Толкование на прор.Даниила. Беседы и слова. Об утешении при смерти. Свт. Иоанн Златоуст, т.6, кн.2

Просмотров: 2787

Оглавление:

Толкование на пророка Даниила

ГЛАВА I 1 на Дан.1:3

ГЛАВА 2. 5 на Дан.1:2

ГЛАВА 3. 12 на Дан.3:1,2

ГЛАВА 4. 14 на Дан.4:1

ГЛАВА 5. 19 на Дан.5:1-4

ГЛАВА 6. 21 на Дан.6:3,4

ГЛАВА 7. 23 на Дан.7:1-8

ГЛАВА 8. 27 на Дан.8:1-26

ГЛАВА 9. 29 на Дан.9:1-3

ГЛАВА 10. 32 на Дан.10:1-3

ГЛАВА 11. 34 на Дан.11:1,2

ГЛАВА 12. 34 на Дан.12:7-13

ГЛАВА 13. 35 на Дан.13:1,2

Беседы и слова

Беседа сказанная в великой церкви, после того как (епископ) сказал немного на Евангелие, на слова: «Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего» (Ин.5:19). 35

Беседа о Мелхиседеке. 42

Беседа против оставивших церковь и ушедших на конские ристалища и зрелища. 45

Беседа на апостольские слова: «знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие» (2Тим.3:1). 49

Беседа о совершенной любви, и о воздаянии по достоинству дел, и о сокрушении. 55

Беседа о воздержании. 63

Слово на Рождество Спасителя нашего Иисуса Христа. 65

Беседа на слова: «какой властью Ты это делаешь?» (Мф.21:23). 70

Об утешении при смерти

Об утешении при смерти. Слово 1-е. 81

Об утешении при смерти.  Слово 2-е. 85 

 

Толкование на пророка Даниила

 

ГЛАВА I

«И сказал царь Асфеназу, начальнику евнухов своих, чтобы он из сынов Израилевых, из рода царского и княжеского, привел отроков» (Дан.1:3).

        Это попускается для того, чтобы чрез сравнение открылась сила Божия; и как бывало во многих других случаях, так было и с мудростью. Чтобы кто-нибудь не приписал случившегося персидской муд­рости, для опровержения этого и другие учатся вместе с ними (еврейскими юношами). Неразумные судят о делах преимуще­ственно по сравнению; потому и Бог часто употребляет сравнение, и когда говорит о Себе Самом, не гнушается сличать и сравнивать Себя с языческими богами; и пророки говорят: нет подобного Тебе, Господи, между богами(Пс.85:8). У которых нет никакого телесного недостатка, красивых видом, и понятливых для всякой науки, и разумеющих науки, и смышленых и годных служить в чертогах царских, и чтобы научил их книгам и языку Халдейскому(ст. 4). И красота служит препятствием целомудрию и любомудрию. Для чего же он требует таких, которые бы и стройностью членов и благовидностью лица превосходили всех других? Выслушаем.

        Если царь, и царь варварский, требует таких людей, то не го­раздо ли более Бог любит красоту душевную? Если пред тем предстоять недостойны были имевшие недостаток на теле, у которых, говорится, нет никакого телесного недостатка, то гораздо более недо­стойны предстоять пред Богом имеющие порок в душе. Справедливо царь требует и сильных, способных для домаш­него служения, как говорит пророк, или он указывает также и на силу душевную; это означают слова: смышленых и годных служить в чертогах царских. А для чего он требует смышленых?Те каче­ства, т.е. мудрость и благоразумие, служат в пользу, а для чего это? Как варвар и человек житейский, царь требует этого по великому своему честолюбию; а человеку мудрому нужно искать только душевных качеств. Как мы ищем красивых одежд не для пользы, так и он требует красивых лиц, как бы игрушек. Для чего же Бог создал красоту? Послу­шай другого, который говорит: от величия красоты созданий сравнительно познается Виновник бытия их(Прем.13:5). Так можно видеть, что и в нашем теле многое существует не только для пользы, но и для красоты; цвета и краски суще­ствуют для красоты, а не для одной пользы; можно быть и чер­ным, и ничего не терять в смысле пользы. И волосы у нас для красоты, как и Павел говорит: если муж растит волосы, то это бесчестье для него(1Кор.11:14). И шея прямая и имею­щая соразмерную величину, и все прочее дано нам для благо­образия, так что, если отнимешь что-нибудь малое от целого, испортишь красоту, а польза останется. Потому и для красоты особенно Создатель устроил у нас это животное (тело), и не только это, но и все прочие. Впрочем, одним Он дал красоты больше, другим меньше; а многим уже после рождения сооб­щает приятность, которой они прежде не имели. И в самом положении членов ты можешь усматривать красоту, — напр., в том, что глаза находятся наверху, подобно радуге, и имеют гладкую круглоту, разнообразие цветов, правильность, чистоту, белизну. Но скажут: красота бывала соблазном? — Не по соб­ственной своей природе, а по легкомыслию соблазняющихся. Отвращай око твое от женщины благообразной, говорит Премудрый, и не засматривайся на чужую красоту(Сирах.9:8). Не сказал просто: не засматривайся, но прибавил: на чужую красоту; сле­довательно он одобряет наслаждение собственною. Почему Иосифу красота не послужила во вред, не сделала его изнежен­ным, не исполнила гордости и тщеславия? Утешайся женою юности твоей, любезною ланью и прекрасною серною: груди ее да упоявают тебя во всякое время, говорит Премудрый, любовью ее услаждайся постоянно(Притч. 5:19). И красота служит союзом брака, — потому что людей весьма привлекает тело. Так как нам дана трудная и тяже- лая жизнь, то даровано и некоторое утешение, Отсюда воспламе­няется любовь, которая охватывает все. Господь предусмотрел и употребил много средств к тому, чтобы союз брака оста­вался нерасторжимым. Но, скажешь, красота и в начале была соблазном: тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, говорится в Писании, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал(Быт.6:2). Не она была соблазном, а испорченность тех людей. Бог создал дочерей красивыми не для того, чтобы они были бесстыдными, но чтобы каждый любил свою жену.

        Смышленых, говорится далее, и понятливых для всякой науки, т.е. ревностных, способных ко всякой муд­рости. И чтобы научил их книгам и языку Халдейскому. Моисей, будучи частным человеком, воспитан был, как царь; а они, про­исшедши от царского рода, воспитывались наряду с рабами властителя. Хорошо предустрояется то, чтобы они научились наукам и языку халдейскому, чтобы, когда Даниил станет беседовать с царем о великих предметах, никто не был посредником и не исказил его слов. А остальное для чего? Для того, чтобы ты познал мудрость Даниила и с самого на­чала видел, как он выше чрева. Другой сказал бы: я пленник, не имею ни откуда необходимой пищи, Бог конечно про­стит меня. Не так поступал он, потому что не для награды какой-нибудь и не по страху только, но и по любви он служил Богу, с великим усердием и не мало времени. Три года они учились мудрости и три года постились. Видишь ли благоразумие Даниила? Когда нужно было остерегаться, он был весьма тверд и предусмотрителен, и он не подчинился, но просил, умолял; а когда не было никакого вреда, то он не отказывался изучать язык и мудрость иноплеменников, потому что не учиться предосудительно, а следовать их учению. Так он мог лучше узнать свою собственную мудрость, узнать, — опять чрез сравнение, — что нет другой такой мудрости, как еврейская, и сделаться более сильным. А если бы это было преступно, то и здесь он устоял бы и воспротивился бы. Видишь ли, что до­бродетели его происходили оттуда же, откуда (пороки) у чревоугодников, предпочитающих чеснок манне? Потому Даниил и явился мудрым. Между ними были из сынов Иудиных Даниил, Анания, Мисаил и Азария. И переименовал их начальник евнухов — Даниила Валтасаром, Ананию Седрахом, Мисаила Мисахом и Азарию Авденаго(ст. 6, 7). Даниилу, говорится, он дал имя Валтасара. И бог их так же назывался, или — лучше — так назывался сын царя. Потому не дерзко ли он поступил, назвав пленника таким именем? Конечно, он поступил бы дерзко, если бы это же самое имя не имело здесь совсем дру­гого значения, как было и с Иосифом, которому поклонился отец его. И что великого в том, что он назван был та­ким именем? Не видим ли мы, что и ныне многие из част­ных людей называются именами царей? Но, скажешь, не в цар­ском доме. А для чего делается перемена имен? Посмотри, как устрояются все эти обстоятельства. Царь видит сон не прежде, как по прошествии трех лет. Видишь ли, что здесь устрояет Бог? Для чего же? Для того, чтобы Даниил имел больше дерзновения пред царем. Но могут сказать, что он больше прославился бы, если бы царь увидел сон ранее трех лет. Но тогда не вышел бы указ против юношей, а кроме того Да­ниилу и не поверили бы. Потому евнух на малых и незначи­тельных вещах получает доказательство благоволения Божия к ним, чтобы, когда они попросят его о более важном, он по недоверию не отказался и чтобы им лучше изучить язык и сделаться более смелыми. Не видишь ли, как то же случилось и с Давидом, — как царь, судя о делах по возрасту, не по­верил ему, когда он обещал победить иноплеменника? Нако­нец, обрати внимание на то, что Даниил изучал основы их жизни. Моисей и Даниил тщательно изучали иноплеменников. Чтобы не показалось, будто они предпочитали свое чужому по неведению, для этого Бог дозволяет им вкусить и мудрости тех, чтобы ты, увидев, или лучше, услышав слова Моисея: только этот великий народ есть народ мудрый и разумный (Втор.4:6), не думал, что такой отзыв происходил от любви или пристрастия, но припи­сывал его здравому суждению, так как нельзя сказать, что он по ненависти к учителям удалялся от их учения. Оба они пользовались великою честью, и однако предпочитали свое. Так и Павел с удивлением говорил о Моисее: и лучше захотел страдать с народом Божиим, нежели иметь временное греховное наслаждение, и поношение Христово почел большим для себя богатством, нежели Египетские сокровища(Евр.11:25,26).

        Даниил положил в сердце своем не оскверняться яствами со стола царского и вином, какое пьет царь, и потому просил начальника евнухов о том, чтобы не оскверняться ему. Бог даровал Даниилу милость и благорасположение начальника евнухов(ст. 8, 9). Посмотри, как он начинает с добрых дел. Так уже с этого времени он показал, что он велик был и чуден; потому он и называется славным именем. В чем можно было, в том он соблюдал закон. Кто другой, скажи мне, стал бы считать мерзостью царскую трапезу? Видишь, как он с самого начала обнаружил мудрость. Просил начальника евнухов, говорится, о том, чтобы не оскверняться ему. Ви­дишь, как он был не честолюбив. Он не сказал: отдам лучше душу свою; но просил не выдавать его, если возможно. Для чего, говорит, мне искать чести? Но не так поступили Иосиф и Моисей. Что же? Осудим ли мы их? Конечно нет, потому что они не знали того, что произошло впоследствии: еще не было закона, запрещающего некоторые яства. Посмотри, как он и обличает и любомудрствует, выказывая мудрость и в ма­лом. То же и апостолы говорили: сие надлежало делать, и того не оставлять(Лк.11:42). Он поступал так не потому, чтобы яства были идоложертвенными, но потому, что были запре­щены законом. Упросил ли он евнуха? Смотри, как Писание тотчас разрешило твое недоумение. Бог даровал Даниилу милость, говорит оно, и благорасположение начальника евнухов. То же было и с Иосифом; и там Иосиф пользовался милостью, и снискал Иосиф благоволение в очах его(Быт.39:1-4). Между тем оба они были рабами и в домах иноплеменников. Слова Даниила по справедливости могли возбудить гнев царя. Что говоришь ты? Трапезу властелина ты называешь мерзкою? А сам ты для нас разве чище? Разве ты не знаешь, что вы для того изучаете язык и науки халдейские, чтобы поступить в нашу среду? Почему же евнух оказал ему уважение? Даниил был презренным рабом, пленником. Хотя бы он был и важным и заслуживал уважение, но оказать ему уважение было опасно. Потому Писание, сказав, что благорасположение, передает и слова евнуха, и его опасения. Как же все устроилось? Это было бы невозможно, и не было бы позволено, если бы не устроила всего высшая благодать. Тогда сказал Даниил Амелсару, которого начальник евнухов приставил к Даниилу, Анании, Мисаилу и Азарии: сделай опыт над рабами твоими в течение десяти дней; пусть дают нам в пищу овощи и воду для питья; и потом пусть явятся перед тобою лица наши и лица тех отроков, которые питаются царскою пищею, и затем поступай с рабами твоими, как увидишь. Он послушался их в этом и испытывал их десять дней. По истечении же десяти дней лица их оказались красивее, и телом они были полнее всех тех отроков, которые питались царскими яствами(ст. 11-15). Великое дерзновение, величайшая решимость, великое благоразумие, великая вера! Сделай опыт над рабами твоими в течение десяти дней. А чтобы ты не подумал, что цветущий вид лица зависел от свойства семян, обрати внимание на воду, которая не питательна. И не только здоровыми оказались они, но еще здоровее пользовавшихся царскою трапезою; а всякому изве­стно, что мясо и вино обыкновенно питательны больше всего. Заметь, как тотчас же получилось благое следствие от решимости отроков и благодати Божией. Решимость их выразилась в том, что они не захотели, а благодать — в том, что могли (воздержаться). И потом, говорит, пусть явятся перед тобою. Тебе мы пре­доставляем судить. Легка и удобоисполнима эта милость: удо­стоверься на деле; хотя сам я хорошо знаю, но раньше срока не объявляю, для твоей же пользы. Смотри, как он этим на­учил и придворных и показал, что он любит Бога. При­том не сказал просто: сотвори, с нами, но: сделай опыт над рабами твоими. Они не отказыва­лись воздавать честь людям, где это нисколько не вредило благочестию. И Павел делал тоже самое. Начиная защититель­ную речь, он прежде всего в похвалу судии говорил так: ты многие годы справедливо судишь народ сей(Деян.24:10); он пользуется здесь общественными делами. Также Нафан, пророчествуя, оказывал честь Давиду, Иаков — фараону, Авраам — сожителям. И Даниил говорит: царь! вовеки живи!  (Дан.6:21). Видишь слово испол­ненное лести; но я назвал бы это не лестью, а благоразумием и мудростью. Так и Павел говорит: со внешними обходитесь благоразумно, пользуясь временем(Кол.4:5). Так учил и Хрис­тос: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу(Лк. 20:25). Что же? Разве семена не были нечистыми? Нисколько, равно как и вода. Так они продолжали поступать три года.

        По окончании тех дней, когда царь приказал представить их, начальник евнухов представил их Навуходоносору. И царь говорил с ними, и из всех отроков не нашлось подобных Даниилу, Анании, Мисаилу и Азарии, и стали они служить пред царем. И во всяком деле мудрого уразумения, о чем ни спрашивал их царь, он находил их в десять раз выше всех тайноведцев и волхвов, какие были во всем царстве его(ст. 18-20). По окончании тех дней, говорит, преуспели они и в красоте и здоровье. Посмотри, как все это сверхъестественно; посмотри, как Творец являет Свою деятельность. Как ваятелем   оказывается не только  тот, кто может растопить медь и дать ей форму, но не меньше его и тот, кто может исправить уже сделанную статую, то же можно видеть и по отношению к Богу и этим отрокам. Сохранение тел здоровыми после такого питания составляет не меньшее доказательство творческой силы, как и создание человека из земли. Откуда у них здоровый вид? Откуда блестящий цвет? Откуда сила? Вы знаете, что питье воды и ядение семян ослаб­ляет силы. Они не хотели питаться даже хлебом; а не малое различие между пшеницею приготовленною и неприготовленною; силы укрепляются не только от ядения, но и от сварения по­даваемого, а семенам вариться не свойственно. Заметь, что просьба эта проистекала не из честолюбия просивших, но имела основанием настоятельную нужду. Не просто, без всякой при­чины, они подвергли себя испытанию, но по требованию необходи­мости. Так далека была от честолюбия душа отроков. Между тем кто, имея такую веру и находясь среди иноплеменников, не захотел бы показать властителям то благоволение, которое имеет к нему Бог? А они не хотели этого. Посмотри также, как и обличение ими старших вызывалось только необходимостью.

