит во Христа, крестился во имя Отца и Сына и Святого Духа, как заповедал Христос, и идет вслед Его, то есть, жительствует по Его спасительным заповедям, тот имеет свет жи­вотный, который есть истинный разум Богопознания, а не ходит во тьме твоей бесовской прелести и твоего не­честия, сквернейший. Христос – Свет, пришедший в мир, именуемый в Священном Писании Солнцем правды, Который присносияющими лучами евангельского боговедения и узаконения озарил всю вселенную. Ты же, нече­стивейший, – тьма и злой волк, душегубец, бес во плоти и прелестник, пришел в мир, чтобы всячески прельстить скотоподобных людей тем, что дозволяешь им всякое беззаконие и всякую неправду. О Христе Спа­сителе и о Его Божестве, о боговедении, истинном бла­гочестии и вечном царствии, и о том, что Он имел прийти в мир сей и воплотиться от Духа Святого и чистой непорочной Девицы, и наставить на путь непогрешительного боговедения и благочестия и всякой правды отпадшее бедное естество человеческое, об этом не только все боговдохновенное пророческое и повествова­тельное писание говорит и изъявляет, но и многие из еллинских мудрецов предузнали, будучи вразумлены Богом, и поместили в своих Писаниях, – одни гадательно и прикровенно, а другие – ясно и открыто. Из них первый – Орфей, древний премудрый еллинский поэт, говорит о Христе, что Он имеет родиться от Девы (Марии). А премудрые пророчества гадательницы Сивиллы о явлении Христа Спасителя, о спасительных Его страданиях, о воскресении из мертвых Его и всех от начала умерших, – какое жестокое сердце и какую неверную душу не в состоянии смягчить и убедить, чтобы исповедовать, что Иисус Христос, распятый при Понтийском Пилате, есть единый истинный всесильный Бог? Каким же образом возмогла она произнести такие пред­сказали о Христе? Очевидно, что она промыслительно была просвещена Богом, чтобы таинство Христова воплощения имело удостоверение не только из боговдохновенных писаний еврейских, но и от самых отчужденных от Бога еллинов. О тебе же, нечестивейший, ка­кое когда боговдохновенное писание упомянуло, как о добром и посланном от Бога? Как о добром – ни одно, а как о тате, о звере, о свинье и диком вепре, ощипывающем и поядающем избранную лозу Господню, которую насадила десница Вышнего, – об этом все бого­вдохновенное писание поминает и изъявляет твое богоборное бешенство, коим ты бесишься против истины евангельской, усиливаясь окончательно истребить ее с лица земли. Ты, воистину, – тот упоминаемый в Еван­гелии тать, который приходит, да украдет и убиет и по­губит. Льстивыми своими речами и обещаниями широкого и пространного пути, ты крадешь человеческие души, уловляя их в свое нечестие, мысленно закалаешь их в жертву богоборцу, отцу твоему – диаволу, и оконча­тельно погубляешь, увлекая с собою на самое мрачное дно ада. Ты, воистину, – та свинья и тот дикий вепрь от дубравы, то есть, из чащи бесчисленных твоих лжеучений, который озоба и пояде (Пс. 79, 14), правильнее же всегда ощипывает и поядает избранную лозу, которую насадила десница Вышнего (там же ст. 16). Ты – тот мысленный волк (Иоан. 10, 12), который похищает из благочестивого стада словесных овец Христа Спасителя и разгоняет их – увы! по причине нерадения их па­стырей (там же ст. 13). Ты, без сомнения, – тот зверь, который восходит от земли, то есть, из скотской жизни, и имеет два рога, подобные агнчим, собеседующей с первым зверем, то есть, антихристом, содействуя, ему в прелыцении многих неутвержденных народов и предуготовляя ему кривые пути, отводящие в вечную погибель. Два же рога агнчих присваивает тебе божественное пророческое откровение, показывая этим ясно твое лицемерное злокозненное поведение, – что ты из обоих заветов Божиих позаимствовал некоторые обы­чаи и завещания. Ибо последуя иудеям, ты признаешь в Боге одну ипостась, а не три, как учит божествен­ное Христово Евангелие и все древние боговдохновенные богословы, и повелеваешь твоим последователям обре­зываться, гнушаться свиного мяса, очищать себя частыми омовениями, и узаконяешь им другие суетные и неполез­ные иудейские обряды. Таковы хитрые твои действия от­носительно иудеев; относительно же христиан показы­ваешь вид, что не вполне отвращаешься от Христа, как иудеи, но на половину исповедуешь Его, называя святым Божиим пророком, несравненно высшим всех пророков, но не Богом и не Сыном Божиим, а считаешь и называешь Его рабом Божиим. Божествен­ное Евангелие сильно хвалишь, превозносишь и свиде­тельствуешь о нем, как о святом и сшедшим с неба, содержащиеся же в нем божественные догматы и повеления все, вообще, попираешь, нечестивейший, и всеми силами стараешься ниспровергнуть. Но не одолеет вполне злоба добродетели, и нечестие не победить непогрешительного богоразумия. Сказано самим Богом, Иисусом Христом в Божественном Евангелии: всяк падый на камени сем, сокрушится: а на немже падет, сотрыет и (Мф. 21, 44). Это тот камень, который божественный пророк Даниил видел тайно отделившимся от горы, без руки мужеской, и сокрушившим составленное из различных частей тело, показанное во сне Навуходоно­сору, царю Вавилонскому; самый же камень превратился в гору великую и покрыл всю землю. Этот мыслен­ный камень сокрушит всячески и тебя, когда ты окон­чательно падешь на него, и предаст тебя глубинам забвения, как и всех, подобных тебе нечестивых го­нителей и мучителей, взбесившихся против него. Ибо неложен. страшен и всесилен Бог и Отец Единородного Сына и Слова Своего, Иисуса Христа, над всеми Бога, о Котором и ради Которого дает такие обещания, говоря устами Давида, пророка и царя: положих помощь на сильного, вознесох избранного от людей Моих: обретох Давида раба Моего, елеем святым Моим помазах Его, Ибо рука Моя заступит Его, и мышца Моя укрепит Его (Пс. 88, 20 и далее). Затем, чтобы кто либо не подумал. что это сказано о Давиде, сыне Иессееве присовокупляет, говоря: ничтоже успеет враг на Него, и сын беззакония не приложит озлобити Его. Против Давида возмог враг – диавол, который называется и сыном беззакония, ввергнув его в грех прелюбодеяния и убийства Урии; на Богочеловека же Слово никак не возмог, хотя и трижды к нему приступал, когда Он постился в пу­стыни, но, будучи трижды низложен Им, отступил от Него со стыдом. Далее сказано: И ссеку от лица Его враги Его, и ненавидящия Его побежду. И истина Моя и милость Моя с Ним, и о имени Моем вознесется рог Его: и положу на мори руку Его, и на реках десницу Его. Той призовет Мя: Отец Мой еси Ты, Бог Мой и заступник спасения Моего. И Аз первенца положу Его, высока паче царей земных. Все это показывает божественное заступление, силу и славу и царство Богочеловека – Слова по челове­честву: ибо Он Бог и Царь всех, сущих на земли, Вседержитель и всесильный Господь.

А что евангельский завет, который Он преподал священным ученикам Своим, а чрез них и всем верующим в Него, пребудет до конца непреложным, и не переменится, как ветхий, и что семя Его, то есть, род христианский, пребудет во веки, – услышь, что далее говорит Бог Отец: в век сохраню Ему милость Мою, и завет Мой верен Ему, то есть, непоколебим и непреложен, и положу в век века семя Его, то есть, верующих в Него, и престол Его, то есть, царство Его, яко дние неба, то есть, бесконечно, как и несколько ниже го­ворит: единою кляхся о Святем Моем, аще Давиду солжу: семя Его во век пребудет, и престол Его яко солнце предо Мною, и яко луна совершена в век. Затем приводит, говоря: и свидетель на небеси верен, то есть, сам Я, Создатель всего, свидетель Христу Моему, что все это так будет, как Я клялся о Святом Моем, что не солжу Давиду, то есть Христу, почитаемому по челове­честву от семени Давида, сына Иессеева. Если же это так написано о Христе самим блаженным пророком и царем Давидом, как бы от лица Самого Бога, и так исполнилось, то ты, нечестивейший, извращающий все Христово Евангелие, отрицающийся Божества Его и силы господства, попирая все Его святые заповеди и не приемля догматов о Святой царствующей Троице, восставая на Христово Евангелие и христианский народ всяким способом гоня и преследуя и стараясь оконча­тельно истребить его, – не предтеча ли ты явственно и лживый пророк самого антихриста, хотя в настоящее время и не дано тебе еще чудеса и знамения ложные творить, как написано о том, и не поставил еще ты образа первого зверя, разумею, антихриста, и не принуж­даешь прельщенных поклоняться образу змииному? Хотя ты и не делаешь еще начертаний на челах и на десной руке их так, чтобы не имеющие сего начертания не могли ни продать, ни купить, ибо не настало еще время этой прелести и явления сына погибели, но в свое время все это всячески будет исполнено, по неизглаголанным судьбам Божиим, преемником и исполнителем твоего богоборного нечестия. Если, как сказано выше, Создателем всех с клятвою обещано, что семя Христа Его, то есть род христианский, пребудет во веки веков, и престол Его, яко солнце пред Богом – Отцем, то зна­чит, что твое нечестивое семя, как противное Христу. истребится на веки, как говорит Священное Писание: яко грешницы погибнут, врази же Господни, купно прославитися им и вознестися, исчезающе яко дым исчезоша (Пс 36, 20). Услышь же и причину вечного пребывания благо­честивых: яко благословящие Его, то есть, Христа, наследят землю (там же 22), то есть горний Иерусалим, по кото­рому ходят ноги кротких; кленущии же Его, то есть, Христа, потребятся, как и несколько ниже говорит: беззаконницы же изженутся и семя нечестивых потребится. Праведницы же наследят землю, и вселятся в век века на ней. И опять немного ниже говорит: храни незлобие, и виждь правоту, яко есть останок человеку мирну. Беззаконницы же потребятся вкупе, останцы же нечести­вых потребятся; спасение же праведных от Господа (Пс. 36, 28. 29. 37. 38).

Ты же, нечестивейший, который ни незлобия, ни пра­воты не хранишь и не видишь, а напротив, ввел в жизнь сию всякую злобу, всякое беззаконие, растление и извращение всякого благочестия и увеселяешься войнами против благочестивых, пленениями их и кровопролитиями, – нет тебе останков, то есть, нет для тебя по смерти никакого участия с праведными, как не благо­словляющему с ними Царя и Спасителя их Иисуса Христа. Твое общение – с клянущими его, богоборными иудеями, и наследие твое – с отцем твоим, диаволом в геенне неугасимого огня, как его ученика и споспешника в хулениях против Христа. Имея живущим в скверной душе и в сердце твоем самого диавола, и всеми способами отметаясь присносущного Божества Христова и господства Его, ты не остановился возвести на Него и следующую клевету. Ты хульно говоришь, что когда Он взошел на небо, то Бог спросил Его: «Правда ли, что Ты на земле Сам Себя назвал Богом?”, и что на это Он ответил: „Нет, Господи! Это люди ложно придумали против Меня такую не­правду. О, какая беспримерная твоя злоба, какое ковар­ство, сын диавола!

Дойдя до этого места, я был объят великим недоумением, как возмогу должным образом изобличить твое нечестие и безумие? Однако, призвав в помощь Христа. Спасителя, ради Которого подъят мною весь этот труд, по мере моих сил не отступлю от обличений, но покажу, что и в этом ты лжешь и произносишь хулы на Божество Единородного, равно как и против всех святых Божиих пророков и апостолов, и про­тив самого архангела Гавриила, посланного от Бога к Деве Марии, происходящей от семени Давидова. И что я говорю об архангеле и пророках, – ты и на Самого Вышнего, знающего все прежде бытия, изощрил богоборный язык свой. Если ты по истине, а не лицемерно и по бесовскому коварству восхваляешь божественное Евангелие, то Евангелие говорит явственно: в месяц шестый послан бысть ангел Гавриил от Бога  во град Галилейский, ему же имя Назарет, к деве обрученней мужеви, ему же имя Иосиф, от дому Давидова: и имя деве, Мариам. И вшед к ней ангел, рече: радуйся благодатная: Го­сподь с тобою! (Лук. 1, 26 – 28). Если же от Бога послан был Гавриил благовестить Святой той Деве пришествие Господне, или, что тоже, возвестить, что Бог благоизволил вселиться в Нее, ибо только один Бог есть Гос­подь, как Создатель всего и по Божеству владеющий всем, то как же ты, сквернейший, говоришь, что Бог спросил Христа, когда Он взошел на небо, правда ли, что Он Сам Себя на земле назвал Богом? Разве че­ловека или ангела послал Бог с неба в девическую утробу? Если бы архангел знал, что к Ней (для воплощения) послан от Бога человек или ангел, то не называл бы его Господь, и не сказал бы: тем же и рождаемое от тебя свято, наречется Сын Божий; также не назвал бы Его Вечным Царем, говоря: и воцарится в дому Иаковли во веки, и царствию Его не будет конца. Итак, Господь послал к Деве Единородного Своего Сына и Слово, Который есть Господь всех и Владыка, как и Сам Единородный говорит о Себе чрез пророка Исаию: Господь посла Мя и Дух Его (Исаия 48, 16). Что Священ­ное Писание не только Бога Отца называет Господом, но и Единородного Сына Божия, – услышь внимательно, что говорить о Обоих блаженный пророк и царь Давид: рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, и прочее (Пс. 109, 1). Вот два Господа – Отец и Сын. И опять там же: из чрева прежде денницы родих Тя (Пс. 109, 3). Господь Отец говорит это Единородному Сыну и Слову своему. Человека ли рождает Бог? Как Бог и Господь боголепно рождающий, Отец из чрева, то есть, от Божественного существа Своего, рождает Бога и Господа, по всему подобного Себе. Что же после этого? Клятся, говорит, Господь и не раскается. О чем клялся? Ты иерей во век по чину Мелхиседекову (Пс. 109, 4). И опять в другом месте тот же царь и пророк говорит: Господь с небесе на землю призре, то есть, Сын Бога Отца. Для чего призрел? услышати, говорит, воздыхание окованных, разрешити сыны умерщвленных, возвестити в Сионе имя Господне, и хвалу его во Иерусалиме. Вот, Гос­подь призревший с небеси на землю, это – Сын; также Господь и Тот, чье имя Он пришел возвестить в Сионе. Если Бог Отец, как Господь, именуемый так всеми божественными пророками, послал в мир Гос­пода, то есть, Единородного Своего Сына, чтобы все по­читали Сына, как почитают Отца, как Сам Единородный говорить это о Себе; и опять Он же говорит: се есть живот вечный, да знают Тебе, единого истинного Бога, и Его же послал еси, Иисуса Христа (Иоан. 17, 3): то как же ты представляешь Бога, с негодованием спрашивающим Христа, правда ли, что Он Сам Себя на­звал пред людьми Богом, и – Христа, как бы со страхом отвечающего: „Нет, Владыка, этого Я не смел сказать, но люди на Меня солгали?” Пусть будет и так, как ты хулишь, сквернейший, пусть ученики Его, написавшие святое Евангелие, солгали на Него. Неужели же и божественные пророки, посланные Самим Вышним за много лет до преестественного воплощения Его, кото­рые по внушению Святого Духа называют Его Богом, – солгали на Него? – О, какая богомерзкая хула, какое нечестие с твоей стороны, сквернейший! Если же и эти солгали, то значит по твоему безумию, что и Сам Вышний солгал, предпослав их и открыв им сокрытое от века у Бога таинство превосходящего всякий ум и всякое слово вочеловечения Единородного Сына и Слова Своего. Ибо откуда они, люди смертные, могли предузнать эту великую и страшную тайну, которая неизвестна была самим святым ангелам, если бы Сам Бог не открыл им? Если же Бог открыл ее, то как, по тво­ему, Он ее не знал? Ибо спрашивать с негодованием о том, о чем сам ранее свидетельствовал чрез своих пророков, свойственно незнающему. Но очевидно, что такой безумец есть тот, который вразумил тебя произносить такие хулы на Бога Вышнего и на святых его пророков и апостолов, – отец твой, диавол. Ни одно благое дело Божие, ни одну тайну он никогда пра­вильно и благочестиво не разумел и разуметь не мо­жет, ибо обезумело неразумное его сердце с тех пор, как он восстал против своего Владыки и Создателя. Поэтому, увидев Его уже в человеческом образе, пребывшим 40 дней и 40 ночей в посте, и не постигая таинства чрезестественного Его воплощения, в недоумении приступил к Нему с лукавством, говоря: аще Сын еси Божий, рцы, да камение сие хлебы будут (Мф. 4, 3). Пойми же, неразумный и самых камней бесчувственнейший, скверный Магомет: отец и учитель твой, диавол, и против своей воли исповедует Его Сыном Божиим, вочеловечившимся Богом – Словом; ибо он, без сомнения, слышал, как на Иордане Отец свыше свидетельствовал о Нем, как о Сыне Божием, го­воря: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благово­лих. Ты же, нечестивейший, отметаешься Его Божества и обвиняешь всех, вообще, бывших от века Божиих пророков и святых Его учеников и апостолов, и самого Вышнего, и Единородного Его Сына. И если допу­стить, по твоему безбожному и хульному уверению, что все они лгут, то каким образом Евангелие будет божественным, правильным и справедливым, и сшедшим с неба, как ты многократно свидетельствуешь, как мы веруем? Если не веришь пророкам и евангелистам, исповедующим Его Сыном Божиим и Богом, ради Которого с усердием подклонили под меч свои выи бесчисленное множество мучеников, то хотя отцу твоему диаволу поверь, который называет Его Сы­ном Божиим и Богом. Ибо он знал, что один Бог силен сотворить такое великое чудо, то есть, претворить жесточайшее естество камня в приятный хлеб. Если же и самому отцу твоему, диаволу, не повинуешься, то что другое о тебе сказать и думать, как только, что ты – нечестивее и самых бесов, безумнее и хуже самых неразумных скотов?

Показав тебя таковым, каков ты и на самом деле, пора уже нам сказать о тебе известное божественное изре­чение блаженного пророка и царя Давида: рече безумен в сердце своем: несть Бог (Пс. 13,1). Поэтому, ты достоин на­зываться безбожником, согласно евангельского божественного изречения, которое говорит: иже не чтит Сына, не чтит Отца, пославшего Его (Иоан. 15, 23. 24). Хотя и кажешь­ся исповедующим Единого Бога, но не так, как открыл Он о Себе чрез Самого Единородного и Святого Духа, – сначала – древним пророкам, затем – святым учени­кам Христовым и апостолам; но противное им пропо­ведуешь и узаконяешь, нечестивейший, стараясь всеми средствами извратить пророческую и евангельскую тайну о Святой Троице, отвергая все догматы, всю проповедь и все евангельское и апостольское законоположение нового завета. Но никак не победишь его окончательно. Хотя в настоящее время, за грехи наши, попущением Божиим, по Его непостижимым судьбам, ты, по-видимому, и превозмог, и нападаешь на благочестивых, – ты, нечести­вый и безбожный; но всячески некогда будешь сокрушен и ты, и имя твое погибнет с шумом, как по­гибли бывшие прежде тебя суровейшие гонители: иудеи, римляне и греки. Сказали неложные уста Вседержителя Бога, Иисуса Христа, верховному ученику Своему Петру: ты еси Петр, то есть, камень, и на сем камени созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют Ей (Мф. 10, 18). Вратами адовыми назвал Он восстающих по временам против благочестивой христианской веры по всей вселенной богоборных царей и суровых зверских му­чителей и гонителей, одним из которых явился ты, сквернейший, который сильнейшим образом и коварно преследуешь и прельщаешь верных, как никто из бывших прежде тебя гонителей: – одних, посредством насилия и мучительства, других – обещаниями многих даров и великих санов, а некоторых – лицемерием, под предлогом, будто бы, благоверия и правды; больше же всего – тем, что дозволяешь повинующимся тебе хо­дить широким и пространным путем, вводящим в вечную погибель, по божественному изречению страшного и неподкупного Судии, который есть надо всеми Бог, Спаситель Христос. Ему слава и держава во веки ве ков. Аминь.

 

vII. Слово 2е, о том же, к благочестивым против богоборца и пса Магомета; здесь же отчасти и сказание о кончине века сего.

Сколько благодать Божия, вразумляющая свыше, по­могла говорить против безбожного сего христоборца и видимого беса, разумею скверного Магомета, – мною вы­сказано. Теперь же обращаюсь с словом к благочести­вым, – не как превосходящий их какой-нибудь учитель, или поставленный над ними свыше, но как наименьшей и немощнейший брат их, и сопоследователь благочестивых догматов непорочной и Богом преданной веры христианской, воспоминая им, а отчасти и самому себе, то, что может утвердить нас и сохранить в вере во Христа, истинного Бога и Спасителя нашего, в надежде и любви, и соблюсти невредимыми от постигших нас в нынешнее время нестроений и, так сказать, от темного и беспросветного мрака. Ныне более, чем когдалибо, прилично нам говорить с блаженным пророком и царем Давидом: Ты, Господи, да соблюдеши ны от рода сего и во век (Пс. 11, 8). Почему? Потому, говорит, что окрест нечестивии ходят (ст. 9). Куда не устремишь по вселенной мысленный взор, всюду видишь, что тьма нечестия измаильтян противников христианства умно­жается и омрачает всех. Начавшись от времен Ираклия, царя греческого, оно продолжается и до сего времени, и достоверно, что и в последующее время, как я узнаю из Божественного Писания, пребудет, до самого явления богоборца антихриста, которое уже не очень далеко, но находится как бы у дверей, как учит нас Божественное Писание, которое ясно говорит, что в восьмом веке будет устроение всех, то есть, греческая власть прекратится, начнется мучительство богоборца анти христа, и настанет второе страшное пришествие на землю Христа Спасителя *). А что это ожидаемое устроение всех верных – близко, явствует как из других многих яснейших указаний и свидетельств Писания, так наи­более из того, что пишет блаженный апостол Павел во втором послании к Солунянам, указывая, какие при­знаки имеют быть пред вторым пришествием Господним. Да никтоже вас прельстит, говорит, ни по еди­ному же образу: яко аще не приидет отступление прежде, и открыется человек беззакония, сын погибели, противник и превозносяйся паче всякого глаголемого бога или чтилища, яко же ему сести в Церкви Божией аки богу, и прочее (2 Сол. 2. 3. 4). Отступление же, то есть, отпадение народов от непорочной и правой христианской веры в различные богомерзкие ереси и к враждебному Христу агарянскому неверию, больше нынешнего можно ли ожидать когда либо видеть или слышать? Где ныне просиявшие в благоверии и боголепной честности, красота и слава верных – в И ерусалиме, в Александрии, в Египте, в Ливии и Антиохии? Где та теплота и ревность божествен­ная просиявших в посте в Ските, в Вышней Фиваиде и в различных странах и горах богоносных и равноангельных Отцев наших? Где возросшая в благоверии высота недосягаемая и похвала всех западных народов, святая, говорю, и апостольская Церковь древнего Рима? – Не все ли это ныне, как мы видим, или находится во власти безбожных агарян, или опустошено ими, иное же стало негодным и вполне непотребным по причине разных богомерзких ересей, начальником которых есть тот самый древний Рим, который прежде был светлейшим и знаменитейшим в благоверии и во всяком досточтимом житии и премудрости, а за ним и вся Италия? Пойди мысленным взором, душа, в Индию, в Эфиопию, во все концы вселенной, – везде найдешь всякое безобразие и скверну всяких ересей. В иных местах увидишь и агарянское нечестие, прельщающим тамошние народы и привлекающим их к себе, – те различные восточные верные народы, в которых изна­чала засветился при божественных апостолах свет благове рия, который достиг и до нас, европейцев. Не все ли это, без малого, агарянская тьма, то уже при­влекла к себе, то соделала негодным, стеснила и рас­тлила душевно и постоянно растлевает различным способом? Но сказать ли большее всех бывших прежде на земли значительнейших перемен и происшествий? Где высота и беспримерная слава бывших во власти, славных премудростью, всякою добродетелью, благими узаконениями и православною верою христианских царей, царствовавших в славном и благочестивом граде Великого Константина? Где тот всемирный свет благо верия, который подобно солнцу просвещал всю вселен­ную чрез архиерействовавших в нем равноангельных святителей? Не все ли это уже много л ет порабощено и подчинено измаильтянам? И нет  нам ниоткуда никакого избавления, а напротив, касательно нас все приходит к худшему, а их положение делается все славнее. Поймем же, в какое злосчастное положение пришли дела у нас, бедных греков: как лишились мы всех вообще благ тех, и умалихомся паче всех язык, и быхом поношение соседом нашим, подражнение и поругание сущим окрест нас, говоря словами Божественного Писан ия . Где ныне те превышающие ум и слово чудеса Пре­чистой Божией Матери, которые совершались в этом граде, избавляя его, сверх всякой надежды, от частых нападений варварских? Почему все это ныне погасло? Почему ныне не восстает Градохранительница и Влады­чица его на заступление и избавление? Очевидно, что по причине неисцельных беззаконий, на которые прежде дерзнули в сем граде праотцы наши. Не так ли божественное песнопение говорит о нечествовавших подобно нам иудеях: обаче за льщения их положил еси им злая, низложил еси я, внегда разгордешася. Како быша в запустение; внезапу исчезоша, погибоша за беззаконие свое, яко соние востающего (Пс. 72, 18. 19)? Но, оставив под­робно оплакивать наши злоключения, возвратимся к пред­лежащему и поймем из других божественных неложных изречений, что устроение всех, то есть, ожидаемая кончина века сего, не далеко отстоит, но находится близко, и что скверный Магомет есть самый упоминае­мый в божественном Апокалипсисе лживый пророк и предтеча богоборного антихриста. Обратим внимание на следующее.

*) По мысли Святителя Димитрия Ростовского, под восьмым веком следует разуметь восьмую тысячу лет, в половине которой следует ожид ать второго пришествия Христова, ибо сказано: в полунощи Жених грядет; может же Бог, по словам сего Святителя, продлить Свое пришествие и после полунощи (Прим. перевод ).

Господь наш Иисус Христос, как сказано в Свя­том Евангелии, когда учил учеников Своих и утверждал их, а чрез них и всех верующих, в Своей вере и любви, и был спрошен ими: рцы нам, когда сия будут; и что есть знамение Твоего пришествия, и кончина века, – тогда Он, предсказав им, какие беды и нестроения постигнут человечество прежде страшного прише ствия Его и кончины века сего, присовокупил, говоря: и тогда соблазнятся мнози, и друг друга предадят, и воз­ненавидят друг друга: и мнози лжепророцы востанут, и прельстят многия (Мф. 24, 10, 11). Этим Владыка указал на начальников различных появившихся в церкви Его ересей, каковы были: Симон волхв, Маркион, Манент, Ориген, Арий, Македоний, Несторий, Сергий и богомерзкие иконоборцы; все они различным способом при­чиняли беды и страдания соборной Церкви Христовой и бесчисленное множество православных отвлекли в свои ереси. Затем присовокупил, говоря: и проповестся сие Евангелие царствия по всей вселенной, во свидетельство всем языком, и тогда приидет кончина (Мф. 24, 14). Для чего же „проповестся во свидетельство?” – Чтобы услышавшие и уверовавшие спаслись, а не уверовавшие были бы осуж­дены праведным судом, как не имеющие никакого оправдания своего неве рия. А что Евангелие царствия Божия давно уже проповедано по всей вселенной, – достоверный свидетель тому божественный апостол Павел, который говорит о прочих апостолах к осуждению неверующих иудеев: не глаголю: еда не услышаша? Нет , слы­шали, ибо во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их (Рим. 10, 18), то есть, апостолов Христовых. Затем, после того, как предсказал им бу­дущее омрачение светил, падение звезд и что силы небесные подвигнутся, – представляет им время кончины века и Своего пришествия приточным примером, говоря: от смоковницы же научитеся притчи, то есть, научитесь тому, что я ныне говорю вам гадательно: егда уже ваия ее будут млада (мягки), и листвие прозябнет, ведите, яко близ есть жатва. Тако и вы, егда увидите сия вся, ведите, яко близ есть при дверех, то есть, кончина века. Говоря о смоковнице, Владыка, как мне представляется, разумеет не это чувственное плодоносное дерево; ибо ветви этого дерева в течение всего лета бывают мягки, приносят плод и произрастают лист. Но смоковницею таинственно Он называет распространившуюся по всей вселенной святую соборную и апостольскую Церковь Свою, плодоносною же ветвию – учительное слово, или евангельскую проповедь, которою находящееся повсюду благочестивые просвещаются и научаются от предстоятелей Церкви Христовой – архиереев, посредством чего эта мысленная смоковница становится плодоносною своему небесному Садоделателю и за то приемлет всегда духов­ное благословение свыше и постоянно преуспевает на лучшее. Если же ветвь эта будет мягка, то есть, учи­тельное слово не будет иметь твердости и неуклонности и невзирания на лица, по слову божественного апостола, который говорит: обличи, запрети, умоли, настой благовременне и безвременне, дело благовестника сотвори (2 Тим. 4, 2): то ветвия ее будут произращать одни только листья, то есть, будет бесплодие благих дел, правильнее же сказать, презрение и преслушание евангельских Божиих заповедей, по причине полного небрежения пастырей, и не будет принимать свыше благословения духовного, а напротив, услышит: усецы ю, вскую и землю упраж­няет, также: да николиже от тебе плода будет во веки (Мф. 21, 19). В какое же другое время ветвь этой таин­ственной божественной смоковницы была более мягка и более произрастала листвие, чем теперь, когда нет никого прилежно учащего и вразумляющего бесчинных, утешающего малодушных, заступающего немощных и заботящегося о них, нет никого, кто обличал бы про­тивящихся слову благочестия, кто запретил бы бесстыд никам, кто обратил бы заблудших от истины и честного жительства христианского; нет никого, кто бы ради совершенного смиренномудрия уклонился от священнических санов, или кто бы поискал этих санов по божественной ревности, чтобы исправить людей беззакон нующих бесчинствующих. А напротив, найдешь ныне много дерзающих на это. Все готовы купить эти саны, чтобы пожить всегда в отраде, в славе и во всяком покое. Нынешнему времени наиболее приличествует бо­жественное изречение: вси уклонишася, то есть, уклонились от спасительного пути евангельских заповедей и апост ольских и отеческих преданий, вкупе непотребни быша (Пс. 13, 3), то есть, соделались непотребными и по жизни, и по словам, и по делам. А что следует за сим, о том я умолчу, щадя негодующих против слова и дерзновения и ревности по истине. О, как возможет кто либо достойно оплакать то помрачение, в которое пришел род наш! Окрест нечестивии ходят как львы рыкающие, которые всяким способом прельщают и похищают от Бога благочестивых и приносят их отцу своему – диаволу, в дар, ему весьма любезный. Пастыри же наши соделались бесчувственнейшими самых камней, считая для себя достаточными к ответу во время испытания то, что они возмогли спасти самих себя. Они доб­ровольно презирают и не понимают божественного гласа, который говорит: Аз есмь пастырь добрый; пастырь доб­рый душу свою полагает за овцы, а наемник, иже несть пастырь, видит волка грядуща издалека, и оставляет овцы и бежит, потому что он наемник, и нерадит о овцах, и волк расхитит их и распудит овцы, кровь которых, говорит, взыщу от руки пастырей. Страшна эта вам угроза, о честнейшие пастыри, и полна всякого ужаса! Послушайте и блаженного апостола Павла, который ясно говорит о вас и об ответе, какой должны вы будете дать неподкупному Судии: братие, говорит, повинуйтеся наставником вашим; послушайте же, почему велит по­виноваться: тии бо бдят, говорит, о душах ваших, яко слово воздати хотяще о вас (Евр. 13, 17).