 


[1] Толкование это во многих местах является неполным, неясным и запутанным, так что издатель “не без некоторого сомнения” поместил его в числе подлинных творений св. И. Златоуста. Может быть, недостатки эти объясняются неисправностью того единственного списка, с которого оно издано у Миня, или же мы имеем здесь только черновые записи св. отца, оставшиеся без дальнейшей обработки.

 

ГЛАВА 2

«Во второй год царствования Навуходоносора снились Навуходоносору сны, и возмутился дух его, и сон удалился от него» (Дан.1:2).

        Но этот год — двенадцатый. Если прошло три года после взятия города, а он был взят в девятом году, то этот год — двенадцатый. Некоторые говорят, что одним и тем же зна­ком у евреев обозначается как то так и другое число. Или это — ошибка писца, или здесь разумеется второй год после того, так отроки были представлены. Но не о том речь. Обстоятельство здесь затруднительнее. Какое же? То, что царь не знал, какой был сон его. И это премудро устроилось, по­тому что, если бы этого не было, то не открылась бы мудрость Даниила. Представим, что и он был бы призван и сказал будущее, и другие сказали бы; но, так как исполнения еще не было, то кто из них говорит истину и кто лжет? Это нужно было бы исследовать другими способами. Допустим, что самый сон был бы объявлен; пусть Даниил сказал бы то, что он говорил; пусть и те сказали бы противное: откуда было бы известно, лжет ли он, или говорит правду? Потому он здесь же представляет доказательство. С Иосифом же было не так, но царь рассказывает сон, потому что время исполнения было близко. Достойно удивления, что в Египте мудрецы египетские, будучи в безопасности, не хотели выдумать что-нибудь, но ска­зали, что они не знают. Если же они не могут объяснять снов, то в чем другом можно верить им? Здесь иначе и не должно было случиться; а в пророчестве Иосифа исполнение было ясно, особенно на случае с царедворцем. Заметь, что халдейские мудрецы не приглашают Даниила, но решаются лучше умереть, нежели видеть его прославившимся. Впрочем, для того ли только был открыт сон, чтобы Даниил прославился? Я не скажу этого. Если бы даже только для этого, и тогда было бы великое и удивительное дело явления Божией силы; но не для этого только. Для чего же? Для того, чтобы и царь вразумился, узнав, что род его не всегда будет господ­ствовать, — ведь, если и после того, как ему было сказано это, он не оставил гордости, то тем более, если бы этого не было сказано, — и чтобы он признал Бога Господом всего. Так как они придавали большое значение снам, то и случилось все это. Потому Бог и открывает им будущее; равно и по­тому, что богов они почитали особенно за предведение буду­щего. Все волшебство их было направлено к этому. Когда вышло это повеление, чтобы убивать мудрецов, искали Даниила и товарищей его, чтобы умертвить их. Тогда Даниил обратился с советом и мудростью к Ариоху, начальнику царских телохранителей, который вышел убивать мудрецов Вавилонских; и спросил Ариоха, сильного при царе: “почему такое грозное повеление от царя?” Тогда Ариох рассказал все дело Даниилу(ст. 13-15)? Видишь ли дерзновение? Видишь ли мужество? Он говорит это тому, кто имел власть умерщвлять! Притом он скорбит и о других. Это повеление, говорит он, не имеет ни основания, ни предлога, ни благовидности, — таких людей мы называем бесстыдными. И Даниил вошел, и упросил царя дать ему время, и он представит царю толкование сна(ст. 16). Удивительно, как царь позволил это. Заметь, как все во всем доверяют Даниилу. На каком основании царь думал, что он говорит истину? Почему не сказал: все обличены и признались, что это выше естества человеческого; а ты, иноплеменник, почему думаешь превзойти всех? Но когда Бог устрояет и располагает события, то нисколько не сомневайся. А с другой стороны, было бы и безопаснее придти к царю после. Для чего же Бог не тотчас открыл ему? Во-первых, для того, чтобы событие сде­лалось известным, и чтобы мудрецы были поставлены в вели­кое затруднение. И он, хотя был пророком, однако ранее не знал этого. Кроме того чрез праведников Бог оправдывается пред тобою, показывая, что если им, подвергавшимся опасности, Он не давал ничего без усильной молитвы, то тем более не даст тебе. Потому и Павел везде требует мо­литв: в молитве постоянны, пишет он (Рим.12:12). Недо­статочно чистой жизни, если нет и молитвы. Посмотри также на великую веру Даниила. Это — второй подвиг, и снова Дани- ил является руководителем и испрашивает времени, потреб­ного для усиленного ожидания и молитвы. Он не просил, чтобы царь выслушал его тотчас же. Царь сделал ему эту милость, вместе с его друзьями. И тогда открыта была тайна Даниилу в ночном видении, и Даниил благословил Бога небесного. И сказал Даниил: да будет благословенно имя Господа от века и до века! ибо у Него мудрость и сила; он изменяет времена и лета, низлагает царей и поставляет царей; дает мудрость мудрым и разумение разумным; он открывает глубокое и сокровенное, знает, что во  мраке, и свет обитает с Ним. Славлю и величаю Тебя, Боже отцов моих, что Ты даровал мне мудрость и силу и открыл мне то, о чем мы молили Тебя; ибо Ты открыл нам дело царя(ст. 19-23). Еще не ясно было открыто ему, но в видении пророк подготовляется. Посмотри же на его дерзновение. Почему, говорит, такое грозное повеление?Мне кажется, что он еще прежде открытия сна остановил архимагира от убийства как осуждением этого по­веления, так и обещанием найти средство от беды. Почему же открыто было Даниилу? И между святыми есть степень пре­имущества; потому он и предпочитается. Как же он видел? В видении, говорит Писание, а не при помощи человеческой мудрости. Хорошо называется тайноюто, что всем было неиз­вестно. И благословил Бога небесного, т.е. Вседержителя, Который силен и там, в стране иноплеменников. Не было там жертвы, храма и жертвенника, но было благое произволение, — и все совер­шилось. Смотри: по получении просимого, он не поспешил тотчас же во дворец царя, а сначала воздал величайшую благодарность Подателю, не так как мы, часто забывающие о благодарности от радости при успехе наших дел. Но он не таков; он благословил Бога и сказал: да будет благословенно имя Господа от века и до века!. Мы, говорит он, временны и не­долговечны, но воссылаем Ему благословение не только за это время, а и за все, не только за то, в которое мы живем, но и за прежнее, и за будущее. Всегда должно благословлять Бога, является ли Он, или не является, потому что промысл Его простирается на все. Посмотри, как в благодарении он пока­зывает, кому принадлежит и знание сновидений: даровал мне мудрость и силу, т.е. знание всего и предведение. Здесь он говорит следующее: Бог знает все; ничего нет такого, чего бы Он не знал. Что же, это ли только, одно ли только предведение имеет Он? Притом пророк не сказал: имеет, но: у Него мудрость и сила, желая показать нам, что это естественное совершенство Божие, что это принадлежит Ему по естеству. Что же? Он только предвидит, а не действует? Нет, и действует. Изменяет времена и лета. Не о переменах годов говорит он, а о переменах дел. Низлагает царей и поставляет царей, потому что Он совершает эти перемены. Но разве Он только предвидит и действует? Не свойственно ли Ему и нечто другое, величайшее, именно — власть и другим сооб­щать ведение? Дает мудрость мудрым. Не тем, которые раньше были мудрыми, а тем, которым Он дарует мудрость. Если какой мудрец имеет мудрость не от Него, то он не мудр. Не подумайте, что мудрость есть искусство халдеев. И, говорит, разумение разумным. Далее посмотрим, от науки ли, или от природы Даниил получил мудрость. И об этом говорит он: Он открывает глубокое и сокровенное. Не сказал: находит, но: открываетдругим то, что для нас глубоко и сокровенно, что отделено от нас долгим временем и сокрыто. Знает, что во мраке, и свет обитает с Ним. Посмотри, что говорит он? Так же говорит и Давид: какова тьма ее, таков и свет ее(Пс.138:12), — говорит о глубине знания, или потому, что хотя бы было темно, для Него нет тьмы, или потому, что Он сам есть свет. Каким же образом Он знает находящееся во тьме? (Он знает), как имеющий при Себе свет. Свет обитает с Нимвсегда, — говорит человекообразно. Как нет ничего темного для того, кто имеет зажженный светильник, так и для Бога; или еще более (для Него нет ничего темного): как для того, кто имеет свет в гла­зах, кто всегда носит его с собою; Он Сам — свет. Славлю и величаю Тебя, говорит, Боже отцов моих, что Ты даровал мне мудрость и силу. Благовременно он упомя­нул теперь об отцах, желая чрез них умолить Его, по­добно тому, как сильно любящему человеку напоминают о лю­бимых лицах. И ныне открыл мне то, о чем мы молили Тебя. Вероятно, он просил и еще о чем-нибудь, так что Бог открыл ему и это. Ибо Ты открыл нам дело царя, говорит, после сего Даниил вошел к Ариоху, которому царь повелел умертвить мудрецов Вавилонских, пришел и сказал ему: не убивай мудрецов Вавилонских; введи меня к царю, и я открою значение сна(ст. 24). Поспешно пришел к нему и говорит: не убивай мудрецов Вавилонских. Кто позаботился бы о них? Смотри, как человеколюбив и кроток пророк. Но его не послушали бы, если бы он не присовокупил следующего: введи меня к царю, и я открою значение сна. Тогда Ариох, говорится, немедленно привел Даниила к царю и сказал ему: я нашел из пленных сынов Иудеи человека, который может открыть царю значение сна(ст. 25). Я нашел, говорит, из пленных сынов Иудеи человека. Не постыдился его происхождения, потому что при затруднительных обстоятельствах ни о чем подобном не спрашивают, и всякая гордость, обычная в счастье, подавляется. Так больной никогда не станет спрашивать о происхождении врача, и находящийся в какой-нибудь другой опасности не бу­дет исследовать, к высшему ли или низшему сословию принадлежит тот, кто намерен избавить его от опасностей, но желает только одного — избавления. Кто не постыдился бы, кто не посрамился бы, видя, что всех мудрецов отечества уби­вают, а пленников возвышают и превозносят? Ничего та­кого он не подумал, но поспешно повел (к царю), а тот спросил, уже не с прежнею гордостью. Что же говорит царь, когда он опытом убедился, что его требование было безрас­судно? Царь сказал Даниилу, который назван был Валтасаром: можешь ли ты сказать мне сон, который я видел, и значение его (ст. 26)? Он говорит уже с большею кротостью; он не говорит: если не можешь, то подвергнешься участи других. Что же Даниил? Даниил отвечал царю и сказал: тайны, о которой царь спрашивает, не могут открыть царю ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, открывающий тайны; и Он открыл царю Навуходоносору, что будет в последние дни(ст. 27, 28). Посмотри на благоразумие пророка. Он не сказал тотчас же: я могу возвестить тебе; но, что прежде всего нужно было знать царю, о том и говорит. Тайны, гово­рит, о которой царь спрашивает, не могут открыть царю ни мудрецы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, открывающий тайны. Защищает тех, которые несправедливо были убиты, показывая, что и он говорит не сам от себя. Я сказал, го­ворит он, что это не дело волхвов, вовсе не для того, чтобы представить себя самого славнее их, но чтобы ты убедился, что и я говорю не по внушению человеческой природы. Но есть на небесах Бог: не ограничиваете Его небом, но говорит так царю, как варвару, отвлекая его от земли; Бог — не подобный вашим богам, которые вращаются около земли. И Он открыл царю Навуходоносору, что будет в последние дни. Посмотри, как он говорит прикровенно; всю сущность виде­ния помещает в предисловии и пробуждает ум царя, не вы­сказывая ничего тяжелого и неприятного. Сон твой, говорит, и видения главы твоей на ложе твоем были такие: ты, царь, на ложе твоем думал о том, что будет после сего? и Открывающий тайны показал тебе то, что будет(ст. 29). Говорит согласно с народным мнением, будто сны как бы висят над головою, потому ли, что в ней сосредоточена мыслительная спо­собность, или потому, что под головою разумеются глаза; а са­ми слова его означают: ты подал повод (к откровению). Не сказал просто: Бог открыл тебе; но сказал так: ты размы­шлял о том, что будет после сего. Так как он завладевал вселенною, то и размышлял, прострет ли он свою царскую власть на всех, или умрет. Величие власти обыкно­венно приводит нас к забвению того, что природа наша смертна. Потому вероятно, что погрузился в бездну собственных подвигов, он не был твердо уверен, что умрет. Тоже случи­лось и с другим царем. Потому некто и сказал ему: будучи человеком, а не Богом,— разумея царя тирского (Иезек. 28:2). И посмотри, как он без оскорбления обличает царя. Он не сказал ему: ты думал именно об этом, — но: что будет после сего. Об этом ты думал, и размы­шлял, что будет впоследствии. На ложе твоем, когда никто не тревожил, но была спокойна душа; когда особенно много рождается у нас помыслов, злоупотребляющих нашим покоем и досугом. Потому-то у многих есть обычай проводить это время в молитве, так как тогда душа бездействует и про­исходит великий вред, если мы беспечны. И Открывающий тайны показал тебе то, что будет. Заметь, что уже второй раз он упоминает о Боге и не как пришлось; там он говорит: Тот, который есть на небесах, а здесь; Открывающий тайны показал тебе то, что будет. А мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живущих, но для того, чтобы открыто было царю разумение и чтобы ты узнал помышления сердца твоего (ст. 30). Он как бы говорит: открове­ние исходит не от меня, и то, что я один из всех узнал об этом, не дает мне преимущества пред другими. Бог сде­лал так не потому, что видел мою мудрость. Если же и после таких слов царь поклонился ему, как Богу, то что если бы он не говорил этого? Но для того, чтобы открыто было царю, говорит. Не ты меня должен благодарить, а я тебя; я узнал для того, чтобы ты узнал. Посмотри, как он приближает царя к Богу, и предстоящее чудо и любовь к нему заранее приписывает Богу. Когда царь узнал, что это для его чести, то очевидно мог прилепиться к Богу. Тебя, говорит он, Бог почтил более, чем меня. Видишь ли, как нечестолюбив этот юноша, как он приступает к предмету речи не прежде, чем отклонив царя от высокого о нем мнения? Потому, мог ли гоняться за славою тот, кто отвергает ее и тогда, когда ему воздают ее? И не сказал он: так как я почитаю Бога, как так служу Ему больше дру­гих, то и открыто мне; но — чтобы ты узнал то, что весьма полезно. А первое и без его слов должно было придти на мысль слушателям. Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его — из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные(ст. 31-33). Посмотри, какого видения удостоился Навуходоносор. Так как проповедь (евангельская) должна была впоследствии распростра­ниться между язычниками, то она заранее вводится в языче­ское предание, и в языческой земле является подобное виде­ние, когда уже был разрушен храм и прекращены уста­новления закона. Но изъясняется оно чрез евреев,— потому что, хотя проповедь должна была распространиться среди язычни­ков, но чрез еврейских мужей — апостолов. Так было и с Корнелием. Язычники идут впереди, а не позади. Так и здесь, Навуходоносор первый увидел видение, но значение его первый узнал Даниил. Видишь, что иудеи являются и первыми и по­следними: они первые получили блага, но не поняли того, что получили, чтобы равенство было (у них с язычниками). Так и тогда (верующие) удостаивались Духа прежде крещения. И при Аврааме сначала дано обетование о множестве народов, а по­том обрезание; но спасение — чрез обрезание. Об этом много­кратно говорили иудеям пророки, и если бы не велика была ле­ность ваша, то я раскрыл бы, где и когда. А так как иудеи не внимали, то проповедь переходит потом к язычникам. Иудеи, слушая такие слова, показывали презрение; а язычник, услышав, поклонился. Заметь, что это прообразует то, что случилось при Христе. Хананеянка поклоняется Ему; а они не только не делают этого, но изгоняют Его. Так и здесь, иудеи заключили Иеремию в узы, а язычник поклонился Даниилу. Также иудеи изгоняют апостолов, а язычники говорят: боги в образе человеческом сошли к нам(Деян.14:11). Когда суждение произносится без пристрастия, то оно бывает безукоризненно и чисто. Ви­дишь ли, как ярки здесь образы? В Вавилоне слышится весть о Христе, и слушателем является варвар, дабы ты узнал, что не только язычники, но и варвары услышат об этом, как говорит Павел: должен благовестить и Еллинам и варварам (Рим.1:14). И чтобы ты не отчаивался, подается надежда. И действительно, как все неблагоприятно! Царская гордость, вар­варская природа, незначительность говорящего, — ведь он был пленником, — возраст его, — ведь он был юношей, — иная вера. Царь не сказал: тебе нужно было предвидеть свои дела, пле­нение города; тогда ты не знал, а теперь предсказываешь? Так впоследствии говорили глупцы: Христу надлежало бы воскре­сить Себя Самого. Самым предметом речи Даниила было разру­шение царства Навуходоносора и конец всей вселенной, — и, однако Навуходоносор поверил; если бы он не поверил, то не принес бы жертвы Даниилу. Навуходоносор верит, а некоторые не верят этому. Потому и дано много пророчеств. Если бы те не сбылись, то не верь и этим. Впрочем, чтобы не затемнить речи, будем толковать вам это пророчество. Навуходоносор видел пять ве­ществ: золото, серебро, медь, железо, глину. Весь образ озна­чает время и последовательность времени. Хорошо он назвал его образом, потому что все наши дела подобны образу, неоду­шевленному образу. И хорошо сказано: образ золота, потому что как золото, хотя оно и блестит, происходит от земли, так и наше естество и дела. И посмотри: оно обращается в прах, каким было прежде (ст. 35). Между тем камень не мог сделать этого. Камень может разбить, но сущности изменить не может; а здесь было так. Видишь таинство воскресения. Дей­ствительно, когда тела наши разлагаются на стихии и возвра­щаются в прежнее естество, т.е. в землю, тогда происходит тление. А все это совершает камень. Итак, когда ты предста­вляешь этот образ состоящим из различных веществ, го­лову его блестящею, грудь менее красивою, чрево еще более простым, а ноги еще худшими, то считай это различием только по виду, — потому что все это одной природы, как доказы­вает конец, обращающий все в прах. Здесь не мало пре­мудрости. Можно применить эту премудрость и к настоящим обстоятельствам, переходя от тогдашнего властителя к ныне царствующему, потом к начальнику, который за ним сле­дует и соответствует меди, затем низшим — железным и глиняным. Но если ты войдешь в гробницу, то, хотя бы они употребляли тысячи усилий, устраивая себе и там золотой гроб, увидишь одно и тоже естество. Вспомни затем того богатого, который был узником (т.е. Павла), или того богатого, который стал бедным подобно глине (т.е. Иова), и увидишь, что все — прах. Но заметь: все превратилось в прах не прежде, чем упал камень. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю(ст. 34, 35). Не прежде обнаружилась сущность вещей, как воссияло Солнце правды (и показало), что золото — не золото. Посмотри, и в этом самом образе до его сокрушения, когда вещества еще оставались на местах, ни одно из них нисколько не было лучше другого; но только по виду, по времени и по свойству одни казались лучше других. Потому и золото Бог творил из земли, чтобы ты не находил в нем ничего великого. Почему же царство Навуходоносора называется золотым, персидское серебряным, македонское медным, а римское железным и глиняным? По­смотри, как хорошо расположены вещества. Золото предста­вляет богатство, но оно слабо и служит более к обольще­нию, украшению и тщеславию. Таково и царство этого варвара. Много было золота у него и у (тех) варваров, потому что там, говорят, страна металлов. От сириян привозится много богатства, но бесполезного. Занимает же место головы, потому что явилось первым. Персидское не столь богато, равно как и македонское; римское полезнейшее и силь­нейшее, а по времени позднейшее, и потому занимает место ног. Впрочем, в нем есть части слабые и части более силь­ные. Такова изменчивость людей. И, по причине умножения беззакония, сказал Господь, во многих охладеет любовь(Мф.24:12). А когда иссякает любовь, то по необходимости происходят распри и войны; когда же есть злоумышленники и враги, то люди по необходимости относятся друг к другу так, как глина к железу. Как эти вещества по природе различны и никогда не могут соединяться между собою, так бывает и тогда. Об этом говорят и пророки и апостолы. Затем настает конец. Как при Ное, когда усилилось зло, последовал потоп, так и те­перь. И как больное тело, когда предается невоздержанию, по­гибает, так и мир. Если же Бог щадит город, когда в нем есть пять праведников, то тем более пощадит Он мир, когда в нем будет соответственное количество правед­ников. Камень разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю(ст. 35). Доколе, говорит, камень не оторвался от горы. Посмотри, когда это случилось: не тогда, когда было золотое царство, или серебряное, или медное, но когда явилось желез­ное; тогда, говорит, он оторвался от горы; говорит, — от горы, подразумевая высоту. Но пред царем он показал, что сон относится к делам человеческим. Камень, говорит, оторвался от горы. Указывает на свободное действие без принуждения; не сказал: был брошен, но: оторвался от горы; также указывает на неожиданность и на то, что никто не знал этого. Отторгнут был от горы не руками(ст. 45). Указывает на рож­дение (Христа) по плоти. Иногда Писание называет горою и жен, напр., когда говорит: взгляните на скалу, из которой вы иссечены, в глубину рва, из которого вы извлечены (Ис.51:1). И Христос часто называется камнем, по твердости. А на кого он упадет, говорится, того раздавит(Лк.20:18). Как прах на летних гумнах. Здесь указывается на непостоян­ство. И ветер унес их, и следа не осталось от них. Царства разрушаются так, как будто они не существовали. А камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю. Апостольская проповедь наполнила всю вселенную. Таким образом этот камень иногда назы­вается горою, иногда краеугольным, а иногда основанием, чтобы ты знал, что он наполняет все, — горою потому, что он со­держит все, краеугольным потому, что на нем стоит все, по­тому же он называется и основанием и корнем винограда. Я есмь лоза, а вы ветви(Ин.15:5). Вот сон, говорится далее, скажем пред царем и значение его. Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты — это золотая голова(ст. 36-38). Показав могущество Божие, он по­том смело преподает ему и проповедь. И посмотри, с каким уважением и почтительностью ведет речь. Ты,говорит, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, где бы они ни жили, зверей земных и птиц небесных Он отдал в твои руки. Ты господ­ствуешь не только над подобными тебе людьми, но и над пу­стынею и над тем, что над головою. Заметь, как он ука­зал на тот дар Божий, который дан в начале: и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими(Быт.1:28), чтобы ты знал, что Бог есть Творец и пустыни, что Он — Создатель не только кротких, но и диких животных. Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, где бы они ни жили. Уже не говорит: есть на небесах Бог. Посмотри, как он постепенно преподает учение (о Боге). Сначала сказал, что Он обитает на небе, чтобы не представляли Его около земли. Когда царь освоился с этою мыслью, то переходит далее и показы­вает, что Бог есть Творец самого неба, и Владыка и Господь, и не заключается в каком-либо месте, но всякое место есть Его творение. Если же Он — Господь неба, то может дать тебе землю. Сам Он взял небо, а тебе дал землю. Чем Он является там, тем ты на земле: высшим всех, владыкою всех, главою всех. Из земных благ Он дал тебе больше других, сделав тебя главою и показав царство твое золо­тым, из чистого золота. Ты — это золотая голова! После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею(ст. 39). Та­ково было македонское царство. А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать(ст. 40). Под четвер­тым разумеет римское. Но он не приводит названий. Почему? Ради того он не говорит яснее, чтобы многие не уничтожили самых книг. А что ты видел ноги и пальцы на ногах частью из глины горшечной, а частью из железа, то будет царство разделенное, и в нем останется несколько крепости железа, так как ты видел железо, смешанное с горшечною глиною. И как персты ног были частью из железа, а частью из глины, так и царство будет частью крепкое, частью хрупкое. А что ты видел железо, смешанное с глиною горшечною, это значит, что они смешаются через семя человеческое, но не сольются одно с другим, как железо не смешивается с глиною(ст. 41-43). Когда это было с римлянами? Ты знаешь, какие перемены были в их царстве. И (цари) не все были из царского рода; притом мно­гие были неверными. И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно(ст. 44). Приведи ко мне сюда иудеев. Что ска­жут они об этом пророчестве? О человеческом царстве конечно, нельзя сказать, что оно будет бесконечно; а между тем должно же быть такое, о котором это сказано. Если ска­жешь, что здесь говорится о Боге Отце, то послушай, что го­ворится: во дни тех царств, т.е. римлян. С другой стороны, могут сказать: каким образом Он сокрушил золото — вави­лонское царство, которое давно уже разрушено, и серебро — цар­ство персидское, и медь — македонское? Эти царства были давно и уже кончились. Но не удивляйся, возлюбленный. Если Павел не осмелился сказать ясно, но говорит: пока не будет взят от среды удерживающий теперь(2Сол.2:7), — тем более пророк. Но скажи мне, какая была бы польза, если бы сказано было ясно? Если же спросят: каким образом Он сокрушил медь и железо, — то этот вопрос будет одинаков с прежним: ведь и в тех словах также высказывается сомнение, — каким образом Он истребляет уже погибшие царства? Он действительно делает это, истребляя другие царства, в которые вошли прежние. При­том и раньше Он сокровенно делал это, потому что Он и прежде был Богом, хотя и не обнаруживал Своего действия, — чем и вызывается ваше справедливое недоумение. Если же кто захочет отнести это пророчество и к настоящему времени, тот не погрешит. Действительно, и ныне Он разрушает цар­ства, — гордость македонян и владычество (римлян). Когда ты посмотришь на мучеников, которые делают это и для исполне­ния Его заповеди охотно решаются на смерть, то увидишь, как Его царство наполнило землю. Ты знаешь пророчества: если бы не исполнилось какое-нибудь из них, то не верь и концу. Далее пророк присовокупляет: так как ты видел, что камень отторгнут был от горы не руками и раздробил железо, медь, глину, серебро и золото. Великий Бог дал знать царю, что будет после сего. И верен этот сон, и точно истолкование его(ст. 45). Посмотри, как он дока­зывает сказанное, неясное посредством ясного, и как бы так говорит: кто сказал сон, тому должно верить и в толкова­нии. Что же царь? Тогда, говорит, царь Навуходоносор пал на лице свое и поклонился Даниилу, и велел принести ему дары и благовонные курения (ст. 46). Так скоро поверили пророку. И справедливо царь ска­зал: велел принести ему дары и благовонные курения. Видишь величайшее чудо. Видишь, как у язычников было в обычае из людей делать богов. Следовательно, когда спросят: откуда идолопоклон­ство? — знай начало его. Так и апостолов из людей сделали богами (Деян.14:11). Так и диавол в начале, стараясь по­сеять нечестие, сказал: вы будете, как боги(Быт.3:5). Но так как тогда ему не удалось это, то он усиливается после, ста­раясь везде ввести многобожие. И сказал царь Даниилу: истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны, когда ты мог открыть эту тайну (ст. 47). После одного только этого события он так скоро поверил, — а иудеи, слыша многое подобное, не внимали. Видишь ли, как Бог показывает тебе благоразумие язычников? Так как уже наступало время, в которое надлежало препо­дать им проповедь, то Он заранее оправдывается предками их, что не напрасно и не без причины Он предпочитает их иудеям.