Но возвратимся опять к предлежащему. Предсказан­ное божественным апостолом отпадение народов от евангельской проповеди в разные богомерзкие ереси и к богоборному нечестию агарянского потомства, частью уже сбылось, а частью видим ежедневно сбывающимся; также видим, что ветвь таинственной смоковницы соделалась мягкою паче елея, как говорится в пророчестве, и приносит не плоды, как прежде, а листвие. Видя это, чего другого будем ждать, как не кончины всего, по божественному Писанию. В особенности видим, что агарянское мучительство,  начавшееся  от  времен царя Ираклия, большую часть и лучшие страны вселенной по­корило себе и постоянно покоряет попущением непостижимых судеб Божиих, царство же православных царей разделилось на многие части и уже много лет разорено агарянами, не получая ниоткуда никакой по­мощи. Напротив, остатки западной Римской державы, разделившись на многие королевства и государства, живут постоянно во вражде между собою, и короли запад­ные воюют друг против друга, подобно прежним нашим европейским царям, государям и князьям, грекам, болгарам и сербам, коих всех вообще истребил, по попущению свыше, злой и безбожный измаильтянин. И исполнилось апостольское слово, говоря­щее: аше же друг друга снедаете и угрызаете, блюдитеся, да не друг от друга истреблени будете (Гал. 5, 15). Тоже самое определяет и божественный глас Владыки, го­воря: всяко царство, раздельшееся на ся, запустеет (Мф. 12, 25). Ибо, как взаимный многих людей друг с другом мир по Богу и единомыслие вселяет и удерживает в них самого Христа, Который есть самый Мир, Который растит и благословляет и умножает их, по божественному изречению, Которое говорит: идеже бе еста два или трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде их (Мф. 18, 20), так, если многие находятся в разногласии и борьбе друг против друга по причине гор­дости, властолюбия и сребролюбия, то это настроение все­ляет в них самого богоборца и человекоубийцу – диавола, и они, невидимо предводительствуемые им, не перестают уже с ожесточением воевать друг против друга, как дикие звери, пока не будут одни другими окончательно истреблены. Все это так было и так со­вершается ежедневно по непостижимым судьбам Божиим. Поэтому, хорошо и спасительно для нас, и самому Вышнему благоприятно отвергнуть нам от мыслей наших всякое расслабление и пагубное для души отчаяние, а в особенности – льстящие нас суетные надежды, по которым мы ждем, что опять по прежнему устроится царская держава в Константинополе, но следует нам воспрянуть от многолетнего сна великого нашего нера дения и небрежения, повинуясь слову проповедника, ко­торый говорит: братие, во всякой премудрости ходите ко внешним, искупующе время, яко дние лукави суть (Еф. 5,15). И опять он же: нощь убо прейде, то есть, многолетняя оная тьма прелести лукавых бесов, владевшая родом человеческим до самого пришествия во плоти Господа нашего Иисуса Христа, миновала и окончательно исчезла явлением Присносущного Живота и Света, а день приближися (Рим. 13, 12), то есть, настал невечерний свтлейший свет непогршительного боговедения, когда воссияло разумное Солнце правды, и распространился по всей вселенной и просветил ее. Поэтому, отложим, говорит, дела темная, яже суть блуд, прелюбодеяние, всякая нечис­тота плотская, студодеяние, неправда, лихоимание и вся­кое преслушание и преступление божественных заповедей Христа Спасителя (Гал. 5, 19). Делами же тьмы нарицает их не потому, что они совершаются во тьме, – и днем творят блуд, крадут и разными другими спо­собами беззаконничают люди, – но потому, что они предают нас, делателей своих, вечной преисподней тьме. И. облечемся, говорит, во оружие света (Рим. 13, 12), то есть, в главные четыре душевные добродетели, которые суть (Прем. Сол. 8, 7): правый разум, правда, мужество – не то, которое низлагает тела и разоряет городские крепости, но душевная сила и терпение при наносимых нам от бесов и лукавых людей и различных напастях и приключениях, – и целомудрие, сохраняющее нас во всякой святыни и преподобии и присоединяющее нас самим святым ангелам; также и в другие, рож­дающиеся от них добрые дела: в воздержание, кро­тость, смиренномудрие, веру, надежду, любовь, которая есть исполнение всего закона. Вооружившись такими духовными оружиями, ополчимся против нечестия безбожных агарян, начальником и изобретателем которого есть сам доброненавистник и богомерзий диавол, ко­торый всецело вселился в скверного Магомета. Не будем обманываться и ужасаться их счастьем, знатными победами и (внешним) преуспянием: не в этом и подобном сему заключается и познается истина веры во Христа Бога. Много славнее и удивительнее их и счастливее в знаменитых победах были – Александр Ма­кедонский и кесарь Август, который был властителем всей вообще вселенной, также и бывшие после него цари римские; но из этого не следует, что они были благо­честивы, ибо были они служителями лукавых бесов и их идолов. Гонители Христа суть звери, как и нынешний скверный Магомет, который всяким способом гонит нас и порабощает себе, но это совершается по попущению Божию, за грехи наши, а не по причине ка­кого либо его благоверия. Никак не будем так пони­мать: ибо как может быть признан благочестивым тот, кто Самого Бога, пославшего Единородного Своего Сына Иисуса Христа, отметается, как вещает божественный глас, говоря: иже не чтит Сына, не чтит Отца, послав­шего Его, то есть, отметающийся Сына, отметается и Отца, пославшего Его, и спасительные Его заповеди извращающий – Самого Христа не Сыном Божиим и не Богом исповедует, но признает и называет рабом и созданием Божиим.

Итак, не за какое – либо свое благочестие он возвы­сился на такую высоту земной славы и постоянно возвы­шается, как и вышеупомянутые еллинские и римские цари не по этой причине возвысились, но совершается это по неисследованным и непостижимым судьбам Божиим, Который премудро сотворил и управляет всем видимым и невидимым. Не будем же, Господа ради, ужа­саться этим, или скорбеть о том, что столько уже лет находимся в порабощении у них и нет еще нам ни­откуда никакого заступления, ни помощи, и не будем считать себя оставленными Богом, Спасителем нашим. Ведь и прежде нас бывшие христиане, находясь в точе­нии 3 18 лет под властью христоборцев – мучителей: еллинов, римлян и иудеев и будучи ими гонимы и всячески истязуемы и обижаемы, не скорбели, и не па­дали духом, а напротив радовались и веселились, что за Христа и за веру в Него терпят гонения, и что тела их изнуряются всякими муками. Они укрепляли себя верою в Него и любовью и утверждались надеждою, помня с твердою и несомненною верою обетования Гос­пода и Бога нашего Иисуса Христа, говорящего: блажени изгнаны правды ради: яко тех есть царствие небесное. Блажени есте, егда поносят вам, и ижденут и рекут всяк зол глагол, на вы лжуще, Мене ради; радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небесех (Мф. 5, 10. 11). Также разу­мели и завещание блаженного Иакова, брата Господня, который говорит: всяку радость имейте, братия моя, егда во искушения впадаете различна (Иак. 1, 2); держась этих божественных обещаний, блаженнейшие прежние христиане, будучи гонимы нечестивыми, различно мучимы и тер­заемы и лишаемы своих имений и стяжаний, не скор­бели, а напротив, благодарили Христа Спасителя за то, что сподобил их так страдать за Божественную Его славу. За то и Христос взаимно прославил их не только на небесах, соделав их равными святым ангелам и увенчав венцами неувядаемой славы, но еще и на земле прославил честные их мощи подаянием всяких исцелений и разными дивными чудесами. Так и обещал Сам Бог и Владыка их чрез пророка Сво­его, говоря: прославляющия Мя прославлю, а безчествуюпце Меня обезчестятся. Но и духовное песнопение задолго возгласило о них: Мне же зело честни быша друзи Твои, Боже, зело утвердишася владычествия их; изочту их, и паче песка умножатся (Пс. 138,17). Поэтому, и мы, братия, как потомки тех блаженных и наследники их веры во Христа, истинного Бога нашего, будучи также участниками тех же поношений и скорбей, какие терпели они, – не станем сетовать и падать духом, будучи гонимы не­честивыми и различным образом оскорбляемы за веру во Христа. Но, подражая теплоте веры во Христа, горячей любви и желанию вечных благ тех равноангельных мужей, будем всею душею радоваться и веселиться и благодарить Спасителя Христа за все наши страдания, какие мы терпим ради славы святого и поклоняемого имени Его. Послушаем верховного апостола, говорящего: воз­любленнии… понеже приобщаетеся Хргстовым страстем, радуйтеся, яко да и в явление славы Его возрадуетеся веселящеся. Аще укоряемы бываете о имени Христове, блажены есте: яко славы и Божий Дух на вас почивает (1 Петр. 4,13. 14). Скажем и мы совместно с теми, которые подобно нам, праведными судьбами общего Владыки преданы скорбям: сия вся приидоша на ны, и не забыхом Тебе, и не неправдовахом в завете Твоем, и не отступи вспять сердце наше; яко смирил еси нас на месте озлобления, и прикры ны сень смертная. Зане Тебе ради умерщвляемся весь день, вменихомся яко овцы заколения. Востани, вскую спиши Господи; воскресни, и не отрини до конца. Вскую лице Твое отвращаеши, забываеши нищету нашу и скорбь нашу; яко смирися в персть душа наша, прильпе земли утроба наша. Воскресни Господи, помози нам, и избави нас имени ради Твоего (Пс. 43, 18 – 20. 23 – 27). Прославим же Его на земле всякими праведными делами, похвальным жительством и тер пением наносимых нам скорбей, чтобы и Он с своей стороны прославил нас на небесах. Не далеко отстоим мы от мученических подвигов и венцев, но находимся на самом поприще исповедания за Христа, если право мудрствуем. Многими скорбями надлежит нам войти в царство небесное, и никто, сидя и дремля, не одерживает победы, как говорит святой Василий Великий. И святой апостол Павел говорит: никто не венчается, аще не законно мучен будет (2 Тим. 2, 5). Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения (2 Кор. 6, 2). Б ратие, не дети бывайте умы сказал божественный апос­тол, но злобою младенствуйте, умы же совершени бывайте (1 Кор. 14, 20). Сподобиться бы и нам совершенства тех блаженнейших мужей, их неувядаемой славы и венц ев, о Христе Иисусе, Господь, нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со безначальным Его Отцем и Всесвятым и Преблагим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

 

vIII. Ответы христиан против агарян, хулящих нашу православную христианскую веру.

Часто случается вам состязаться с враждебными христианам измаильтянами о благочестивой нашей вере, так как эти ненавистники христиан не только не хотят исповедовать Христа – истинным Богом и Сыном Божиим, но еще и надругаются над нами за то, что мы исповедуем Его Сыном Божиим и Богом. Если же хотите заградить им уста и посрамить их, то не приводите им доказательств ни из какого другого боговдохновенного писания, как только из Евангелия, ибо бесовдохновенная их книга, называемая у них „Коран”, во многих местах хвалит святое Евангелие, и называет его правильным и святым и считает ниспосланным с неба. В доказательство того, что Христос есть и истинный Бог и Сын Божий, каким мы, верующие в Него, признаем Его, как мы веруем в Него и покланяемся Ему, – говорите им так со вся­кою кротостью и с правильным пониманием: так как и вы признаете что Евангелие наше – справедливо и истинно, то почему не слушаетесь его, когда оно так ясно говорит о Божестве Христовом? Ибо в Евангелии от Иоанна говорится ясно так: В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово (Иоан. 1, 1). Видишь ли, как ясно называет Богом Слово Бога Отца, и что Слово изначала всегда было у Бога, то есть, неразлучно было от Бога – Слово, и что Оно есть Творец и Созда­тель всего? Вся, говорит, Тем быша, то есть, все види­мое и невидимое. И без Него ничтоже бысть, еже бысть. А чтобы мы не подумали, что Слово Бога Отца есть такое же как наше, слово, непричастное жизни, разливающееся по воздуху и исчезающее, – святое Евангелие учит нас, говоря: В Том живот бе, то есть, в самом Слове Бога заключается жизнь, и Он – живот и свет чело­векам, верующим в Него. А что Слово Бога Отца пришло в ми р сей и соделалось совершенным чело­веком, кроме греха, – то же святое Евангелие говорить далее: в мире бе, и мир тем бысть, и мир Его не позна; во своя прииде, и свои Его не прияша, то есть, неве рующий народ иудейский. Затем говорит: и Слово плоть бысть, то есть, облеклось в человеческую плоть и явилось в ми р сей по-видимому совершенным человеком, разумеваемый же как совершенный Бог. Дале говорит: елицы же прияша Его, то есть, которые уверовали в Него и исповедуют Его совершенным Богом и совершен­ным человеком, и уповают на Него, даде им область чадом Божиим быти. Которые же Его отметают и не исповедуют Его Сыном Божиим, те не могут ни быть, ни называться чадами Божиими, по слову того же боже­ственного Евангелия. Вот святое Евангелие показывает, что Христос есть Слово Бога Отца и Творец и Созда­тель всех видимых и невидимых созданий, что Он – свет и живот человекам, верующим в Него, что пришел уже в мир, и облекся в плоть человеческую, ел и пил с людьми и был совершенным человеком. И это – действительно, а не по привидению, как лжесловят некоторые еретики.

Теперь рассмотрим и то, что святое Евангелие назы­вает Его Сыном Божиим, и что правильно ли мы, христиане, исповедуем и именуем Его Сыном Божиим? – Что Он правильно и преподобно именуется Сыном Божиим, явствует из того, что сам Бог Отец, в святых Евангелиях, именует Его Сыном Своим воз­любленным, и свидетельствует это о Нем свыше гласом, который был слышан, когда Он крестился во Иордане реке от Иоанна Предтечи, и вторично, когда преобразился пред учениками Своими на горе Фаворской, когда слышан был с неба глас Божий, говорящий: Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Нем же благоволих, Того послушайте. Если же святое Евангелие показывает, что Бог Отец именует Христа Сыном Своим возлюбленным, то почему вы, агаряне, отрицаетесь сыновства и Божества Его, укоряете нас, исповедующих Его Сы­ном Божиим и Богом? Если признаете святое Евангели е правильным и истинным, то верьте и вы, и с нами исповедуйте, что Христос воистину и действительно есть Сын Божий. Имея такое свидетельство Самого Бога Отца, сшедшее с неба, мы христиане, веруя свидетель­ству Бога Отца, хорошо и правильно исповедуем Христа Сыном Божиим, а не рабом и не простым челове­ком, как вы называете его и этим оказываетесь Его досадителями. Услышим еще и другое евангельское сви­детельство и доказательство о Христе, что Он, действи­тельно, есть Сын Божий. Князь некоторый иудейский, по имени Никодим, пришел ночью ко Христу, желая услы­шать от Него какое либо высокое и дивное учение. Ему Христос так ответил: тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единородного дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный. И далее: Не по­сла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир. Веруяй в Онь не будет осужден: а не веруяй, уже осужден есть, яко не верова во имя Единород­ного Сына Божия. Сей же есть суд, яко свет прииде в мир, и возлюбиша человецы паче тьму, неже свет: беша бо их дела зла (Иоан. 3, 16 – 19). Видишь ли, как явственно Он три раза Сам Себя именует Единородным Сыном Бога Вышнего, что Он – Свет в мир пришел, и что не верующий в Него уже осужден, а верующий не боится осуждения, ибо спасен будет от грядущего праведного и страшного гнева Божия на сыны непокоривые. Вы же как надеетесь получить спасение в день страш­ного Его пришествия, когда отметаетесь Божества Его и сыновства? Если вы искренно, а не лицемерно, хвалите святое Евангелие и говорите о нем: «инзильхак» (Евангелие истинно): то перестаньте уже досаждать и хулить Христа, а исповедуйте Его с нами Сыном Божиим, как свидетель ствует о Нем святое Евангелие, – если желаете избежать грядущего праведного и страшного гнева Божия на сыны непокоривые, отрицающихся Единородного Сына и Слова Божия. Также и блаженный Иоанн Креститель и Предтеча Христов свидетельствует в Евангелии от Иоанна ясно и утвердительно о Христе, где говорится так: и свидетельствова Иоанн, глаголя: яко видех Духа сходяща яко голубя с небесе, и пребысть на Нем. И аз не впдех Его: но пославый мя крестити водою, то есть Бог Отец, Той мне рече: над негоже узриши Духа сходяща и пребывающа на Нем, Той есть крестяй Духом Святым. И аз видех и свидетельствовах, яко сей есть Сын Божий (Иоан. 1, 32 – 34). Тот же божественный Иоанн говорит о Спасителе Христе и следующее: Грядый свыше, над всеми есть. Это он говорит о Христе, а о себе говорит с самоуничижением: сый от земли, от земли есть, и от земли глаголет. И опять о Христе: грядый с небесе над всеми есть. И еже виде и слыша, сие свидетельствует: и свидетель­ства Его никтоже приемлет. Отец бо любит Сына, и вся даде в руце Его. Веруяй в Сына, имать живот вечный: а иже не верует в Сына, не узрит живота, но гнев Божий пребывает на нем (Иоан. 3, 81. 32. 35. 36).

Имея такие великие и сильные свидетельства святого Евангелия мы, христиане, веруем и исповедуем всею д ушою и всем сердцем, что Христос есть Сын Божии и Бог, и посредством крещения очищаемся от грехов наших, призывая Отца и Сына и Святого Духа, по заповеди и завещанию Самого Спасителя Христа, Который сказал святым Своим ученикам и апостолам: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына и Святого Духа (Мф. 28, 19); иже веру имет и крестится, спасен будет; а иже не имет веры, осужден будет  (Марк. 16. 16). Вы же, агаряне, если, действительно, верите, что Евангелие – истинно и справедливо, и сошло с неба, то почему вы отрекаетесь и не слушаетесь таких сильных евангельских свидетельств и доказательств о Божестве Христовом и не исповедуете Его ни Богом ни Сыном Бога Вышнего, и не крещаетесь во имя Отца и Сына и Святого Духа? Чем же после того надеетесь спастись? Или тем, что обрезываете, по иудейски, срам­ные свои уды и этим думаете спастись? Сильно обма­нываетесь: это обрезание не приносит теперь никакой пользы. До пришествия Христова в мир сей, обрезание, совершаемое по закону Моисееву, имело силу, так как совершалось по повелению Божию, и обрезавшиеся имели надежду спасения, но лишь при условии исполнения остальных заповедей Божиих. А с того времени, как Христос пришел и преподал новый и совершеннейший евангельский закон, – Моисейское обрезание прекратилось и окончательно упразднено и не имеет уже никакой силы. Ибо с пришествием Истины – Христа, прекратились прообразы, то есть, Моисейские завещания о жертвах и все иудейские обычаи. Также и самое ежедневное омовение водою срамных ваших членов, не очищает душ ваших от плотских ваших нечистот, как и псов никогда не очищает от скверны и мерзкого их смрада то, что они лижут языком свои проходы и срамные уды, ибо они и при этом остаются всегда мерзкими, злосмрадными и нечистыми. Не получаете и вы также отпущения грехов посредством омовения афедронов ваших и срамных членов, ибо этим вы только внеш­ность сткляницы и блюда очищаете, а внутренность их полна всякой нечистоты. Выполощите внутренность чаши, то есть, очистите души свои святым крещением, совершаемым во имя Отца и Сына Святого Духа, и тогда души и сердца ваши будут чисты от всякого нечестия, беззакония и всякой нечистоты: так повелевает святое Евангелие, которое вы почитаете и о котором говорите «инзильхак», то есть, что оно правильно и истинно. В нем говорится, что Никодиму, князю иудейскому, сам Христос сказал: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия. И опять ему же: аминь, аминь глаголю тебе, аще кто не родится водою и Духом, не может внити во царствие Божие (Иоан. 3 3. 5). Почему же так? – А потому, что одна вода, без призывания Святой Троицы, только внешнюю грязь тела очищает, а не душевную гнилость. Очистите же душев­ную вашу проказу святым крещением, совершаемым во имя Отца и Сына Святого Духа, и тогда будете чисты.

Но вы еще говорите, что мы, христиане, исповедуя Отца и Сына и Святого Духа, вводим трех Богов. Не дай Господи! Этого быть не может! Если кто исповедует трех Богов, тот да будет проклят на веки веков, аминь! Мы знаем единого Бога, Творца и Создателя всего, имеющего Слово и Дух, равночестных и тождественных по Божеству, собезначальных и соприсносущных, ибо никогда Бог не был без Слова и Духа. Такой хулы не будет в нас. Поэтому и говорим: ве чен Бог Отец, вечен Сын и Слово Его, и с Ним вечен и Дух Святый, исходящий от Отца. Един Бог в Троице, а не три Бога, да не будет сего! Как ум, слово и дух – все три называются одною душою, а не три души; также – круг солнечный, свет и луч, все три составляют одно солнце, а не три солнца: таково и таинство Святой Троицы. Хотя и говорим: Бог Отец, Бог Сын и Слово Его, Бог и Всесвятый Дух; но эти три – не три Бога, а все три – един Бог, безначальный и бесконечный. Услышьте и другой пример: высокий трехэтажный дом, разделяется на три: и подвальная часть есть и называется дом, и следующий этаж есть и называется дом, и самая верхняя часть, которую мы называем горницею, также есть и называется дом; однако эти три этажа составляют не три дома, а один дом. Также, всякое дерево имеет корень, стебель, ветви; но эти три составляют одно дерево, и так называются, а не три дерева. Также и относительно дня: время от утра до завтрака есть и называется день, время от завтрака до полудня также есть день, и время от полудня до вечера также есть и называется день; однако эти три времени дня составляют не три дня, а один день, Так и о Божестве: Бог Отец, Бог и Сын, Бог и Святой Дух; однако не три Бога, но все три – один Бог, едино царство, едина власть, едина сила. Если же еще не веруете, и таинство сие, превосходящее всякий ум и всякое слово, не приемлете и уразуметь не можете, то я вам покажу, что и вы, не разумея и не хотя, исповедуете единого Бога триипостасным. Скажите: когда вы исповедуете свое зловерие, то почему подымаете не большой палец, а указательный ? – Очевидно, потому, что боль­шой палец имеет только два сустава, и потому он не соответствует для изъявления трех Богоначальных Ипостасей. Указательный же палец имеет три сустава, – и как каждый сустав пальца в общем составе назы­вается палец, однако не три пальца, но все эти суставы суть один палец. Вот и вы, сами не понимая и не желая, подниманием указательного пальца, исповедуете трисоставного единого Бога, то есть, Святую Троицу. Во имя ее соизвольте и вы креститься, чтобы сподобиться вам быть верными и родными чадами Сарры, свободной жены патриарха Авраама. Ибо пока вы не крещены, вы – беззаконные чада рабыни Агари, отчужденные и изгнан­ные от наследия праведного Авраама, и не имеете ни­какого соучастия с Исааком, сыном свободной..

Мы могли бы предложить вам, для вашего уверения, много и других сильных свидетельств и указаний из книг Моисеевых и пророческих, в удостоверение того, что одна только истинная, непогрешительная и богоугодная вера есть – вера евангельская и апостольская, кото­рую содержат православные христиане. Но так как вы более всех других книг хвалите Божественное Евангелие и удивляетесь ему, то и мы сделали вам указания из одного только Евангелия, дабы вы не могли сказать, что де вы христиане приводите нам ложные свидетель­ства и доказательства.

Еще вы поносите нас, говоря: „Если бы Христос ваш был Бог, то иудеи, будучи люди, никак не могли бы причинить Ему страданий и умертвить бесчестною смертью.” Против этого безумного и богоборного прекословия вашего, отвечу вам опять из того же святого Евангелия. Что Христос есть Бог Вседержитель и Творец всего, это мы уже показали приведенными нами евангельскими свидетельствами. А что Он добровольно предал Себя на смерть, а не по причине бессилия человеческого Его есте­ства, иудеи схватили Его и умертвили, и что Он мог в мгновение ока не только Иерусалим и живущих в нем иудеев погубить, но и находящихся по всей все­ленной непокорных иудеев сразу истребить, – эго мы покажем вам тем же святым Евангелием. Что Он Сам Себя добровольно предал на смерть ради спасения людей, – об этом Он сам свидетельствует, говоря так в Евангелии от Иоанна: Аз есмь пастырь добрый: пастырь добрый душу свою полагает за овцы. И опять: Аз есмь пастырь добрый: и душу Мою полагаю за овцы. Сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю. Никтоже возмет ю от Мене, но Аз полагаю ю о Себе: область имам положити ю, и область имам паки прияти ю. Сию заповедь приях от Отца Моего (Иоан. 10, 11. 15. 17. 18), то есть, по совету и изволению Отца Моего небесного Я пришел в мир сей, чтобы чрез Меня всем людям стало известно святое имя Его, и чтобы Мне ради спасения людей принять плотию смерть. Потому Отец и любит Меня, что Я твердо соглашаюсь умереть, чтобы род человеческий посредством Моей смерти получил жизнь вечную. И Я, исполняя волю Отца Моего, добровольно полагаю душу Свою за спасение многих, то есть, подъемлю смерть по человечеству. Как и в другом месте говорит: Сын человеческий не прииде дут человеческих погубити, но спасти (Лук. 9, 56), и дати душу Свою избавление за многих (Мф. 20, 28), как и в другом месте говорит: се восходим во Иерусалим, и скончаются вся писанная пророки о Сыне человечесте. Предадят бо Его языком, и поругаются Ему, и бивше убиют Его: и в третий день воскреснет (Лук. 18, 31 – 33). А как пророки Божии по воле Божией так о Нем предсказали, и Он Сам соизволил все это твердо претерпеть, то почему вы, агаряне, отметаетесь такого человеколюбия и промысла Божия и поносите нас, которые веруем и исповедуем все это как совершившееся по неизречен­ному Божию совету? Разве мы все это предсказали о Нем и написали? Нет; но святые пророки Божии, просвещен­ные Духом Святым, предвозвестили это о Христе Спа­сителе. Какой срам и какое бесславие Христу и нам: – Ему, что Он так пострадал по воле Божией, а нам, что мы веруем этому и спасаемся поклоняемыми стра­стями Сына Божия? Не слышите ли, как Сам Христос поносит неверие учеников Своих, а в лице их – и всех, отметающихся того, что о Нем предсказано свя­тыми пророками? В Евангелии от Луки Он говорит так: о несмысленная и косная сердцем еже веровати о всех, яже глаголаша пророцы. Не сия ли подобаше пострадати Христу, и внити в славу Свою? (Лук. 24, 25. 26). Итак, вы несмысленные и косные сердцем и неверные, которые не верите сказанному пророками о спасительных страданиях Христовых, которыми Он прославился и вошел в славу Свою и в царство небесное. Мы же, верные, оказываемся у Бога мудрыми и спасаемся верою в Него. Спрашиваем вас: скажите нам, каким святым Писаниям последуя, от­метаетесь Христова Божества и сыновства, и спасительные страсти Его считаете для Него бесчестием и бесславием, и нас укоряете и поносите? Этого вы показать не можете. Ибо Сам Христос опять, святым Евангелием Своим, загра ждает вам уста, говоря: ныне прославися Сын человеческий, и Бог прославися о Нем, и Бог прославит его в Себе, и абие прославит Его (Иоан. 13, 31. 32). Это Он сказал после того, как Иуда предатель, встав с вечери, отправился к архиереям иудейским, чтобы предать им Христа, так как они жаждали Его смерти. Поэтому и Господь наш Иисус Христос, желая пострадать за наше спасение и зная лукавое намерение иуды, с великим веселием воззвал к прочим своим ученикам: ныне прославися Сын человеческий, и прочее. Видите ли, как Он крест, трехдневную смерть Свою и прочие страдания называет и считает Своею славою и славою самого Бога Отца? Как же Он прославился? Прославился тем, что чрез спасительные Его страдания, чрез воскресение и вознесете на небо, излилась благодать и преподан дар Святого Духа святым Его ученикам, а чрез них и всем народам, прелесть же богомерзкого идолослужения окончательно прекратилась, и всюду воссиял свет непогрешительного боговедения. В этом заключается слава Христова, то есть, в спасении человечества, от которого вы, по великому своему нечувствию, отпадаете без ума. Поймите же, что, иначе говоря, страсти Христовы составляют Его славу, а не бесчестие, как вы неправильно думаете. Какими страшными знамениями прославил Его Отец Его небесный после того, как Он добровольно предал Себя беззакон ным иудеям на распятие! Вися на кресте, по-видимому как бездыханный мертвец, Он тотчас превратил д ень во тьму, так что луна омрачила солнечный свет на три часа, земля вся страшно трепетала, камни распались, гробы отверзлись и многие тела усопших святых воскресли и явились многим в святом граде Иерусалиме, как написано в святом Евангелии. Поймите же, какова страшная сила Распятого и преданного погребению. Неужели Он не мог и прежде Своего распятия совер­шить такие страшные знамения и привести в ужас со­противляющихся Ему и погрузить их в пропасти адовы, как Дафана и Авирона? Воистину мог, как Бог все­сильный! Если будучи бездыханным мертвецом, мог явить такие страшные знамения, то тем более мог бы сделать это, будучи жив, но Он хотел не яростью и неудержимым гневом, а кротостью, благостью и долготерпением обратить к Себе и спасти род человеческий.

Итак, познав из бесчисленных чудес, какие со­творил Он Сам в зловерном народе иудейском, и какие совершил чрез учеников Своих по всей вселен­ной, и из страшных знамений, совершившихся в день распятия Его, благость Его и неисследимую Божествен­ную силу, отступите от сатанинского, преданного вам отцами, неверия вашего и приступите с истинным покаянием к Спасителю Христу и Богу всех и просве­титесь просвещением непогрешительного богопознания, возмите на себя иго Его – евангельский закон, и учение истинное и благое, и бремя Его легкое, то есть, спаси­тельные Его заповеди, посредством которых души ве рующих слагают с себя тяжесть многообразного греха, и приемлют некрадомое богатство духовных дарований, чрез что соделываются жилищем Божиим, как обе­щал Сам Господь, говоря: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет: и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем и обитель у него сотворим (Иоан. 14, 23). Итак, если искренно хвалите божественное Христово Евангелие и счи­таете его правильным и истинным, то позаботьтесь исполнять написанное в нем слово Христово, то есть, заповеди Его, повеления и догматы об Отце и Сыне и Святом Духе, чтобы быть вам отселе домом Святпй Троицы и чтобы были изгнаны из вас живущие в сердцах ваших лукавые и нечистые духи.

 

IX. Слово против армянского зловерия.

Армянское зловерие, составившееся из различных ересей, заключает в себе три главнейшие и более дру­гих нечестивейшие и мерзкие ереси. Первая из них и злейшая всех заключается в том, что они мудрствуют, что во время спасительных страданий Бога Слова, бесстрастное Божество подверглось смерти, как и человечество; вторая, которая утверждает, что вочеловечившееся Слово Божие, после вознесения на небо, сов­леклось принятой Им от пречистых кровей Пречистой Богоматери Божественной плоти; третья же неправильно смешивает не смесно соединившиеся во Христе два естества – человеческое и Божественное, которые будто стали одним естеством. Таковы главные их богомерзкие ереси, Мы же, православные, что скажем против этого? Согласимся ли с ними, что это так и есть? Ни­как! Да не будет того, чтобы принять когда либо такие нечестивые и хульные мысли о едином по существу присносущном, бессмертном и бесстрастном Божием естестве и Его бессмертии, чего и сами богопротивные бесы не терпят слышать и не могут сказать. И это видно из того, что сказал пагубный и злоначальный змий праматери Еве, говоря с лестью: не смертию умрете. Ведяше бо Бог, яко, воньже аще день снесте от него, от­верзутся очи ваши, и будете яко бози. ведяще доброе и лука­вое (Быт. 3, 4. 5), то есть, будете бессмертны и нетленны, как и Сам Бог, создавший вас. Но много говорить о бессмертии Создателя всех не только излишне, но и смешно, ибо не только боговдохновенные Писания пере­полнены свидетельствами о бессмертии Присносущного Жи­вота всех, но и самые внешние философы и риторы в своих Писаниях прекрасно воспевают величество прис­носущного Божественного бессмертия. Как же проклятые армяне, с проклятым Диоскором, утверждают, что бессмертное естество Христова Божества умерло вместе с святою Его плотию? И если, по ихнему, бесстрастное, бессмертное и несозданое Божество Его подверглось смерти, то значить и святая душа Его, как созданная вместе с плотию, умерла вместе с Божеством Его. И если признаем, что это так, то как скажем, что Он сошел во ад и врата медные и вереи железные сокрушил и вывел оттуда содержимых там от века праведников? Если Он умер как плотию, так и Божеством и душою, то как будет истинно сказанное Самим Распятым: сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, да паки прииму ю; и опять: область имам положити ю, и область имам паки прияти ю (Иоан. 10 17. 18)? И если, по ихнему, Он умер, как плотию, так и Божеством и душой, то как мог принять ее, будучи весь мертв, – Он, Который есть неисчетносильная сила Вседержителя Бога? Если душа человеческая, созданная словесною и бессмертною, не может умереть, то как Жизнь всех, Един имеяй бессмертие, во свете живый неприступнем (1 Тим. 6, 16), умер на кресте бессмертным Божеством Своим? А что это еретическое мудрование есть хульное и богомерзкое и лживее, очень пре­мудро показал Аламундар Измаильтянин, обратившиеся к благочестивой православной вере христианской и крестившийся со всем домом и родом своим. Ибо Севир скверный, услышав об обращении измаильтянина от отеческого своего нечестия к православной вере, послал к нему двух единомудренных себе епископов, стараясь обратить его в свою богомерзкую ересь. Когда они пришли и долго говорили ему о Севировом учении он отпустил их, сказав: „Завтра еще поговорим об этом.” Когда же они ушли, он приказал од­ному из служащих ему верному слуге, сказав: „Когда опять придут ко мне посланные Севиром и начнут говорить мне еретическое свое учение, то ты подойди ко мне, и шепотом скажи мне на ухо: архангел Михаил уже умер.” Когда те пришли и долго хитрословили пред новопросвещенным Аламундаром, то среди их беседы подошел к нему вышепомянутый слуга его, и прошептал на ухо своему господину, как было ему приказано. Тогда Аламундар тотчас притворно стал печалиться и скорбеть и, опустив голову вниз к персям, сидел молча, не обращая внимания на слова епископов. Когда же те стали усердно допытываться о причине его столь сильной скорби, он ответил им: „Я получил известие, что архангел Михаил умер; то как же не скор­беть мне, когда я лишился такого хранителя?” Те тот­час возопили: „Не верь, достоуважаемый князь, отнюдь не придавай значения такому известию, это явная ложь, ибо ангельское естество смерти не подлежит, будучи соз­дано Создателем всех бессмертным”. Тогда Аламун­дар сказал им: „Скажите же мне вы, прошу вас, если ангельское естество, которое Создатель всех по благодати своей создал бессмертным, не может уме­реть, то безначальный и присносущный, един имеющий по естеству бессмертие, во свете живый неприступнем, – как мог умереть бессмертным Божеством Своим во время спасительных Своих страданий? Вы сильно заблуж­даетесь и далеко отстоите от истины – и с учителем вашим”. Таким премудрым умышлением новопросве­щенный тот измаильтянин заградил им уста и посрамил их.

Услышим и другое удивительное чудо – не от земли, но с самого неба явленное по смотрению Божии, для извещения истинного благочестия и на обличение богомерз­кой армянской ереси. Когда блаженнейший патриарх Прокл со всем причтом и со всем народом обходил поля вне Константинополя, совершая со слезами молитвы и моления о прекращении частых и страшных землетрясений, – в то время внезапно малое дитя из среды народа было восхищено вверх, на небо, в виду всех верующих, которые с великим страхом взы­вали: „Господи помилуй! “Затем дитя опять было постав­лено невредимо на землю. Когда же блаженнейший Прокл спросил младенца, что он там видел и слышал, то он ответил, что святые ангелы поют там трисвятую песнь без прибавления, как поется на земли Святою Соборною и Апостольскою Церковью. Сказав только это, дитя тотчас, по непостижимым  судьбам Божиим, скончалось. Выражение же „без приложения” означает следующее: злочестивый Севир, мудрствуя о Божестве Христовом, что оно подлежало страданию, и желая утвер­дить эту ересь, преподал своим последователям петь трисвятое с приложением таким образом: „Святый Боже, Святый крепкий, Святый бессмертный, пострадавый за нас, помилуй нас”. Этим прибавлением хотел он, всескверный, показать, что Христово Божество пострадало, то есть, умерло вместе со святою Его плотию. Этого хуления что может быть хуже и мерзостнее пред Бо­гом? Если Божество Единородного пострадало, то есть, умерло вместе с святою Его плотию, как они, поганые, утверждают, то значит что и вся Святая Троица по­страдала, то есть, умерла, ибо едино Божество, едино естество и едино существо трех нераздельное. Ибо Свя­тая Троица разделяется нераздельно ипостасями, а суще­ством соединяется неслитно, то есть, един Бог – Свя­тая Троица единосущная, Таже и разделяемая и нераз­дельна, разделяемая ипостасями, нераздельна же суще­ством и естеством и Божеством. Поэтому, ясно обли­чаются скверные армяне с Севиром, что они хулят Святую Троицу, признавая Ее подлежащею страданиям, то есть подвергшеюся смерти во время спасительных страстей Единородного. О, какое нечестие и сатанинское умышление! Ради одной этой ереси следует нам гнушать­ся их совершенно и отвращаться от них, согласно изре чения божественного ревнителя: не ненавидящия ли Тя, Госпо­ди, возненавидех, и о вразех Твоих истаях; совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми (Пс. 138, 21. 22).

Послушаем еще удивительное повествование о событии, совершившемся промыслом Божиим для показания истины и на явное обличение Севировой богомерзкой хулы. Когда собрался четвертый святой вселенский собор 630 богоносных Отцев в Халкидоне, и в течение многих дней происходило тщательное изыскание об истине, при чем еретики, одержимые демонскою спорливостью, сильно противились предлагаемым православными доказательствам из божественных писаний, то обе стороны промыслительно пришли к такому соглашению: возло­жить указание истины на Бога и на всехвальную мученицу Евфимию. Для этого они, каждая сторона отдельно, написа­ли изложение своей веры и запечатали; затем, открыв раку мощей мученицы, положили оба свитка на святые перси ее, при чем православные сказали: «Ты, Господи Сердцеведче, за молитвы всехвальной мученицы Твоей, удостоверь сопротивляющихся Твоей истине!» Потом прикрыв и запечатав священную раку, разошлись по сво­им местам. Спустя несколько дней все опять по общему согласно собрались и открыли священную раку, и – о, какие удивительные, превосходящие всякий ум чудеса Твои, Преблагий и человеколюбивый Владыко! – нашли, что свиток православных  святая  мученица  крепко держит в святой руке своей, а еретический – отброшен далеко от святых ее ног, как богомерзкий и исполненный всякой хулы. Какого еще большего потребно удостоверения к посрамлению их ереси? Но не покоряются, беззаконные!

Есть еще церковное слово, которое говорит, что свидетельство с враждебной стороны почитается наиболее достоверным; кто же может быть враждебнее нашей православной вере – бесов? Поэтому, прибавив к выше­сказанному еще одно свидетельство, высказанное бесами, закончу это слово.

Во время господства тьмы идолослужения, было одно место в Элладе, наиболее известное своим волшебством, называемое Пифия, где был воздвигнут прекраснейший идольский храм, и в нем был знаменитый идол, бывший у всех неверных в особом почитании, который назывался языком их бога Аполлона. Сюда отовсюду стекались неверные всех народов, и каждый на свой вопрос, демонским коварством, получал от прорицательницы жрицы бога Аполлона ответ, и потому все неверные народы имели к этому богу боль­шую веру. После же спасительных страданий Господа нашего Иисуса Христа и по вознесении Его на небо, когда свет истинного богопознания осиял всю подсолнечную, и одни с радостью последуя апостольской проповеди, принимали святое крещение, а другие крепко сопротивля­лись сему и противоречили, и настало по всей вселен­ной многое исследование о сем и междоусобные брани, тогда некоторый жрец Аполлонов, видя постигшее всю вселенную столь великое смущение, которое в короткое время поколебало все народы, и желая узнать от своего бога Аполлона – что такое эта новая проповедь, пронес­шаяся по всей вселенной, о новоявленном Боге, Иисусе Христе, – дерзнул вопросить об этом идола своего бога Аполлона. Бес же, врождуя тайно против Христова бла говерия, разгневался на своего служителя за сделанный им вопрос, не похвалил его, а сказал: „Лучше бы ты меня совсем не спрашивал об этом, о окаянный служитель мой!” Однако, будучи принужден Божествен­ною силою, в кратких словах и нехотя, сказал слу­жителю своему страшную тайну вочеловечения Христа Бога Слова и спасительной Его страсти, присовокупив в конце: „Пострадавший есть Бог, но Божество Его не по­страдало”. Что после этого скажет бесславный Севир с своими последователями, трижды проклятыми армя­нами, признающими пострадавшим Божество Христово? Вот этот лживый во многом другом прорицатель Аполлон, будучи принужден силою Божиею, исповедал, и против своей воли, Спасителя Христа, как подлежавшего страданиям и как не подлежавшего им; подле­жавшего страданию по человечеству, ибо был совершен­ный человек, и не подлежавшего по Божеству. Диоскор же и Севир и их последователи, проклятые армяне, как не страшатся, утверждая, что бессмертное Божество Христово во время спасительных Его страданий подверглось страданию?

По этой причине советую тебе, как верному другу и брату возлюбленному, отстать от их скверного содру­жества и льстивой беседы с ними, если, действительно, желаешь до конца сохранить себя здравствующим в правой вере, полученной от предков. Ибо тлят обы­чаи благи беседы злы, говорить Апостольское Слово. И опять тот же: еретика человека по первом и втором наказании отрицайся (Тит. 3, 10). Проклятые же армяне, не первого и второго, но семи соборов учению противятся: как же нам считать их достойными общения и собеседования с нами? Кто захочет лечить прокаженного, тот сам заразится его проказою, а ему здравия не сообщит. Знай же и то, что всякая ересь имеет своим начальником диавола; ибо он есть тот самый упоминаемый в Еван­гелии враг – человек, который посреди пшеницы чистого и непогрешительного евангельского богопознания, насеял лукавые плевелы, то есть, различные богомерзкие ереси, в которые и старается, всескверный, вовлечь нас и чрез них отлучить нас от непогрешительной пра­вославной веры, по учению которой мы веруем в присносущное и безначальное Божество вседержительной и единосущной и нераздельной Святой Троицы, и в страш­ную и превышающую всякий ум и слово – тайну вочело­вечения Единородного Сына, Единого из Святой Троицы, чрез которого и которым окончательно сокрушились стрелы сильного в злобе, и оружия его исчезли, и грады разорились, и сам он, как слабая птичка, составляет предмет поругания и попрания для всех верующих истинно и всею душою в распятого Иисуса Христа, по­бедителя бесов.

Не будем же пребывать в беспечности и нечувствии, когда имеем такого непримиримого врага и наветника нашей жизни и нашего спасения, но будем постоянно трезвиться и бодрствовать, – и как он не перестает никогда вооружаться против нас всякими кознями, сильно желая  нашей  погибели, так и мы вооружим себя против его ополчения и его   поборников – богомерзких еретиков, оружиями благоверия, и оградим себя всяким разумом и знанием боговдохновенных писаний, чтобыи нам когда-либо коснуться более крепкой пищи, а не все время жизни препроводить в питании млеком. Вооружимся же крепко во всеоружие догматов, каковы богословские главы премудрого Иоанна Дамаскина, изучим их  твердо, чтобы быть в состоянии острием их заграждать незатворяющиеся уста наших противников, и разорим всякое возношение, взимающееся на разум Xpистов; ибо Христос дал нам власть наступать на змию и на скорпию и на всю силу вражию. Несть наша брань к крови и плоти, то есть, против немощных людей, но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы (Ефес. 6, 12), которых различные козни и напасти да разорит Господь, и нас невредимых и да сохранит во веки. Аминь.

 

X. Слово похвальное святым Апостолам Петру и Павлу; здесь же и обличение против  латинских трех больших ересей.

Воспой, душа, божественных апостолов Петра и Павла, верховных над прочими и  первопрестольных, прекрасно утвержденные звезды церкви Христовой, которые животочиыми сияниями света божественных учений обратили народы от мерзостной прелести идольской и от  служения бесам к свету благочестия и истины. Воспой же по мере присущей тебе силы, а пения,  достойные их, уступи самим горнейшим умам. Приносимую же им песнь почерпай из спасительных источников божественного Израиля; ибо они суть отрасли этого божественногокорня,которые божественными блистаниями жития и слова прекрасно востекли к славе Его, и на них,  как на конях, вочеловечившийся Бог – Слово мысленно ездил и возмутил многие мерзкие  воды, то есть, таинства мерзких бесов, которые прежде покры­вали всю землю глубоким мраком богомерзкого идолослужения. И землю, прежде доброплодную, а потом чрез злобу своих жителей, превратившуюся в солончак, Он божественными деяниями сих премудрых делателей, явил опять сладко веселящею своего Владыку своими благовоннейшими плодами, и которая прежде была пуста и не причастна влаги, ту, струями божественных, приснотекущих сих источников, показал преизобилующею и обливающеюся струями живоносных вод. Они суть молнии, которые возблистали от Божественного огня Пара­клита (Св. Духа), и как стрелы,  пущенные Им, сладчайшим светом учения и разжигающим огнем чудес прогнали с земли всякий мрак басней, изобретенных лживыми бесами, трисиятельною же единого богоначалия честною проповедью облистали мысли верных, и всегда соблюдают их, возделывая  мысленными мотыками слова и напояя обильными струями Святого Духа. Они явились таинственными источниками, полными животворных вод, и открышася основания вселенныя (Пс. 17, 16), то есть, показались божественные чиноначальники верных, которые всенощными молитвами и духовными напоениями явились основаниями земли, и соделали ее спо­собною к прозябанию божественных разумений. Это те мысленные небеса, которые, по словам мудрого Песнопевца, поведают славу Божию.  Изящно украшенные блистаниями божественных учений и молниями чудес, превышающих ум, они явились для всей твари небесными звездами, и громовое вещание их, на подобие божествен­ных труб, огласило всю подсолнечную высокою проповедью богословия, превышающего всякий ум и всякое слово. Умы, прежде сиявшие подобно солнцу, а потом пригвоздившиеся непохвалыю, подобно скотам, к земле они воздвигли от земли, убедив их не радеть всею душею о всех вообще тленных красотах земных, а желать всецело одних только вечных благ, и иметь всегда мысли свои в небесном, стараясь постоянно на­ходиться неразлучно от Божественной славы посредством богоугодных нравов, являемых жизнью и словом. О том и другом должно иметь одинаковое прилежание, ибо одно без другого не пользует, а напротив, делает предметом посмеяния и поругания для имеющих здравые понятия, подобно тому, как и хождение одною ногою бывает некрасиво и не твердо; также и лице, скудно наделенное одним глазом, не может считаться красивым. Составленное же из того и другого бого­угодное житие, проведенное так до конца общего для всех предела, то есть, до смерти, служит указанием совершенного Христова последователя, искренно возжелавшего от всей души не этой тленной, но присно пребы­вающей жизни. Ибо от благородного дерева Бог ищет и плода благопотребного, а которое плохо растет, то приказывает посекать, как и не всякому, только назы­вающему Его Господом, обещает вход в царство небесное, но только тому, кто с теплым усердием тво­рит волю Отца Его небесного (Мф. 7, 21). Также и того, который вошел в брачный чертог в плохой одежде, то есть, не позаботился после световидной бани (крещения) приобрести одежду, истканную превосходно из благочестивых дел, – повелел взять из среды блаженных участников пира и ввергнуть в несгораемый огонь, – не для того, чтобы он очистился и опять соделался участником блаженного пирования, как утвер­ждает лживая ересь, но чтобы горел в нем в бесконечные веки. Также и для украшенных добротою дев­ства, но не взявших в сосуды свои елея, то есть, не просветивших красоты девства своего милосердием к нищим, – увы! – затворилась дверь Женихова чертога, и Божественный Его ответ не укоряет их, зачем при­ступили к Нему не предочистившись чистительным огнем, и не повелевает им: идите, очиститесь прежде пламенем огненным, а потом войдете в чертог Мой, но, сказав: не вем вас, этим далеко отсылает их от Себя. Увы! Увы! Если божественная и преестественная похвала девства отсылается далеко от таинственного брачного чертога за то, что не украсилась елеем общительности, (елей общительности – это милостыня к нищим), то те, которые граблением и беззаконными лих­вами, чародеянием и убийством, и различным скверным студодеянием растлевали себя в течение всей своей жизни, как войдут в божественный чертог, не позаботившись прежде исхода своего принести плоды покаяния, соответственно своих грехов? Настоящий век, говорит божественный проповедник, есть время делания, а время воздаяния – век будущий. Различие конца убогого (Лазаря) и насладившегося богача ясно доказы­вает это, ибо душа каждого из них по смерти немед­ленно получила свое место, одна – геенну, а другая – недра Авраама. А что между ними находится великая пропасть, препятствующая им переход одного к дру­гому, как говорит тот же патриарх, премудро укоряя насладившегося, а не лаская его надеждою маловременности чистительного огня, – ясно показывает, что эта жизнь назначена поприщем для подвигов, ради очищения греховности душевной посредством различных благоугодных Богу дел и терпения до конца скорбей душевных, как произвольных, так и невольных. Это удостоверил притчею Судия. Послушаем же Его, и отстанем от ложных еретических мудрований. Научае­мые Божественным гласом, по которому злодей в тот же день был вселен в рай, без всякого очищения огнем чистительным, отбросим далеко от себя чужие заблуждения. Но прежде, нежели разойдется торжище на­стоящей жизни, омоем грехи воздыханием, трудами и каплями слезными, как учит тот, кто каждую ночь омывал ложе и постелю свою. Ибо нет никого, сказано, кто бы в тот страшный час исхода имел поминовение Божие о себе, или кто мог бы исповедаться Ему во аде. Еда говорит, мертвыми твориши чудеса; еда повесть кто во гробе милость Твою, и истину Твою в погибели; еда познана будут во тме чудеса Твоя, и правда Твоя в земли забвенней (Пс. 87, 11 – 13). Этим псалмопение ясно показывает, что щедроты и правда и чудеса и истина Божии являются тем, которые прежде исхода своего при­несли похвальное покаяние в том, в чем согрешили. Царство небесное нудится, и нуждницы восхищают е (Мф. 11, 12), как слышим, а не те, которые насытились вся­кими вкусными снедями и скверными студными плотскими похотями, а потом прикрывают свои злодеяния, очищая себя по исходе отсюда, прежде суда, чистительным пламенем. Если так, то окажется напрасным весь вообще труд спасительного слова, то есть, евангельские догматы и учение, показывающее Судию дышущим нестерпимым огнем против тех, которые не жили по Его заповедям, и осуждающим в неугасимый огонь тех, кото­рые не помиловали убогих, а не так, чтобы сподоблял их Божественной славы после очищения их прежде суда временным огнем. И что боле всего достойно удивления и страха – это то, что Он самых творивших чудеса, и изгонявших от людей лукавых бесов, и призыванием Его Божественного имени пророчествовавших грозно отгоняет от Божественного судилища Своего и свидетельствует, что никогда и не знал их, так как они расточили благодать духовную в удовлетворение похотям душ своих, и никогда не позаботились просла­вить Господа на земли в своих членах, как бы сле­довало. И это также окажется напрасным. Но милостив буди мне, Царю всех, Боже и Владыка, Который облекся в человеческое существо, и утвердил законы страш­нейшими угрозами, и смерть позорную претерпел на кресте! Если справедливо грехи земнородных имели впоследствии прежде суда очищаться временным огнем, то зачем понадобилось Единому Безгрешному столько пострадать, когда спасение человеческое так удобно? Если Единому Праведному и Безгрешному надлежало мно­гими и лютыми страданиями, как Он Сам о Себе ясно говорит, войти в славу Свою, то устрашимся мы, кото­рые не только шествуем путем, противным Божиим заповедям, конец которого, как слышим, есть не очищение огнем, а вечная погибель, но еще по великому безумно, последуя неправильно чуждому мудрованию, на­деемся достигнуть нетленной славы пострадавшего Христа. Такие понятия суть детское игралище, а не разумения твердого камня, на котором Христос основал Свою Цер­ковь, омыв ее Своею Божественною кровью. Также лживо и достойно всякого смеха повелеваемое беззаконно живущим, что если кто в течение всей жизни, надеясь на огненное очищение по смерти, живет беззаконно, предав­шись всяким студодеяниям, никогда не приходя в сознание, и о своих беззакониях добровольно не поболел, не е л пепел, аки хлеб, не растворял с плачем свое питие, не облачался во вретище, не ходил весь день сетуя по­тому, что лядвия его наполнишася поруганий; также на пре­чистый верх (Христов) не возлил многоценного боже­ственного мира усердия и пречистых ног не омочил теплыми слезами, подобно древней блуднице; также и тот, кто граблением, беззаконными лихвами и всякими другими богомерзкими прибытками скопил себе бесчисленное множество золота и серебра, не подражая мытарю, отдавшему четверицею, и не раздав, как он, пол имения своего нищим, а напротив, посредством (долговых) записей предоставил беззаконным сродникам и чужим по своем исходе без милости истязывать и морить бед ных и убогих, которых следовало бы ему ущедрить и освободить от лютых истязаний, чтобы и самому услы­шать блаженный глас: днесь спасение дому сему бысть; но при последнем издыхании произносит одни только слова: «кульпа меа, кульпа меа» (мой грех, моя вина), то есть, грех мой, и ударяет себя по устам и по персям тремя и двумя пер­стами, – что будто этим он тотчас сподобится Божественной славы, очистившись против своей воли огнем п о исходе своем. Хорошо и нужно и спасительно зазирать себя в том, в чем кто согрешил; но если не будет при этом перечисленных выше Псалмопевцем врачеваний, то, хотя бы и вся та страшная геенна в бесконечные веки стала очищать, не избежит он вечных мучений. Ибо сказано: уклонися от зла, и сотвори блого (Пс. 33, 15); и получившему здравие сказал: ктому не согрешай, да не горше ти что будет (Иоан. 5, 14), а не ска­зал, что очистишься посредством чистилищного огня. И древо, не приносящее доброкачественных плодов, посекается и в огнь вметается (Мф. 3, 10), а не очи­щается. Также о воскресении сказал Господь, что изыдут из гробов в нестареющуюся жизнь сотворшие благая, а не сотворшие злая; ибо эти последние изыдут из гроба не в воскресение живота, а в воскресение суда, и не после чистительного, по вашему, огня.

Из сказанного поймем, о друзья мои, таинственное учение о сем, и, поняв, отбросим всякое суетное пре­пирательство. Нетленную жизнь получат те которые сотворили добрые дела, а не те, которые сотворили злые дела, а потом, по своем исходе, до суда, очистились маловременным огнем. Какое еще другое состояние можно заключать из приведенных божественных слов между жизнью вечною и преисподними муками? Они ясно свидетельствуют, что нет никакого; но немедленно правед­ные призываются к наследованию вечного блаженства, делатели же беззакония осуждаются в огнь неугасимый, а не славы Божественной сподобляются после очищения их до суда временным огнем. Для творения добрых дел назначена настоящая жизнь, пока души соединены с своими телами и вместе с ними творят доброе или злое, по собственному произволению. Поэтому, не чрез огненное очищение по смерти, но посредством творения добрых дел в здешней жизни, получат благочести­вые по исшествии из гробов награды вечной жизни. К тому же Спаситель заповедал ученикам Своим: вни­дшпе узкими враты и тесным путем (Мф. 7, 13. 14), обозначая этим добровольную нужду и подвиг, которые следует нам нести по причине свойственных душам нашим злых похотей и порочных наклонностей, от которых ясно повелевает очищаться здесь, посредством шествия узким и прискорбным путем, а не чиститель­ным, прежде суда, огнем. Ибо мнози, говорит, взыщут внити внутрь божественного чертога, и не возмогут, но, ударяя изо вне в божественную дверь, услышат: не вем вас, откуда вы (Мф. 25, 12), а не так, что очистив­шись огнем, будут приняты внутрь чертога. Увы, увы! Если ищущие прискорбного и тесного пути не все возмо­гут войти, – очевидно, потому, что не законно подвиза­лись, как учит божественный проповедник Христов, то те, которые постоянно и всецело стремятся шествовать пространным путем, где окажутся? Проповедник ясно вопиет: не льстите себе: ни блудницы, ни хищницы, ни досадители, ни те, которые наряду с ними перечислены, не получат нетленной славы (1 Кор. 6, 9. 10). Как же не заблудились от истины те, которые таковых, вопреки Божественной заповеди, да еще прежде суда, очистив огнем, вводят внутрь Божественной славы? Сказав: не льстите себе, он ясно обличил ложное мудрование коринфян, какое они имели о тех, которые надеются при последнем издыхании холодным словом принести покаяние в бесчисленных своих согрешениях, тогда как не постарались прежде исхода всею душею возгнушаться исполнением их. К тому же: какие люди станут ошуюю Спасителя, если все, творившие злое, очи­щаются чистительным огнем и сподобляются вечной жизни? Но, может быть, вы думаете, что это сказано отно­сительно одних только неверных? Но, – о премудрые! – Божественный и премудрейший проповедник Христов ясно учит, что эти последние, как согрешившие без закона, без исследования и погибнут; те же, которые в законе согрешили, законом, говорит, суд приимут (Рим. 2, 12), а не огнем очистятся. Из этого явствует, что весь труд Судии будет относительно тех, которые согрешили в законе, так как ему же, сказано, дано бу­дет много, много взыщется от него (Лук. 12, 48). Если же одни, как говорит проповедник, без исследования погибнут, а другие, как вы утверждаете, предочистившись огнем, сподобятся вечной жизни, то ошуюю Спаси­теля никого тогда не окажется, и никто за свою суро­вость и немилосердие не будет отослан в неугасимый огонь, – и таким образом, по вашему, окажется ложным слово о суде. Сюда же относится и следующее Божествен­ное изречение, которое говорит: ходите, дондеже свет имате, да тма вас не имет (Иоан. 12, 35). Этим Он ясно говорит, что ходящие недостойно света благочестия, покроются тьмою, а не огнем очистятся по исходе своем. При этом Он светом называет благочестивую в Него веру; хождением же – то, чтобы со всяким усерди ем исполнять спасительные Его заповеди; тьмою, покры­вающею нас, – окончательное разлучение души с телом, когда нельзя уже душе совершать полезные и освящающие нас дела. Ибо как это тело становится недвижимым, когда оставит его движущий его дух, так и душа, разлучившись с телом, становится непричастною спасительных деяний, ибо она лишается тогда содействующих ей орудий к умолению Судии. К тому же Спаситель Своими устами сказал, что в день последнего суда люди дадут ответ за праздное слово (Мф. 12, 36). Если же малейшее согрешение хранится до последнего суда, то каким образом множество неисцельных грехов очищается прежде оного суда? Что уста­новлено Судиею, о том нельзя вопреки Его мудрствовать, вводя прежде оного суда огонь, очищающий неисцельные согрешения. Приити бо имать, говорит, Сын человеческий во славе Отца Своего, и тогда воздаст комуждо по деянием его (Мф. 16, 27). Ты же, вводя прежде оного страшного пришествия огненное очищение совершенных в жизни сквернейших дел, не явно ли лжесловишь, без ума извращая этим Божественное установление? К тому же называющий ближнего своего уродом, повинен есть геенне, как слышим, а не Божественной славы удостаивается, очистившись прежде страшного суда маловременным ог­нем. Судия, мало согрешившего и не покаявшегося предает вечной мук, а не оправдывает его, очистив огнем; ты же, как бы более милостивый, чем Созда­тель, очищая скверного огнем прежде суда, вводишь его в жизнь вечную. Смотри же, добрейший, чтобы не испол­нилось на тебе сказанное: слепец слепца аще водит, оба в яму впадетася (Мф. 15. 15), – очевидно, что в неугаси­мый огонь.