 

ГЛАВА 3

«Царь Навуходоносор сделал золотой истукан, вышиною в шестьдесят локтей, шириною в шесть локтей, поставил его на поле Деире, в области Вавилонской. И послал царь Навуходоносор собрать сатрапов, наместников, воевод, верховных судей, казнохранителей, законоведцев, блюстителей суда и всех областных правителей, чтобы они пришли на торжественное открытие истукана, которого поставил царь Навуходоносор» (Дан.3:1,2).

        Посмотри, какая правдивость повествования: кто не по­стыдился бы объявить это? Что говоришь ты? Тот, который по­клонился (Даниилу), совершил пред ним возлияние, почтил Бога, так удивлялся и изумлялся, тот самый, по прошествии непродолжительного времени, снова возвращается к прежнему заблуждению. И это случилось к лучшему: его еще не поразили знамения. Но (отроки) не думали ничего подобного, а имели в виду только одно, как бы сохранить чистую истину. Навуходо­носор, взяв город, — тогда он завоевал его и овладел им, — поставил изображение, вероятно увлеченный гордостью. Некоторые утверждают, что он вспомнил о том образе, ко­торый показан был ему во сне; а другие говорят, что он хо­тел возвести самого себя в число богов. Древние, по­добно диаволу, имели наклонность считать себя богами. Посмо­три же на последствия. Не требуя поклонения самому себе, он приказал покланяться изображению, желая достигнуть этого великолепием, стараясь поразить и величиною и тя­жестью этого тела, а также и местом. На поле Деире, го­ворит пророк. Может быть, это было ровное поле.

        Есть мужи Иудейские, которых ты поставил над делами страны Вавилонской: Седрах, Мисах и Авденаго; эти мужи не повинуются повелению твоему, царь, богам твоим не служат и золотому истукану, которого ты поставил, не поклоняются. Тогда Навуходоносор во гневе и ярости повелел привести Седраха, Мисаха и Авденаго; и приведены были эти мужи к царю(ст. 12, 13). По­чему здесь не видно Даниила? Мне кажется, что доносчики из страха не называли его, или царь, по уважению к нему, не при­нуждал его, чтобы не иметь в нем явного обличителя. Не­которые видят причину этого в том, что он назывался Вал­тасаром, — а это имя было у них названием идола, — и потому Бог устроил, что Даниил не был брошен в печь, чтобы не приписали избавления его силе этого имени и не уклонились от обличения. Что же три отрока? Конечно, и они могли обли­чить это дело. Но почему же Бог не сделал так, чтобы они наперед предсказали (о своем избавлении)? Халдеи клеветали на них, — ведь зависть делает многое. Они не могли перено­сить, видя, что пленники властвуют над ними. Но посмотри: как при (истолковании сна) Даниилом они сначала узнали образ жизни и кротость его, а потом увидели знамения, так и здесь сначала отроки делаются известными и Бог открывает их благочестие, а сами они, будучи так приготовляемы, не выставлялись на вид. Вы знаете, что человек, отчаявшийся остаться в живых и готовый на смерть, способен решиться на все, и даже на то, что кажется весьма дерзким. Но они, пре­зирая смерть, были кроткими, не простирая смелости до дерзо­сти, и делали это не по честолюбию.