Ты же, душа, отступив от этой душепагубной мысли, покоряйся истине и держись предлежащего, соплетая хорошо составленную похвалу верховным (апостолам). Они суть очи Владычествующего силою Своею веком, как вещает Псалмопевец, призирающия на языки (Пс. 65, 7), зрением которых прогнана тьма лжи, воссиял же свет истины. Они суть уста Красного добротою паче всех сынов человеческих, на которые излилась божественная благо­дать, и которыми движа, как сладкопесненною цевницею, пронесла она во все концы земли новую благолепную песнь. Это – сосцы непорочной невесты Христовой, точащие нелестное млеко, которые духовными поучениями воспитывают верных, в мужа совершенна, как напи­сано, и сподобляют их достигнуть благополучно в меру возраста исполнения Христова. Это – воистину руце и персты, наученные Единым Сильным и Непобедимым на ополчение и брань (Пс. 143, 1), – храбростью которых всякая враждебная и душегубительная буря отражается, приятная же весна тишины воссияла душам. Это – твер­дая, как лук медный, мышца, и ноги, соделавшиеся, как у еленя (Пс. 17, 34. 35), быстрыми, от блаженного и божественного дуновения Параклита, которыми скоро со всей земли прогнана всякая губительная прелесть б­есов. Это – непрелестные облаки, наполненные божественного дождя, которые виноград возлюбленного постоянно орошают своими боготочными каплями и делают его благоплодным Владыке своему. Это изощренные стрелы сильного, пущенные из лука Божия на идолопоклоннические и злочестивые скипетры, то есть, на царства, которые, когда вонзились благодетельно в сердца прежде враждебных общему Царю народов, то наполнили их божественной любви и подвергли к Его пречистым ногам, заставив с радостью принять на свои выи иго Его животворных заповедей. Выше было сказано тебе, душа, чтобы пения, достойные их, ты уступила самим невещественным силам, дабы, усиливаясь восхвалить тех, которые выше твоей похвалы, не оказаться тебе по грубости досаждающею им; ибо усилие восхвалить их по достоинству – то же что и попытка сосчитать звезды. Но, о двоица Спасителева доброхвальная, столпы, постоянно утверждающие непоколебимо вселенную божественными молитвами! О Петре, Церкви Христовой основание, имеющий в своих руках ключи от превыспренних сокровищ; огненных богословских умов высочайший верх: после Первого первый в судиях! И ты, Павле, всей вселенной боговдохновенная и велегласная труба, которая богоглаголивым вещанием проповеди, также светом и силою истины, устрашила внешних мудрецов хитрословия, этих безобразных потомков Пифии, и разогнала их по разным местам, ввергнув в пропасть забвения; лучи же трисолнечного света, как озаряемое Богом всесветлое величайшее солнце, ты распростер по всей вселен­ной, – ты, который во плоти ли, как говоришь, или без нее, чудно восхищен был до третьего небеси и, научив­шись там ведению неизреченных таин, явился златою чашею, полною божественного напитка, то есть, Святого Духа, сообщающею всей вселенной божественное упоение. Радуйтеся, исполненные Христовой красоты, приемлющие от Него светлые и обильные трудов ваших вечные воздаяния! Примите радостно настоящую похвалу и посе­щайте нас милостиво, молим вас, божественною любовью почитающих вашу всехвальную и всечестную память. И один из вас да дарует нам отпущение грехов и всегдашнюю твердость в вере, а. когда преставимся от этой окаянной жизни, да поможет нам своими молитвами войти в пречистые высочайшие селения; другой – да наполнит мысли наши обильно богатством боже­ственных писаний и просвещения, и да подаст правое и благоговейное мудрование, чтобы нам право чтить Трисиянную и Единосущную Державу, как вы изобразили в своих книгах. Озарившись Божественным Параклитом, да держимся исповедания православной веры, то есть: „Верую во Единого Бога”… как изложили и крепко утвердили собравшиеся после вас отовсюду седмижды, Божиим мановением, соборы честнейших и премудрейших пастырей, движимых Самим Параклитом, в Которого облеклись, то есть, в Святого Духа, испытующего глубины Божии. К изложенному боговдохновенно вами и теми да не осмелимся дерзостным умом что-либо прибавить или убавить: ибо дерзать на то или дру­гое – одинаково злочестиво, и предает страшнейшим проклятиям, определенным и утвержденным древними Отцами, горевшими Божиею ревностно, – и осмеливаю­щихся безумно преступать их установления, они далеко отгоняют от божественных селений. Если неложен Тот, Кто назвал разбойником и татем не входящего божественною дверью во двор овчий, но прелазящего инуде; также Говорящий: овцы Моя гласа Моего слушают, от чужого же гласа бежат (Иоан. 10, 1 – 27); и того, кто не находится с Ним, то есть, не пребывает в Его божественном учении, ясно назвал непримиримым Сво­им врагом, как написано в Евангелии: иже несть со Мною, на. Мя есть: и иже не собирает со Мною, расточает, (Мф. 12, 30 ); если не собирающего с Ним учение, во всем согласное с тем, как Сам Он изложил, назвал, по Божественному Своему суду, расточающим; и о разорившем наименьшую заповедь и научившем род человеческий не тому, чему Сам Он учит, сказал, что он будет предан крайним мучениям: то, увы, тот, кто извращает страшное и высшее всякого слова учение Святого Духа, которое Сам Он своими устами изрек, каких мучений не понесет от Бога – Слова? И твое, Павле, страшное определение, которое говорит: ащеангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, да будет чужд общения со Христом и да осудится вместе с сатаною в неугасимый огнь геен ский; ибо так толкуется изречение: анафема да будет (Гал. 1, 8. 9). Слушайте разумно и ужасайтесь всею душею и, уразумев, кайтесь – вы, которые по дерзости своего ума, во­преки определениям богоносных мужей, носитесь весьма погрешительно. Тот, кто ангелов отлучает от общения со Христом, в случае преслушания его божественных определений, – пощадит ли Рим, или Афины, или Визан­тию, нарушающие честные установления? Не следует вам, честнейшие мужи, обманывать себя суетными надеждами, никак не следует, умоляю вас. Ни сановитым лицам, ни знатным городам не дозволено по своему умствованию изменять то, что вполне неизреченно и ведомо только Единому блаженнейшему трисолнечному естеству, то есть, Святой Троице; напротив, строго заповедано не изменять эти установления, но сохранять их неизменно. Соблюди мне то, что я ныне тебе завещаю, ничего к сему не прилагая и ничего не убавляя, говорит Господь таиннику своему, Моисею. Если всего ветхого закона, который составляет лишь тени и образы, Он так настойчиво требует исполнения от столь превосходного мужа, то тебе Он никак не дозволит изменить хотя бы и малейшее из определений совершенных мужей относительно всей православной веры, то есть, священный Символ Веры, изложенный божественными мужами на святых соборах, седмижды сошедшихся в разных городах и в разные времена и утвердивших уставы его великими и гроз­ными клятвами. То, чтобы не считать действительность более достойною уважения, чем образы и тени, есть дерзость и несносное безумие души; по слову же истины, множае Соломона зде и боле Ионы, поглощенного китом (Мф. 12, 41. 42. Лук. 11, 31. 32). Никто да не при­ступит в неизмовенных ризах к божественной горе, в противном случае камением побиен будет. Но с большим страхом и великим воздержанием да истнит прежде грубую сию оболочку и да станет вне пяти дверей (т. е. чувств), и таким образом да входит в таинственный мрак. Когда же войдет туда, пусть не испытывает дерзостно и не ищет невоздержно, по же­ланно помысла, того, что превышает всякий ум, но, будучи покровен Божественною рукою, то есть, озарен Божиим светом, пусть из расселины камня созерцает задняя Божия, то есть, предочистившись твердостью запо­ведей, осторожно пусть рассматривает разум творений видимых и невидимых; ибо под ними таинственно можно разуметь задняя Божия, как происшедшие впослед­ствии. На лице же Божие бесстыдно не взирать, то есть, не испытывать, каков есть Бог, но радоваться, доволь­ствуясь тем, что открыто божественным мужам, больше же того не испытывать, но согласовать их учение с священным Писанием, а не гордиться, уповая на свою мудрость. Ибо жестоко, говорит негде божественное Писание, противу острых колючек рожна прати (Деян. 26, 14) безумными ногами; не бо узрит человек лице Мое, и жив будет, сказал некогда Господь таиннику своему Моисею, останавливая этим мысли тех, которые осме­ливаются дерзко исследовать то, что нисколько не подлежит исследованию, то есть Божественные тайны. Кото­рые непосредственно почерпают Божественное просвещение, и те покрывают зрительную свою силу двумя крылами – как потому, что не могут выносить Боже­ственной светлости, которая нестерпима, так и для того, чтобы этим преподать правила  боговидения  нижайшим чинам.

Изменять без ума Божественные изречения и уставы утвержденные древними, есть признак явной дерзости и повреждения ума; ибо они не могут подлежать точному исследованию человеческого ума, и то, чтобы объяснить их без всякого стеснения, обыкновенно, предает веч­ному огню. Ибо прокляты, сказал Псалмопевец, уклоняющиися от заповедей Твоих (Пс. 118, 21). Кто же будут эти проклятые как не те, которые отсылаются в геенну? Хорошо побеждать в том, в чем нет вреда, но много лучше быть побежденным тем, в чем за­ключается спасение; пребывать же твердо в Божествен­ных установлениях и любить их твердые вещания, есть признак души воистину богомудрой, во всем по­добной той, которая хвалится, говоря: скотен бых у Тебе, и аз выну с Тобою (Пс. 72, 22, 23). Ибо потому, что, по­добно скоту, повинуется Владыке, всегда неотлучно пребывает при Нем. Итак, последуя древним Отцам, будем воспевать единого Отца, как причину и начало сущих от Него Сына и Духа. И как в особенности Он один есть родитель Сына, так и один является испустителем Духа, при чем каждая Ипостась опреде­ленно сохраняет свое свойство и пребывает неизменна. Мысль же, утверждающая, что и Сын с Отцем испущает присносущного Духа, грубо нарушает закон свой­ства. Ибо свойство, как сказали богословы, если изме­няется, то оно уже не есть свойство. Отцу же одному присносущно и то и другое: и рождать и испускать единосущных Себе, как свидетельствует богословское учение. Ибо ареопагитский богослов, а с ним и весь собор богоглаголивых мужей, утверждают что Отец есть единственный источник Божественного естества. А тем, чтобы признавать и Сына испустителем, отвер­гается Его особенное истинное свойство сыновства. Это мудрование вводит два лица, вполне противные друг другу, так как каждому приписывается причина третьего лица. К тому же весьма грубо и хульно вводятся два начала в трисветлом естестве. Если числом два испуетителя, то как же и не два источника Духа? Как по существу Бог един троичен, так и тричислен есть по ипостасям. Следовательно, должно допустить, что или лицами или по существу соединяются испустители, когда испускают присносущного Духа. И если допустим, что они соединяются лицами, когда испускают присно­сущного Духа, то ясно выйдет смешение Савеллиево, когда оба соединяются в одно лице. Если же опять скажем, что соединением существа испускают они при­сносущного Духа, то я, воистину, отказываюсь рассматривать происходящую отсюда несообразность. Ибо существо и соединение одно для всех трех Лиц; они равны между собою ипостасями во всем, кроме способа их бытия. Поэтому, окажется, что и Дух вместе с Отцем рождает Сына. Что может быть нечестивее сего? Если для того называешь ты Сына испустителем, чтобы по­казать Его во всем равным рождающему Его, как я слышал от твоей премудрости, то следует уже тебе тоже даровать и Духу, ибо и Он равен Отцу и Сыну; пусть и Он вместе с Отцем рождает Сына, чтобы и Дух оказался равным Отцу и Сыну. Нечто такое истекает из твоего мудрования. Если же потому признаешь Сына испускателем Духа, в смысле виновности Его бытия, что Он дунул и сказал своим ученикам: приимите Дух Свят (Иоан. 20, 22): то следует тебе и то дыхание, которое некогда было вдунуто в лице первозданного, признать исходящим от Отца и Сына. Если там так понимать есть хула, то и здесь также хульно; ибо дуновение и там и здесь Писание полагает одина­ково. К тому же, если дуновением при явлении учени­кам Он вдунул им существенно всего Святого Духа, то зачем повелел им не отлучаться от Иерусалима, но пребывать в нем, пока облекутся силою свыше? Оче­видно, что от полноты Своей Он дал им дарование отпущать грехи, а не всю ипостась соестественного Ему Святого Духа. Ибо как неописанный мог быть ограни­чен устами, как бы какою трубою вдунутый тогда в учеников? Но и потому, что Дух называется Духом Его, не похвально разуметь, что Он Его испускает; ибо не можем сказать, пока имеем здравыми ум и чув­ства, что родивший Его рождается от Него, потому что называется Его Отцем. К тому же Родившейся назы­вает Родившего большим Себя, и это всячески в смысле бытия, а не в точном смысле слова относительно Бо­жественного существа, ибо Он одинаково почитается в трех Лицах, и большее и меньшее не допускается. Если же, по вашему, признаем Его наравне с Отцем испускающим присносущного Духа, то окажется, что Он на­прасно назвал Родившего большим Себя. Но, милостив буди мне, Царю всех и Владыка! Ибо равенство при­чины исключает между Ними большинство. Кто же, бу­дучи украшен благоверием, стерпит, слыша самую истину так грубо хулимою? Ибо если как по существу, так и по причине бытия Родившийся равен Родившему, то каким образом окажется, что Сама Истина – Христос говорит истину, когда называет Отца большим Себя? Поэтому, да будут ложны человеческие мысли, которые весьма бесстыдно осмеливаются суетными своими словами пищать против Божественных велений. Бог же один да воспевается всегда истинным, и Его Божественные веления да соблюдаются со страхом и благоговением и честно да будут покланяемы.

Понимаете ли, в какие хульные пропасти вовлекает суетное упражнение в чуждом православной церкви учении? Премудро, воистину, молился божественный песнопевец, чтобы сердце его преклонилось к заповедям Божиим, а не в лихоимство (Пс. 118, 36), то есть, не в суетное упражнение в чужом учении; ибо оно сильно прельщает человеческую мысль и отлучает от истины того, кто неосторожно увлекается им. Если уздою, ко­торою взнуздываются божественные кони, крепко взнузда­ешь помыслы ума и введешь в ярмо божественной четверицы, то есть, Евангелия, то ты приобрел коня, котор ый зол отыми крыльями возносит тебя непогрешительно н а самое небо, – приобрел крыле голубине посребрене, и междорамия, украшенные златом (Пс 67, 14). Если же неудержимо попустишь себе увлекаться неправедным неистовством ума, то окажешься вполне жуком, рождающимся из помета, который усиливается плохими сво­ими крыльями подняться к верху, но опять падает с ними вниз; или уподобишься ослу, наполняющему утробу мякиной и всегда имеющему взоры книзу, или слепцу, осязающему стену, и свинье, погружающейся в сквер­ную тину.

Но если послушаете этих моих немудрых слов, и если есть у вас сколько нибудь попечения о необходи­мой для вас похвале и об общем спасении, то приидите, отвергнем старинную распрю, и возлюбим опять богодарованный мир, которому радуется Христос, и единомысленно, как положено божественными установлениями, станем воспевать Духа Святого исходящим от единого Отца, в простоте ума последуя Учителю, чтобы от Него получить нам похвалу раба, оказавшегося вер ным в малом. Будем же довольны, друзья, тем, если окажемся равными Учителю в таинствах, превышающих ум и слово; ибо Ему принадлежит и то учение, что ни ученик не бывает больше учителя, ни раб – больше владыки. Примем, о любезные, как младенцы, пока от­части пророчествуем, царство, превышающее всякое постижение ума и божественное учительство, чтобы сподо­биться войти внутрь славы Божьей; иначе достигнуть сего невозможно, как возвестил нам неложный глас (Мф. 18, 3). Не будем дерзостно искать совершенства прежде времени, пока, разумеем отчасти, ибо сказано: не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати, но мудрствовати в целомудрии (Рим. 12, 3). Божественный Павел, предвидя вперед ваше отпадение, пишет это к вам, римлянам. Будем же крепко держать все божествен­ное учение непреложно, чтобы уподобиться мужу мудрому, основавшему храмину свою на камне, а не тому, который, по безумию своему, создал ее на песке, и она, не стерпев действия внезапного нападения на нее туч и ветров. потерпела велие разрушение.

Также и прочие установления, являющие на земле Цер­ковь Христову вторым небом посредством честности жертв и непорочности жития и нравов священников, позаботимся исправить, как положено древними прави­лами, преданными божественными мужами, которые мановением Божиим седмижды сошлись в разных городах и в разное время, – дабы Дщерь Царева, Которой вся слава внутри, была светло украшена рясны златыми и ризами и снаружи, и так стала одесную Царствующего всеми (Пс. 44, 10. 14). Не малое согрешение составляет и то, чтобы приносить бесквасное совершенному Хлебу животному, Который вполне соединил Себе человеческое естество, а не на половину принял оное от Пречистой Девы, то есть, соединил Себе вполне непреложно и са­мую душу и ум, изображением которых служит соль и кислота. Так учит божественный Кесарийский святи­тель, Василий Великий, исторгая с корнем зломышленную ересь Аполлинария Лаодикийского, и тех, которые не кладут в просфору соль и закваску, отлучает от Церкви, как злочестивых и хульников, и отметающих совершенное воплощение Бога – Слова тем, что беззаконно дерзают относительно просфоры (изготовляя ее без соли и закваски). Отсюда явствует, что не от боговдохновенных Петра и Павла и прочих их последователей по­лучило начало опресночное жертвоприношение, но от безумного Аполлинария, который безумно пустословил, что Бог – Слово принял бездушное тело, созданное прежде всей твари и прошедшее чрез чистую Отроковицу, как сквозь некоторую трубу. Поэтому, он и возбранял класть в божественный хлеб соль и закваску, так как солью изображается ум, а закваскою душа. А когда он дерзнул ввести это нововведение относительно божественной просфоры, в то время великий Кесарийский пастырь, горя апостольскою ревностью, злочестивый догмат его обли­чил письменно. Этим ясно доказывается, что в то время везде приносился квасной хлеб, согласно древ­нему учений и просвещению честнейших проповедников Бога – Слова. Поэтому, как порождение еретической мысли, а не апостольское просвещение, и не древнее учение и многолетний обычай, – отвергните от общества верных этот догмат, чтобы быть вам во всем непорочными и непреткновенными. Ибо в бесквасном приношении жертвы заключается не малая часть израильского празд­ника. На сколько же преступно и зазорно сообщаться с теми, которые имеют чуждое нам мудрование, – ясно для всех, правильно мудрствующих, которым и при­надлежит великое и превосходное достоинство божественного священноначалия, но так, чтобы оно красовалось апостольскими дарованиями, а не так, чтобы смердело нечистыми запахами, как это мы видим теперь, по при­чине небрежения первенствующих в Церкви Христовой. Известно вам, если только не слепотствуете добровольно, в какое безобразие и бесчиние пришло ныне священни­ческое сословие потому, что никто не заботится об исправлении их нравов согласно древним законам и правилам, тогда как о честном и благочинном их житии должна бы быть великая забота и наблюдение со стороны тех, которые благоговейно сохраняют закон Христов. Ибо Божественное повеление ясно завещает, говоря: бла­гоговейны сотворите сыны исраилевы (Лев. 15, 31). И опять: соль аще обуяет, чим осолится земля (Мф. 5, 13), как вопиет Божественный глас. И опять тот же Божий глас заповедует: не пометайте бисер ваших пред свиниями (Мф. 7, 6), которым уподобляют себя те, кои недостойно служат Божиим тайнам. Ибо если самое око слепот­ствует и никак не может взирать к лучам солнечным, то как оно возможет иметь попечение о прочих разбитых членах, нуждающихся в исцелении?

Будьте же здравы, и, хотя поздно, когда нибудь уцеломудритесь в мыслях, оставив всякое прение, происхо­дящее от духа лукавого, и в простоте ума ходите вслед божественного невода, как словесные рыбы, чтобы вам с лучшими быть собранным в таинственные со­суды, а не с гнилыми быть изверженным вон. И напоминание это примите тихо, мирно, оставив всякое не­приличное раздражение, чтобы оказаться вам ревную­щими по Христе подобно древним божественным мужам, и получить от Него равные с ними почести. Аминь. Да будет сие, за святые молитвы Петра и Павла, премудрых учителей и общих заступников, ибо это угодно Христу.

Рим во всем своем всеоружии распространил дер­жаву свою по всей земле, посредством бранного искус­ства и мужества своих великодушных граждан, и бесчисленными победами и славными одолениями вознесся на недосягаемую высоту. Этот Рим своими прегордыми и неправеднейшими царями разжег губительный огонь и раздул его всеми пагубными своими челюстями против небесного и присноживущого Царя Иисуса. Два же мужа неопытные, прожившие в худости, нищете и немощи, но вооружившиеся сошедшею на них свыше божественною силою и сильною ревностью, – о ужас! – все концы вселен­ной прекрасно подостлали под пречистые ноги Христа, Царя своего, взяв, вместо всякого другого оружия, непо­бедимое оружие – преславный крест и, осеняемые им, прогнали от Рима всякую злокозненную прелесть бесовских ловлений. Возвещая же ему Христа, как Вышнего Царя и Великого и Присносущного Бога, и общего всех нелицеприятного Судии, они были, как благородные овцы, заколоты нечестивым царем, и как чистая жертва при­несены были Христу. Христос же, воздавая им за слав­ные и священные подвиги благоверия, увенчал их вен­цами неувядаемой славы. И телом – Рим, душами же – самое небо получили в награду своих трудов эти всехвальные мужи от Христа, великого Царя, Божество Которого они водрузили на всем земном шаре кровно своею.

 

XI. Против лживого сочинения Николая немчина о соединении православных с латинянами.

Предисловие к настоящему слову неизвестного автора, помещенное в рукописях и в печатном академическом издании в виде Сказания о Николае немчине

„Этот Николай Булев был в богоспасаемом граде Москве долгое время, в начале восьмой тысячи лет, во дни благочестивого государя, великого князя Василия Иоанновича всея России, и пользовался от государя сего великою честью за свое врачебное искусство. Но с коварною целью он написал слово, исполненное всякого лукавства, о соединении веры греческой с римскою. В слове этом он хитро хвалит нашу веру, ереси же латинские, по причине которых мы с ними разделяемся, таил, лукавый, и ничего об них не написал. Инок же Максим, узнав о его обманчивом сочинении, воору­жился против его козней благодатно Святого Духа и написал это слово.”

Господь и Бог и Спаситель наш Иисус Христос, по множеству других спасительных своих завещаний и повелений, которыми наставляет нас, верующих в Него, на путь всякого твердого и непогрешительного богопознания, прибавил и это, сказав: внемлите от лживых пророк, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы (Мф. 7, 15). За тем Человеколюбец, уча нас, как их познавать и соблюдаться от их невредимыми, прибавляет от плод их познаете. Лживыми пророками Он называет ложных учителей, то есть, еретиков, говорящих из своего чрева (из плотского мудрования), а не по евангельскому законо­положению и богословию, которые ухищренным суесловием прельщают сердца простых людей. Плоды их – не только их дела и слова, но и самое сокрытое во глубине их писаний развращенное их учение. Согласно со Спасителем вещает и божественный апостол Павел. говоря о тех же во втором послании к Коринфянам: таковии бо лживии апостолы, делатели льстывии, преобразующеся во апостолы Христовы (2. Кор. 11, 13), и прочее. Таковым признаю и льстивого Николая немчина, который прожил много лет между благочестивым русским народом и всеми способами старался его отвратить от православ­ной веры, принятой им от предков своих. К числу прочих его лукавств принадлежит и то, что он написал слово о соединении будто бы русских с латиня­нами, усиливаясь доказать, что вера тех и других одна и та же. И это он доказывает тем, что и те и другие признают Христа Сыном Божиим и истинным Богом. что крещение одинаково совершается у обоих чрез три погружения, во имя Отца и Сына и Святого Духа, – со­вершается в воде, а не в иной какой вещи, и что исповедание веры проповедуется у обоих народов одно и тоже. Затем, стараясь сильнее доказать, что латин­ская Церковь во всем правильно исповедует таинство благочестия, говорит, что в каком виде она приняла от самих святых апостолов и боговдохновенных отцев богословское учение, то есть, догматы православ­ной веры, так и содержит, нисколько ничего не из­меняя.

Если бы действительно латинская Церковь так мудр­ствовала и так содержала, как утверждает обманщик софист Николай, то всячески прилично было бы нам и необходимо соединиться с ними, как братьям, и, отложив всякий спор и всякую ссору, пребывать с ними в мире и единомыслии. А как Николай во многом оказывается лживым, а в особенности, когда говорит. что латинская Церковь сохраняет неизменно все приня­тые ею от святых апостолов и боговдохновенных отцев богословские догматы и таинства, которые он называет членами, то, при помощи Божьей, рассмотрим внимательно оправдательные Николаевы софизмы и, изобличив их Евангелием, увидим, что они лживы. Не будем же их отнюдь принимать и допускать в мысли, но отвергнем их, как отвращающие нас от правой и непогрешительной веры нашей, преданной нам от отцев наших, и будем неуклонно пребывать в том, чему научились от самих святых апостолов и преподобных и богоносных отцев наших.

Но уже время мне начать состязание. Начну же с того, с чего он начал. Хорошо, Николай, и очень хо­рошо и спасительно, чтобы между вами и нами было единение и единомыслие: ибо без этого не может пре­бывать среди нас Христос Спаситель, который Сам сказал: и деже бо еста два илы трие собраны во имя Мое, ту есмь посреде, их (Мф. 18, 20). Да и исповедывать Свя­тую Троицу не можем, если не имеем друг к другу чистой и совершенной любви, как возглашает нам из божественного алтаря, во время священной литургии, священник, который говорит: „Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы Отца и Сына и Святого Духа, Троицу единосущную и нераздельную!” Но, о премудрейший Николай! Если, действительно, хотите, чтобы мы со­единились с вами, то прежде сами вы соединитесь с богоглаголивыми  апостолами и собравшимися о Свя­том Духе Св. Отцами седьми вселенских соборов, так как вы нарушили один из главных апостольских догматов, именно, о присносущном исхождении Божественного Утешителя, и прибавили в священном символе веры православной, говоря: „Иже от Отца и Сына исходящаго”, – вопреки учению всех вообще восточных боговдохновенных богословов и самих свя­тых апостолов. Мудрствуя и уча так, вы не страши­тесь страшных проклятий священных тех соборов, на которых и сами блаженнейшие архиереи римские, совместно с прочими четырьмя патриархами, утверждали Святым Духом православную веру. Как же ты говоришь, что латинская Церковь усердно соблюдает православную веру так, как приняла ее сначала от самих апостолов и святых отцев? Какой апостол или евангелист преподал это? Или какие святые отцы, собравшись вместе, прибавили это к священному символу веры? Этого ты никак не можешь указать, а напротив, найдешь, что это отвергнуто, и что мудрствующее так подлежать анафеме. В особенности, третий собор, председателем которого был святой Кирилл, патриарх Александрийский, который, определив богословие о Святом Духе, утвердил оное совместно с святым собором, который не только нам с тобой не дозволил прибавить что нибудь к утвержденному им священному символу, или изменить или убавить хотя бы одно слово, но и самому себе не дозволяет сделать что нибудь такое относительно священного символа, говоря с святым собором: „Если кто-нибудь после нас дерзнет что нибудь такое, да бу­дет анафема”, то есть, проклят. Что скажешь против этого, Николай? Или не веришь этому, находя, что это неправильно определено собором? Если же ты этому не веришь и не принимаешь сего, то что другое сказать нам о тебе, как только то, что ты беснуешься? Веришь ли, Николай, что Святым Духом собрались те богоносные светильники и, будучи вразумляемы Духом Божиим, изложили и правильно установили и утвердили священ­ный символ непорочной нашей православной веры? Если веришь, то откажись от этого латинского преслушания и непокорства, коим недугует вместе с тобою латинская Церковь, и исповедуй со всеми древними соборами, что Всесвятый Дух по существу Своему исходит от одного Отца, как научил сему в святом Евангелии от Иоанна сам соприсносущный Отцу Сын и Слово, сказав ученикам Своим: егда же приидет Утешитель, Его же Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит, и прочее (Иоан. 15, 26). Прими это тайное богословие, исшедшее из самых неложных уст Христа, Бога нашего и вашего; прими со всякою верою и благоговением учение, которое иносказательно называется царством Божиим, так как вводит нас в самую жизнь; прими что тайноучение так, как незлобивое дитя принимает учение своего учителя, чтобы сподобиться тебе войти в это царство. Иже аще, говорит, не приимет царствия Божия яко отроча, не имать внити в не (Марк. 10, 15).

Не будем, братия, искать того, что выше нашего постижения, а будем довольны тем, что открыто нам духом Святым, Самим Спасителем и Вселенскими Соборами. Несть, говорит, ученик выше учителя своего, и раб выше господина своего; но довольно, говорит, для уче­ника быть таким, как учитель его, и прочее. Просве­щаемые этою притчею Владыки и повинуясь блаженному апостолу Павлу, который заповедует нам не мудрствовати паче, еже подобает мудрствовати, то есть, сверх написанного по откровенно Святого Духа, но мудрствовать в целомудрии, то есть так, чтобы, познавая худость наших помыслов, пребывать в пределах смиренномуд­рия, – мы твердо и неотступно пребываем в установлениях благочестивой веры, изложенных святыми апосто­лами и священными соборами, и далее этого не стре­мимся и не возносимся. Вы же, латиняне, изменяющие и портящие не только изложенное ими непогрешительное исповедание православной веры, но и многие их священные церковные предания, достойны того, чтобы называть вас не только раскольниками, но отчасти и еретиками, как нарушителей апостольских и отеческих правил и преданий. Говорит закон благочестивых царей и устав церковный: если кто и малейшее что-либо изме­нит в православной вере, тот еретик, и подлежит наказаниям, определенным для еретика. Вы же, изменив величайшую тайну о Живоначальной и Пресвятой Троице, и проповедуя два начала непостижимого исхождения Всесвятого Духа, помимо всех восточных боговдохновенных учителей, преступили и многие установле­ния церковные и апостольские предания, из числа коих главная и величайшая погрешность ваша состоят в том, чтобы приносить опресноки в святом богослужении, мудрствуя согласно с проклятым Аполлинарием, отменившим просфоры, заключающие в себе кислоту и соль потому что одна изображает душу, а другая – ум, коих он, проклятый, лишил Господа нашего Иисуса Христа, утверждая, что Он облекся в одну плоть, без души и ума. Этой хулы что может быть более хульно? И вы участники ее, так как приносите, подобно тому проклятому, опресноки, и потому той же с ним подле­жите анафеме, так как тоже, что и он, проповедуете, хотя и не сознаете сего, своим опресночным приношением.

Не стану перечислять остальные ваши многие отступления и странные установления, какие вы сами по себе придумали, без всякого закона церковного и апостольского предания, за что не подлежите ли тем же епитими ям, как и еретики? При таких многих и великих ваших беззакониях, как можем мы сообщаться с вами, пока вы с упорством пребываете в них неотступно? Поэтому, нет основания и не на пользу душевную нам общаться с вами. И не говори ты нам, своим многокозненым хитрословием, что крещение одно и то же, а потому и вера у русских и латинян одинаковая. Слу­шай же со вниманием и пойми правильно: еретики новатиане, называемые так от Новата, бывшего пресви­тера римского, ни крещением, ни иным каким либо таинством православной веры или каноном церковным, не разнствовали, а только за то, что отрицали дарован­ное человеколюбием Христа Спасителя грешникам покаяние, и не принимали обращающихся к покаянию, ко­торые во время гонения отверглись Христа, – за одно это были отвержены всем собором православных и прок­ляты. Божественный же апостол Павел в посланеиеи к Галатам вопиет необинуясь: аще кто благовестит вам паче, еже благовестихом вам, то хотя бы и ангел с неба был благовествующий, анафема да будет (Гал, 1, 8). Тот же и там же положительно свидетельствует говоря: аще обрезаетесь, Христос вас ничим же пользует. Хотя и все правильно у них соблюдалось, – и крещение, и исповедание христианской веры, и весь церковный устав и все чиноположение; но так как они приняли, по преда­нно Моисееву, обрезание и некоторые другие обычаи иудей ские. то апостол отверг их, говоря: упразднистеся от Христа, иже законом оправдаетеся: от благодати отпадосте (Гал. 5, 4). Понимаешь ли, Николай, на сколько сильна забота богопроповедника о правой вере? Он своих учеников отверг, как только услышал, что они в чем нибудь малом уклонились от евангельской истины и сво­боды, сказав: упразднистеся от Христа, иже законом оп­равдаетеся. Выражение же: „упразднистеся” , что иное озна­чает, как не то: вы отпали от благодати Христовой и усыновления?

Ты же не только священный символ православной веры исказил, но еще преступая многие другие апостольские и церковные предания, многокозненными хитроплетениями и различным пестрословием влечешь нас к соединению с вами, тогда как тот же блаженный апостол Павел строго заповедует нам отлучаться не только тех, которые проповедуют чуждое нам учение, но и от всякого называющегося братом, если не живет по апостольскому учению и преданию; с таковым, говорит, ниже ясти. Не Павел ли пишет это к коринфянам, говоря: ныне же писах вам не примешатися, аще некий брат именуем будет блудник, или лихоимец, или идолослужитель, или досадитель, или пияница, или хищник, с таковым ниже ясти (1 Кор. 5, 11)? И опять: измите злого от вас самех (13). Этому светилу мы – греки, русские, грузины, болгары, сербы, румыны и другие народы вполне покоряемся и, как дети незлобивые, повинуясь ему, отлу­чаемся от вас, латиняне, – по божественной ревности и по желанию вечной жизни, а не по гордости фарисейской и суетному кичению, как ты клевещешь на нас в своем хитросплетенном и многокозненном сочинении, в котором содержатся и некоторые неподобные твои поучения и повести, составляющие изобретения ума непросвещенного. Как же не признать неподобным, достойным отвержения и мерзким для благочестивого слуха то, чтобы говорить, что божественные апостолы Лука и Клеопа когда шли в Еммаус, то были ослеплены действом сатанинским? Откуда ты это почерпнул? Или какое боговдохновенное отеческое толкование научило тебя тому, что сатанинским действием, а не по Божественному помышлению, превосходящему постижение всякого человеческого ума, очи их удерживались, чтобы они не по­знали Иисуса, – также, как и очи блаженной Марии Маг­далины, которая, видя Его предстоящим, не узнала, и сказала Ему как бы вертоградарю: Господи, аще Ты еси взял Его, повеждь ми, где еси положил Его? Неужели ты, Николай, понимаешь так, что и ее очи поразил сле­потой сатана? О, какой у тебя невежественный, или лучше сказать, богохульный ум! По Божественному смотрению, непостижимому для нас, Николай, помрачены были очи учеников, а не по сатанинскому действию. Ибо где пришествие Божие и беседа Владыки, оттуда бежит и исчезает всякое действие и всякая кознь сатаны.

Подобное этому твоему непристойному толкование, рассказываешь ты и нечто другое, чуждое и неведомое святой соборной и Апостольской Церкви. Ты говоришь, что божественные апостолы, собравшись, изложили правила и исповедание православной веры, при чем каждый из них высказал некоторую часть исповедания. А в каком городе, или в какой стране и когда они это изло­жили, и какою боговдохновенною книгою это нам пере­дано, – этого ты нам не объяснил, очевидно, потому, что побоялся, как мне думается, быть обличенным бла­гочестивыми: ибо нигде у нас, православных, не нахо­дится написанным что-либо подобное. Напротив, досто­верно известно всем повсюду православным, что пер­вый, собравшейся Святым Духом собор 318 богоносных отец, бывшей, в Никеи против злочестивого Ария, признававшего Бога – Слово созданным, изложил устав православной веры, и в кратких словах выра­зил богословие тайны Пресвятой и поклоняемой Троицы и смотрение вочеловечения Бога Слова. О Святом же духе сказали только так: веруем и в Святого Духа. А так как, спустя несколько лет, явился духоборец Македоний, произнося хулы на Святого Духа и призна­вая Его созданным: то по необходимости собрался Вто­рой вселенский Собор 150 богоносных отцев в Кон­стантинополе, в царствование Феодосия Великого. Этот Собор прибавил в священном Символе догмат о Святом Духе. Третий святый Собор был в Ефесе; на нем председательствовал святый Кирилл, патриарх Александрийский, который утвердил страшными клятвами изложение веры, составленное прежде его бывшими двумя вселенскими соборами, что бы никто не дерзнул изме­нить ни одного слова, ни прибавить что к прежде сос­тавленному Символу, ни убавить из него. Так мы читаем в деяниях святых соборов, так содержим, так веруем и проповедуем, желая быть наследни­ками, со святыми отцами святых седьми соборов, вечных благ и благословения, а не с вами, нарушите­лями, наследовать вечное проклятие и осуждение. А о твоем рассказе, Николай, мы нигде не видали, чтобы это было написано в какой нибудь православной книге, и не слыхали об этом ни от кого до сего времени.

Но пусть будет и так как ты утверждаешь, что святые апостолы ранее святого Никейского Собора изложили правила православной веры. То почему же ты, Ни­колай, нарушаешь без ума их священное о Святом Духе богословие, и содержишь не так, как они богословили? Они, по твоей повести, сказали чрез Варфоломея апостола: „веруем и в Святого Духа”, и далее этого не пошли. Также и после них святый Никейский Собор подобно им изложил без всякого прибавления. Затем Третий Собор святых отцев прибавил в священном Символе совершенное богословие о Святом Духе, сказав: „И в Духа Святого Господа, животворящего, Иже от Отца исходящего”, – как Сам Единородный Сын Божий, Иисус Христос, научил, по словам свя­того евангелиста Иоанна. Ты же, как бы вознесшийся крылами таинственного богословия выше самих святых апостолов и священных трех соборов, и Самого Еди­нородного, дерзнул сам собою прибавить к непогрешительному их богословию, говоря: „и в Духа Святаго, от Отца и Сына исходящего”, – и таким образом ока­зываешься лжущим вдвойне. Во-первых, лжешь, когда говоришь, что латинская Церковь, как приняла от свя­тых апостолов, так и сохраняет неизменным свя­тый Символ православной веры, и в этом ты изобличен, что лжешь: ибо она прибавила от себя выражение: „и от Сына”, нарушив апостольские и отеческие завещания и клятвы, и соделалась подлежащею анафеме от соборов. Во-вторых, лжешь явственно, проповедуя два начала для присносущного и непостижимого исхождения Святого Духа, в чем заключается хула. Если попусти­телей Святого Духа два – Отец и Сын, то значит, что существуют два начала Божества Святого Параклита. Это ложно и противно евангельскому и отеческому таинствен­ному богословию. Ибо один источник Божества и для Сына и для Духа Святаго, это – Отец, как превосходно учит боговдохновенный богослов Дионисий Ареопагит и с ним все вообще святые отцы.

Будучи изобличен в том и другом как лжец, перестань уже досаждать православным русским людям, говоря, что они не по разуму истины отделились от общения с латинянами. Да, Николай, не по разуму и не по суетному рвению, а по послушанию боговдохновенному Богослову Иоанну, который строго завещал нам, говоря: всяк преступаяй и не пребываяй во учении Христове, Бога не имать; пребываяй же во учении Христове, сей и Отца и Сына имать (2 Иоан. 1, 9). Потом присовокупляет, го­воря: аще кто приходит к вам, и сего учения не приносит, не приемлите его в дом, и радоватися ему не глаголите; глаголяй бо ему радоватися, сообщается делом его злым (там же, ст. 10, 11). Пойми, Николай, силу этих апостоль­ских речей и отложи всякое суетное прение и упрямство. Ибо он не просто признает еретиком преступающего и не пребывающего в учении Христовом, но и явно называет его безбожником. Вы же, латиняне, преступая учение Христово о происхождении Святого Духа, и прилагая от себя в священном Символе веры сие: „и от Сына”, – как можете называться православными христиан ами, когда преподанное Христом Спасителем богослои е отвергли и без страха говорите: „и в Духа Свя­таго, от Отца и Сына исходящего”, тогда как Едино­родный этого не прибавил, а объявил испустителем только одного Отца, вместе Себя? Если искренно, а не лицемерно желаете соединения с нами, разрушьте то средостение, которое служит преградою между нами и вами, говорю, это лишнее хульное прибавление. Оставьте приношение опресноков в таинственной жертве, уста­новленное еретиком Аполлинарием; отступите от па­губной Оригеновой ереси, которая чистительным огнем в течение многих лет очищает души, наполненные всякими грехами, и за тем оттуда препровождает их в жизнь вечную. Это учение не только делает многих ленивыми к исправлению себя от грехов – тем, что они ожидают себе очищения по смерти в чистительном огне, но еще извращает и учение о праведном суде. Ибо, если все те, которые в христианской вере совер­шили величайшие грехи, очищаются в огне и переходят в вечную жизнь, как учит Ориген и как вы утверждаете: то кто будут те, которые, стоя ошуюю праведного Судии, услышат этот горестный приговор: идите от Мене проклятии во огнь вечный, уготованный диаволу и аггелом его, и прочее (Мф. 25, 41)? Ведь не неверующие будут отринуты от праведного Судии, как жестокие, бесчеловечные и немилостивые; ибо они, как согрешившие без закона, без закона и погибнут, как свиде­тельствует святый апостол Павел. Лживость этого уче­ния явствует и из того, что многие, стоя ошуюю Судии, будут говорить Ему в день судный, как бы оправды­вая себя: Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, иТвоим именем бесы изгонихом, которые и услышат в ответ на это от праведного Судии: аминь глаголю вам: николиже знах вас: отыдите от Мене делающии беззаконие (Мф. 7, 22, 23). Смотри, как ясно этими евангельскими словами обличается лживость учения Оригенова и вашего, латиняне, о чистительном огне. Если бы все христиане грешники очищались от своих грехов в огне чисти­тельном по смерти, то сотворившие о имени Его силы многи, то есть, дивные чудеса, никак не могли бы быть неведомы праведному Судии и не были бы названы им делателями беззакония.

Хотел бы я изобличить и прочие ваши преступные нововведения, какие вы от себя придумали в святых таинствах и относительно священнического чина и про­чих церковных уставов, и вообще что вы мудрствуете и делаете вне апостольских правил и установлений вселенских семи соборов. Но добровольно оставляю это, как известное всем православным христианам, из коих некоторые древние писатели изобличили их в своих сочинениях. А как ты еще и другое некоторое хитроплетенное указание предлагаешь в доказательство того, что все верные должны быть в соединение между собою, и говоришь, что для показания сего Спаситель всех преподал таинственную Свою жертву в виде хлеба и вина, так как хлеб составляется из многих зерен, также и вино делается из многих виноградных зе­рен. На это ухищренное твое мудрование скажем: „При­носимый нами хлеб, то есть, соединение по Богу греков, русских, грузин, болгар, сербов, румын и дру­гих многих народов, мы устрояем из одних пшеничных зерен, то есть, из правых апостольских учений и отеческих правил и преданий, и потому он, как чистейший, и весьма вкусно испеченный огнем Бо­жественного Параклита, приносится делавшему его Не­бесному Хлеботворцу, и он Ему благоприятен и весьма сладок. А который у вас, латиняне, хлеб, то есть ваше соединение, состоит не из одних пшеничных зерен, но из различных семян: из ячменя, проса, ржи и овса. Разумеющей да разумеет это прикровенное слово.”

Не прельщай же нас многими разнообразными хитро словиями. Но то пусть будет тебе известно, Николай, что изречения евангельские и апостольские, какие ты приво­дишь в своем сочинении к похвале и восхвалению сво­их, а нам в поношение и осуждение, – теми особенно праведный Судия осудить вас, так как вы содержите противное апостольским правилам и отеческим преданиям, и так как тело Христово, хорошо и богоугодно составленное то есть, Соборную Церковь, вы раскололи и раздираете всякими странными вашими и несообразными новыми учениями. Этих ответов наших на составлен­ное тобою против нас со многим коварством поучение, будто бы соединительное, а в сущности развратительное, достаточно. Знай же, Николай, и весь папский ваш священнический причт и многое множество имею­щихся у вас учителей и философов: мы повинуемся Господу Богу нашему, повелевающему: аще не обратитеся, и будите яко дети, не внидите в царство небесное (Мф. 18, 3); и опять: иже аще не приимет царствия Божия, яко отроча, не имать внити в не (Лук. 18, 17). Повинуясь этим двум заповедям, мы содержим все тайны благочестия, и все богословские апостольские догматы и отеческие церковные предания, которые иносказательно именуются царствием Божиим, – все вообще приемлем и храним неизменно – так, как малые дети принимают учение от своих учителей, без всякого сомнения, и выше нашей немощи не испытываем таинственной их силы, повинуясь за­поведующему: выстих себе не ищи (Сир. 3, 21). Что Святая Троица есть един Бог, безначальный, присносущный, – это мы знаем и веруем и исповедуем сердцем и устами; также, что от Бога Отца Сын рождается и Дух Святый исходит, и это мы знаем и веруем. Способа лее рождения и исхождения не ищем постигнуть, да и не можем. Это вполне неизреченно и непостижимо длявсякого созданного естества. Изъявите же и вы благое желание возвратиться к тому правильному исповеданию веры и богоугодному соединению с нами, какие вы имели сначала, и от которых предосудительно от­пали, будучи побеждены лукавым духом славолюбия и самоугодия. Если же не хотите принять братски предла­гаемый вам от нас по любви духовной спасительный совет, – то и мы отступить от преданной нам святыми апостолами и вселенскими соборами православной веры и согласиться с вами, блуждающими по всем распутиям, никак не можем. Ибо знаем сказанное: изыдите от среды их, и отлучитеся, и нечистоте не прикасайтеся (2 Кор. 6, 17): поэтому разъединение лучше и по­хвальнее соединения, отлучающего от Бога. Тому слава во веки. Аминь.

 

XII. Против латинян, о том, что не следует ничего ни прибавлять, ни убавлять в Божественном исповедании непорочной христианской веры

О меде говорят врачи, что, при естественной своей сладости, он имеет и некоторую часть горьковатости, также и свойство очистительное. Поэтому, загноившиеся раны и неудобоизлечимые очищают разведенным медом, особенно те, которые в этом опытны, также и к очистительным напиткам он примешивается ими с большою пользою, так как от разных цветов, с которых собирается, он получает чудное качество. Подобным сему оказалось краткое твое послание, которое ты написал мне, о честнейший и многолюбезнейший мой господин Феодор. Будучи все услаждено и насыщено духовною сладостью, оно не только разумный вкус души услаждает, но и возбуждает тайно, и как некоторая горьковатость восставляет к просветлению, то есть, воз­буждает ум, при всем его нерадении, к ответам. Не кажется ли тебе довольно обидным, чтобы не сказать зазорным – то, чтобы человеку, который с юных лет напитан православными догматами чистой и непорочной православной веры, открыто сказать, что не следует та­кими посланиями, каковы Николаевы, заниматься и увле­каться? Я же настолько отстою от того, чтобы ими услаж­даться, насколько и от того, чтобы насыщаться и услаж­даться смертоносными врачевствами. Но я слышал, что мудрости того человека многие удивляются, и что Феодору, который послал к нему некоторые пытливые вопросы и просил на них решения, он прислал очень искусно и весьма премудро составленное слово. Хотел и я по­ревновать пчелам, которые по всем цветам летают, но не со всех собирают мед. Главное же потому, что и о Феодоре, знаменитом в православии и украшенном воистину великим разумом, я слышал, что он уже пошел этою дорогою и желал быть зрителем и слушателем того, хотя и не учеником и молчаливым хвалителем, как прочие. То, чтобы столько времени об этом молчать, ясно доказывает, что содержащееся в послании считается достойным великих похвал, по известному изречению, что Рождество Христово, как пер­вейшее событие, должно чествоваться молчанием. Но об этом достаточно сказанного, ибо всюду требуется крат­кость в словах.

Ты же, о любезнейший мой, восставляя меня к возражению против слов, содержащихся в означенном послании, знай, что этим ты возлагаешь на меня неко­торое бремя. Это говорю не потому, чтобы разъяснения Николаевы имели глубину, – они ничтожны и слабы, и по­добны паутинной ткани, – но потому, что не имею времени свободного вздохнуть, будучи всецело занят трудом по переводу псалтири, и по этой причине я отказался бы от исполнения твоей просьбы, но с другой стороны, рев­ность по истине возбуждает дух мой, не давая отдыха чтобы не возносилась ложь над истиною, и тьма да не хвалится перед светом, и чтобы ты и прочие познали, что Максим нисколько не храмлет в известном богословии богоносных отцев, а напротив, ненавидит все еретические велеречия и латинские последние нововве дения и пустословия и отвращается от них. Для этого я бодро и с большою охотою выйду на этот подвиг, возложив надежду на Подвигоположника Бога и Спаси­теля Христа, подателя разума, и, просветившись духовно отеческим учением, постараюсь разогнать враждебную египетскую тьму светлым светом апостольской истины. Тьма воистину осязаемая и глубокая мгла – все то, что не согласуется с боговдохновенным Евангелием и учением прочих богоносных отцев, говоривших Духом Святым, и потому должно быть признано и должно назы­ваться собранием плевел, а не учительства. Если Гос­подь наш Иисус Христос есть свет и истина и живот, ибо сказано: в Том живот бе, и живот бе свет человеком, и свет во тме светится (Иоан. 1, 4), то очевидно, что все вообще еретические лжеучения, которые не от приснотекущих источников разумного израиля проистекают, от которых пророком повелевалось составлять песни Господу Саваофу, как сказано: в церквах благословите Бога, Господа от источник израилевых (Пс. 67, 27), но ки­пящие из мутных рвов, на погибель и отравление пьющих из них, – суть тьма осязаемая, явная ложь и смерть.

Но пора уже мне приняться за разорение твердей, взи­мающихся, как говорит божественный апостол, на познание Спасителя Христа, не на колесницы и кони уповая, то есть, не на ложные доказательства, каковы суть те, .коими кичатся аристотелевские философы, но во имя Гос­пода Бога нашего призовем, как поет блаженный Псалмопевец. Надеющимся на колесницы и коней своих, приключается падение и сокрушение, тии, говорит, спяти быша и падоша; а тем, которые призывают во имя Господа Бога, благовествуется востание и исправление: мы же, гоорит, востахом и исправихомся (Пс. 19, 8. 9). Буду же говорить не против всех Николаевых мудрований, – исполнить это теперь для меня невозможно, как я и выше сказал, – но только против тех его мест, где он не страшится о присносущном исхождении Божественного Параклита весьма дерзостно и помышлять и говорить, об этом будет мое слово, просвещаемое светом Божественного Параклита. Ибо в этом заключается высота латинских заблуждений, которая разделяет нас с ними, пагубны и прочие их учения и мудрования, и от преданий и учений богоносных отцев семи соборов отстоят так далеко, что только одному Богу возможно их исправить. Понять сказанное может кто либо не в другом каком месте, а побывав в самом пресловутом Риме, где и увидит беззаконные действия тех, которые возвышаются гордостью и хвалятся держать апостольские места, – там увидит он все их безобразия, достойные всякого отвращения. Но источник и основание всех зол есть нововведение относительно Святого Духа, от чего вошло и все остальное зло. И это не удивительно, – о премудрый Феодор! – ибо тем, которые лишились вдохновения Параклита, невозможно уже ни правильно богословствовать, ни составлять правила веры. Как же по­лучат вдохновение Духа те, которые Отца лишают свой­ства дыхания, как будет показано ниже. Дух, сказано, и деже хощет дышет (Иоан. 3, 8); хощет же только там, где Отец и Сын с Ним правильно богословится и славословится согласно почитаемым преданиям богонос­ных отцев. Ибо едина воля Отца и Сына и Святого Духа, также, как и едино существо и сила, и нет раз личия в волях Святые Троицы.

А как слово направилось к этой высоте, то следует нам всяким способом, в истине и любви, целить разум недугующих, имея руководителем при испытании истины общего Врача и Спасителя, Иисуса Христа, дабы правым словом слово исправилось. Рассмотрев же пучину главных Николаевых толкований, предложим против них чистые догматы простой истины, а не погрешительные помышления геометрических фигур, от которых не получили пользы руководившиеся ими при показании истины; но боговдохновенными глаголами и чистейшими отеческими указаниями осветим истину, как надлежит поступать ходящим во свете. Постав­ляю же тебя предварительно в известность о том, что, обращая часто слово к твоему лицу и говоря: „Ты же не стыдишься”, или: „Ты же говоришь”, и: „Ты не страшишься, мудрствуя так”, – я этим не тебя учу и обличаю, ибо это не к тебе относится, премудрый Феодор, но гово­рится против Николая и его единомысленников, Поэтому, прежде, чем начать разбор глав, признаю нужным объяснить тем, которые говорят вопреки заповеди богоносных отцев, что отцы воспрещают нам испыты­вать и изследовать то, что выше нас и выше всякого ангельского ума; пусть знают, что мы не по недостатку слова или обличительных доказательств держимся за­поведей и преданий отеческих, а потому, что глубоко чтим тех, кои преподали нам непостижимое таинство Святой Троицы. Ибо мы достоверно знаем, что не они это говорили, а Дух Святый, как говорит блаженный Кирилл в послании к Иоанну, патриарху Антиохийскому. Не так ли, обыкновенно, поступают и врачи, действуя против случающихся недугов? И они предлагают умеренность в жизни, предписанную прежними учителями, при чем объясняют недугующему, что при соблюдении умеренности, он может иметь некоторую надежду по­лучить исцеление, а в противном случае может при­близиться к смерти. Когда же недуг усилится, то во­оружаются против него и огнем, и железом, и различ­ными лекарствами. Поэтому, и меня, подражающего им, пусть никто не укоряет, а напротив, пусть со всяким прилежанием и с полным вниманием принимает слово – не как мое, но как сказанное теми блаженными мужами, ибо я их слова возвещаю. Также, не с целью спорить пусть слушает, но, изгнав из ума всякое свое мудрование и враждебное расположение, пусть слушает слово прилежно и с любовно к истине.

Начну же так. Пусть будет достоверно известно всем, содержащим иное учение, председательствующим и обитающим как в самом Риме, так и по всей Италии, и в странах, находящихся за горами Альпийскими и Пиренейскими, до самого Гадира, что мы, подклонившие свои выи под иго пречестнейшего престола апостольской Константинопольской Церкви, настолько да­леки от того, чтобы лукавствовать или дерзнуть на но­визну в преданном нам твердом исповедании собор­ной апостольской непорочной веры, насколько отстоим от того, чтобы изобретать смертоносные наветы против своей жизни. Знаем, достоверно знаем, и из боже­ственных писаний научились, что переставить или изме­нить что-либо малейшее в учении веры, есть великое преступление и отпадение от вечной жизни. И прежде всего свидетелем этого есть Сам Основатель нашей веры и Начальник правды, Господь наш Иисус Христос, Ко­торый, начав божественное учение Своим ученикам, предлагает как крепкое и неподвижное основание то, чтобы со всяким прилежанием и великим опасением соблюдать даже малейшие Его заповеди непреложно и неизменно. Ибо говорит в Евангелии от Матфея: иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем и прочее (Мф. 5, 19); слово же мний, по истолкованию божественного Златоуста, означает тоже, что будет осужден. Если же, кто дерзнет сказать, что Иисус говорит это о заповедях закона, так как выше сказал, что иота едина или едина черта не прейдет от закона и прочее, то это несправедливо, ибо Сам Спаситель первый нарушил заповедь о субботе, за что и был обвиняем фарисеями, которые говорили: несть сей от Бога человек, яко субботы не хранит. Но и после Него ученики Его, из них первый блаженный Павел, всецело были направлены против всех заповедей закона, как служивших прообразованием будущего, и все их разорили, как по­вествуется в священной книге Деяний Апостольских и в других боговдохновенных книгах. Из этого явствует, что Спаситель сказал это о заповедях нового завета; почему, восполняя боголепное то учение, приточно утверждает опять учеников следующею заповедью, го­воря: всяк убо, иже слышит словеса Моя сия, которые Я теперь вам сказал, и творит я, уподоблю его мужу мудру, и так далее до конца (Мф. 7, 24 – 26). Не только этим заповедует нам Спаситель соблюдать Его божественное учение, но и в Евангелии от Иоанна не раз, но много­кратно делает это с великою заботою, как и следую­щею притчею, говоря: не входяй дверьми во двор овчий, но прелазя инуде, той тать есть и разбойник (Иоан. 10, 1). Кто же эта дверь, как не Сам Говорящий: Аз есмь Дверь овцам? И там же говорит о Себе, что Он егда Своя овцы ижденет, пред ними ходит, и овцы по Нем идут, яко ведят глас Его; по чуждем же не идут, но бежат от него, яко не знают чуждого гласа (ст. 4. 5); также: будите в любви Моей, и, научая, каким образом пре­бывать в ней, говорит: аще заповеди Моя соблюдете, пребудете в любви Моей (Иоан. 15, 9. 10). И опять: аще вы пребудете во словеси Моем, воистину ученицы Мои будете, и разумеете истину, и истина свободит вы (Иоан. 8, 31. 32).

Не явственно ли после этого, что латиняне лгут, утверждая, что они нисколько не отступали от Боже­ственного Евангелия, когда такие грозные и высокие пра­вила, преподанные Христом ученикам Своим живым гласом, и за тем, спустя несколько лет после вознесения Его на небо, блаженным Иоанном, на острове Патмосе, окончательно запечатленные Святым Духом, – они не страшатся изменить, и, прибавлением чужого гласа в священное исповедание веры, испортили оное? Как они могут хвалиться, что собирают со Христом, когда учение Его не сохраняют? Не должны ли они быть признаны такиями и разбойниками, как не входящие еван­гельскою дверью во двор овчий? Или, как они истиною будут освобождены от вечных мучений, когда они не повинуются евангельской истине, засвидетельствованной и утвержденной столькими и такими великими богоносными отцами в течение стольких лет? Как не быть им отлученными от любви Христовой, когда богословия Его о Святом Духе они не хотят слушаться, но, увле­каясь пресмыкающимися по земле растленными ложными помышлениями мудрости мира сего, в которой упраж­няются, достоинство Параклита, исходящего от Единого Отца, очень безумно, чтобы не сказать нечестиво, определяют двумя началами, не зная, что как Единородный от Единого Отца и Один рождается рождением, и единородство есть Его особенность, так и Дух Святый, бу­дучи равен во всем Отцу и Сыну, Один исходительно от Единого Отца исходит, и потому исхождение Его признается единоисходным, что и составляет Его осо­бенность, Ему свойственная. Но об этом мы скажем еще после.

Теперь же предложим заповеди богоносных мужей, как обещались. И во-первых божественный, Павел очнувшись от иудейского мрака, а вместе и от неистов­ства, и испив всю животворную чашу Истинной Лозы, и познав достовернейшим образом волю Спасителя, в послании к Колосаем заповедует: блюдитеся, да ни­ктоже вас будет прельщая философиею и тщетною лестию, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не п о Христе (Кол. 2, 8); также и Галатов желая утвердить, говорит: но и аще мы, или ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет. Якоже предрекохом, и ныне паки глаголю, аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет (Гал. 1. 8). Смотри, честнейший муж, как блаженный Павел почитаемую философию называет тщетною лестью, окрадывающею разумы простых людей, как происходящую из преданий человеческих, по стихиям мира, а не по Христе Не ею ли ныне руководятся латинские на­роды, извращая апостольскую истину? Поди мысленно в италиянские училища, и увидишь там текущие, как потоки потопляюшие, учения преимущественно Ари­стотеля и Платона и подобных им. Увидишь, что ни­какой догмат не считается у них, если он не будет подтвержден аристотелевыми силлогизмами. И если он не согласен с их наукой, то, или отвергают его, как негодный, или отбрасывают в нем то, в чем он не согласен с их наукой и изменяют его в угоду аристотелевскому учению, и тогда защищают, как истин нейший. И как мне объяснить тебе все нынешнее беззаконие латинян, которые, как говорит Апостол, усердно прельщаются философскою лестью о бессмертии души, о будущем наслаждении праведных и о состоянии верных по отшествии от настоящей жизни: во всем этом они заблуждаются, так как руководятся, преимуще­ственно, внешним диалектическим знанием, а не вну­треннею церковною богодарованною философией. Хорошо, действительно, знание почитаемой внешней науки, но при­годно только для получения навыка хорошо говорить и для изощрения и развитая ума, а не для усвоения боже­ственных догматов и духовного разсуждения. Ибо это выше всякого помышления и выше всякого созерцания существующего и несуществующего; познается же и зрится одною только верою; от всякой же словесной науки убегает, будучи выше ее. Зная это хорошо, блаженный Иоанн Златоуст так говорит в слове о серафимах, где объясняет видение святого пророка Исаии. Слова его золотые об этом следующие: „что он видел, об этом сказал, а каким образом, – это умолчал. При­нимаю сказанное и не испытую до тонкости умолчанное. Разумею то, что открыто, и не допытываюсь того, что сокрыто: для того оно и было сокрыто. Чтение Писаний, это – золотой постав, золотая основа, и уток золотой. Не буду ткать паутинный постав, знаю немощь моих помышлений. Не прелагай, говорит, пределов вечных, установленных отцами. Подвигнуть эти пределы – небез­опасно: и как же изменим то, что постановлено нам Богом?” О, какое неисповедимое благоговение сего блаженного Отца, господин Феодор! Горе нашему дер­зостному бесстыдству, по причине которого осмеливаемся дерзать на божественные таинства, которые вполне непо­стижимы для самых ангелов! Этот, будучи таков и так велик по добродетели, не осмелился созерцать или говорить более того, сколько достоин раб, – но удовле­творился тем, что сказал пророк, умаляя и уподоб­ляя паутинным поставам свои помышления. Мы же, будучи гораздо дальше от благодати и премудрости, данной ему с неба, нежели от бесподобного его жития и ангельской святости, напротив, увлекаясь большею частью прахом страстей и прилепляясь, подобно бессловесным скотам, к гнусному сладострастию, – имея же малую некоторую искорку внешнего любопрения, а не философии, и этим некоторые из нас, разгорячившись, вскочили, как дикие звери, и ризу Церкви, сотканную из высочайшего богословия, жалостно раздираем диалектическим насилием и софизмами и спорим попусту, усиливаясь показать людям преподанные священные таинства, которые вполне несказанны и неудобопостижимы и ведомы только Единой Святой Троице. И тогда как святой Иоанн Златоуст говорит, что „передвигать пределы небезопасно; и как же изменим то, что поста­новлено нам Богом?” – ты, Николай, не устрашился, покушаясь столь великое и крепкое основание всего боже­ственного дома непорочной нашей веры, установленное прежде от Бога, а потом столькими и столь великими божественными отцами составленное и утвержденное, ра­зорить софистическими гнусными натяжками! Не есть ли это явное неистовство и изступление ума? Но препира­тельство, как ненужное и не служащее к созиданию, разве мало нечто, следует оставить; вразумительное же слово, как наиболее назидающее слушателя, что и должно составлять цель всех проповедников истины, пусть действует. Это утверждает божественный Павел.