         А сии три мужа, Седрах, Мисах и Авденаго, упали в раскаленную огнем печь связанные. И ходили посреди пламени, воспевая Бога и благословляя Господа(ст. 23, 24). Посмотри: не удивительно ли и не чудно ли это — ходить и петь в огненной печи, как бы в водной купели? Ничто не препятствовало этому, потому что так хотел Бог. Таков же, мне кажется, был и тот огонь, который сжег находившихся вне; и то — огонь, и это — огонь, и то — тела и это — тела; и, однако, тех он коснулся, а этих не коснулся. Видишь ли, как велико было их благочестие? Ты удивляешься ему? Подивись и благоволению Господа и чести, какую Он оказал им. Я прославлю прославляющих Меня, говорит Он (1Цар.2:30). Он сделал их зрелищем для всех. Сверхъестественно говорили они; сверхъестественно и прославляет Он их. Посмотри на рабов, которые могут делать то же, что и Господь. Зачем же дивиться, что они посмеялись над царем, когда стихии благоговеют и удивляются им? Печь сделалась церковью, уподобилась самому небу. Они уже здесь испытали нетление. В начале грех подверг наши тела страданию; когда же человек делает правду, они опять становятся свободными от страданий. И ходили, говорит пророк. Но посмотрим, что говорят они; послушаем их таинственный голос, полный спо­койствия. Ты слышал беспорядочные и нестройные звуки самвики, псалтири и гуслей? Послушай же голос из огня. Не ка­залось ли тебе удивительным, что голос Божий был слышен из огня? Вот и рабам Своим Он даровал тоже. Какой воздух, сотрясаясь, производил этот голос? Не убеждают ли всегда тех, которые обрекаются на сожжение, открывать уста для того, чтобы после этого сила (души) не могла оставаться в теле и на малое время? Посмотри на музыкальное согласие, как они все славословят как бы одними устами. И став Азария молился и, открыв уста свои среди огня, возгласил (ст. 25). Чтобы ты не думал, что они благодарят только за на­стоящее, они взывают к Богу о плене и тех бедствиях, ко­торые случились с ними. Посмотри, как они начинают. Благословен Ты, Господи Боже отцов наших, хвально и прославлено имя Твое вовеки. Ангел Господень сошел в печь вместе с Азариею и бывшими с ним и выбросил пламень огня из печи, и сделал, что в средине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их (ст. 26, 49, 50). Итак, не случайно это сделалось. Они не только не были сожжены, но и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, не сделал им ни малейшего вреда, и даже они не чувствовали жара. Пламя поднялось так высоко, чтобы видно было и тем, которые находились вне. Удо­стоверить их (в истине чуда) достаточно могли и ввергаемые дрова, и непрерывность огня, и то, что он казался воспламе­няющимся более и более, и то, что это происходило пред всеми. Навуходоносор царь, услышав, что они поют, изумился, и поспешно встал, и сказал вельможам своим(ст. 91). А как случилось, что Навуходоносор услышал? Может быть, он сидел здесь все время. Бог не попустил ему тотчас услышать для того, чтобы и самое время свидетельствовало о случившемся, т.е. что отроки, находясь там и долгое время, не потерпели ничего ху­дого. Не троих ли мужей бросили мы в огонь связанными? Они в ответ сказали царю: истинно так, царь! На это он сказал: вот, я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию(ст. 91, 92). Он видел их чрез отверстие. Тогда подошел Навуходоносор к устью печи, раскаленной огнем, и сказал: Седрах, Мисах и Авденаго, рабы Бога Всевышнего! выйдите и подойдите! Тогда Седрах, Мисах и Авденаго вышли из среды огня(ст. 93). Почему же они вышли не прежде, как он позвал их? Хорошо и то, что он наперед спросил вельмож, чтобы после своего ответа они не могли сделать никакого возражения, и чтобы они не имели времени одуматься. Как Моисею Бог говорил: что это в руке у тебя?(Исх.4:2), — так и их Навуходоносор предупреждает этим вопросом. Вот, я вижу, говорит он, четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию. Вероятно, он явился в вели­кой красоте. Почему же ты, Навуходоносор, узнал Сына Бо­жия? Посмотри, как варвар пророчествует по одному виду. Тогда подошел Навуходоносор к устью печи, раскаленной огнем, и сказал: Седрах, Мисах и Авденаго, рабы Бога Всевышнего! выйдите и подойдите. Заметь: он не приказал погасить печь, но сказал, чтобы они вышли. Видишь великое и дивное чудо. Он назвал их тем названием, которым надеялся особенно угодить им. Нет ничего равного этому благо­родному званию. В самом деле, послушай, что говорит сам Бог: Моисей, раб Мой, умер(Иис. Нав.1:2). И Исааку, гово­рится, рабу Твоему(Быт.24:14). Таким названием восхи­щаются ангелы, и херувимы, и серафимы. После того отроки не медлили, как сделал бы тщеславный человек, но тотчас послушались; и сошлись все видеть чудо.

 

ГЛАВА 4

«Я, Навуходоносор, спокоен был в доме моем и благоденствовал в чертогах моих» (Дан.4:1).

         Почему пророк написал так, а не сказал: Навуходоносор спокоен был, — написал как бы от его лица? Мне кажется, что это — слова самого Навуходоносора. Когда он исправился от прежнего заблуждения, то, может быть, обнародовал такое послание. А Даниил приводит сам указ, чтобы быть досто­верным. Здесь говорит роду человеческому сам испытавший это. И посмотри, какое наставление дается здесь гордым. То, что он потерпел, — от гордости, и сам и в начале и в конце указы­вает, что причиною всего была гордость. В конце он говорит: Который силен смирить ходящих гордо(ст. 34), а в приступе, в самом начале, показывает причину гордости: там объясняет, что за это он был унижен, а здесь говорит, отчего это прои­зошло, — именно оттого, что он наслаждался великим благо­денствием; так и Давид говорит: овладела ими гордость (Пс.72:6). Так точно и здесь причиною этого является пол­ное благоденствие. В начале он говорит: спокоен был в доме моем и благоденствовал в чертогах моих. Невозможно, чтобы соединились вместе все блага. Случается быть счастливым по должности и несчастливым в своем доме, как было с Иродом, или с Давидом; слу­чается быть несчастливым в делах общественных, но не терпеть ничего неприятного в доме; случается пользоваться миром в городе, но испытывать тревоги по должности. А этот человек благоденствовал во всех отношениях; ничто не огорчало его. Видишь ли, какое зло — безмятежность? Как для укрепления тела, когда нет обязательных трудов и занятий, мы занимаемся особыми упражнениями, так обыкновенно де­лает и Бог, чтобы укротить излишнюю силу. Но я видел сон, который устрашил меня, и размышления на ложе моем и видения головы моей смутили меня. И дано было мною повеление привести ко мне всех мудрецов Вавилонских, чтобы они сказали мне значение сна(ст. 2, 3). Посмотри, как Бог хочет смирить его не самим делом, но предсказанием будущего события, и как страшен был сон. Почему же и теперь не отступил от него дух его и он не забыл сна, как прежде? Потому что Даниил уже прежде пред­ставил достаточное доказательство (своей мудрости), именно при объяснении прежнего сновидения, и не было никакой нужды прибегать ко вторичному испытанию. Бог совершает все ради нужды, а не из тщеславия. С другой стороны это делается и для обличения волхвов, чтобы они опять не сказали: да скажет царь рабам своим сновидение, и мы объясним его значение(Дан.2:7); они уличаются в том, что не могут сделать ни того ни другого. Они не могли опять сказать: дело, которого царь требует, так трудно, что никто другой не может открыть его царю, кроме богов, которых обитание не с плотью(Дан.2:11). Этим царь убеж­дался, что и прежде Даниил говорил не по человеческой му­дрости; убеждался, что и в прежние времена волхвы не гово­рили ничего здравого, как сам он сознался, но только не­кому было обличать их. А когда явилось для них обличение из Иудеи в лице Даниила, то они уже не смеют и притво­ряться. Таким образом они опять приглашаются по внушению (Божию). Достойно удивления, почему царь, испытав силу Да­ниила в таких делах, не призвал его прежде всех? Сам Бог устроил так, чтобы победа Даниила произошла после их поражения. Устрашил меня, говорит царь; однако и при этом не сделался лучшим, но захотел испытать на самом деле. Так всегда Бог невиновен. Тогда пришли тайноведцы, обаятели, Халдеи и гадатели; я рассказал им сон, но они не могли мне объяснить значения его. Наконец вошел ко мне Даниил, которому имя было Валтасар, по имени бога моего, и в котором дух святаго Бога; ему рассказал я сон(ст. 4, 5). Наконец, говорит, вошел ко мне Даниил. Говорит, как забывший Даниила. Действительно, уже много лет прошло (после первого сна), а он скоро забы­вал, как имевший столько забот и живший в такой роскоши. Название: другой (в русском переводе этого слова нет)показывает, что царь почти совсем забыл его. По имени, говорит, бога моего. Не хочет ли он этим сказать: я так почтил его, что именем бога назвал его? У них был обычай называть детей своих именами богов, по­тому что и людей они иногда признавали богами. Так и у нас есть имена Вил и Велий. Когда бесы увидели, что таким образом людям воздается почитание и приписывается название богов, то и сами стали содействовать этому. Почему он гово­рит: Даниил, которому имя было Валтасар?Потому что Даниил имел силу Божию. Это имя было у них величайшею честью. И Даниил позволял им называть его этим именем; но сам нигде, упоминая о себе, не называет себя Валтасаром, но го­ворит: я Даниил. Какой чести удостоился сын царя, такой же и он, потому что и до испытания он казался удивитель­ным по самому виду своему. Не собственною силою, говорится, он изрекал, но в котором дух святаго Бога; здесь гово­рится не о том Духе, которого мы называем Утешителем, но вдохновенном, он был боговдохновенным. Валтасар, глава мудрецов. Он был, говорит, первым из них. Смотри, сколько знаков его превосходства пред другими. Валтасар, глава мудрецов! я знаю, что в тебе дух святаго Бога (ст. 6). Лучший из всех, кого я знаю. Царь сказал это, чтобы опять не поставить его в необходимость ответить: не потому, чтобы я был мудрее всех(Дан.2:30); царь своими словами надеялся особенно расположить его к себе, и потому сказал это прежде всего другого. Если я назвал тебя князем обаяте­лей, то не подумай, что я сказал это во свидетельство того, будто ты говоришь от человеческой мудрости; ты глава мудрецов, но я знаю, что ты говоришь все, движимый силою боже­ственною; это я узнал по опыту. И никакая тайна, говорит, не затрудняет тебя. Таковы дела божественные; человече­ские дела несовершенны, а Божии не таковы. Объясни мне видения сна моего, который я видел, и значение его. Видения же головы моей на ложе моем. Что же говорит он? Я видел, вот, среди земли дерево весьма высокое. Большое было это дерево и крепкое, и высота его достигала до неба, и оно видимо было до краев всей земли. Листья его прекрасные, и плодов на нем множество, и пища на нем для всех; под ним находили тень полевые звери, и в ветвях его гнездились птицы небесные, и от него питалась всякая плоть(ст. 6-9). Что значит это видение? Им опять изображается непостоянство дел человеческих. Птицы, говорит, и звери наслаждались тенью его, и обитали в нем, и пища была им от него. Го­ворится о власти его, простиравшейся на всю вселенную. Итак, прежде под видом кумира, а теперь под видом дерева от­крываются ему события. Почему Бог не послал Даниила возве­стить это? Потому что, когда события представляются наглядно, то речь о них является более достоверною и страшною, чтобы доказать, что Возращающий растения возвеличивает и царство сокровенно и без нашего ведома. И видел я в видениях головы моей на ложе моем, и вот, нисшел с небес Бодрствующий и Святый. Воскликнув громко, Он сказал: “срубите это дерево, обрубите ветви его, стрясите листья с него и разбросайте плоды его; пусть удалятся звери из-под него и птицы с ветвей его; но главный корень его оставьте в земле, и пусть он в узах железных и медных среди полевой травы орошается небесною росою, и с животными пусть будет часть его в траве земной. Сердце человеческое отнимется от него и дастся ему сердце звериное, и пройдут над ним семь времен. Повелением Бодрствующих это определено, и по приговору Святых назначено, дабы знали живущие, что Всевышний владычествует над царством человеческим, и дает его, кому хочет, и поставляет над ним уничиженного между людьми”(ст. 10-14). И вот, нисшел с небес Бодрствующий и Святый, так что устрашил его. Воскликнув громко, Он сказал: срубите это дерево, но главный корень его оставьте в земле. Но так как эта отрасль легко повреждается, то оставьте, говорит он, как бы в узах железных и медных. И пройдут, говорит, над ним семь времен, и дастся ему сердце звериное. А что это относилось к че­ловеку, видно из последующего. И дастся, говорит, ему сердце звериное. Изречением Ира слово (в русском переводе этих слов нет), т.е., само по себе слово не может быть ясным, но имеет нужду в толкователе. И по приговору, говорит, Святых назначено, т.е., и святые будут в состоянии сказать так. Или это он разумеет, или то, что они будут в состоянии предложить вопрос и показать причину, по которой это происходит и которая открылась из ответа. Дабы знали живущие, говорит, что Всевышний владычествует над царством человеческим. Вот причина. Видишь ли, как Бог промышляет о людях, как власть Его не ограничивалась иудеями? Такой сон видел я, царь Навуходоносор; а ты, Валтасар, скажи значение его, так как никто из мудрецов в моем царстве не мог объяснить его значения, а ты можешь, потому что дух святаго Бога в тебе(ст. 15). Так как никто из мудрецов в моем царстве не мог объяснить. Он знал, что Даниилу будет приятно, когда все признают себя побежденными не для его славы, но чтобы опять открылась сила Божия. А ты можешь, говорит, скажи. Почему можешь? Потому что дух святаго Бога в тебе. Посмотри: этим он начал речь, этим и кон­чил. Дерево, которое ты видел, которое было большое и крепкое, высотою своею достигало до небес и видимо было по всей земле, на котором листья были прекрасные и множество плодов и пропитание для всех, под которым обитали звери полевые и в ветвях которого гнездились птицы небесные, это ты, царь, возвеличившийся и укрепившийся, и величие твое возросло и достигло до небес, и власть твоя — до краев земли. А что царь видел Бодрствующего и Святаго, сходящего с небес, Который сказал: “срубите дерево и истребите его, только главный корень его оставьте в земле, и пусть он в узах железных и медных, среди полевой травы, орошается росою небесною, и с полевыми зверями пусть будет часть его, доколе не пройдут над ним семь времен”, — то вот значение этого, царь, и вот определение Всевышнего, которое постигнет господина моего, царя: тебя отлучат от людей, и обитание твое будет с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, росою небесною ты будешь орошаем, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет. А что повелено было оставить главный корень дерева, это значит, что царство твое останется при тебе, когда ты познаешь власть небесную(ст. 17-23). Что же далее говорит он? Каков будет конец бедствия? Посему, царь, да будет благоугоден тебе совет мой: искупи грехи твои правдою и беззакония твои милосердием к бедным; вот чем может продлиться мир твой (ст. 24). Для чего ты говоришь: искупи, и силу врачества подвергаешь некоторому сомнению? Не потому я сказал: искупи, что сомневаюсь, — нет, я желаю внушить ему страх и показать, что он согрешил выше всякого врачества и всякого прощения. Если и после таких слов он не освободился от безумия, то тем больше, если бы не было высказано сомнения. Ту же цель имеет в виду Бог и в других местах, когда напр. гово­рит чрез пророка: хотя бы ты умылся мылом и много употребил на себя щелоку, нечестие твое отмечено предо Мною, говорит Господь Бог(Иер.2:22); и еще: может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс — пятна свои?(Иер.13:23). Как там он не допускает отвергнуть покаяния не для того, чтобы более устрашить, так и здесь Он сказал: искупи, желая по­казать бездну грехов. А почему не сказал: смирись, признай Бога? Если царь за это страдает, как и сам он говорит то для чего ты советуешь другое? Он сказал: Всевышний владычествует над царством человеческим. Что же, я наказываюсь для того, чтобы другие вразумились? Нет, не желая открывать ясно во сне, Бог сказал: дабы знали живущие,а Даниил го­ворит: Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет. Видишь ли, как здесь гово­рится о смиренномудрии? Во сне, говорит, предложено такое врачество, а я укажу и другое. Так бывает, например, когда гневается начальник, сам он ничего не говорит, а кто-ни­будь из его приближенных, подошедши к виноватому, гово­рит: сделай то и то, дай денег, и не раз, и мы можем избавить тебя от угрожающих бедствий. Еще речь сия была в устах царя, как был с неба голос: “тебе говорят, царь Навуходоносор: царство отошло от тебя! И отлучат тебя от людей, и будет обитание твое с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет!” Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как у льва, и ногти у него — как у птицы (ст. 28-30). Вот определение свыше постигшее самого Навухо­доносора. И все до конца исполнилось. Ты не ценил, говорит, человеческого благородства, поэтому пал до низости зверей. Ничто не могло быть постыднее этого, ни то, если бы Бог сде­лал его бедным, или узником, или кем-нибудь другим по­добным. Впрочем, Он не лишил его естественного благород­ства, не сделал тела его звериным, но то, чем отличается человек от бессловесных, Он довел до зверского состоя­ния. И сделал это так, что и другие могли узнать это по его пище, по виду. Чему же мы научаемся из этого? Тому, что, хотя бы с нами и не случилось ничего подобного, мы бываем нисколько не лучше бессловесных, если впадаем в гордость, или в другую зверскую страсть. Многие и ныне, подобно Наву­ходоносору, имеют душу зверя. Послушай Матфея, который говорит: змии, порождения ехиднины(Мф.23:33); и про­рок говорит: откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого(Иер.5:8); другой говорит: все они немые псы, не могущие лаять(Ис.56:10); иной называет лю­дей лисицами(Иезек.13:4), иной — аспидами и василисками (Пс.90:13). Но гораздо хуже дойти до зверства в обычной жизни, нежели испытать  случившееся с Навуходоносором. В нем душа нисколько не пострадала; а мы, накопляя так много грехов, сделались гораздо худшими, как уже сказано. Мудрецы языческие, говорят, превращали людей в зверей. Но то — басня, а это — истина. Для чего они превращали их? Без всякой цели; а Писание высказывает и причину: дабы знали живущие, что Всевышний владычествует над царством человеческим. Видишь ли, как все возможно для Бога, — и из людей сделать зверей, и изме­нить разум? Представь же, как поразительно было видеть человека, жившего прежде в таком блеске, обитающим вместе с зверями, нагим. Он не переменил своего вида; иначе здесь не было бы ничего страшного. Получить сердце зверяне то значит, будто он лишился разума, но то, что, имея человеческую душу, он чувствовал свое положение. Если бы он превратился в зверя, то не сознавал бы случив­шегося. Что же значит: дастся ему сердце звериное? Т.е. он одичал и не хотел быть вместе с людьми, или боялся быть с людьми, или боялся людей, как зверей. Что было выше его, и что теперь ниже его? И отлучен он был от людей. Могущество нисколько не защитило его. Он не сделался плотояд­ным зверем, но ел траву, и был подобен бессловесному животному. Ты будешь употреблять траву, как привычную пищу. Как звери не съели его? Как тело его могло переносить такую пищу? Как он не погиб? А времени прошло не мало. Он ходил, представляя всем образец унижения, нося на себе знаки наказания, как заклей­менный. Может быть скажут, что ему лучше было бы терпеть это, оставаясь с людьми; но это не было позволено для усиле­ния его наказания; а вразумление все-таки получалось, так как все рассказывали о случившемся с ним, и, может быть, сами видели его вне (города); видеть же это было гораздо ужаснее. Притом времени прошло не мало, но целая седьмица. Доколе не пройдут, говорит, над ним семь времен, три года с половиною.