Время уже теперь послушать и премудрейшего Дионисия, прозванного Ареопагитом, – что он об этом нам повелевает, и на сколько дозволяет нам испытывать о Божественных Ипостасях. Он говорит: „будем держать то, что Богом показано нам божественными писаниями, ибо всякое даяние блого и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1, 17); все же от Отца движимое и происходящее свтоявление, благодатно к нам приходящее, опять, как соединительная сила, обращается к единству Источника – Отца и богозрительной простоте; ибо все от Него и в Нем, как говорит священное слово”. Вот он, таковый и столь великий, говорит: „Будем держать, то есть, крепко будем хра­нить то, что нам божественно открыто было Святою Троицею”, ты же, человече, не устрашился изменить это, и других увлекаешь в ту же яму. Но послушаем и то, как учит он нас мудрствовать о пресущественном Божестве. Он говорит, что „вышеестественного богорождения не приобщаются один другому, ибо один источник вышесущественного Божества – Отец; Сын же не есть Отец и Отец не есть Сын”. Очевидно, что это относится и к Святому Духу. Ибо, если бы он понимал так, что и Сын есть источник Духа, то не сказал бы, что один источник – Отец; ибо то, что единственно, не допускает другого. И опять он же го­ворит, что „источник Божества есть Отец, Сын же и Дух суть богорождения, если можно так выразиться, отрасли богорождения, как цветы и вышеестесгвенные светы, как мы приняли от священных словес”. Что же может быть светлее и достовернее этого свидетельства. Ибо тайноучитель святого Дионисия о сокровенном и неизреченном вышесущественном Божестве был Павел. Он ясно говорит, что в вышеестественном богорождении один другого не приобщаются, то есть не причастен той особенности, какая свойственна каждой из богоначальных Ипостасей, как то: Отцу нерождение, Сыну рож­адение и Духу Святому исхождение. Латиняне же сразу все это почитание отвергают, не стыдясь утверждать, что эти особенности Ипостасей подлежат изменению, и таким образом явно противоречат истине, признавая Сына вместе с Отцем виновником исхождения Святого Духа. Что другое хотят они этим доказать, как не то, что особенность Отца по происхождению от Него Духа переходит и к Сыну, как будет показано далее? Дионисий далее говорит: один источник вышеестественного Божества – Отец; ты же не стыдишься и Сына вместе признавать источником Божества! Если принять твое мнение, то каким образом останутся в силе слова Дионисия, который назвал Сына и Духа отраслями и цветами, Которые Оба произросли от корня – Отца? Отрасль – Сын, отрасль – и Дух Святый; также, цвет – Сын, цвет – и Дух Святый. Не сказал он: „отрасль и цвет”, в единственном числе, но „отрасли и цветы”, во множественном, чтобы показать, что Они не произрастают друг от друга, но что от Единого Отца, как от корня, Оба равночестно произрастают. Откуда же ты при­нял, или от какого другого Павла услыщал ты то благочестие, которое теперь проповедуешь, человече? Тот (Дионисий) говорит:  „будем удерживать”; и ты ли утверждаешь, что ты и папа римский имеете власть пере­двигать отеческие пределы и изменять их, как тебе хочется? Кто дал тебе эту власть? Тебе поручено содей­ствовать спасению подобных тебе людей, и не как тебе это хотелось бы, а по спасительному учению священных Евангелий и по апостольскому и отеческому преданию, чтобы таким образом и тебе услышать: блажен еси Си­моне, вар Иона, яко плоть и кровь не яви тебе, но Отец Мой, Иже на небесех. Если же поступишь иначе, то смотри, чтобы не услышать и тебе страшный оный глас: отступи от Мене сатана, яко не мыслиши яже суть Божия, но яже человеческа (Марк. 8, 33). Для того ты и ключи принял означающие невидимые сокровища, в тайне сокровенные которые ты должен отверзать и показывать такими, ка­кими Владыка дома вложил их в апостольские ков­чеги хартиями и чернилами и животворными словами, а не так, чтобы иное нечто чуждое износить, и это защищать диалектическими натяжками и уподоблениями, а не духовным просвещением и исповеданием виры. А что мы не должны осмеливаться ничего мудрствовать или говорить кроме того, что нам преподано Священным Писанием, это ясно показывает святой Дионисий, говоря: „нисколько не позволительно нам говорить или мыслить о вышеестественном Божестве, кроме того, что нам Бо­гом открыто в Священном Писании”. Заметь же здесь, о дивный Феодор, благоговение святого Дионисия! Не позволительно, сказал, не только говорить, но даже и мыслить что-либо, кроме написанного. Николай же и его сообщники в такую ниспали дерзость, что сокровенное и необразуемое вышеестественное Божество кичатся до­казывать геометрическими фигурами, помимо Писания. Что же другое может быть наиболее сокровенное, как не рождение Единородного от Отца и исхождение Пара­клита? Эти так называемые глубины Божии, по словам Павла, испытует Параклит: Дух бо, говорит, испытует и глубины Божия (1 Кор. 2, 10). На какую же выше­естественную силу высокого разума и постигательного достоинства утверждаемся мы, не страшась ввергнуть себя в ту глубину божественного сокровения, которая еще не подлежит разумению и испытанию, которая по­крыта тьмою, по слову божественного Давида, – и положи тму закров свой, – мы, которые и своего естества не можем понимать, то есть, – каким способом разумное соединено с чувственным, или в чем состоит их соединение и взаимодействие? Не достойно ли это великого смеха и не есть ли это явное сумашествие? Не доста­точно ли для тебя, о человече, сознавая свою немощь, сохранять испытанное столькими святыми мужами и в течение стольких благоприятных времен? И Павел, ко­торый был восхищен до третьего неба и слышал неиз­реченные глаголы, вопиет, говоря: от части бо разумеваем и от части пророчествуем. (1. Кор. 13, 9.) Тот – отчасти, а ты всецело! Ибо то, чтобы спорить посредством хитрословия и человеческими умышлениями показывать то, что сокро­венно о Божестве – каково Его естество и способ бытия, – что другое означает, как не то, что все уже понято ими?

Но возвратимся своим словом туда, откуда мы от­далились, и послушаем других божественных отцев, что они нам повелевают относительно того, чтобы со­хранять в целости и неподвижно священное исповедание веры, не прибавляя что-либо и ничего не убавляя. При Феодосии Младшем был собран святый Вселенский Третий Собор в Ефесе, который злочестивого Нестория отлучил от общества верных. Начальником этого Собора был пресветлейший Кирилл, который был и местоблюстителем блаженнейшего Келестина, папы Римского. Этому священному Собору блаженнейший Келестин в своем послании, которое и до сего времени благодатью Христовою сохраняется у нас в целости, пишет о божественном и священном исповедании веры так: „если кто когда либо, убавив нечто или прибавив к исповеданию веры, был предан анафеме, то это было сделано правильно; ибо то, что с полнотою и ясностью предано нам Святыми Отцами, не терпит ни прибавлен ия, ни убавления. Читали мы в своих книгах, что не следует ни прибавлять, ни убавлять, и что прибавляющие или убавляющие подлежат великим мукам. По­этому, мы и огонь и железо готовим для таковых, так как иначе они не могут быть исправлены”. Слышишь ли, Николай, что догматы, преподанные нам блаженными теми отцами в священном исповедании веры, препо­даны с полнотою и ясностью, то есть, совершеннейшими и светлейшими, и насколько доступно было для них уразуметь и для нас вместить, настолько ясно и чисто были сказаны ими, и никакого более богословского разъяснения не требуют; напротив, анафеме подлежат те которые осмелились бы дерзнуть что-либо таковое, то есть, изменить, или прибавить, или убавить, и огнем и железом угрожается им, то есть, проклятием, отлучением и отсечением от общества верных. Согласно сему и блаженный Кирилл говорит, как бы от лица священного своего собора, в одном из своих посла­ний, которое он послал к Иоанну, патриарху Антиохийскому, и в котором оправдывает себя против кле­веты на него Феодорита, епископа города Кира, будто он держится догмата, что Дух Святый исходит и от Сына присносущно и существенно. Отвечая на это, он гово­рит так: „Ни коим образом, говорит, мы не допускаем изменения в преданной нам отцами вере, то есть, в исповедании нашей веры, и не попускаем ни себе, ни другим изменить даже одно слово из положенного в нем, или нарушить слог, помня говорящего: не прелагай предел вечных, яже положиша отцы твои; ибо не они это говорили, но Дух Бога и Отца, Который от Него исходит и который не чужд Сына по суще­ству”. Слышишь ли, что не только смысл, но и слово и слог возбраняет он изменить, и не дозволяет нару­шить, ни самому себе, ни иным, говоря это от лица всего собора, – собор же был вселенский, – и им поло­жено это запрещение и выражены страшные проклятия, которые содержатся в книге деяний собора. Если же они себе не дозволяют, то как дозволять тебе? К тому же следует заметить, премудрейший Феодор, что патриарх Антиохийсий Иоанн и бывшие с ним восточ­ные епископы, получив такое послание, удостоверились в православии Кирилла, примирились с ним и вошли в согласие, прежде же того были в разъединены, как пишет о сем Феодорит, который говорит, что епи­скопы,  прочитав послание и тщательно рассмотрев смысл его, нашли все сказанное в нем согласным, и что оно красуется происхождением от истины еван­гельской, и что Господь наш Иисус Христос проповедуется в нем совершенным Богом и совершенным Человеком, Дух же Святый не от Сына или чрез Сына имеющим существо, но от Отца исходящим, свой же именуется Он Сыну, как единосущный с Ним. Что может быть яснее и достовернее этого свидетель­ства против латинского противления? Епископы обвиняли блаженного Кирилла, что он держится догмата, что Дух и от Сына происходит и чрез Сына имеет присносущное существо; он же, отвергая это обвинение, ясно оправдывает себя тем, что он так не мудрствует, но признает Его исходящим от Отца, согласно преда­нию священного писания, а что Он имеет бытие и от Сына, это признает чуждым в смысле существа, то есть, что Он того же существа и естества, но не по спо­собу бытия, то есть, происхождения. Епископы, приняв и похвалив эти выражения, говорят чрез Феодорита, что Дух Святый не от Сына или чрез Сына имеет бытие, но от Отца происходит, свой же именуется Сыну, как единосущный с Ним. Вот как ясно отсюда понимание блаженного Кирилла, какое он имел об исхождении Духа Святаго! Латиняне же усиливаются доказать противное тому, как понимали святые, и не стыдятся, сопротивляясь такой ясной истине. Итак, понимание блаженного Кирилла таково!..

Услышим же и то, что повелел о священном испо­ведании и Четвертый Вселенский Собор, собравшийся в Халкидоне при царе Маркиане, против Евтихия и Диоскора. Этот собор блаженнейший Лев, папа Римский, украшал и утверждал своими священными наместни­ками – Пасхазином, Луценцием и Вонифатием. По прочтении священного исповедания веры, составленного Первым и Вторым Соборами, и утвержденного Третьим, он сказал: „Повелевает сей Святый Вселенский Собор – иную веру никому не дозволять произносить, или писать, или составлять, или учить, или доказывать. А которые осмелятся иную веру писать или составлять, или произ­носить, те, если будут епископы или клирики, да будут лишены: епископы – епископства, а клирики – звания клирика; если же то будут простые, таковые да предаются проклятию”. Тоже, и в тех же выражениях повелевают и остальные соборы: Пятый, Шестой и Седьмой который взывает ясно, говоря: „мы законы церковные соблюдаем, мы пределы отеческие храним, мы прибавляющих что-либо, или убавляющих от учения Церкви, проклинаем”. И опять: „если кто все предание церковное, писанное или неписанное, отметает, анафема”. Что скажут против этого противники истины? Как они возмогут освободить себя от анафемы стольких и столь великих блаженных отцев, хотя бы бесконечно хвалились Римом и величеством его? Ведь не от городов или апостольских престолов зависит величие и власть, но правыми догматами, божественным жительством и отеческим учением управляется и познается правая вера. И врачом не назовем мы, пока имеем здравый разум, того, кто одет только понаружи в докторскую одежду, а знания докторского, соответствующего одеянию, не имеет. Но кто умеет с достоверным знанием поступать согласно медицинской науки, по преданно прежде бывших премудрейших врачей, того признаем врачом и призываем для исцеления недугов, если заботимся о своем здравии.

Но послушаем и то, что заповедует нам об этом блаженный Иоанн Дамаскин. Он говорит так: „Все, что преподано нам и законом, и пророками, и евангелием, будем изучать и сохранять честно, и более ни­чего не будем искать. Ибо Бог, будучи благ, и всякого блага податель, – что нужно было нам знать, то открыл, а чего мы не могли вместить, о том умолчал. Будем же любить то, что Им преподано нам, и в том будем пребывать, не прелагая пределов вечных и не преступая божественного предания. Ибо кто что нибудь малое или великое божественное отме­тает, тот отметает весь закон и почитается заодно с преступниками его”. Вот и этот блаженный и славный просветитель вселенной, церковный соловей, сладкопес ненный орган Святого Духа, говорит: все приемлем и изучаем и сохраняем честно, и боле того ничего не изследуем и не испытываем. Почему? Потому, го­ворит, что Бог, будучи благ, что знал для нас полезным, то открыл, потому и будем этим довольны, то есть, успокоимся в этом, как в установленном от Бога. И если не хотим оказывать сему большую честь, то хотя так будем это почитать, как почитаем повеления земных царей, и без испытания это, как и то, будем содержать. Но римляне и к этому остаются глухи, подобно аспиду глухому, затыкающему уши свои, и не хотят принять цельбы, но, раз надмившись кичени ем и пустым мнением, – все то, что не подходит под злохитрые диалектические доводы, отвергают с большим презрением, как негодное. Но об этом после; теперь же рассмотрим то, что относится к нашему предмету.

При Василии царе константинопольском, и при святейшем патриархе Фотии, когда кормилом патриаршес ким правил святейший Иоанн, папа римский, украшенный всяким православием и честностью евангельского жития, по повелению царя и святых патриархов был собран Вселенский Собор в Константинополе  для утверждения святого Седьмого Собора и для низложения вновь появившейся и возвысившейся латинской ереси, которая, подобно сильной буре, смущала Святую Божию Церковь. На этом соборе были присланы от святей шего папы Иоанна наместники его, Павел и Евгений, божественные епископы, и третий с ними Петр пресвите р и кардинал. Этот священный собор, после утверждения Седьмого Собора, латинскую ересь достаточно обличил, и защищающих ее предал анафеме, сделав такое определение против тех, которые дерзнули изменить нечто в исповедании веры. „Если кто, говорит, п омимо этого священного исповедания веры осмелится написать иное, или прибавить, или убавить, и дерзнет называть это заповедью соборною, тот да будет осужден, и от всякого христианского общества отвержен” Такое отлучение божественный священный собор объявил против того беззакония. О сем блаженнейший папа Иоанн возрадовался, будучи этим доволен, и написал к святейшему патриарху Фотию пространнее и яснее, совершенно отвергая прибавление в священном символе веры. Он говорит: „Твоему братству хорошо известно, что когда пришел к нам тот, кто неза­долго пред тем был послан, и расспросил нас о святом исповедании веры, то нашел нас сохраняю­щими оное в целости, как сначала нам было препо­дано, и что мы ничего не прибавляем и не убавляем, зная достоверно, что дерзающих таковое ожидает тяг­чайшее осуждение. Поэтому опять объясняем святости твоей, что касательно известного мудрования, по поводу которого произошли соблазны в церквах Божиих, мы не только не говорим этого, но и тех, которые прежде осмелились самовольно это делать, считаем преступни­ками Божиих глаголов и извратителями  богословия Господа Иисуса Христа и святых Отцев, которые, соб­равшись на соборах, преподали  святое  исповедание веры. Мы тех преступников считаем наравне с иудою, так как они дерзнули сделать тоже, что и он, предав на смерть не Господне Тело, но верных, кото­рые суть члены Его Тела, разлучив и разделив их друг от друга и предав таким образом вечной смерти, и в особенности себя самих, как неправедно поступил названный ученик”. Вот как ясно блажен­нейший тот Отец этими краткими словами показал, что ересь эта ненавистна и отвержена, так что с Иудою сравнивает тех, которые ее изобрели и которые после них поддерживают ее. Что против этого опять могут сказать противники? Или и против этого также затыкают уши на подобие аспида глухого, и не принимают обличения? Все это не вчера и не третьего дня, и не в углу или в темном месте было сказано и сделано; этого они не смеют сказать, если рассуждают здраво и пекутся о истине. Не больше ли шестисот лет прошло с тех пор, как это было написано и сделано? Не в ветхом ли Риме и в самом царствующем тогда граде, пред самодержцами и архиереями и учителями все это совершалось, когда не только в боговдохновенной философии, но и во внешних науках в совершенстве процветали оба названные славнейшие города, но и великою святостью, и целомудренною жизнью, и кротостью духовною преизобильно блистали как свя­щеннический, так и гражданский чин. Но и преосвященнейший папа Адриан, бывший после Иоанна, как говорит преосвященнейший Фотий, по принятому древ­нему обычаю, прислал Фотию соборное послание, в котором проповедует тоже благочестие, и Духа богословит исходящим от Отца.

Но зачем много говорить, когда мы можем загра­дить уста противящимся истине – тем, что сделал блаженный Лев, папа Римский? Этот блаженнейший папа Лев, когда увидел, что новоявленная сия ересь растлевает врученную ему Святую Великую Церковь, то, кроме многих других мер, принятых им к истре­блению этого еретического недуга, он придумал и такое средство: отправил соборные послания во все подчинен­ные ему области и страны, повелевая всюду святым Божиим Церквам возглашать исповедание святой веры на божественной литургии не на латинском наречии, а по-гречески, без прибавления „и от Сына”, – достигая этим двух некоторых целей: во-первых, при пении исповедания веры греческою речью, которая более под­ходяща для выражения понятий, удобнее может множе­ство подчиненных ему верующих без беды избежать пропасти ереси; во-вторых, союз любви, существовав­ший изначала с Восточною Церковью, который уже начал нарушаться по причине злого произволения желавших еретичествовать, этим способом возобновлялся. Также этим он показал всем, какою честью и каким уважением должна пользоваться у всех Святая БожияВеликая Апостольская Константинопольская Церковь ипрочие восточные святые Божии Церкви, как то: Александрийская, Антиохийская и Иерусалимская. Так эти блажен­ные, воистину, ученики кротчайшего Иисуса умели и лю­бить друг друга и возвышать честью в простоте сердца и в духе кротости. И не это одно сделал блаженнйший тот Лев, как повествует святейший Фотий, но, найдя в церковной ризнице собора Св. Апостолов сохранившиеся от древних времен, когда процветало благочестие, два щита, на которых написано было на греческом языке священное исповедание непорочной веры, без прибавления „и от Сына”, – эти щиты он вынес и приказал всем показывать и читать пред всем множеством римского народа, как бы другой Моисей, принявший от Бога богописанные скрижали, и показывал их непокоряющимся, чтобы хотя таким способом принудить их отложить жестокость сердца и воспринять любовь. Но в злохудожную душу, сказал премудрый Соломон, не внидет премудрость; так и те, однажды проглотив улицу кичения и самомнения, которую злобный ловец закинул на пагубу им, оста­лись неисцеленными и неисправленными. Но те пусть идут своею дорогою; мы же, небольшими некоторыми доводами сделав достаточное указание тем, которые слушаются божественных писаний, в простоте здравой веры, со страхом Божиим и всею истиною, засвиде­тельствовали им, что отнюдь не следует что-либо из исповедания веры, ни малое, ни великое, ни речи, ни слога из положенного там передвинуть или изменить, но что должно в целости все то сохранять всеми си­лами и со всяким вниманием, как зеницу ока, чтобы не подвергнуть себя анафеме стольких и столь великих святых отцев. Этим заканчиваем первую часть настоящего слова, которую твоя светлость да примет и прочтет. И если найдешь в ней что-либо сказанное хорошо, то припиши это Подателю всех благ – Богу, благодатью Которого укрепляемые, скоро пришлем и остальную часть этого слова, где сделаем, насколько Бог поможет, обличение глав Николаевых, какие составил Николай немчин против правильного догмата о Всесвятом Духе, как мы обещали тебе. Будь здоров!

 

XIII. Продолжение того же слова (Часть 2я)

Начало словес Твоих истина, и во век вся судьбы правды Твоея (Пс. 118, 160), – воззвал Богоотец Давид, освятившись в разуме словом Утешителя. И как же не быть и не называться судьбам правды истинными, когда Бог законополагает и заповедует их нам? И если содержащееся в них учение о Нем и обо всем есть истинное, и мы, сохраняя оное, можем получить вечную жизнь, то следовало бы и латинянам, если уж не считают справедливым оказывать большую веру и большую честь боговдохновенным словам божествен­ных евангелий, чем сколько они имеют к изрече ниям высокопочитаемого ими мудреца Аристотеля, то хотя бы удостоили божественные словеса Спасителя рав­ной с теми чести, и как учение мудреца своего считают непреложным, так и словеса Владыки всех должны бы сохранять чистыми и неизвращенными. И как всякое, придуманное помимо учения Аристотеля, положение и учение, они привыкли называть ложным и обманчивым, так и того, кто без боязни учит во­преки изречений Господних и установлений блаженных отцев, особенно в деле благочестия и исповедания православной веры, следовало бы им считать и назы­вать еретиком и льстецом. Теперь же они до того обе­зумели, что не только считают себя имеющими власть изменять изречения Владыки, но и не боятся лгать про­тив евангелиста Иоанна, и, будучи по гордости дерзки на все, ложно говорят, что блаженный Иоанн с особым намерением сказал, что Дух исходит едино­лично от Отца – для того, чтобы уверить апостолов право мудрствовать об Отце, Которого они еще досто­верно не знали. Не знают они, окаянные, что святое евангелие от Иоанна было написано спустя много лет по сошествии Утешителя на блаженных апостолов, когда они все одинаково, по мере удобоприемлемости человеческого естества, обильно обогатились познанием неизреченных Божиих таин, по откровенно Святого Духа, – после чего они все одинаково величали Выш­него и по всей вселенной явно и чисто проповедовали Его, и не прикровенно и не гадательно, не как у евреев чрез прообразования. Тем, как и следовало, величие Божие проповедовалось посредством теней и гаданий по причине дебелости еще слушателей и младенческого их устроения; здесь же ясно и чисто, не гаданиями, пропо­ведуется Святая Троица. Ныне Господь говорит: видевый Мене, виде Отца; так же: Аз во Отце, и Отец во Мне (Иоан. 14, 9. 10). Также и о Святом Духе многие слова Господа объясняют и показывают Его Богом, во всем равносильным и единосущным Отцу и Сыну. Но латиняне, будучи спрошены православными, для чего придумали они прибавление „и от Сына”, говорят, что они предусмотрительно это делают – для того, чтобы показать, что Сын во всем равен Отцу и всесилен. Так равнодушно и бессмысленно отвечают латиняне. И не понимают они, что о том можно предусмотри­тельно составлять какое либо правило и учение, относи­тельно чего соборных божественных догматов сначала не было установлено, или где эта предусмотрительность относится не к самому главному предмету веры, и не причиняет вреда боговдохновенному учению о божествен­ных догматах и апостольских повелениях. Досто­верный свидетель сказанного есть блаженный Кирилл, который на третьем святом соборе утвердил священ­ное изложение веры строжайшими законоположениями, в числе которых говорит и это: „Если кто изменяет что-либо из святых и божественных отеческих догматов, то это не должно называть предусмотрительностью, но преступлением и отступлением от догмата, и нечестием против Бога”. Блаженный же Златоуст, желая вселить в нас наибольший страх относительно божественных словес, говорит: „Как на царской мо­нете, если кто уничтожит хоть малую часть царского изображения, то всю монету делает фальшивой, так и в истинной вере: кто малейшее в ней изменит, тот всю ее повреждает”. Последуя сему и божественный Исидор Пелусиотский говорит: „Которые осмеливаются отнять или прибавить что либо к боговдохновенным словесам, те недугуют одним из двух: или не верят, что Священное Писание произнесено было Свя­тым Духом, и суть неверные; или себя считают пре­мудрее Святого Духа, и это означает не что иное, как то, что они бесноватые”. Следовало бы, поэтому, нам против этих, называемых блаженным отцем бесно­ватыми и неверными, не говорить ни слова; ибо какую пользу может приобрести кто-нибудь когда-либо от таковых? Но чтобы не могла ложь хвалиться против истины, я признал нужным, о мудрый Феодор, восстать с помощью Божиею на разорение Николаевых глав, в которых он высказал свое нечестие против истины, и которые я постараюсь изобличить при помощи Божией словами истинной любви, а не посредством коварства, как он везде оказывается поступающим, извращая ложью внешнего, скорее, безумия, а не премудрости века сего преходящего, – чистое и непорочное боговдохновен­ное учение.

Так как Николай полагает как бы два основания своего богословия – двоекратное преподание Святого Духа, бывшее прежде сошествия Святого Духа на апостолов в день Святой Пятидесятницы, и этим усиливается убедить слушающих просто божественное писание, что Святый Дух исходит присносущно по Ипостаси от Сына, то отсюда и нам следует начать, а затем изобличить и прочие основания, которые латиняне лживо придумали от себя против апостольской истины. Ни у кого из древних богословов и учителей, которых учение пронеслось от конца до конца вселенной, не най­дешь этого учения, сколько бы ты ни стал искать, а найдешь напротив, что все противоречат сему и, как чуждое, отметают с ие. Весьма удивляюсь, что Николай, будучи разумен, как я слышал, и искусен в словесных науках, не понимает, что создает свой дом на столь малых и удобоподвижных основаниях. Ма­лыми же называю их не по существу и не по достоин­ству, – нет, но по разуму задумавшего воздвигнуть на них огромную башню, равную по значению Вавилонской. Кто, прочитав хотя однажды толкование святых отцев на Евангелие, не поймет ясно, что как прежде спаси­тельных страданий преподанные Спасителем святым ученикам Своим дарования и власть, так и по воскресении вдохновенная им благодать Духа (Иоан. 20, 22), были частные дары, вместе и предобручения имеющей снизойти на них совершеннейшей благодати Утешителя, а также и смотрительное промышление, издалека преду­смотренное Богом, на отвержение и разорение имеющей впоследствии восстать ереси, признающей Духа Святого созданным и чуждым Божества Отца и Сына. Итак, дарованные им тогда дарования были частными дарами, и это явствует из того, что Господь сказал в одном месте: се даю вам власть наступати на змию и на скорпию и на всю силу вражию (Лук. 10, 19); и опять: болящыя исцеляйте, прокаженные очищайте, бесы изгоняйте (Мф. 10, 8); а в другом месте: приимите Дух Свят: имже отпустите грехи, отпустятся им (Иоан. 20, 22. 23), и прочее. Это – духовные дарования, заключающие в себе власть, то – отпущать грехи, то изгонять бесов и исцелять недуги. А что это были частные дары, истекшие от полноты Спасителя и действовавшие в известное время, а не существенное испущение Духа от Сына, как хочется доказать латинянам, явствует из мно­гих обстоятельств, и в особенности из того, что не видно, чтобы они (до окончательного наития Святого Духа) кому нибудь отпустили грехи, а напротив, они бегали и скрывались, страха ради иудейского, ибо не были еще совершенно облечены силою свыше, почему и к ловительству рыб некоторые обратились, забыв не надолго повеления Спасителя. По сошествии же Парак­лита ничего подобного с ними не случилось, но облек­шись совершенно непреоборимою Его силою, с дерзновением устремились во всю вселенную, как львы, убеж­денные в силе, или как орлы крылатые. Как же можно сказать, или хотя раз подумать, что данное или вдуновенное тогда дарование Духа, служит доказательством, что и от Сына существенно, то есть, ипостасно исходит Дух Святый? Мудрствующим так, по необхо­димости, следует допустить одно из двух: или что тогда ученики на половину прияли Духа, или вполне и в совершенстве. И то и другое не только говорить, но и подумать, одинаково нечестиво, ибо Святый Дух и по существу и по силе всегда есть неразделен в Себе и равносилен, как Бог истинный и во всем равный Отцу и Сыну, кроме свойства. К этому они окажутся мудрствующими и нечто еще более неуместное. Если они считают, что чувственным дуновением тогда даровано ученикам существо Духа, а не сила творить чудеса, то они, сами того не сознавая, признают Духа подлежащим очертанию, так как Он излился чрез чувствен­ные телесные уста воплощенного Бога – Слова, как бы чрез какую трубу. Что же будет злочестивее сего мудрования, господин Феодор? Ибо ясно, что все, что подлежит очертанию, имеет начало и подчинено вре­мени, и ничем, или очень мало чем отличается от служебных духов. И не возникнет ли опять ересь Македония, если принять, что дуновенный тогда учени­кам Дух был не дарование некоторое духовное, сообщенное духовно от полноты Иисуса, а подлежащее очертанию ипостасное исхождение, как мудрствуют ла­тиняне? О сем божественный Иоанн Златоуст, в 87й беседе толкование на святое Евангелие от Иоанна говорит так: „Некоторые говорят, что дуновением Христос не сообщил ученикам Духа, а только сделал их способными к принятию Его. Ведь если Даниил, увидев ангела, ужаснулся, – то чего не испытали бы уче­ники, если бы они приняли эту неизреченную благодать, не будучи наперед к этому приготовлены? Поэтому, говорит, Христос не сказал: вы приняли Духа Свя­таго, но – приимите. Нисколько не погрешит тот, кто скажет, что они тогда получили некоторую власть и благодать духовную, но не так, чтобы и мертвых воскрешать и творить силы, а лишь грехи отпускать, ибо различны дарования Духа; поэтому и присовокупил: имже отпустите грехи, отпустятся им, – показывая этим, какого рода дарование Он им дает. За тем, чрез сорок дней, они получили силу творить чудеса; и потому говорит: приимете силу, нашедшу Святому Духу на вы, и будете Ми свидетели. Свидетелями же они соделались после того, как получили огнеобразную Духа благодать и многоразличное дарование”. Так говорит божествен­ный Златоуст о преподанной тогда дуновением власти, последуя в этом божественному Павлу, который гово­рит: разделения дарований суть, а тойжде Дух; и разделение служений суть, а тойжде Господь (1 Кор. 12, 4. 5), и прочее.

Николай далее говорит, что если бы Сын имел в Себе Духа, то не дал бы Его; если же, как име­ющий Его существенно, дарует достойным, то значит, что и испускает Его присносущно. Против этого мы ответим так: Сын имеет в Себе всего Духа, но в смысле единства существа и естества, а не как при­чина ипостасного исхождения. Ибо это свойство принадлежит одному Отцу. По мысли всех вообще богословов, весь Отец есть во всем Сын, и Сын весь есть во Отце; но из этого не следует, что Отец рождается от Сына, так как Он весь в Нем. Также и Сын весь находится в Духе существенно; но из этого не следует, что Он рождается от Духа, чего мы никогда не допустим себе сказать, пока имеем правое мудрование. Если нечестиво допускать такие понятия об Отце и Сыне только потому, что Они находятся друг в друге по существу, то нечестиво и хульно также мудрствовать и о Духе, что Он исходит и от Сына потому, что Сын имеет всего Его в Себе. К тому же спросим Ни­колая о бывшем схождении Святого Духа в Пентикостию, пусть ответит, если может, по истине и без лишних споров, как он понимает: самое ли существо Парак­лита принял Господь от Отца и излиял то на святых учеников, или что нибудь другое, принадлежащее Па­раклиту? Если скажет, что Он принял существо, то смотри, как это понятие не благочестно, ибо существо нераздельно, так как оно одно у Отца и у Сына и у Святого Духа, и оно не изливается. Остается следова­тельно сказать, что дар духовных дарований Сын, с соизволения Отца излиял на священных учеников посредством самовластного пришествия Святого Духа. Доказательством сему служат явившиеся языки, которыми обозначалось разделение не существа, а дарование. Приемлет же Сын не от Себя, но от Отца, как говорит блаженный Петр в Деяниях: и обетование Святого Духа прием от Отца, излия сие, еже вы ныне видите (Деян. 2, 33). Слышите разницу в выражениях: приняв, гово­рит, изливает, а не испущает. Понятие же „изливать” весьма различно от понятия „испускать”. Слово испускать показывает происхождение существа по ипостаси, точно так, как рождаться относительно ипостаси Сына; а чтобы изливаться, и посылаться, и истекать и тому подобное, служит указанием на действия Параклита и дарования. Неопровержимым свидетелем сего есть сам виновник дарований Святого Духа, Господь наш Иисус Христос, Который установил различие между всем этим, и испущение Духа Он приписал одному Отцу особенно, как единственному источнику Божества для Сущих от Него как говорит святый Дионисий. Дух истины, гово­рит Господь, Иже от Отца исходит (Иоан. 15, 26); а то, чтобы даровать и посылать, присвоил и Себе и Отцу: умолю Отца, говорит, и иного Утешителя даст вам (Иоан. 14, 16). И опять: Утешитель же, Дух Святый, Его же послет Отец во имя Мое (Иоан. 14, 26). Не говорит здесь о Себе, что Он Его испустит, – также как и там, где говорит: егда же приидет Утешитель, Его же Аз послю (15, 26). Заметь же различие между „испускать” и „посылать”, и как преступно смешивать сие. Ибо когда тре­бовалось преподать богословие об ипостасном исхождении Святого Духа, тогда Спаситель благоволил открыть нам это словами: Иже от Отца исходит, говоря в настоящем времени и являя этим, что Он от Отца присносущно исходит; а где показывает подаяние дарований, бываемое благоволением Отца и Сына, то уже не употребляет выражения „испускать”, и говорит не в настоящем времени, а в будущем: послет и подаст, так как послание бывает в известные времена, к утверждению и освящению достойных такой благодати. И тогда как Спаситель и знает и устанавливает различие между исхождением и посланием – Николай и его единомысленники не стыдятся говорить, что между ис­хождением и посланием разницы никакой нет, и что выражения эти тождественны. Как ипостась Духа не по­сылается Сыном, так и Божество Его не изливается и не дается Им, как того хотят латиняне, но Он Сам по Себе сходит владычественно и самовластно, благово­лением Отца и Сына и исполняет Своими дарованиями достойных Его пришествия.

Достоверный свидетель сказанного есть святый Иоанн Златоуст который в 15м слове своих нравоучений, собственно о Святом Духе, говорит так: „Дух Свя­тый по естеству неразделен, как происходящий от неразделимого естества; имена же Его: Дух Святый, Дух истины, Дух Божий, Дух Господень, Дух Отца, Дух Сына, Дух Христов, Дух, Иже от Бога, Дух жизни. Все это наименования чистой силы Святого и поклоняемого Духа. Есть и другие имена, относящиеся не к есте­ству, а к действу и силе Его, каковы дарования Его, как то: Дух святыни, веры, обетования, премудрости, любви, силы, кротости, всыновления, откровения, совета, крепости, разума и благочестия, страха Божия”. Потом говорит: „это сказано нам о божественном господстве Святого Духа, о различии действ. Еретики же, не разу­мея, что, когда говорится о Духе Святом, напоминаются обетования дарований, относят это к естеству, говоря: видишь ли, что это дар Божий, что Бог дал и Дух Святый подал? И почтили наименование дарований и приписали это естеству. Следовало бы им знать, какие наименования показывают естество, и какие обозначают благодать Духа”. И опять немного спустя: „Иное есть Дух Святый, и иное – дарование, как иное есть царь, и иное – дар царя”. Потом, разделив изречения о Святом Духе, приводит, говоря: „если услышишь говорящего: пошлю вам Духа Святаго, не относи это к Божеству, ибо Бог не посылается; это наименования, обозначающие действия”. И опять далее: „когда говорит: пошлю вам Духа Святаго, то разумей дарования Духа, ибо дар по­сылается, Дух же не посылается. Спаситель говорит апостолам: се дите во граде Иерусалимсте, дондеже облече­тесь силою свыше (Лук. 24, 49), нашедшу Святому Духу на вы (Двян. 1, 8). Иное есть даруемая сила, и иное – Дух, дарующий”. Затем, показав, что Господь послан был от Отца и Духа, заключает, говоря: „Творец неба го­ворит: Господь посла Мя и Дух Его. Еретики же послание Духа принимают за досаждение. Послал Отец, не отступив, послал Сын Духа, не разделяя и не отде­ляясь. Поэтому Писание говорит: Бог излиял дар Свя­того Духа. Божество не изливается, но этим показы­вается, что это – дар, так как изливаемое не есть Дух Святый, но благодать Духа Божия. Говорит Давид ко Христу: излияся благодать во устнах Твоих (Пс. 44, 3): благодать изливается, а не Дарующий бла­годать”.

Эти слова блаженного Златоуста, честнейший Феодор, достаточны для того, чтобы отогнать всякое латинское заблуждение, и научить, что Дух Святый, как едино­сущный Отцу и Сыну, не приемлется и не изливается Сы­ном, но благодать Его, то есть, разделение дарований и приемлется и посылается, и боголепно изливается на достойных. Итак, Сын есть податель дарований Святого Духа, а не виновник Его бытия и испуститель ипостаси Его; ибо один источник Божества – Отец Его, по учению священного Дионисия. Латиняне же, обманувшись подобием наименования дарований, отнесли наименования их к самой ипостаси Духа, поступая так или с ко­варною целью, чтобы доказать свое учение, или не пони­мая различий между естеством и дарованиями.

Но пусть выступит на среду великий в божественном Григорий, имеющий приличное своему достоинству наименование Богослова, и пусть научит нас непрелож­ности недвижимого естества, то есть ипостасей. В одном из своих богословских слов он явственно говорит так: „особенность есть нечто неизменяемое, иначе как она пребудет особенностью, если изменяется и претво­ряется. Не переходит от Отца к Сыну исхождение Духа в смысле причины бытия; если это обще Обоим, и не переходит, то и тогда это не может быть особенностью; ибо то, что обще, не есть особенность”. Что может быть яснее или истиннее сего богословия? Не переходит, го­ворит, исхождение Духа от Отца к Сыну, так чтобы быть виновником бытия, и если исхождение Духа обще Обоим, то есть, Отцу и Сыну, то это уже не будет осо­бенностью. Да и как пребудет истинным боговдохновенное учение священных богословов о богоначальных ипостасях, когда Николай и его единомысленники очень худо и невежественно соединяют в одно начало нерож­денное и рожденное? Не окажутся ли они последующими Савеллию, как смешивающие несмешиваемые особенности, приписывая их вместе Отцу и Сыну? Не так следует рассуждать, Николай, о Превысочайшей Троице, не так! Следовало бы тебе постыдиться достоинства древних богословов и отцев, и от них научиться правой и непогрешительной стези, так как достоверность их свидетельствуется не временем только и крайнею их премудростью, но и ангельскою их жизнью и, сверх того, вселившеюся в них благодатью Божественного Утеши­теля, которая и прославила их бесчисленными дарова­ниями.

Но пусть никто, по причине сказанного, не подумает, что мы понимаем так, что Дух Святый не существенно снизшел на святых апостолов, или что Он послан от Сына. Да не будет у нас такой хулы! Но, желая обличить ложное учение тех, которые бывшим в свое время схождением Святого Духа на святых учеников усиливаются доказать, что Дух Святый исходит и от Сына так же, как и от Отца, то есть по ипостаси про­исходит существом и Божеством, – мы говорим, что явившиеся тогда языки (огненные) означали не разделение сущности, но служили показанием различных даро­ваний, владычественно разделяемых Утешителем, и что благодать изливается не существом Сына; ибо существо едино Отца и Сына и Святого Духа, и по естеству пребывает нераздельно и неизливаемо. Об этом опять следует спросить Николая: если оно нераздельно, то как приемлет Сын то, что имеет в Себе соединительно, как сказано прежде? Если все богоначальные ипостаси существенно друг другу соединены, то откуда иное положение, и как приемлется и разлучается отдаваемое, пока находится в руках принявшего? Что может быть нечестивее того, как говорить и мыслить так, и не воздвигнет ли опять голову свою арианское неистовство, и не расстроит ли все? Как же не крайне безумно го­ворить, что Спаситель принял тогда от Отца существо Параклита и излиял то на апостолов, тогда как имеет в себе нераздельно, как соприсносущное Отцу и Сыну и Святому Духу, как уже много раз, нами сказано, – то, о чем говорится, что Он это принял? Как же пони­мать сказанное тогда, что Спаситель прием, излия, как сказал блаженный Петр в Деяниях? Благочестно следует   разуметь сказанное, любезнейший Феодор, а не грубо, по-плотскому. Святая Троица,  существом нераз­дельная, разделяется таинственно и мысленно ипостасными свойствами, то   есть, нерождением, рождением и исхождением. Но как ипостасями разделяется таин­ственно, так опять соединяется существом. Отец благоизволил, чтобы чрез Сына явился ученикам Боже­ственный Параклит и исполнил бы их силы и пре­мудрости, как многократно обещал им Спаситель, го­воря человекообразно, – то, что они получат божествен­ное посаждение, – то, что (Дух) будет послан и излиян, и тому подобное. Ибо Бог, по словам святого Златоуста, не посылается и не изливается. Куда же и пошлется Тот, Кто везде с Отцем и Сыном, и как  излиется  Тот, Кто не изливаемо все оживляет и освящает? Не подумаем о Духе Святом, что и Он, подобно Гавриилу и прочим служебным духам, в служение раболепно посылаемым, – посылается. Прочь от нас такое злочестивое измышление! Но будем понимать так, что благоволение Отца и Сына есть (для Духа) боголепное послание; ибо Он является и приходит самовластно, делая бла­женными и разделяя честнейшие Свои дарования учени­кам, и действует в них все по Своей Господней власти, как равный во всем Отцу и единородному Сыну, а не получает повеления и не посылается, как раб или меньший.

Божественное Писание нередко выражается телесообразно и несоответственно величию Божества, снисходя нашей немощи, и если мы будем это понимать не как следует, то можем впасть в бесчисленные несообраз­ности. Таково изречение Спасителя: Аз умолю Отца, под чем следует разуметь выражение сильнейшей Его любви к нам и промышления. Ибо, если кто это выражение умолю будет принимать буквально, как читается в Евангелии, то найдет в нем бесчисленные неуместные понятия: во-первых окажется, что Отец прежде не хотел посылать Духа Святаго, а говорить так нечестно и противоречить Павлу и Иоанну. Ибо  Павел говорит об Отце: иже Сына Своего не пощаде (Рим. 8,32),и прочее; Иоанн же: тако возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть для спасения миpa (Ин. 3, 16). Вo-вторых, о Сыне явится такое понятие, что Он не имеет никакой власти к подаянию Духа Святаго, что думать так же нечестиво, как и то, что у Отца и Сына не одна воля. Если Он имеет нужду в молитве, то, очевидно, что или Он не в состоянии Сам по Себе   исполнить Свое намерение, и потому просит того, кто может; или вовсе не может Своею силою сделать это, и потому обра­щается к имеющему власть благотворить. По какой из сих двух причин признаем Единороднаго молящимся Отцу о ниспослании Утешителя? Пусть скажет тот, кто знает, по любви к истине, а не ради тщетных споров. Поймем же, какая гибельная пропасть отверзается для тех, которые не внимательно толкуют изречения божественного Писания, не  по разуму святых отцев. Как под молитвою мы разумеем неизреченную любовь к нам Спасителя, так и под приятием Им обетования Отца, излиянием, или даянием и посланием, благочестно разумеем, что пришествие к ученикам Утешителя совершилось общим благоволением Отца и Сына.

Сказанного считаю достаточным для опровержения первых двух глав Николая; теперь займусь остальными его главами. Но удивляюсь, как Николай, признавая и называя себя по  всему православным, не устрашился относительно неизреченного, непостижимого и присиосущного исхождения Единого из несозданной и непостижимой Троицы – Пресвятаго Духа, все оживотворяющего, привести изречение, которое дает исхождению Его значение сотворения и coздания, и причисляет его (исхождение) к прочим созданиям, что даже помыслить, а не то что говорить и предавать писанию, составляет великое нечестие и порождение ереси Македония. Усиливаясь доказать, что Дух Святый исходит и от Сына, и не находя на то доказательств в Писании, он сказанное в Писании совсем о другом, то есть, о некоторых божественных устроениях и созданиях, толкует коварно и превратно, на прельщение простых людей. Он говорит, что не может Сын о Себе творити ничесоже, аще не еже видит Отца творяща: яже бо Он творит, сия и Сын такожде творит (Иоан. 5, 19). Но, говорит, Отец творит исхождение Духа: следовательно и Сын творит; ибо Отец все со­творил Сыном и без Него ничего не творит. Заметь тща­тельно, честнейший Феодор, эту Македониеву хулу, и возне­навидь ее, и пойми, что Николай этим явно признает исхождение Духа созданным. Он говорит, что все, что творит Отец, то творит Сыном; ибо вся, говорит, Тем быша; следовательно и исхождение Духа творит Им же; если же не Им творит это, то значит, не вся Тем быша. Таким образом Евангелие от Иоанна окажется ложным, и Сын не будет равносилен Отцу во всем. О, какая несообразность, чтобы не сказать, – хула! О, какое неиз­реченное Твое долготерпение, благий Утешитель! Зачем извращаешь, Николай, разум Евангелия? Почему не испо­ведуешь истины, и прельщаешь себя и других обман­чивыми выдумками, и слово творить, сказанное Евангели ем о созданиях, ты не устрашился отнести к несозданному Божеству? Не слышишь ли, что Священное Пи­сание везде употребляет это слово относительно создания, – и иногда говорит: в начале сотвори Бог небо и землю; а иногда: Бога сотворшаго тя оставил еси; иногда же: творяй ангелы Своя духи (Пс. 103, 4), и опять: руце Твои сотвористе мя и создасте мя (Пс. 118, 73); и опять: вся премудростию сотворил еси (Пс. 103, 24), – и многое другое подобное содержится в Священном Писании. Если исхождение Утешителя творится Сыном, как ты пре­вратно толкуешь, что если и Сын не творит, то зна­чит не вся тем быша, то не признается ли, по твоему, Параклит созданием, и не причисляется ли к прочим созданиям? Не можешь сказать, что иное – Утешитель и иное – исхождение Его, хотя бы ты, по причине великого заблуждения и думал так. Итак, если Утешитель тво­рится Сыном, то значит, что не Бог Тот, Кто по есте­ству соприсносущен Отцу и Сыну, но некоторая сила созданная, ничем, или очень малым отличающаяся от ангельских сил. Но хула эта пусть обратится на тех, которые по Македонию низводят в разряд тварей несозданное естество Утешителя. И эти, очевидно, хулят подобно ему. Ибо Македоний, желая доказать, что Дух создан, изменил чтение слов Евангелия от Иоанна, и после слов: ничтоже бысть, ставил точку, и потом начинал чтение : еже бысть, в том живот бе. Этим он, скверный, хотел показать, что и Дух создан. Так и латиняне, желая показать, что исхождение Духа создано, утверждают, что оно вместе с прочими созданиями со­творено было Сыном. Написано, говорят, – вся тем быша, и без Него ничтоже бысть. Что же может быть нечести­вее или мерзостнее этого? Если и Дух сотворен Сы­ном, как и все прочее, то и Утешитель, как создан­ный и подчиненный времени, вполне будет одним из прочих созданий, а не Богом. К тому же говорит: так как Апостол называет Его Духом Сына, – аще, говорит, кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9), – то значит, что он от Него исходит; если бы Он не был Его исхождением, то не сказал бы: Егов. На это отвечает ему святейший Фотий, патриарх Константинопольский, который вместе с блаженнейшим папою Иоанном и с прочими патриархами, на вселенском соборе, собранном в Византии для утверждения Седьмого Вселенского Собора, предал вечному проклятию всякую другую ересь вместе с недугованием латинским. Он говорит так: „Где говорит Павел, что Дух исходит от Сына? Что он сыновний, как не чуждый Ему, – это и он говорит, и Церковь Божия исповедует и знает это. А что исходит от Сына, – этого ни из его богоглаголивых уст не исходило, и никакой благо­честивый учитель не предал сего. Павел говорит: Дух Сына. Почему же и ты не говоришь также, а лукавству­ешь, и то, что находится горе, низводишь вниз, и пре­вращаешь слово проповедника. Он говорит: Дух Сына Своего, – и этим научает нераздельности естества, на причину же исхождения нисколько не указывает. Соеди­нение по существу он знает, а что Сын, как единоестественный Отцу, произвел по ипостаси Духа, – этого отнюдь нигде не говорит, и виновником его не признает. Что же: не богословится ли всеми и Отец От­цем Сына? Неужели ты по этой причине и рождение Ему возвратишь? А что Отец называется Отцем Сына, то это не потому, что Он от Него родился, а потому, что Он Ему единосущен. Если же хочешь сказать, что и потому, что родился: то не окажется ли, что одинаковым выражением – Дух Сына, вместо того, чтобы признать (Сына) виновником и изводителем, Он низводится и увлекается тобою в положение изводимого и зависящего от другой причины? Церковь богословит и Сына, что Он Сын Отца, и Отца, что Он Отец Сына, так как Они единосущны, но не потому, что Сын богословится рожденным от Отца, ибо и Отец называется Отцем Сына, и обратно. Так и тогда, когда богословим Духа, называя Его Духом Отца и Духом Сына, то этими выражениями мы являем полное Обоих единосущие. Мы знаем, что Дух единосущен Отцу, ибо Он от Него исходит; но что единосущен и Сыну потому, что от Него исходит, – этого не допускаем, ибо Сын Ему едино­сущен не потому, что от Него рождается, но потому, что Оба от единой нераздельной Вины прежде веков, каждый по чину Своему, вместе происходят”.

Так говорит преосвященнейший Фотий в одном из боговдохновенных слов, и говорит, как мне ви­дится, совершенно православно и вполне неопровержимо, будучи не только разумом и премудростью вполне украшен, но и житием добродетельным и многолетним свидетельствован, и самим блаженнейшим папою Иоанном соборне возвращен опять на престол Констан­тинопольский, по причине его чистой православной веры, как ясно повествуется в деяниях собора, собравшегося после седьмого вселенского собора. Этим вселенским богоносным отцам, утвердившим Седьмой Вселенский Собор и отгнавшим всякую ересь, вместе с недугом латинским, мы и должны вполне покоряться, от Нико­лая же и его единомысленников, которые вопреки всех от века богоносных мужей вводят в единоначалие Святой Троицы два начала и две вины, следует от­вращаться, так как они от начальной Вины, как еди­ного Начала, отвращаются, признавая происхождение Духа от Отца и Сына. Воистину, с ними случилась притча, что убегая от дыма, попали в пламя. Уклоняясь двое началия, они вводят савеллиево смешение, чтобы только доказать, как они говорят, что Сын во всем равномощен Отцу, не понимая, премудрейшие, что то, что они усиливаются доказать о Сыне, это самое с другой сто­роны служит умалением Святого Духа. Они говорят, что если не будем исповедывать Сына испускающим Духа так же, как и Отец, то мы не признаем Его равномощным Отцу; ибо Он Сам говорит: вся, елика имать Отец, Моя суть, а в том числе и то, чтобы испускать Духа. Следовательно, Дух и от Него происходит. По этому поводу справедливо будет спросить Николая: при­знаешь ли ты и Духа Святого во всем равным Отцу, и считаешь ли Его по всему равномощным Ему, и участником всего, что имеет Отец, наравне с Сыном, или нет? Но знаю хорошо, что он вполне признает. что Он все это имеет: каков, говорит богословие, Отец, таков и Сын, таков и Святый Дух. Что же, по твоим словам, признается ли Дух Святый действующим тоже, что и Отец? Если да, то следует при­знать Его родившим Сына, дабы Он был во всем равен Отцу. И если он это признает, то не введет ли двух Отцев для Сына? Если же это не допустимо, то, по твоему мнению, Дух окажется во многом меньше Отца, как не имеющий того, что принадлежит Отцу. Но это, очевидно, неуместно и чуждо истины. А следова­тельно и еще более неуместнее, чтобы, сказанное негде Сыном Отцу: вся Моя Твоя суть, и Твоя Моя, – относить к свойствам. Особеннейшее свойство Сына есть рождаться, а свойство Отца – не рождаться. Что же (по приведенным словам), обратим ли эти свойства, и признаем Отца рождающимся, и Сына признаем ли и рожденным и нерожденным, а Отца – не только нерожденным и рождающим, но и рождаемым? Вот что вводит твое муд­рование, говорящее: все, что имеет Отец, принадлежит и Сыну, а как Отцу свойственно испущать Духа, то и Сыну это свойственно, и не смеешь-де сказать, что это свойство Им не обще, ибо Сам Спаситель сказал: вся Моя Твоя суть, и Твоя Моя; вот как ясно, что это свой­ство Им обще.

Таково Николаево художественное учение, добрейший Феодор! Оно, воистину, подобно паутинному поставу и детским играм, пред которым очень хорошо и весьма полезно заткнуть уши, и держаться слов Григория Бого­слова, сказанных им в ответ македонянам, которые спрашивали его о происхождении Сына и Духа, какой мо­жет быть способ происхождения Обоих, и как Они, происходя подобно от Господа, суть единосущны. „Скажи, сказал он им, как Отец нерожден, и тогда я буду доказывать рождение Сына и исхождение Духа. Вы обезу­мели, усиливаясь проникнуть в тайны Божии, – вы, ко­торые не знаете достоверно того, что под вашими но­гами”. И опять: „Дай мне, говорит, иного Бога и иное Божие естество, и я представлю тебе ту же Троицу с теми же наименованиями и принадлежностями. А так как Бог один, и высочайшее естество одно, то откуда я возьму тебе уподобление? Ты ищешь это в низшем и в том, что вокруг тебя? Но это очень постыдно, и не только постыдно, но и весьма безумно – от низших брать уподобление для высших и исследовать естество непостижимых, каков Бог, и это отыскивать о живых в мертвом, то есть, принадлежащее свету искать во тьме”.

Если бы Николай это видел и пожелал бы благочестно слышать, добрейший Феодор, то не стал бы дер­зостно, посредством геометрических формул испыты­вать непостижимое, и апостольское изречение: невидимая бо Его от создания мира твореньми помышляема видима суть (Рим. 1, 20) – не стал бы понимать весьма неприлично, как будто Апостол этим повелевает такими форму­лами испытывать непостижимое естество. И как же Па­вел, сказавший это, в послании к Римлянам обли­чает еллинское нечестие, что они коварно славу невидимого Бога приписали камням и деревам и бесчисленным животным и, желая показать, что они не уразу­мели величия Божия, хотя Бог им это показывал, го­ворит так: Открывается гнев Божий с небесе на всякое нечестие и неправду человеков содержащих истину в неправде. Зане разумное Божие яве есть в них: Бог бо явил есть им: невидимая бо Его от создангя мира твореньми по­мышляема видима суть, и присносущная сила Его и божество (Рим. 1, 18 – 20) и прочее. Это изречение божественный Златоуст объясняет так: „Сказав выше, что еллины отвергли разум Божий, он теперь подтверждает это, го­воря, что благоустроением созданий проповедуется Созда­тель, как и Давид говорит: небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь (Пс. 18, 2). Знай же, что Божие – одно непостижимо, как Его существо, а дру­гое разумеваемо, как все, что окрест существа, то есть, благость, премудрость, сила, божество, величество и по­добное сему, невидимое Его. Об этом Павел говорит, что это может быть разумеваемо только чрез рассматривание творений. Итак, Еллинам Он явил о Себе то, что может быть разумеваемо, то есть, что окрест Его существа и что невидимо для чувственных очей, для ума же постижимо от благоустройства тварей”. Так говорит божественный Златоуст.

Как же не стыдится Николай клеветать на блаженного Павла, будто он советует нам посредством геометрических формул исследовать и отыскивать неиз­реченное и непостижимое божественное величие? Где най­дется что нибудь подобное в его богоглаголивых сло­вах? Напротив, если тщательно поищешь, то найдешь, что он это запрещает. Где же? В том же послании. Рассматривая умом божественные промышления от на­чала мира, и находя разнообразие их непостижимым, он воскликнул: О глубина богатства и премудрости и разума Божия! яко неиспытани судове Его и неизследовани путие Его (Рим. 11, 33). Судьбы Божии и пути Его он при­знает неиспытанными и неисследованными: божествен­ное ли естество дозволит он тебе, Николай, исследо вать землемерными формами? Как не устрашился ты так дерзостно клеветать на проповедника истины? Кто из божественных мужей от начала мира исследовал Божество посредством писанных очертаний, и понял, и преемникам своим преподал? Об Аврааме и Моисее, этих божественных мужах, мы знаем, что они по­средством рассматривания доброты и благоустроения видимого, дошли до познания Зиждителя, уверовали в Него и сподобились от Него великих благодеяний и дарований, – и Авраам соделался патриархом и образцом веры и любви к сущему воистину Богу; Моисей же поставлен от Бога вождем и учителем и законодателем иудейского народа, как познавший воистину сущего Бога и Творца всего, Который новым чудесным образом явился в купине, а не землемерными фигу­рами – прямоугольными и непрямоугольными, и другими подобными странными изобретениями, вводимыми Николаем, чуждыми благочестивой и православной вере, и свойственными душевному и долу пресмыкающемуся ра­зуму и земным исследованиям. Горнее же и созерцае­мое выше нас откуда пришло к нам? – По благодати, от Отца светов, как говорит святой Дионисий. По­этому и исследовать и изъяснять это прилично не так, как того желает невоздержный разум, но как уста­новлено наученными божественною благодатью Божиим тайнам пророками и апостолами, а потом боговдохновенными отцами и учителями. И если что-либо для на­шего понятия остается непостижимым, то мы должны неуклонно, с сознанием своей немощи и непонимания божественного писания, молчанием почитать то, что выше нас, любить сказанное ими и пребывать в том, пови­нуясь божественному Григорию Богослову, который гово­рит: лучше утрудиться мыслью и по наставлению Духа чествовать, нежели поверхностно, по причине лености, исплевывать пререкания, новое благочестие и неподобную мудрость, тленную более, чем паутина, которая только мух задерживает, шершнями же расторгается, а не то что пальцами, или другим каким-либо более твердым телом. Учи блюстись только того, чтобы не разрушать (известное учение) обманчивыми словами. Не важно быть побежденным словами; но отчуждиться от Бога есть зло, ибо Он для всех надежда. Но допустим (кому-либо) испытывать смысл писания относительно неизобразимого естества, как хочет. Посмотрим же истинно, что из этого выйдет, и найдем, что они обезглавли­ваются собственными мечами, как Голиаф Давидом, то есть, крепким словом истины. Вникни прилежно умом, и поймешь, что солга неправда себе (Пс. 26, 12), по божественному Давиду.

Николай избрал вид правильного треугольника, как более других начертаний приличествующий к изъясне­нию равночестности ипостасей Отца и Сына и Святого Духа, как имеющий три угла равносторонних. И вверху полагает он Отца, а внизу у обоих углов Сына и Духа. Таким образом, изобразив тремя углами три ипостаси и обведя окрест их круг, хочет этим изо­бразить безначальность и бесконечность божественного естества, так как круг, по его словам, не имеет ни начала, ни конца. Циркулю же уподобляет Духа Святаго, говоря, что как циркуль, утвердившись в известной точке и будучи обращен кругом, делает круг, так и Дух, изшедши от Отца, доходит до Сына, и если тут пребудет и не возвратится к ипостаси Отчей, то Троица останется несовершенною. В этом заключается вся муд­рость чудного Николая, которая сначала представляется похвальною, так как этим изображением хорошо пред­ставлена безначальность и бесконечность Божия, но немного спустя, он сам, а не кто другой, уничижил ее, показав, что она, по справедливости, должна, быть признана детскою игрою. Кто не признает, по справедливости, детскою игрою, а не упражнением философским – то, чтобы утверждать, что изображаемым человеческою рукою и циркулем кругом, начинающимся от точки и времени, в точности и прилично обозначается безначальность и необразуемость Божества? Кто из рассуждающих не по­смеется и не скажет изобретателю сего: человече! если ты окончательно рассудил не повиноваться истине и тем божественным мужам и верным Божиим рабам, которые прежде тебя и нас преподали ее, но более же­лаешь придерживаться землемерительных фигур и ложного учения, то почему хотя от этих самых любимых тобою фигур не научишься истине, но и по отношению к ним беззаконнуешь и нудишься извратить значение треугольника? Треугольник этот и прямоугольный вид, по философии Пифагоровой, имеет тоже значение, как и троичное число. Те обозначают Троицу числами, об­разно же прямоугольным треугольником обозначают состав бытия всего, так как прямоугольный вид имеет тоже значение, что и троичное число, как гово­рят опытные в этом. Начало же сего числа есть еди­ница, которая поэтому получила верхний угол треуголь­ника. Зачем же ты извращаешь значение своего треуголь­ника, и нижние его углы переворачиваешь к верху, а верхние вниз? Если Бог Отец есть вина, начало и источник Божества для Тех, Которые от Него, как говорит божественный Дионисий и все вообще святые учители и проповедники, и Божество всеми благочести­выми веруется и прославляется одно, оно же и троично, – одно по естеству, а троично по ипостасям, как и равносторонний треугольник показывает совершенную равность богоначальных ипостасей, во всем равных между со­бою. Равенство же мы должны весьма прилично понимать во всем по естеству, кроме нерождения, рождения и исхождения. В одних этих свойствах Троица нераз­дельно разделяется, и ими живоначальные ипостаси по­знаются отдельно. Какая же надобность исповедывать, что Дух, изшед однажды от Отца, приходит к Сыну, и притом опять исходит от Сына и возвращается к Отцу? Неужели только для того, чтобы не оказался Отец оставленным от Духа? Но да не будет у нас такого мудрствования о нераздельном Существе! Хотя блажен­ное и непостижимое оное естество и видится разделяемым неизглаголанно и выше всякого постижения ипостасями, но пребывает в себе по существу нераздельно. А как это бывает, и почему так богословится, – это Ему одному известно, и никакой созданный разум не может сего вместить, пока не прекратится знание „от части” и не придет совершенное.

К тому же знаем, что в числах единица рождает двойку, двойка же рождает четыре, а не единицу. По какому же понятию ты говоришь, что два служат произ­водителями одного? Как же пребудет равенство всех трех богоначальных ипостасей, если Дух происходит большими против Сына происхождениями? Как по су­ществу, и в том, что окрест существа, Преблаженнейшая Троица равна, так и в последовании богоначаль­ных ипостасей они равны и только одним способом составляется каждая ипостась: Отец нерождением ни от кого, Сын – рождением от Отца, Дух – исхождением тоже от Отца; если же и от Сына, как ты говоришь, то где равенство ипостасей по количеству способа происхождения? К тому же оказывается, что ты воображаешь расстояние между божественными ипостасями, почему и спрашиваешь добрейшего Феодора, чтобы он ответил тебе: куда Дух приходит, когда исходит от Отца, и куда возвращается? Таким образом, обманываясь значением сего происхождения, ты попадаешь в то же мудрование, какое имел в старину тот, кто не признавал Сына соприсносущным Отцу. Ибо и тот (Арий), грубо обманувшись значением рождения, говорил, что если рожден, то значит, что прежде рождения Его не было, а не бывши прежде рождения, Он, следовательно, не превечен. Не понял он, что о Боге рождение разумеется безначальное, присносущное и нераздельное, как и исхождение Духа есть неизглаголанно и не переходящее, в чем ты, споткнувшись, придумал, что если исходит от Отца, то, следовательно, приходит к Сыну, а оттуда опять к Отцу, и, таким образом, двигаясь кругообразно, совершает Святую Троицу, Которую ты не устрашился уподобить кругу. И будет, по твоему, во-первых, расстояние между расстоящими божественными ипостасями; ибо то, чтобы двигаться к тому, и потом от того пе­реходить к первому, дает понятие о расстоянии по месту, хотя ты и не хочешь исповедать этого безумия, стыдясь своего учения. Во-вторых, не менее того оказывается, что Дух, отлучившись от Отца, делает великое дви­жение к Сыну, и потому Отец это время остается без Духа. В-третьих, оказывается, что Сын не соединен существенно и нераздельно с Отцем, так как тре­буется переходить к Нему. О, какое заблуждение представляют собою эти неуместные измышления!