         По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне; и благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего, Которого владычество — владычество вечное, и Которого царство — в роды и роды. И все, живущие на земле, ничего не значат; по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле; и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: “что Ты сделал?”(ст. 31, 32) Возвел, говорит, глаза мои к небу, т.е. он обратился к Богу и молился Ему, и у Него просил помощи. Хотя время вполне прошло, но он не полагался на это. Как сам он был властен не допу­стить исполнение события, так и теперь, если бы по истечении определенного времени он остался неисправимым, это опре­деление не принесло бы ему никакой пользы, потому что опре­деление Божие исполняется не по необходимости, но примени­тельно к нашему состоянию. Так и Даниил, хотя время уже исполнилось, не напрасно молится, чтобы с продолжением нечестия и оно не продолжилось (Дан.9:4). Как бывает это при помиловании, например Езекии (4Цар. гл. 20), так и при наказании, например иудеев: Бог хотел скоро ввести их в Палестину, а они своим нечестием прибавили себе сорок лет. Посмотри, как царь прибегает к Богу. Я воззрел, говорит он, на небо, и стал опять человеком. И разум мой возвратился ко мне. Как человеческий вид его изменился, но не превратился в звериный, так и ум. Что же далее? Восхвалил и прославил. В каких выражениях? Всевышнего, гово­рит, восхвалил и прославил Присносущего. Ни что так не считается достойным Бога, как постоянное бытие. Которого владычество — владычество вечное, и Которого царство — в роды и роды. Этим особенно человек отличается от Него, и это считалось у людей высшим блаженством. Которого владычество — владычество вечное, существует во всякое время. Без пищи, гово­рит, Он питал меня; без одежды и без всего прочего не погибло мое тело. Представь, каким он стал, возвратившись из пустыни на царство. В то время возвратился ко мне разум мой, и к славе царства моего возвратились ко мне сановитость и прежний вид мой; тогда взыскали меня советники мои и вельможи мои, и я восстановлен на царство мое, и величие мое еще более возвысилось (ст. 33). Тогда взыскали меня, говорит, советники мои и вельможи мои, прогнавшие властителя и царя, — впрочем по распоряжению Божию. Для того и определяется время, чтобы ты не подумал, будто что-нибудь происходит случайно. Которого царство — в роды и роды. И все, живущие на земле, ничего не значат. Если я, владыче­ствующий над всеми, вменен был ни во что, то тем более все прочие. Тот, Кто лишил царства столь сильного мужа, тем более (лишит всего) подвластных. По воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле. Выражение: ничего не значатозначает не то, Бог презирает их, — совсем нет, оно значит то, что Он силен и как хочет, так и распоряжается ими. Тоже выражают и следующие слова: по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле. Пусть так; о земле ты знаешь, а о небе откуда узнал? Из сновидения. Он повелел, и они повиновались. Из огня пещи. И нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: что Ты сделал?Не только, говорит, не воспротивится, но даже не скажет ни слова. Он властвует над всеми; Он сам — все. В то время возвратился ко мне разум мой. В то время,— в какое? В определенное Богом. Почему они возвратили его на царство? Они низвергли его — столь силь­ного, как же они опять возвели его, сделавшегося слабым? К славе царства моего возвратились ко мне сановитость и прежний вид мой; тогда взыскали меня советники мои и вельможи мои, и я восстановлен на царство мое, и величие мое еще более возвысилось. Видишь ли, как Бог может и утвердить и разрушить царство? В этом следовало бы убедиться и из прежних опытов, но так как он не убедился, то Бог разрушил его царство, и опять восстановил.

         Ныне я, Навуходоносор, славлю, превозношу и величаю Царя Небесного, Которого все дела истинны и пути праведны, и Который силен смирить ходящих гордо (ст. 34). Нельзя сказать, что Он имеет силу, но несправедли­вую; нет, и правда его велика. И Который силен смирить ходящих гордо. Не сказал: смиряет, чтобы показать тебе долготерпение Его, и чтобы ты знал, что не по слабости Он поступает так, но чрез одного вразумляет и других. Ви­дишь ли силу Его? Видишь ли правду? Видишь ли человеко­любие? Видишь ли, как произносят это уста варвара? Кто говорил так мудро? Воспитанные пророками не говорили ни­чего подобного; напротив, они говорили: не делает Господь ни добра, ни зла(Соф.1:12); и еще: не своею ли силою мы приобрели себе могущество?(Амос.6:13). И еще: всякий, делающий зло, хорош пред очами Господа, и к таким Он благоволит(Малах.2:17); и еще: тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его(Мал.3:14). Видишь ли в Палестине сатанинское учение? Видишь ли в земле вар­варской пророческую мудрость? Это — прообразы благодати, ко­торую имели получить язычники, прообразы того, что последние имели предварить первых. Далее повествуется, как Валтасар, опьянев во время пиршества, повелевает принести сосуды (храма), как бы хвалясь победою отца, или — вернее — безумствуя от опьянения; а может быть и потому, что иудеи были зрите­лями происходившего, чтобы искоренить в них благоговение, какое они имели к Богу. Это происходило от гордости и пьянства. Будем же остерегаться пьянства, возлюбленные. От него происходит много безрассудного. Пьянство властвует и над великими людьми; ведь Валтасар повелел это, на­пившись вина. Отец его, вывезши сосуды, пощадил их, и, взявши город, не дерзнул употребить их на человеческое служение; а этот не только сам употреблял, но отдал их для употребления и вельможам своим и наложницам и возлежавшим вместе с ним.

 

ГЛАВА 5

«Валтасар царь сделал большое пиршество для тысячи вельмож своих и перед глазами тысячи пил вино. Вкусив вина, Валтасар приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые Навуходоносор, отец его, вынес из храма Иерусалимского, чтобы пить из них царю, вельможам его, женам его и наложницам его. Тогда принесли золотые сосуды, которые взяты были из святилища дома Божия в Иерусалиме; и пили из них царь и вельможи его, жены его и наложницы его. Пили вино, и славили богов золотых и серебряных, медных, железных, деревянных и каменных» (Дан.5:1-4).

         Видишь, что сосуды были взяты. Но посмотри на их силу и после того, как они были взяты и положены в идольском храме. Царь поступает с ними по своему произволу. Почему это? Они взяты были за грехи (иудеев), которые были наказаны. Чем же все кончилось после знамения? Почему не потерпели ничего вельможи, но один царь? Потому, что он приказал, он был виновником. И славили богов золотых и серебряных, медных, железных, деревянных и каменных. Почему у них было такое различие богов? Диавол, желая лишить их всякого оправдания, часто внушал им делать деревянных богов, чтобы им не иметь оправдания даже в драгоценности вещества. Славилиих. Посмотри, Бог никогда не начинает, но действует после. Для чего суд последовал немедленно и в тот же час? Для того, чтобы не уничтожилось то, что было сделано прежними чуде­сами; оскорбляя Бога употреблением сосудов, царь хотел оскорбить и людей. И посмотри, что происходит. Он пожелал сосудов, и в тот же час был наказан. Для чего не по­сылается пророк с обличением, но персты руки? Для того, чтобы обличение было более поразительно. В тот самый час вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского, и царь видел кисть руки, которая писала(ст. 5). Заметь, что был вечер. Нужно было укротить надменность, происшедшую от опьянения, нужно было всем присутствовав­шим узнать, что царь несет наказание. Зачем Бог не по­слал тотчас молнии с неба? Затем, чтобы опять прославился и раб его, чтобы выслушали от него, за что царь терпит это. Даниил, войдя, не только объясняет написанное, но гово­рит длинную речь, и притом увещательную, — не с тем, чтобы принесть пользу царю, но чтобы сделать других луч­шими. Тогда введен был Даниил пред царя, и царь начал речь и сказал Даниилу: ты ли Даниил, один из пленных сынов Иудейских, которых отец мой, царь, привел из Иудеи?  (ст. 13). Говорит это, как бы желая устрашить и притеснить Даниила. Но сказав: которых отец мой, царь, привел из Иудеи, он привел эти слова против себя самого: значит, он сам нуж­дается в этих пленниках! Я слышал о тебе, что дух Божий в тебе и свет, и разум, и высокая мудрость найдена в тебе. Вот, приведены были ко мне мудрецы и обаятели, чтобы прочитать это написанное и объяснить мне значение его; но они не могли объяснить мне этого. А о тебе я слышал, что ты можешь объяснять значение и разрешать узлы; итак, если можешь прочитать это написанное и объяснить мне значение его, то облечен будешь в багряницу, и золотая цепь будет на шее твоей, и третьим властелином будешь в царстве (ст. 14-16). Он признает своих мудрецов побежденными и говорит: скажи и получи это. Но посмотри на пророка: пред отцом его он смутился духом (Дан.4:16), а теперь не чув­ствует никакого смущения. Что же он говорит? Тогда отвечал Даниил, и сказал царю: дары твои пусть останутся у тебя, и почести отдай другому; а написанное я прочитаю царю и значение объясню ему(ст. 17). Для чего он отказы­вается от подарков? Для того, чтобы ты знал, что он гово­рит не для них. Он говорит это без гнева и потому при­бавляет: а написанное я прочитаю царю и значение объясню ему. Видишь ли, как он выше богатства, выше почестей, не нуж­дается ни в чем царском? Таковыми должны быть возвещаю­щие дела Божии. (Он отказывается) и для того, чтобы царь не подумал, будто он расположил его к себе подарками или будто в сказанном есть нечто человеческое. Что же он гово­рит? Прежде чем объяснить написанное, он предлагает со­вет, напоминая ему о случившемся с отцом его, с самого начала. Царь! Всевышний Бог даровал отцу твоему Навуходоносору царство, величие, честь и славу. Пред величием, которое Он дал ему, все народы, племена и языки трепетали и страшились его: кого хотел, он убивал, и кого хотел, оставлял в живых; кого хотел, возвышал, и кого хотел, унижал. Но когда сердце его надмилось и дух его ожесточился до дерзости, он был свержен с царского престола своего и лишен славы своей, и отлучен был от сынов человеческих, и сердце его уподобилось звериному, и жил он с дикими ослами; кормили его травою, как вола, и тело его орошаемо было небесною росою, доколе он познал, что над царством человеческим владычествует Всевышний Бог и поставляет над ним, кого хочет(ст. 18-21). Если он, говорит, не удостоился прощения, то, скажи мне, чего до­стоин ты, не исправившийся после такого примера? И незна­нием ты не можешь оправдаться. Разве ты не знал всего этого? Кого и кому предпочитаешь ты? Ты предпочитаешь богов не слышащих и не видящих? И ты, сын его Валтасар, не смирил сердца твоего, хотя знал все это, но вознесся против Господа небес, и сосуды дома Его принесли к тебе, и ты и вельможи твои, жены твои и наложницы твои пили из них вино, и ты славил богов серебряных и золотых, медных, железных, деревянных и каменных, которые ни видят, ни слышат, ни разумеют; а Бога, в руке Которого дыхание твое и у Которого все пути твои, ты не прославил. За это и послана от Него кисть руки, и начертано это писание. И вот что начертано: мене, мене, текел, упарсин. Вот и значение слов: мене — исчислил Бог царство твое и положил конец ему; Текел — ты взвешен на весах и найден очень легким; Перес — разделено царство твое и дано Мидянам и Персам(ст. 22-28). Исчислил, говорит, Бог царство твое и положил конец ему. И то, что оно разделилось и не осталось це­лым, сделано в наказание. Так было и с Соломоном. Не только сын Валтасара не получил царства, но оно еще и раз­делилось. Посмотри, как Бог является правым пред ним; посмотри, как сам он виноват. Бога, в руке Которого, говорит, дыхание твое и у Которого все пути твои, ты не прославил. Не мог ли он тотчас же умертвить тебя? Но он долготерпелив. Кого не устрашило бы такое наказание, и притом столь близкое? Видишь ли, что Бог властен и в том и другом? Чем, скажи мне, ты заслуживаешь проще­ния? Ты сын, не скажу даже — потомок, Навуходоносора, — как же ты не знал всего этого? Определение пишется, как в су­дилище; а Даниил объясняет написанное. Как пришло царю на мысль почтить Даниила? Мне кажется, он желал избежать осуждения присутствовавших может быть, он надеялся получить за это избавление.

 

ГЛАВА 6

«Даниил превосходил прочих князей и сатрапов, потому что в нем был высокий дух, и царь помышлял уже поставить его над всем царством. Тогда князья и сатрапы начали искать предлога к обвинению Даниила по управлению царством; но никакого предлога и погрешностей не могли найти, потому что он был верен, и никакой погрешности или вины не оказывалось в нем» (Дан.6:3,4).

         Т.е. был благорасположен к царю. А, может быть, слова: он был веренозначают: надеялся на Бога, Который управляет всем; а когда Бог управляет, то какая же мо­жет быть опасность? Что же далее? И эти люди сказали: не найти нам предлога против Даниила, если мы не найдем его против него в законе Бога его(ст. 5). Невозможно, говорят, ничего найти. Почему? Разве он не человек? Разве он не погрешал ни в чем? Будущее не­известно; как же вы ручаетесь за будущее? Мы узнали об этом, говорят, на опыте. Если мы не найдем его против него в законе Бога его. Но там он еще более безупречен. Бог попускает искушение для испытания. Не мог ли Он укротить их злобу? Но чтобы научить тебя и вызвать твое удивление перед подвигом, Он не лишает венца рабов своих. Тогда эти князья и сатрапы приступили к царю и так сказали ему: царь Дарий! вовеки живи! Все князья царства, наместники, сатрапы, советники и военачальники согласились между собою, чтобы сделано было царское  постановление и издано повеление, чтобы, кто в течение тридцати дней будет просить какого-либо бога или человека, кроме тебя, царь, того бросить в львиный ров. Итак утверди, царь, это определение и подпиши указ, чтобы он был неизменен, как закон Мидийский и Персидский, и чтобы он не был нарушен. Царь Дарий подписал указ и это повеление (ст. 6-9). Посмотри, что они делают, как они стараются постано­вить безрассудный закон, и усиленно просят этого. Разумно ли было сказать: просить какого-либо бога или человека? Оправдание своей просьбы они стараются найти в краткости времени. Но что же это за предлог? Почему вы просите об этом? Согласились, отвечают они; все мы, собравшиеся, порешили, чтобы в продолжение тридцати дней просить только у тебя одного. О, варварская просьба! О, угодливость, исполненная великого безумия, бессла­вящая того, кому по-видимому оказывает честь! Ведь, если это хорошо, то и всегда так следовало бы делать; если же не хорошо, то не должно быть и в течение тридцати дней. И затем, если это хорошо, то для чего указывать на множество (решавших)? И без этого царь должен был согласиться. А если это не хорошо, то хотя бы повелевала вся вселенная, не следовало слушаться. Царь не заметил коварства, как видно из по­следующего. Он постановил, а они закрепили это постановле­ние указом, чтобы царь не имел времени отменить его, хотя бы потом и пожелал. Что же говорит Даниил, услышав об этом? Он не смутился, и ни в чем не изменил своей жизни. Посмотри, как добродетельный человек живет всегда ровно, взирая на все, как на какие-нибудь скоропреходящие цветы, — и на радости и на скорби, как на тени. Если он был непоколебим вначале, то тем более теперь, когда он полу­чил победные венцы в стольких подвигах. Почему же он не пришел (к царю)? Почему не вознегодовал, пользуясь та­ким влиянием у царя? Он хотел подействовал не словом, а делом. Мы видим, что в других случаях, когда было не­обходимо, он всегда спешил явиться. Даниил же, узнав, что подписан такой указ, пошел в дом свой; окна же в горнице его были открыты против Иерусалима, и он три раза в день преклонял колени, и молился своему Богу, и славословил Его, как это делал он и прежде того(ст. 10). Для чего Писание напоминает нам, что дверцы были отверсты к Иерусалиму? Иудеи имели к нему сильную любовь, и как тот, чья возлюбленная отсутствует, любит и путь, ведущий к ней, — так точно было и с Даниилом. Другие любили Иерусалим ради чувственных благ, а он ради славы Божией. А что это так, видно из того, что он не хотел возвратиться в Иерусалим, когда дождался желанного времени. Потому и мы, как заповедали нам отцы, молимся, взирая на восток; мы также стремимся к древнему городу и отечеству; и оно вполне достойно этого. Зачем же мы обращаемся к востоку, если Бог — везде, и пророк говорит: воспойте Богу, пойте имени Его, готовьте путь Шествующему на запад(Пс.67:5)? Там, на востоке, была как бы лечебница в древности. Но ведь ты не прибегал к ней? Поразмысли; ведь и мы живем в плену, — впрочем только до пришествия Христова. Почему же он только в три времени дня преклонял колена свои? Что же? Разве и это не удивительно? Он был человек, обремененный столькими заботами, и не имевший ни малого отдыха. Посмотри, как исполнялось апостольское изречение: на всяком месте произносили молитвы мужи, воздевая чистые руки(1Тим.2:8). И то, что Христос повелел, они исполняли. Затворив дверь твою, говорится, помолись Отцу твоему(Мф.6:6).

        Тогда отвечали они и сказали царю, что Даниил, который из пленных сынов Иудеи, не обращает внимания ни на тебя, царь, ни на указ, тобою подписанный, но три раза в день молится своими молитвами. Царь, услышав это, сильно опечалился и положил в сердце своем спасти Даниила, и даже до захождения солнца усиленно старался избавить его. Но те люди приступили к царю и сказали ему: знай, царь, что по закону Мидян и Персов никакое определение или постановление, утвержденное царем, не может быть изменено. Тогда царь повелел, и привели Даниила, и бросили в ров львиный; при этом царь сказал Даниилу: Бог твой, Которому ты неизменно служишь, Он спасет тебя!  (ст. 13-16). Может быть, некоторые из вас скажут: разве царь не мог избавить его? Конечно, Бог мог сделать царя более твердым, но Он вел борца на подвиг. Он знал конец событий. И царь не спо­рил бы, если бы знал, чем все кончится; но он не мог знать. Он достоин похвалы за усердие, достоин прощения за старание. Так любезен был ему Даниил! Но завистники не позволяют видеть хорошее, или — лучше — позволяют видеть, но не такими глазами. Не должно допускать, говорят они, чтобы решения твои были столь нетверды и законы наши столь слабы; весь народ оскорбляется. Даниила ввергают в ров; налагают камень. Тогда царь повелел, и привели Даниила, и бросили в ров львиный; при этом царь сказал Даниилу: Бог твой, Которому ты неизменно служишь, Он спасет тебя! И принесен был камень и положен на отверстие рва, и царь запечатал его перстнем своим, и перстнем вельмож своих, чтобы ничто не переменилось в распоряжении о Данииле. Затем царь пошел в свой дворец, лег спать без ужина, и даже не велел вносить к нему пищи, и сон бежал от него(ст. 16-18).  Вспомни о гробе Христовом, когда иудеи положили на нем печать. Если бы не было этого, то сказали бы, что дело совершилось волшебством. Но все, что ни делается врагами, бывает нам на пользу. Это сделано было для того, чтобы отнять у клеветников всякий предлог к оправда­нию: и царь налагает печать, чтобы им не было возможности сделать что-нибудь или вытащить Даниила и сослаться на львов, и они налагают печать, чтобы царю невозможно было избавить его, и чтобы таким образом решение дела было беспристрастно. И не ужинал царь, говорится, и не спал. Посмотри, как ве­лика его любовь. Что же случилось? Сначала он ободрил Да­ниила, сказав: Бог твой, Которому ты неизменно служишь, мог ли спасти тебя от львов (ст. 20). Опять он говорит то именно, что могло ободрить душу его. Может быть, он уже слышал об этом. Потом он приходит, произнося славословие. Тогда царь чрезвычайно возрадовался о нем и повелел поднять Даниила изо рва; и поднят был Даниил изо рва, и никакого повреждения не оказалось на нем, потому что он веровал в Бога своего. И приказал царь, и приведены были те люди, которые обвиняли Даниила, и брошены в львиный ров, как они сами, так и дети их и жены их; и они не достигли до дна рва, как львы овладели ими и сокрушили все кости их(ст. 23, 24). За что истребляются дети и жены? В чем согрешили они? Может быть, и они участвовали в этом деле. Видишь ли наказание нечестивых? Видишь ли на­граду праведных? Всем поучайся, всем назидайся. Видишь, как Бог, если и оставляет человека, делает это на пользу? Он преодолел огонь, преодолел зверей. После этого уже не спрашивай, зачем существуют львы, леопарды и прочие дикие звери. Они, подобно каким-нибудь палачам, стояли по бокам Даниила, как бы на некотором божественном и страшном су­дилище, и не осмелились растерзать ребра праведника, потому что не слышали повеления Судии. Но когда бросили к ним других, то они, по повелению Божию, истребили их. И сокрушили, говорится, все кости их. Кто обуздывал их уста? Кто пове­лел воздержаться от предложенной пищи? Какой мудрец столь воздержен, что мучимый голодом и видя пред собою средство утолить его, не захотел бы избавиться от него? Опять указы, опять божественная проповедь, опять доказатель­ства на деле.

 

ГЛАВА 7

«В первый год Валтасара, царя Вавилонского, Даниил видел сон и пророческие видения головы своей на ложе своем. Тогда он записал этот сон, изложив сущность дела. Начав речь, Даниил сказал: видел я в ночном видении моем, и вот, четыре ветра небесных боролись на великом море, и четыре больших зверя вышли из моря, непохожие один на другого. Первый — как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему. И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: “встань, ешь мяса много!” Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему. После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него. Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним, и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно» (Дан.7:1-8).