Не так следовало тебе понимать и рассуждать о вы­сочайшей славе, добрейший Николай! Но следовало бы, поняв одно только различие, какое находится между не­постижимым и неисповедимым божественным величеством и нашею немощью, которые ползаем по земле, как муравьи, и пищим, как комар, – со всяким усердием искать своего спасения, и в молчании принимать божественное, и хранить оное в целости, как приняли от божественных апостолов и боговдохновенных от­цев наших, ничего не испытывая более того, чему они научили, как повелевает нам иже во святых отец наш Василий, названный по высоте своего учения и непогрешительного богословия – Великим, говоря: „Просим вас всячески не искать от нас того, что вам хочется слышать, но принимать то, что благоугодно Господу и согласно со святыми отцами”. Слышишь ли божественного учителя, который говорит, что не должно испыты­вать то, что нам угодно? Будет ли благоугодно Гос­поду и согласно с Писанием – мудрствовать вопреки учения Господа, богословящего в Евангелии от Иоанна, что Дух исходит от Отца? И не противно ли святым отцам ваше учение, вчера и недавно вами придуманное и прибавленное в священном исповедании веры? Но хорошо послушать еще, как опять научает (Св. Василий Великий) мудрствовать об Отце и Сыне и Святом Духе: „Что ты сказал о Сыне, что следует исповедывать особое Его Лице, то же должно сказать и о Святом Духе, ибо не один и тот же Отец и Дух, хотя написано, что Бог есть Дух, также не одно и тоже Лице Сын и Дух, хотя сказано: аще кто Духа Христова ме имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9). Этим прельстились некото­рые и подумали, что Дух и Христос – один и тот же. Но мы утверждаем, что этим доказывается общность естеств, а не смешение лиц”. Слышишь ли, как этот блаженный понимает, что словами, аще кто Духа Христова не имать, тот не принадлежит ему, – обозначается и испо­ведуется, что Дух имеет личное свойство и что Он одного естества с Единородным, а не как вы говорите, мудрствуя противное, что Он от Него исходит. Услышь и еще его богословие: „Отец Сам по Себе совершен, и Он есть неоскудный корень и источник Сына и Духа Святаго”. Вот он опять признает только Отца корнем и источником Тех, Кои от Него. Если бы он знал, что и Сын есть источник Божества, то упомянул бы и Его вместе с Отцем, но он сему не на­учился от Христа и учеников Его. Услышь и еще о Сыне : „В полноте Божества живущее Слово и совер­шенное порождение Отца, также и Дух есть совершен,не часть иного, но Сам по Себе усматривается как со­вершенный и весь целый”. Вот как он честно богословит Духа, происходящего от Отца совершенным и всецелым, созерцаемого не как часть иного, но по всему равным Сыну. Выражением: „не часть иного”, что другое хочет он сказать как не то, что имеет ипостась не иного, как только от Отца – совершенную, как и Сын, и что не требует порождения от иной вины, так как испущающий Его – совершен и неоскудевающ, но и соединен, говорит, Сын Отцу, таково же соединение, не допускающее расстояния и разлучения, и Духа, не отсекаемого от соединения с присносущным. Вот этот блаженный муж признает соединение между собою живоначальных ипостасей без разлучения. Ты же, утверждая, что Дух кругом обходит круг от Отца к Сыну и от Него опять к Отцу, – не явно ли даешь понять, что между ипостасями существует расстояние или по месту или по времени?

Надлежало бы, как я и ранее сказал, последовать отцам и ничего не придумывать более установленного и не подбирать изречения Писания так, чтобы сказанное о другом с натяжкою относить к другому смыслу, чтобы только настоять на своем хотении, как это делает Николай, который, как только уловит какое-ни­будь учение или о соединении Духа с Сыном, или по­казывающее, что он Ему Свой, как единосущный, – тотчас делает заключение, без дальних рассмотрений, что оно именно таково (как ему представляется). Так, найдя в святом Евангелии от Луки написанное: Иисус же исполнь Духа Свята возвратися от Иордана (Лук. 4,1), прицепился к этому изречению и заключает, говоря: „Если Иисус был исполнен Духа Святаго, то значит, что Он Его испускает”. Смотри, добрейший Феодор, ка­кова безрассудность и неосмотрительность Николая! Если потому, что Лука сказал, что Иисус возвратился от Иордана исполненный Духа, он хочет, чтобы Он от Него и исходил, то, по Николаеву ложному мудрованию, следует Ему происходить и от Стефана Первомученика. Ибо тот же евангелист говорит в Деяниях о Степане: и избраша Стефана мужа исполнена впры и Духа Свята (Деян. 6, 5); и опять о нем же: Стефан же сый исполнь Духа Свята, воззрев на небо, виде славу Божию (7, 55). Что же, по причине этого малого изречения, скажет ли он, что Дух Святый исходит и от Стефана? Не бу­дет ли это неуместно? Но пусть, по причине сказанного мною, никто не подумает, что я ставлю Иисуса наравне со Стефаном относительно причастия Духа. Да удалится от нас такая хула! Я знаю и верую, что Иисус испол­нен Духа существенно, в полноте, и всегда по есте­ству, а не только, когда возвращался от Иордана. О Стефане же, который хотя отчасти и подобен Ему по бла­годати, как причастник всеосвящающего Духа, то есть, божественного дарования, – я сказал это, чтобы показать бессмысленность Николая, как он нерассмотрительно умозаключает, каковым является и во всех своих мудрованиях. Он говорит, что признавая Духа Святого исходящим от Отца и Сына, он этим вводить нераз­дельность лиц, – не так, чтобы Он происходил от двух начал, но как от одного начала двух соединенных ипостасей. На это мы спросим Николая, пусть ответит по истине, а не только ради споров: по суще­ству ли соединяются богоначальные две ипостаси в одно начало, которое творит исхождение Духа, или он уста­навливает соединение по ипостаси? Необходимо ему одно из двух допустить: или по существу, или по ипостаси. II если скажет, что по существу бывает это сугубое ипостасное начало исхождения Духа, то в таком случае и Сам Дух, как единосущный им и нераздельный, Сам Себя испускает вместе с Ними, и окажется Он сообщником Отца в рождении Сына, и будет Отцем Единородного, испуская и Себя, ибо Пресвятый Дух во всем равен Отцу и Сыну, кроме свойства, как я много раз уже сказал. Из Николаева предложения, по необ­ходимости, вытекает то, что Дух, для того, чтобы быть, по его словам, не меньше Отца и Сына, должен быть причастен Отцу в рождении Сына. Но такая сатанин­ская хула пусть обратится на главы неведущих, что должно исповедывать в Святой Троицк различие суще­ства ипостасей! Если же Николай воображает соединение ипостасей в одно начало, то смотри опять, честнейший Феодор, какое это великое нечестие! И не опять ли от этого тайно прозябнет ересь проклятого Савеллия, кото­рый в триипостасном господстве признавал одну треименную ипостась? Да как же возможно соединяться тому, что понимается существующим несмесно, то есть ипостасям? Если они соединяются и сходятся в одно начало, то необходимо исповедывать, что они или превечно, или временно соединяются и сходятся. И если скажут, что ипостаси Отца и Сына превечно соединены, то они эту едину ипостась, по необходимости, покажут сложною, и таким образом получится не Троица уже, а неравная двоица, имеющая одну ипостась большую и сложенную из двух, а другую простую и меньшую, и таким обра­зом будет неравная двоица, различествующая большинством и меньшинством. Что может быть нечестивее этого? Если же скажет Николай, что соединение это бывает временное, то смотри опять мысленным взором тайно проповедуемое нечестие. Если по нужде сойдется Сыновняя Ипостась с Отчею для испущения Духа, то не вменится ли это Отцу в бессилие, как будто Он не в состоянии испускать Духа без соде йствия Сына? Таким образом Отец уподобится кремню, который, если не уда­рить по нему железом, не может испустить огня. При этом окажется, что исхождение Духа есть временное, а не превечное. Все это неуместно и далеко отстоит от благочестия. К тому же, если две ипостаси сходятся для произведения одной, то этим доказывается, ипостась Духа пребывает где то вне их и особо от производящих, и является вопрос, какой ставит Николай, – что, произ­ведши от них Дух, куда направляется? Впрочем, Николай отчасти уже сказал, что направляется к Сыну, хотя происшел вместе от Отца и Сына, как от од­ного начала, соединенного по ипостаси, как того желает Николай. Если же допустить, что Дух пребывает где то вне их и особо, то как можно будет верить в присносущное единение Его с ними? Ведь по суще­ству соединены между собою и равны по всему Боже­ственные ипостаси. Но недоумевает Николай, что на это сказать, да и нет возможности, по справедливости, что-либо ответить, ибо и прежде сего превысшие божествен­ные силы – Серафимы, делом явили это божественному Исаии, покрывая верхними крылами мнимые свои лица, нижними же ноги, а находящимися по об стороны летая, знаменуя этим изображением, как истолковали богоносные отцы, что нет возможности ни для какого созданного естества, хотя бы оно было и ближайшее, постиг­нуть что-либо из сокровенных и непостижимых таин бесконечно высочайшего Божественного и блаженного есте­ства. Желая удостоверить это, они казались закрываю­щими ноги свои, гадательно знаменуя этим нижайшие и бывшие впоследствии различные и неудоборазумваемые устроения, и что нет возможности для созданного есте­ства вполне уразуметь многоразличную премудрость Божию, заключающуюся в них, ибо содержащийся в них разум неизглаголан и неиспытан, как воскликнул божественный Апостол, говоря: о глубина богатства и пре­мудрости и разума Божия (Рим. 11, 34). Но и Исаия прежде его воскликнул, говоря: кто уразуме ум Господень, и кто советник Ему бысть (Исаш 40, 13). Если же разум устрояемого Им человеколюбно ради нас и относительно нас, Павел признает неиспытанным и неисследимым, то как возможно, и не явное ли будет сумасше ствие дерзать испытывать о страшных и неразумеваемых для самих апостолов таинствах Божественного непостижения и сокровения, придумывать фигуры для не изобразуемого и уподоблять несозданную, неописанную, всесовершенную и высшую всякого совершенства Троицу – солнечному виду и лучу и теплоте, – этим предметам созданным, несовершенным и подлежащим описанию, и усиливаться сим объяснить непостижимое естество, высшее всякого слова и разума?

Но довольно для тебя, Николай, к осторожному и непогрешительному богословию,  приведенных указаний стольких и столь славных богоносных отцев, проповедующих Святого Духа исходящим единоначально от Отца, чтобы и ты сподобился с ними, как истинный ученик, славить в горнем И ерусалиме Отца безначаль­ного, Сына собезначального Отцу, и Духа соприсносущного Отцу и Сыну, от Отца исходящего и в Сыне почивающего, как единосущного Ему и от того же источника проистекающего. Скажи: что препятствует тебе по­виноваться богословию о Святом Духе, содержащемуся в Евангелии, где говорится, что Он исходит от Отца? – Невежество ли и неведение писавшего святое Евангелие предлагаешь ты, или злонравие и ненависть? Ибо, если кто кому-либо не повинуется, то это бывает по одной из сих двух причин. Но не благочестно думать, чтобы божественный Иоанн не познал относи­тельно сего истины, или, что слукавновал и солгал тот, который есть проповедник и учитель всякой истины. Но и то опять неприлично думать, что евангелист с особенным намерением так написал ради прочих апостолов, имевших еще несовершенные понятия, как ты неудачно утверждаешь, будто прочие ученики не имели еще совершенного понятия об Отце, и что по этой при­чине он сказал, что Дух исходит от Отца, то есть, чтобы их уверить. Это мудрование не только ложно, но и хульно, и содержит в себе сильную клевету, во-первых, на Сына, Который прежде умудрил их всех и просветил учением, а потом и на Святого Духа, Кото­рый после Него (сошел на них), и который всем им одинаково дал познание таинств и открыл им богословское учение об Отце и Сыне и Святом Духе. Как не назвать и то лукавством с твоей стороны, ибо нельзя было тебе не знать, что вопрошение Филиппа об Отце было прежде страданий Господних и прежде усовершенствования учеников в разумении таинств Святой Троицы, – что это вопрошение было сделано на тайной вечери, когда все еще одинаково были несовершенны, несмыслены и косны сердцем, как сказал им Спаси­тель, – когда еще и Евангелие не было написано. Ибо Евангелие от Иоанна написано на остров Патмосе, спустя тридцать два года после вознесения Спасителя. Как же не стыдишься называть учеников несовершенными после того, как они соделались совершенными в разуме, при­писывая им грубость ума и неведение об Отце? Или ты думаешь, что говоришь людям, чуждым ума и полным всякого невежества, и что поэтому они признают неложным представленное тобою в доказательство сви­детельство, что по причине неведения учеников так поступил евангелист? Это слово твое ложно и учение это недостойно даже никакого возражения. Но допустим, как ты говоришь, что предусмотрительно евангелист так поступил, то есть, чтобы показать апостолам, что не только от Сына, но и от Отца исходит Дух. Почему же, зная это достоверно, вы не изменяете сего в святом Евангелии, дабы избежать оттуда обличения? Но этого вы сделать не смеете, так как самая совесть обличает вас, что мудрование ваше ложно. Если бы вы надеялись на свою правоту, то давно бы это сделали. Если вы не убоя­лись сказать, что этим евангельским изречением многие были обмануты, и бесстыдно клевещете на блаженных и знаменоносных отцев семи вселенских соборов, которые преподали нам священное исповедание веры, которое мы благодатью Христовою до сих пор храним, то тем бо­л ее давно сделали бы вы изменение в Евангелии. Но не смеете этого сделать, зная, что, действительно, еретик тот, кто, хотя мало, что-либо изменит из содержащегося в Евангелии.

А как и подобием солнца я принуждаюсь доказы­вать таинство Святой Троицы, непостижимое для всякого созданного естества, то и это предпринял бы, если бы не было возбранено богословами уподоблять ему превы­шающее всякое слово таинство троического единства, – предпринял бы это не так, как Николай исследует, но насколько это может служить указанием признаваемых в Троице трех ипостасей, а не того, как он существуют одна от другой и между собою. Подтверждает это мое слово великий в божественных догматах Григорий, в слове своем о Святом Духе, говоря явственно так: „Опять подумал я о солнце и о луче света; но и здесь побоялся, во-первых, чтобы не была допущена какая-либо сложность в несложном естестве, как солнце, и то, что в солнце: во-вторых, этим примером докажем бытие Отца, а прочих – нет, но только укажем силы Божие, находящиеся в нем, а не само­стоятельные существа; ибо ни луч, ни свет, не состав­ляют иного солнца, а лишь некоторые солнечные излиян ия, – не существо существа, и таким образом представим этим подобием Бога и существующим и несуществующим; но это неуместно относительно данного пред­мета”. И несколько далее: „Наконец я убедился, что более правильно будет совсем оставить тленные образы, как обманчивые и, большею частью, далеко отстоящие от истины, и потому я, держась благочестивого разума и утверждаясь на кратких словах, имея наставником Духа, принял отсюда просвещение, которое и соблюдаю до конца, как истинное содружество, которое не дозволяет мне шествовать в общении с этим веком и побуждает советовать по силе другим поклоняться Отцу и Сыну и Святому Духу, единому Божеству и силе”.

Так говорит божественный Григорий. Николай же откуда взял, что образ солнца прилично и в совер­шенстве изображает непостижимое пресущественное Су­щество, и потому утверждает иное небо, и теплоте солнца он, будто по божественному Григорию, уподобляет Духа. Не знаю, где нашел это написанным. Если потому, что Спаситель сказал: огня приидох воврещи на землю, и по­этому Николай скажет, что здесь разумеется Дух Свя­тый, то пусть знает, что наименование огня сказано о всем вообще Божестве, а не собственно о Святом Духе. Если божественный Павел есть достоверный свидетель, а он говорит: Бог наш – огнь поядаяй есть, то каким образом сказанное вообще о всем Божестве Николай при­писывает одной ипостаси? Не явно ли он оказывается обманывающим нас? Затем он говорит, что в писании сказано: и Сын любит Отца, и можно ли сказать, чтобы не было любви в Сыне? Если есть любовь в Сыне, и Он любит Отца Своего, то надлежит, чтобы любовь эта исходила от Сына к Отцу, и таким обра­зом оказывается, что любовь исходит от Сына, кото­рая, исходя от первого до последнего, есть Дух Свя­тый, следовательно Дух Святый исходит и от Сына. Эта выдумка, Николай, не имеет никакого удостоверения и не подтверждается она ни Евангелием, ни диалектическим твоим искусством, но из ложного предложения ты вывел и заключение ложное, как будет по­казано, при помощи Божией. Ты говоришь, что в Писании сказано: и Сын любит Отца. Это иначе находится в божественном Евангелии, и иначе ты приводишь, или по незнанию, или по какому-нибудь лукавству, как и в других местах. Блаженный Иоанн в трех местах, пиша об этом, свидетельствует, что Отец любит Сына, и вся даде в руце Его, а не как ты говоришь, лю­бит Отца. Опять в другом месте, показывая причину, по которой Спаситель любим Отцем Своим, говорит: сего ради Мя Отец любит, яко Аз душу Мою полагаю, и прочее. Вот и здесь не устыдился ты извратить слова Евангелия, чтобы только соткать паутинную ткань своего обманчивого учения. Если же ты намеревался это сделать, то следовало бы тебе предложить евангельский текст, который Спаситель говорит о Себе и которым, желая показать Свое повиновение Отцу Своему и Свое единомыслие с ним, говорит: грядет бо сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже. Но да разумеет мир, яко люблю Отца, и якоже заповеда Мне Отец, тако творю (Иоан. 14, 80). Но пусть будет так. Где же вы, новые учители, нашли, чтобы было написано, что собственно любовь есть Дух Святый, и потому вы утверждаете, что Он исходит от Сына? Что слово „любовь” свойственно говорится о Бог Отце, свидетельствует тот же блаженный Иоанн в первом соборном послании, в главе 4 й, говоря так: яко любы от Бога есть; и опять: не любяй, не позна Бога, яко Бог любы есть. О семь явися любы Божия в нас, яко Сына Своего Единородного посла Бог в мир (I. Иоан. 4, 7 – 9). Здесь ясно говорится о любви Отчей и о послании к нам Сына, а не об исхождении Духа, как ты гово­ришь. А что и Сыну боле, нежели Духу приличествует наименование любви, – явствует из вышеприведенных месте, где свидетельствуется, что Отец любит Сына. И опять: Бог любы есть, и пребываяй в любви, в Бозе пре­бывает, и Бог в нем пребывает (I. Иоан. 4, 16). Вот везде любовь относится к Отцу, а не к Духу, как ты мудрствуешь. Каким же образом, сказанное вообще о Святой и Божественной Троице, вы, итальянцы, присваиваете одной ипостаси Параклита? Откуда вы это приняли, и каким преданным отцами учением Церкви вы это докажете? Любовь, правда, премудрость, благость, вседержительство, присносущие и подобные сему, что богословится о Святой Божественной Троице, не составляют ипостаси или существа, но суть то, что окрест сего присносущного и непостижимого Существа, и разумеваются как действия присносущного Божественного величества, одинаково и естественно присущие всем трем живоначальным ипостасям. Как же вы, свойственное вообще всем, приписываете одному Духу? Бог любы есть, гово­рит Иоанн Богослов; наименование же Бог есть общее Святой Троицы. К тому же, тот же евангелист везде говорит: Отец любит Сына, чем показывает, что Отец есть источник любви, как и прочего. Любовь же есть не существо и не ипостась, но действие, свойственное су­ществу, также, как и мудрость, и правда, и прочие силы. Но чтобы любовью в особенности именовался Дух, этого нигде нет. Итак, положения твои ложны, и заключение, выводимое из них, есть пустословие и явный обман. Известно также, что блаженный Павел говорит; ведяще, яко скорбь терпение соделовает, терпение же искусство, искусство же упование: упование же не посрамит, яко любы Божия излияся в сердца наша Духом Святым данным нам (Рим. 5, 3. 4). Вот как ясно блаженный Павел показывает, что любовь Отца есть нечто другое, а не Самый Дух, как говорите. Если бы это был Дух, то он сказал бы, что любовь Божия, которая есть Дух Его, излияся в сердца наша. Затем, как бы показывая, в чем заключается любовь к нам Бога Отца, объяс­няет несколько ниже, говоря: составляет же Свою любовь к нам Бог, яко еще грешником сущим нам, Христос за ны умре (Рим. 5, 8). Смотри, если можешь, Николай, и узнай, что такое любовь к нам Бога Отца, познав же, что это не существо и не ипостась, но действие и каче­ство, то есть, человеколюбие и кротость неизреченная, усматриваемая в Божественном и блаженном естестве, как и мудрость, и правда, и прочее, – оставь препира­тельство и возлюби непогрешительную истину блаженных отцев.

Но достаточно уже словом истины обличили мы устремление лжи, и так как слово это направлено к человеку, украшенному разумом и православием, то пора прекратить труд, причиняемый любителю молчания, – с одной стороны потому, как было сказано ранее, что не имею времени заниматься этим, а с другой потому, что обращаю слово к такому человеку, как ты, честнейший Феодор. Познав же от самовидцев и служителей Слова и от прочих вообще блаженных отцев, от века просиявших всякою премудростью духовною и чудотворениями, что не следует изменять что-либо в вере, ни малое, ни великое, но должно со всяким усердием и вниманием хранить это и лобызать от всей души и подвизаться ради сего, если бы встретилась надобность, даже до крови, – будем уклоняться от всякого излишнего и ухищренного суесловия, каковым, в особенности, является глумление итальянцев, которые не страшатся весьма дерзко испытывать непостижимое посредством примеров и обманчивых слов. Возлюбим же то, что нам открыто, как сказал божественный Златоуст, бу­дем подражать блаженному естеству шестокрылатых, и крылами страха и крайнейшего благоговения прикроем пытливость нашего разума, когда, или устремимся к высоте превосходящего всякое созданное естество величия Божества, или захотим возвести ум к рассмотрению Его промышлений, которые также неисследованы. Если же будет потребность летать, то употребим полученные для сего два крыла, которые с обеих сторон, однако с великим вниманием будем употреблять и это летание. Этими крылами обозначаются неизреченная милость и не­сравненная любовь Божия и правда, излиянная на весь род человеческий, от конца неба и до конца его. Если же кто без благого расположения и осторожности будет рассматривать это, в особенности же, как объяснили отцы, если с жестокосердием и братоненавидением, то впадет напоследок или во враждебное действие, или в Оригенову пропасть, признав, по их ложному учению, и бесов спасаемыми. Но да будет нам дано, действуя тихо и осторожно двумя означенными крылами, переплыть под руководством и управлением Божественного Духа пучину доступного нам богомыслия и спо­добиться в мире и тишине достигнуть пристанища бо­жественных и непостижимых наслаждений благодати, и за тем быть там непрестанно с Господом и славить Его вместе с Отцем и со Святым Духом, едино Бо­жество, едину силу и господство, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

 

XIv. Против Николая латинянина – слово об исхождении Святого Духа.

Всяко даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов (Иак. 1, 17). Всякое движимое от Отца светоявление, благодатно приходящее к нам, опять, как единотворная сила, возводит нас к высоте и обращает к Отцу, как собирателю единства и боготворной простоте. Само естественное благо – Слово, гово­рит: Дух истины, Иже от Отца исходит. Бог есть солнце правды, как написано, которое всем просто простирает благодатные лучи; душа же каждого человека: боголюбивая подобна воску, а веществолюбивая подобна калу, который иссушается солнцем; так и душа, при­верженная к веществу и миролюбивая наказуется Богом и по причине такого своего произволения, как высохший кал, не воспринимает на себя знамения печати и стре­мится к погибели. Боголюбивая же душа, как воск умягчается и, принимая на себя изображение божествен­ных разумений, бывает жилище Божие духом (Ефес. 2,22). Великие согрешения с самого начала злонамеренно всеял лукавый враг нашего спасения в души людей, преданных страстям, и ими возбраняет лукавый са­тана предпочитать бессмертную оную жизнь. Какие же это грехи? Это – мнение и возношение. Ты же, слушатель, не будь последователем мнения и возношения, наполняя воздух словами о том, как латиняне понимают и объясняют священное писание. Их разумение свойственно лишь последователям тщеславия и толкование их безрассудно. Ты пишешь, чтобы я об этом высказал свое мнение. Если я начну писать свое мнение по содержанию твоего послания, как ты это сделал относительно мо­его небольшого писания, то опасаюсь, чтобы лето не за­стало меня пишущим это и ничего не приобретшим. А как я слышал, что ты готовишься принять епитимию и покаяться, то примемся за дело и начнем исследование не общими выражениями, но будем заимствовать решение непостижимых вопросов из самого Священного Писания. Ибо мудрствующий из своего мнения, как сам хочет, обманывает себя, а кто поучается в Писании, тот имеет себе учителем самую истину. Но время уже обратиться на дело. Прошу же тебя, слушай тщательно и внимай умом, чтобы не мимо ушей прошло сказанное, и ум пусть внимательно рассуждает: ибо слово это – о Святом Духе. Это не простое повествование, но изъяснение тайны истинной веры. Святый Дух вначале с Отцем и Сы­ном произвел творение, как говорит Давид: Словом Господним небеса утвердишася, и Духом уст Его вся сила их. Дух исходит из существа Отца; поэтому не ска­зал пророк и о Слове: „Слово уст его”, дабы ясно показать и уверить, что он говорит об исхождении (Духа). Но исходит Он единственно от единого Отца, а не как ты говоришь, что Дух Святый исходит от Отца и Сына единым дыханием. Из этого выходит то, что Бог сначала не был совершен, а был только Отец и Сын, и что впоследствии, раскаявшись, Он воспринял недостающее Лице, то есть, Духа, испустив Его общим дыханием, и таким образом получил пол­ноту совершенства. Ах, какое заблуждение! Как это про­тивно православной вере, так мудрствовать! Не так, не так! Отец и Сын и Святый Дух различаются, по словам Дамаскина, тем различием, что Отец нерожден, Сын рожден и собезначален Отцу, имея одно начало – рождение безлетное, Дух же Святый исходит от Отца, собезначален Отцу и Слову, имея одно на­чало – исхождение от Отца безначальное, как и Сын; при чем ни Отец не лишается нерождения, как рождающий Сына, ни Сын не лишается рождения, как рождающийся; также и Дух своим исхождением не пре­творяется в Отца или в Сына и, как Бог, сохраняет Свое свойство неизменным. Иначе как свойство пребудет свойством, если оно изменяется и перехо­дить?

Теперь благовременно мне представить здесь приве­денное тобою свидетельство о Святом Духе, где ска­зано: понеже есте сынове Божии, посла Бог Духа Сына Сво­его в сердца ваша, вопиюща: Авва Отче (Гал. 4, 6). Вникни, прошу тебя, что сказал Апостол: егда прииде кончина лета, посла Бог Сына Своего, рождаемого от жены, бываема под законом (Гал. 4, 4). Для чего он сошел? – да подзаконные искупит, и чтобы не только отменить клятву закона, но да и всыновление приимем. Это сказано о Христе. Что же говорит далее? Понеже есте сынове, посла Бог Духа Сына Своего в сердца ваша, то есть, Дух сыноположения. Так Павел называет Его и в другом месте, говоря: не приясте бо духа работы в боязнь: но приясте Духа сыноположения (Рим. 8, 15). Господь же наименовал Его Духом истины, сказав: егда же приидет Утеши­тель, Дух истины (Иоан. 15, 26). Для того после Христа Он, Утешитель наш, не перестает (пребывать с нами), чтобы ты помнил равночестность Их. Здесь Дух как бы называется другим Сыном, ибо воистину Дух равен Сыну действием и единосущен Ему, кроме рождения. Как Христос приемлет всыновление, так и Дух совершает всыновление, ибо никтоже может рещи Гос­пода Иисуса, точию Духом Святым (1. Кор. 12, 3). И Христос в первом послании Иоанна называется Утешителем (Ходатаем): аще кто согрешит, Ходатая имамы ко Отцу, Иисуса Христа праведника (I. Иоан. 2, 1). Когда же отошел Утешитель (Христос), то надлежало придти дру­гому Утешителю, то есть, Духу. Ибо Сам Господь гово­рит в Евангелии от Иоанна: Аз умолю Отца, и иного Утешителя даст вам (Иоан. 14, 16), иного, говорит, такого же, как Я, равного Мне. Вникни с полным вниманием в слова Господа, который ты предлагаешь как доказательство, что Дух Святый исходит от Сына: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9). Воистину здесь Духом Христовым назван данный Им завет, Дух Христова закона, который велит любить ближних, презирать земное, заботиться о небесном, из­нурять плоть по причине греха, плотские мысли обузды­вать. Не думаю, чтобы кто мог так поступать, не имея Духа Христова, ибо таковый, по причине зависти, погубляет ум, он величается гордостью, ожесточается гневом до исступления ума, мучится скупостью, гибнет от разврата. Ты же, слушатель, не смущайся, слыша это. Выше апостол сказал: сущии же во плоти, Богу угодити не могут (Рим. 8, 8). Кто же эти сущии во плоти? Оче­видно, что это те, которые руководятся плотским обра­зом мыслей. Вы же несте во плоти, но в дусе, ради данной вам благодати Божией. Несте во плоти, то есть, не пребываете в плотских греховных делах, но ру­ководитесь духовным разумом, и потому там вас бо­лее нет, понеже Дух Божий живет в вас. Для чего же прибавил: Духа Христова (там же, ст. 9)? – Для того, чтобы не приняли другого, так как имеются многие духи, но истинного Духа Господня, Которого Христос обещал послать от Отца, ибо мы спасены общим благоволением Святой Троицы.

И опять ты говоришь, что Дух Святый исходит от Сына; это Сын имеет от Отца, как Сам говорит: вся Мне предана суть от Отца Моего (Лук. 10, 22). На­прасно ты смущаешься этим. Духа ли Святого передал Отец Сыну? О, какое это великое беззаконие, – Бога Духа приравнивать к рабу! Что же значит: вся Мне предана быша от Отца Моего? Выше Он сказал Отцу: открыл еси та; то чтобы ты не подумал, что Сам Он ничего не делает и что все от Отца, говорит: вся Мне пре­дана быша, то есть, власть одна у Меня и у Него. II опять не может Сын творити о Себе ничесоже, яже бо Он тво­рит, сия и Сын такожде творит. И еще: Аз живу Отца ради. И Тот, Кто есть сила Божия, говорит о Себе: не может Сын творити о Себе ничесоже, и самосовершенная Премудрость говорит, что получил заповедь, что реку и что возглаголю. И опять о Себе не глаголах, но якоже заповеда Мне Отец, тако творю (Иоан. 12, 49; 14, 31). Все это Он говорит не потому, чтобы не имел никакой власти и не мог ни за что приняться, а ожидал бы на все повелен ия, но это Он гов