         Почему не сказано, что он видел женщин? Когда нужно было представить наказание и проклятие, тогда Писание употребляло образы женщин; а когда — царства, то — зверей. Здесь предметом речи служит царство; ему и дается чув­ственный образ. И это весьма хорошо. Так как свойства царств особенно ясно проявляются в зверях, то они и нужны были для пророка. Он хотел показать роскошь, соединенную с свирепостью, и представил львицу; хотел показать медлен­ность, и представил медведицу; хотел показать быстроту и легкость и уничтожение всех властей посредством войн, и представил рысь. Посмотри, как хорошо, что он прежде всего созерцал море, т.е. всю вселенную. Она полна такого смятения и так волнуется, как будто населена рыбами, а не людьми. Так и Христос объясняет, что настоящая жизнь есть море, когда говорит: подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода(Мф.13:47). И вот, четыре ветра небесных боролись на великом море. Объясняя, что звери вышли оттуда, он показывает быстроту промышления Божия. Так и мы, говоря о быстроте, указываем на ветер. Ветры устремились, говорит, на море, и вышли звери из моря. И начальники наши имеют нашу же природу. Так часто Писание называет царя львом, желая показать царское достоинство, соединенное со зверскими нравами. О четырех ветрах сказано потому, что есть ветер восточный, есть северный, есть и южный; это все равно, что сказать: они возмутили море, взволновали его до неба. Четыре больших зверя вышли из моря, непохожие один на другого. Первый — как лев, — таким он явился в сновидении; в действительности же это не было. Двумя образами означается царское достоинство. Некоторые же говорят, что (вавилонский царь) одолел ассирийского, и потому употребляются два образа. Но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, т.е. власть, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему. Свирепое животное! С обеих сторон оно имело органы для быстрого движения: сверху — крылья, снизу — ноги; но то и другое было отнято: крылья были сокру­шены и не были более видны, а ноги обратились в слабые человеческие. И сердце человеческое дано ему. Велика была надмен­ность этого животного; но теперь, говорит, этот царь сделался смиренным, кротким, ручным. И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: “встань, ешь мяса много!”Медленностью отличалось царство персидское. Под владычест­вом мидян и персов три клыка, т.е. страны или царства, которые они соединили. Ему сказано так: “встань, ешь мяса много!”, так как они взяли и Вавилон и причинили много бедствий. Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему.Потом, говорить, барс, т.е. Александр, царь маке­донский, пробежавший всю вселенную, так как не было никого стремительнее и быстрее его; он был силен и быстр, как этот зверь. Четыре, говорит, птичьих крыланад ним, т.е. он захватил себе всю власть, так так, разделив персов на тринадцать областей, он подчинил себе всех. Видишь ли его быстроту? Она изображается и свойствами зверя и крыльями. Он прошел всю вселенную. И четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему. Далее пророк говорит о явлении зверя с разнообразными и разнородными свойствами, которому не может дать образа: так изменчив был этот зверь. Он победил все те царства. У прочих сила была в быстроте, а у этого — в зубах, потому что они были железные. Остатки же попирает ногами. Здесь говорится о множестве войн. Какие же десять царей? Что значит малый рог? Я утверждаю, что это антихрист является между несколькими царями. Глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно. В самом деле, что может быть высокомернее уст того, кто превозносится выше всего, называемого Богом или святынею (2Фес.2:4)? Не удивляйся, что у него глаза человеческие,ведь о нем говорится и то, что он —  человек греха, сын погибели (2Фес.2:3). Почему же он мал, и не является великим с самого начала? Однако после он вырастет и победит несколько царей. Что же? За ним уже не следует другое царство, но сам Бог истребляет его. Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна; престол Его — как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним; судьи сели, и раскрылись книги (ст. 9, 10). Усилим внимание, возлюбленные, потому что идет речь не о маловажных предметах. Престолы, говорит, поставлены, и воссел Ветхий днями. Кто Он? Как, слыша о медведе, ты разумел не медведя, и слыша о льве, разумел не его, а царства, и слыша о море, разумел не море, а вселенную, и прочее, — так и теперь. Кто этот Ветхий днями?Он был подобен некоему старцу. Бог принимает на Себя образы по требованию обстоятельств, по которым является, и (здесь) пока­зывает, что суд должен быть вверяем старцам. Слыша о пре­столе, ты не будешь разуметь седалище; как же можно разуметь кого-нибудь обыкновенного под сидевшим, когда в одном месте Он представляется вооруженным (Прем.5:18), в другом — окровавленным (Ис.63:3)? Здесь пророк хочет выразить, что (настало) время суда. Одеяние на Нем было бело, как снег. Почему? Потому, что настало время не только суда, но и воздаяния; потому, что всем нужно предстать пред Ним; потому, что суд Мой, как говорит пророк, как восходящий свет(Ос.6:5). Потом поставлены были престолы. Не те ли престолы, о которых говорит Христос: сядете и вы на двенадцати престолах (Мф.19:28)? И волосы главы Его — как чистая волна. Огонь ничего не истреблял, он был безвреден. Видишь ли здесь образ государства и народа? Престол был стра­шен, потому что имел много огня, и не просто огня, но как пламя огня. Чтобы ты не думал, что он употреблен для сравнения, пророк указал и действие его, сказав, что он был не просто огонь, но как пламя огня. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним, судьи сели т.е., Он для того пришел, чтобы произвести суд. И раскрылись книги. Что говоришь ты? Разве имеет нужду в книгах Бог, знающий все прежде бытия его(Дан.13:42), создал по одному сердца их и вникает во все дела их (Пс.32:15)? Нет, это говорится применительно к обычаю начальников, подобно тому, как употребляются у нас записи. Как у нас записи читаются не для того, чтобы только начальник узнал дело, но чтобы видна была справедливость суда, так и здесь: хотя и знает правед­ный Судия, но открывает книги. Для чего? Что ты хочешь ска­зать? А почему он не говорит и о почестях? Он сказал: поставлены были престолы, в знак того, что Бог определил и почести; но так как мы не послушались, то Он назначил наказание и мучение. Не такое ли воззвание и к нам сделали Христос? С того времени, говорит евангелист, Иисус начал проповедывать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное(Мф.4:17). Не разумей здесь, возлюбленный, ничего телесного, и не думай, что беспредельный Бог объем­лется престолом. Если в руке Его все концы земли(Пс.94:4), если Он взвесил на весах горы, если народы — как капля из ведра, и считаются как пылинка на весах, как Сам Он говорит (Ис.40:12,15), то какое место может объять Его всего? Нет, Он не был объемлем престолом. Если же Он имел одежду, то как огонь не истребил ее? Как называется Ветхий днямиТот, Кто существует прежде всех веков? Как Он может быть ветхим? А Ты, говорит Псалмопевец, тот же(Пс.101:28). Как же Он может быть ветхим? И лета Твои, говорится, не оскудеют(Пс.101:28). Как могла быть одежда у Беспредельного и Бестелесного? И величию Его, говорит Псалмопевец, нет конца(Пс.144:3); и еще: взойду ли на небо – Ты там, сойду ли в ад – Ты там пребываешь (Пс.138:8). Как же Он был облечен в человече­скую одежду и огонь не истреблял ее? Впрочем, пророк мог видеть и многое другое. Как волосы не сгорали в огне? Потому пророк и прибавил: престол Его — как пламя огня. И раскрылись книги, — так, что кто осуждается, тот осуждается по собственной вине. Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено (ст. 11) за высокомерие, хотя Александр и поклонился Богу.  И предано на сожжение огню. И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок (ст. 12). Хотя их власть кончилась, но жизнь оставалась. Зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню. Этим выражается совер­шенное истребление. Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий(ст. 13). Кто не знает этого? Кто может не видеть этого? Не то же ли — о, иудей — говорит Петр или Павел? Дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. Отсюда видно, что они имеют равную честь.  Подведен был к Нему (ст. 18). Чтобы ты, когда увидишь, что Ему дается царство, не понимал слова: дана по человечески, пророк говорит: с облаками небесными. Обла­ками Писание обыкновенно обозначаешь небо. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится(ст. 14). Что, скажи мне, может быть яснее этого? Все народы, говорит, племена и языки служили Ему. Посмотри, как пророк охватил все народы все­ленной. Посмотри, как (Сын человеческий) получил и власть суда. А чтобы ты не подумал, что это только на время, он говорит: владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится, но стоит и пребывает. Если же ты не веришь этому, то убедись делами. Видишь ли равночестность Его с Отцом? Так как Он явился после Отца, то пророк и говорит, что Он пришел вместе с облаками. А что Он был и прежде, это видно из того, что Он приходит с облаками. И Ему дана власть, т.е. та, которую Он имел. Чтобы все народы, племена и языки служили Ему. Он имел власть и прежде и тогда принял ту самую, которую имел. В каком смысле ты разумеешь волосы у Отца и прочее, в таком разумей и это. Слыша: дана, и тому подобное, ты не думай о Сыне ничего человече­ского, или низкого. Как, видя Ветхого днями, ты не разумеешь старца, так понимай и прочее. Не ищи ясности в пророче­ствах, где тени и гадания, подобно тому, как в молнии ты не ищешь постоянного света, но довольствуешься тем, что она только блеснет. Вострепетал дух мой во мне, Данииле, в теле моем, и видения головы моей смутили меня(ст. 15). Ко­нечно, смущало его то, что он созерцал. Он первый и один видел Отца и Сына, как бы в видении. Что могут сказать на это иудеи? Так как предстоявшее пришествие Сына было уже близко, то справедливо и являются чудные видения. Я подошел к одному из предстоящих и спросил у него об истинном значении всего этого, и он стал говорить со мною, и объяснил мне смысл сказанного(ст. 16). Он спрашивает, что значит виденное им, и узнает об антихристе, узнает и о царстве, не имею­щем конца.  Эти, говорит, большие звери, которых четыре, означают, что четыре царя восстанут от земли. Потом примут царство святые Всевышнего и будут владеть царством вовек и вовеки веков. Тогда пожелал я точного объяснения о четвертом звере, который был отличен от всех и очень страшен, с зубами железными и когтями медными, пожирал и сокрушал, а остатки попирал ногами, и о десяти рогах, которые были на голове у него, и о другом, вновь вышедшем, перед которым выпали три, о том самом роге, у которого были глаза и уста, говорящие высокомерно, и который по виду стал больше прочих. Я видел, как этот рог вел брань со святыми и превозмогал их, доколе не пришел Ветхий днями, и суд дан был святым Всевышнего, и наступило время, чтобы царством овладели святые. Об этом он сказал: зверь четвертый — четвертое царство будет на земле, отличное от всех царств, которое будет пожирать всю землю, попирать и сокрушать ее. А десять рогов значат, что из этого царства восстанут десять царей, и после них восстанет иной, отличный от прежних, и уничижит трех царей, и против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они преданы будут в руку его до времени и времен и полувремени. Затем воссядут судьи и отнимут у него власть губить и истреблять до конца. Царство же и власть и величие царственное во всей поднебесной дано будет народу святых Всевышнего, Которого царство — царство вечное, и все властители будут служить и повиноваться Ему. Здесь конец слова. Меня, Даниила, сильно смущали размышления мои, и лице мое изменилось на мне; но слово я сохранил в сердце моем(ст. 17-28). Почему же ты, человек, не сказал этого глагола? Потому, что это нисколько не относи­лось к иудеям; напротив, на словах Бог сообщил это при­кровенно, но сохранил в сердце пророка. Так и в конце он говорит: сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени(Дан.12:9), и желает, чтобы они оставались неясными. То же делает и Сам (Христос), когда говорит притчами. Посмотри, как пророк всячески воз­вышает это царство, чтобы ты не разумел ничего человече­ского. Люди, хотя бы овладели всею землею, не (могут владеть) всегда и на бесконечное время. Пусть никто не говорит мне, что пророк разумеет здесь краткое время. Что же значат слова: царство это не будет передано другому народу (Дан.2:44)? Посмотри на бывшее при Дарие и македонянах. Для кого это было? Для иудеев. Потому и Александр, как го­ворят, поклонился храму, увидев книгу Даниила, и язычники удивлялись силе его предсказания. Об этом никто не говорил, кроме одного этого пророка.

 

ГЛАВА 8

«В третий год царствования Валтасара царя явилось мне, Даниилу, видение после того, которое явилось мне прежде. И видел я в видении, и когда видел, я был в Сузах, престольном городе в области Еламской, и видел я в видении, — как бы я был у реки Улая. Поднял я глаза мои и увидел: вот, один овен стоит у реки; у него два рога, и рога высокие, но один выше другого, и высший поднялся после. Видел я, как этот овен бодал к западу и к северу и к югу, и никакой зверь не мог устоять против него, и никто не мог спасти от него; он делал, что хотел, и величался. Я внимательно смотрел на это, и вот, с запада шел козел по лицу всей земли, не касаясь земли; у этого козла был видный рог между его глазами. Он пошел на того овна, имеющего рога, которого я видел стоящим у реки, и бросился на него в сильной ярости своей. И я видел, как он, приблизившись к овну, рассвирепел на него и поразил овна, и сломил у него оба рога; и недостало силы у овна устоять против него, и он поверг его на землю и растоптал его, и не было никого, кто мог бы спасти овна от него. Тогда козел чрезвычайно возвеличился; но когда он усилился, то сломился большой рог, и на место его вышли четыре, обращенные на четыре ветра небесных. От одного из них вышел небольшой рог, который чрезвычайно разросся к югу и к востоку и к прекрасной стране, и вознесся до воинства небесного, и низринул на землю часть сего воинства и звезд, и попрал их, и даже вознесся на Вождя воинства сего, и отнята была у Него ежедневная жертва, и поругано было место святыни Его. И воинство предано вместе с ежедневною жертвою за нечестие, и он, повергая истину на землю, действовал и успевал. И услышал я одного святого говорящего, и сказал этот святой кому-то, вопрошавшему: “на сколько времени простирается это видение о ежедневной жертве и об опустошительном нечестии, когда святыня и воинство будут попираемы?” И сказал мне: “на две тысячи триста вечеров и утр; и тогда святилище очистится”. И было: когда я, Даниил, увидел это видение и искал значения его, вот, стал предо мною как облик мужа. И услышал я от средины Улая голос человеческий, который воззвал и сказал: “Гавриил! объясни ему это видение!” И он подошел к тому месту, где я стоял, и когда он пришел, я ужаснулся и пал на лице мое; и сказал он мне: “знай, сын человеческий, что видение относится к концу времени!” И когда он говорил со мною, я без чувств лежал лицем моим на земле; но он прикоснулся ко мне и поставил меня на место мое, и сказал: “вот, я открываю тебе, что будет в последние дни гнева; ибо это относится к концу определенного времени. Овен, которого ты видел с двумя рогами, это цари Мидийский и Персидский. А козел косматый — царь Греции, а большой рог, который между глазами его, это первый ее царь; он сломился, и вместо него вышли другие четыре: это — четыре царства восстанут из этого народа, но не с его силою. Под конец же царства их, когда отступники исполнят меру беззаконий своих, восстанет царь наглый и искусный в коварстве; и укрепится сила его, хотя и не его силою, и он будет производить удивительные опустошения и успевать и действовать и губить сильных и народ святых, и при уме его и коварство будет иметь успех в руке его, и сердцем своим он превознесется, и среди мира погубит многих, и против Владыки владык восстанет, но будет сокрушен — не рукою. Видение же о вечере и утре, о котором сказано, истинно; но ты сокрой это видение, ибо оно относится к отдаленным временам”» (Дан.8:1-26).

        Голос человеческий, который воззвал и сказал, гово­рится, Гавриил! объясни ему это видение. Посмотри на обязанности ангелов и архангелов. Есть ли другая большая сила? И он подошел, говорит пророк, к тому месту, где я стоял, и когда он пришел, я ужаснулся и пал на лице мое. Где те, которые злословят ангелов? Ангел не сде­лал ничего сам от себя. Видишь ли, что и они разделены на многие чины и виды? В первом видении пророк говорит: подошел к одному из предстоящих и спросил(Дан.7:16); а здесь не так. И услышал я одного святого говорящего; спрашивает другой, как бы не зная, — чтобы узнал Даниил. И сказал, говорит он. Под конец же царства их, когда отступники исполнят меру беззаконий своих, восстанет царь наглый и искусный в коварстве. Посмотри, как пророк показывает иудеям, что они сами виноваты; но он не высказывает этого ясно, чтобы они намеренно не остались злыми: ведь если они оставались такими, когда ничего подобного не было сказано, то тем более остались бы, если бы это было ясно выражено; также и для того, чтобы ты знал, что Дух везде имеет силу, что Бог предвидит все, и что Он, хотя знал о будущих грехах их, однако вывел их (из плена). И заметь: если бы он указал на годы, время показалось бы непродолжительным, — поэтому он исчи­сляет дни, чтобы устрашить множеством их, и притом исчи­сляет не только дни, но и ночи. Он долго останавливается на печальных событиях при Антиохе, чтобы устрашить хотя та­ким образом. И укрепится сила его, т.е., Бог мог остано­вить его, но попустил за грехи иудеев, и не просто за грехи, но за то, что исполнилась мера. Разве есть какая-нибудь мера грехов? Ибо мера беззаконий, говорит Бог, Аморреев доселе еще не наполнилась (Быт.15:16). И заметь: предсказывается уже не сожжение, но отдельные случаи убийств. Так как некоторые будут добрее и лучше отцов, то и наказание положено меньшее. Это говорится для того, чтобы они, возгордившись победами, бывшими при Зоровавеле, не сделались беспечными. И посмотри, как он не указывает ничего светлого после времен Антиоха, но говорит только о прекращении бедствий и о времени, их обнимающем. Что же? Разве он не предсказал об этом плене? Предска­зал, но весьма не ясно. Потому и Христос сказал: когда увидите мерзость запустения, реченную через пророка Даниила, стоящую на святом месте(Мф.24:15). Бедствия придут, говорит, но так, как будто он не пред­сказывал. Впрочем некоторые говорят, что справедливо не предсказано об этом, так как этот плен не имел опре­деленного времени. Ему назначали, говорит пророк, гроб со злодеями, но Он погребен у богатого(Ис.53:9). Но ты сокрой это видение, ибо оно относится к отдаленным временам, т.е., сохрани, сбереги, чтобы оно не исказилось от продолжительного времени. Посмо­три, как Бог всегда щадил иудеев. Они пришли в Египет и сделались дурными; Он не отступил от них, но вы­вел их в пустыню. Они оставались в нечестии; Он не от­ступил от них, но ввел в землю обетованную. При Антиохе опять вывел их, и опять они остались такими же. При Христе они опять были такими же; но Он и тогда не отступил от них, а постоянно печется о них. Как естественные свойства, данные нам от природы, не покидают нас, что бы ни случи­лось, так и Бог; или лучше, они могут покинуть нас, но Бог никогда не оставляет Своим промышлением и попече­нием. Забудет ли женщина грудное дитя свое, говорит Он, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя(Ис.49:15). Как мать не смотрит на то, хороши ли ее дети, но исполняет закон при­роды, — так, и даже более, Бог постоянно печется, никогда не оставляет, всегда действует в одной и той же мере. И я, Даниил, изнемог, и болел несколько дней; потом встал и начал заниматься царскими делами; я изумлен был видением сим и не понимал его(ст. 27). Отчего же он изнемог? Может быть, от скорби при размы­шлении о будущих бедствиях, тогда как и настоящие не окон­чились. И еще, говорит, столько бедствий! Или: я еще не примирил с ними Бога, а они сами опять вооружают Его про­тив себя.  И потом встал и начал заниматься царскими делами, т.е. служил. И я изумлен был видением сим и не понимал его. Особенно сильна бы­вает скорбь в том случае, когда ею невозможно ни с кем поделиться; или (он скорбит) потому, что они были нечестивы. И начал заниматься, говорит, царскими делами, т.е., я ничего не опускал, но исполнял свои дела.

 

ГЛАВА 9

«В первый год Дария, сына Ассуирова, из рода Мидийского, который поставлен был царем над царством Халдейским, в первый год царствования его я, Даниил, сообразил по книгам число лет, о котором было слово Господне к Иеремии пророку, что семьдесят лет исполнятся над опустошением Иерусалима. И обратил я лице мое к Господу Богу с молитвою и молением, в посте и вретище и пепле» (Дан.9:1-3).

         Это Дарий мидянин. Под первым годомпророк ра­зумеет не первый год его царствования, так как не сказал: в первое лето царствования его, но в первый год царствования его, так что можно назвать его и первым годом, в который он, будучи царем, может быть, взял в плен приверженцев Валтасара. Я, Даниил, сообразил по книгам число лет, т.е., время убиения Валтасара, и размышлял. Посмотри, как он прежде определенного срока не осмеливался приступать к Господу. Также поступили три отрока в пещи; но во рве он не так поступил. Что же? Те ли поступили худо, или он? Ни те, ни он. Те выразили свою любовь, а он — ра­зумение переживаемого времени. Итак, не с разумением ли читал он пророчества? Я думаю, что он ведет счет не со взятия города, а может быть с пленения Израиля; опустением Иерусалима справедливо можно назвать и войны. Заметь, и здесь седьмеричное число. Как прежде он изменил четыреста тридцать лет (Исх.12:40) в двести пятнадцать, так и те­перь, я думаю, уменьшено. О котором было слово Господне к Иеремии пророку, что семьдесят лет исполнятся над опустошением Иерусалима. И обратил я лице мое к Господу Богу с молитвою и молением, в посте и вретище и пепле. Посмотри на его благо­честие. И обратил я, говорит, лице мое, т.е. прежде, до уничижения, я стыдился, а теперь обратил я лице мое, — иначе сказать: осмелился. Если бы он просил должного, то не сказал бы: обратил я лице мое, как будто дело было соединено с опасностью. Если же он столь заботится о других, если, пользуясь таким благоволе­нием у Бога и у царя, нисколько не услаждается этим, но со­крушается более бедствующих, как бы сам подвергаясь бед­ствиям, то как не удивляться ему по достоинству? Посмотри, как он и после этих бедствий не осмеливается приступить к Богу до тех пор, пока не увидел, что время исполнилось. Что же будет с нами несчастными? Что говоришь ты, Даниил? Ты находишься среди благ, пользуешься честью от Бога и от людей; что же ты заботишься о других? Так поступал и Моисей. И что говорит он? В посте и вретище и пепле просил он о должном. Почему же, если это было должное? Потому, что опасался, как бы иудеи не оказались недостойными и этого. Для Бога нет необходимости; Он выше законов. И обратил я лице мое к Господу Богу, говорит, с молитвою и молением. Прежде всего он испра­шивает этого. Позволит ли мне Бог, говорит он, молиться за них? Потому что он слышал, что Иеремии было сказано: ты же не проси за этот народ и не возноси за них молитвы и прошения(Иер.7:16). Не смотря на то, что ходатаями за него были и плен, и наступле­ние срока, и собственная его добродетель, и бесчисленные стра­дания, он не чувствует в себе смелости, но посыпается пе­плом и покрывается вретищем, и таким образом молится. Что же сделаем мы, беспечные? Ему мы должны подражать. Чтобы никто не мог сказать, что прочие пророки делали это по бедности, — тот, кто больше всех пользовался великим поче­том, смиряется больше всех. Он происходил от царского рода и наслаждался столь многими благами. Так надобно опла­кивать собственные бедствия; так нужно жалеть о своих ближ­них; таково сострадание пророков. Посмотри, как он особенно отличался этим. Моисей говорил: прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей(Исх.32:32). А Даниил постоянно был в посте и слезах. И Павел был постоянно в слезах и го­тов был идти в самую геенну. Никто из них не услаждался собственными благами; но как глаз в теле, хотя он и кра­сив, не может чувствовать своей красоты, когда ноги повреж­дены и гниют, так было и с ними. Для чего пепел? Он на­поминал ему о собственной его природе. Для чего вретище? Оно смиряет своею грубостью. Для чего пост? И он напоми­нает о том, что было в раю. Таков обычай (благочестивых): они стремятся к тому, что причиняет скорбь. Я не достоин, говорит он, ни земли, ни одежды, ни других даров природы, но заслуживаю тягчайшего наказания, хотя облечен в персид­ские ткани и ношу персидскую тиару. И что еще говорит он? Послушаем его исповедь. И молился я Господу Богу моему (ст. 4). Посмотри на его любовь к Господу. Богу моему, говорит. Того, кого он не осмеливался просить, называет своим Бо­гом. И когда я еще говорил и молился, и исповедывал грехи мои и грехи народа моего, Израиля, и повергал мольбу мою пред Господом Богом моим о святой горе Бога моего; когда я еще продолжал молитву, муж Гавриил, которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы и вразумлял меня, говорил со мною и сказал: “Даниил! теперь я исшел, чтобы научить тебя разумению. В начале моления твоего вышло слово, и я пришел возвестить его тебе, ибо ты муж желаний; итак вникни в слово и уразумей видение(ст. 20-23). Если скажут нам иудеи: почему при Исаии, когда сын Озии страшился войны и нашествия двух царей, пророк вышедши дал им знамение, которое должно было исполниться спустя много лет? — то и мы скажем им: почему, когда Даниил молился о возвра­щении и желал услышать что-нибудь об этом, пришедший ан­гел не возвестил ничего об этом, а указал на дела, имев­шие совершиться спустя много времени? Как там вопрос вполне разрешается, так и здесь. Восстановление города де­лается весьма достоверным, когда возвещается, что он и опять будет взят. Что же? Не желал ли Он опеча­лить пророка, сделав это? Нет, Он желал внушить боль­ший страх иудеям. И не однажды и не дважды, но много­кратно Он делает это, потому что предстоявшее благополу­чие легко могло наполнить гордостью их душу, так как город имел быть не только восстановлен, но и построен ру­ками варваров, теми самыми руками варваров, которые раз­рушили его. Об этом и Исаия говорит, показывая, что Бог всемогущ, что Он может все сделать и изменить (Ис.49:17). Иудеям были впоследствии возвращены блага отече­ства и дарованы блистательные и частые победы, о которых и возвещают пророки, напр. Иезекииль говорит, что семь лет будут сожигаемы оружия тех, которые будут взяты в плен (Иезек.39:9), и другие часто говорили тоже самое; чтобы они, возгордившись этим, не сделались хуже прежнего, Бог стра­хом предсказания и многократным повторением одного и того же как бы ставит их в неизбежную необходимость не раз­вращаться, хотя бы они и хотели. Потому Он не открывал ясно и времени; да и какая была польза открывать это? И заметь, когда сообщается пророчество? При самом возвращении, когда обстоятельства их были благоприятны и цветущи. Моисей, на­мереваясь ввести их в землю обетованную, при самом полу­чении благ, предсказывает о наступающих бедствиях, го­воря: свидетельствуюсь вам сегодня небом и землею(Втор.4:26): бесчувственности, происходящей от благополучия, он противопо­ставляет угрозу наказания, — так и Даниил удерживает их страхом. Потому и Захария много останавливается на этом и говорит об этом потому, что ничего нет менее полезного для природы человеческой, чем благоденствие и спокойствие. Когда я еще продолжал молитву, говорит, муж Гавриил, обыкновенно являвшийся ему,  которого я видел прежде в видении, быстро прилетев, коснулся меня около времени вечерней жертвы, — или для того, чтобы он не испугался ви­дения, или для того, чтобы уразумел сказанное. Так как при других нельзя было открыть этого ясно, то он и прикасается. И вразумлял меня, говорит, говорил со мною и сказал: “Даниил! теперь я исшел, чтобы научить тебя разумению. В начале моления твоего вышло слово, и я пришел возвестить его тебе, ибо ты муж желаний; итак вникни в слово и уразумей видение. Вникни, говорит, в то, что будет сказано. Когда кто просит об одном, а слы­шит о другом, тогда нужно великое внимание. И возвратится народ, и обстроятся улицы и стены(ст. 25). Некоторые разумеют здесь стену, которую построил Агриппа. Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя”(ст. 25-27). Посмотри как поразительно он говорит о бедствиях! И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя(ст. 27). Посмотри, как он окончил речь прискорбными событиями, а о благоприятных сказал не ясно, — последние указаны в словах: утвердит завет для многих одна седмина;о прискорбном же говорит часто и много. И мерзость запустения, т.е., Адрианова. Об этом яснее говорит Захария; он говорит и о благоприятных обстоятельствах для тех, которые остались. И в Египте иудеи жили столько лет, и, однако, не были истреблены; а теперь ты уже и не ожидаешь этого (их спасения)! Посмотри и на другие обстоятельства. Иудеи теперь и не входят в свой город, как прежде, да и кто мо­жет даже говорить об их возвращении? Никто.

 

ГЛАВА 10

«В третий год Кира, царя Персидского, было откровение Даниилу, который назывался именем Валтасара; и истинно было это откровение и великой силы. Он понял это откровение и уразумел это видение. В эти дни я, Даниил, был в сетовании три седмицы дней. Вкусного хлеба я не ел; мясо и вино не входило в уста мои, и мастями я не умащал себя до исполнения трех седмиц дней» (Дан.10:1-3).

         Почему он опять скорбит? Если наступил первый год царствования Кира, то о чем он плачет, и притом все эти дни, хотя можно было скорбеть только один день? И опять он не слышит ничего о том, о чем молится. Он молится, мне кажется, о том, чтобы прекратились бед­ствия; но Бог не говорит ничего такого, а высказывает яснее тоже, что и прежде. Пророк молится, чтобы возвратились все иудеи, хотя и ожидали их великие бедствия и, хотя Бог хотел отвергнуть их отечество. И здесь Бог говорит это яснее и точнее. Заметь, что Даниил всегда удостаивается видения, только после поста. Когда надлежало узнать сон (Навуходоно­сора), предшествовал пост; когда являлся Гавриил, опять был пост, пепел и вретище; когда теперь является ангел, снова пост и молитва. Но посмотри, как он почти оправды­вается пред Даниилом. А в двадцать четвертый день первого месяца был я на берегу большой реки Тигра, и поднял глаза мои, и увидел: вот один муж, облеченный в льняную одежду, и чресла его опоясаны золотом из Уфаза. Тело его — как топаз, лице его — как вид молнии; очи его — как горящие светильники, руки его и ноги его по виду — как блестящая медь, и глас речей его — как голос множества людей. И только один я, Даниил, видел это видение, а бывшие со мною люди не видели этого видения; но сильный страх напал на них и они убежали, чтобы скрыться. И остался я один и смотрел на это великое видение, но во мне не осталось крепости, и вид лица моего чрезвычайно изменился, не стало во мне бодрости. И услышал я глас слов его; и как только услышал глас слов его, в оцепенении пал я на лице мое и лежал лицем к земле. Но вот, коснулась меня рука и поставила меня на колени мои и на длани рук моих. И сказал он мне: “Даниил, муж желаний! вникни в слова, которые я скажу тебе, и стань прямо на ноги твои; ибо к тебе я послан ныне”. Когда он сказал мне эти слова, я встал с трепетом. Но он сказал мне: “не бойся, Даниил; с первого дня, как ты расположил сердце твое, чтобы достигнуть разумения и смирить тебя пред Богом твоим, слова твои услышаны, и я пришел бы по словам твоим(ст. 4-12). Видишь ли, как я сказал, что он почти оправдывается пред проро­ком? С первого дня, говорит, я послан. Почему же медлил? Но князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день(ст. 13). Ты слышал, что когда Всевышний давал уделы народам и расселял сынов человеческих, тогда поставил пределы народов по числу сынов Израилевых[в ц.слав: Ангелов Божиих](Втор.32:8)? Каждый народ имеет покровительствующего ангела, который желает быть сильнее других. Я, Даниил, видел это видение, потому что не доста­точно было выслушать сказанные слова. Видишь ли, что про­роки были наставляемы и иным образом? И великой силы. Подлинно великой, если люди слабые преодолели того Антиоха, который одержал столько побед. И истинно было это откровение. Это ска­зано потому, что могли этому не поверить. Который назывался именем Валтасара. Пророк напоминает о прежних событиях, чтобы явиться достоверным. Вот он нарушил и пасху, так как пасха бывает в первый месяц, а он постился до двадцать четвер­того дня этого месяца. Пост его начинается в четырнадцатый день и продолжается от четырнадцатого до двадцать первого и еще два дня. Посмотри, как постановления закона уже отме­няются. Не страх ли заставил тебя бежать, Даниил? Нет говорит он. Заметь, где он видит видение: в пустыне, по­добно Моисею, потому что города исполнены шума и смятения. Так и Христос преображается на горе. Вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских. А теперь я пришел возвестить тебе, что будет с народом твоим в последние времена, так как видение относится к отдаленным дням”. Когда он говорил мне такие слова, я припал лицем моим к земле и онемел. Но вот, некто, по виду похожий на сынов человеческих, коснулся уст моих, и я открыл уста мои, стал говорить и сказал стоящему передо мною: “господин мой! от этого видения внутренности мои повернулись во мне, и не стало во мне силы. И как может говорить раб такого господина моего с таким господином моим? ибо во мне нет силы, и дыхание замерло во мне”. Тогда снова прикоснулся ко мне тот человеческий облик и укрепил меня и сказал: “не бойся, муж желаний! мир тебе; мужайся, мужайся!” И когда он говорил со мною, я укрепился и сказал: “говори, господин мой; ибо ты укрепил меня”. И он сказал: “знаешь ли, для чего я пришел к тебе? Теперь я возвращусь, чтобы бороться с князем Персидским; а когда я выйду, то вот, придет князь Греции. Впрочем я возвещу тебе, что начертано в истинном писании; и нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме Михаила, князя вашего(13-21). И муж, облеченный в льняную одежду, может быть, священническую. Видение его, как вид молнии. Как он являлся им в молнии? Для чего так является этот ангел? Не для того ли, чтобы пора­зить народ? Но какая от этого польза? Он является для того, чтобы убедить пророка не скорбеть о том, что ему многократно говорится одно и тоже: ангел свидетельствует о силе буду­щего; или для того, чтобы уверить пророка. И глас речей его — как голос множества людей, — чтобы и этим устрашить. Даниил лишается чувств и потом во время беседы опять изнемогает: вероятно, ангел только попускает это, а не сам делает его бессильным, потому что прежде он сказал: мужайся, и он встал. Видишь ли, каков был внешний вид ангела? Не подумай, будто Даниил видел медь или золото. Кого мог бы так поразить вид их? А здесь везде свет. Так как я послан, говорит он, то предупреж­даю тебя только о том, что ты не потерял благодати. Слова твои услышаны, и я пришел бы по словам твоим. Чего же он просил и о чем молился? Но ангел не говорит ему об этом и ни о чем подобном. Может быть, он хотел точно узнать время (избавления), то, что за ним последует. Князь царства Персидского стоял против меня. Не о земном ли начальнике говорит он? Нет, потому что и в другом месте он говорит: вот, придет князь Греции. Мне кажется, что этот князь не из числа начальников, или прави­телей народных, но из числа высших сил. Потом, когда другие ангелы не могли устоять против него, он и говорит об этом пророку. Иудеи, говорит, освобождены. Чего же ты еще просишь? И вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских. А теперь я пришел возвестить тебе, что будет с народом твоим в последние времена. Почему Михаил не приходил ранее двадцати дней? Мне кажется, он хочет пока­зать пророку, что он просит недозволенного, противозаконного и трудного, как бы ставит в затруднение и ангелов. Потому и Михаил не тотчас, не в самом начале приходит на по­мощь, но впоследствии, чтобы внушить, что недостойны были возвращения (иудеи) жившие после. Ангелы оскорблены этим. И я остался тамили для того, чтобы убедить, или воспрепятствовать. Но какой же ангел станет противиться, услы­шав, что Бог дарует благодать? Я думаю, что здесь дело представляется в чувственном образе, подобно тому, как в другом месте сказано: кто увлек бы Ахава(2Па-рал.18:19); и еще: итак оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их(Исх.32:10). Пророк как бы удерживает Бога, — но ведь Он не терпит препятствий или принуждения. Так точно и здесь. И в дру­гом месте говорится: отпусти Меня, ибо взошла заря(Быт.32:26); и еще об ангеле и ослице: если бы она не своротила от Меня (Чис.22:33); и еще: только лице его Я приму (Иов.42:8). Следовательно, этим показывается не то, будто ангел проти­вится Богу, но только то, что ангелы оскорбляются. Такую силу имел Даниил! И я пришел возвестить тебе, что будет с народом твоим в последние времена. Посмотри, как он, оставив необходимое дело, оправ­дывается перед пророком. Даниил опять изнемогает, и опять ангел поднимает его и говорит: теперь я возвращусь, чтобы бороться с князем Персидским; а когда я выйду, то вот, придет князь Греции. Может быть, он шел бороться с одним из противившихся ему из-за будущего, например действовавших против Ма­кедонии; впрочем, он еще не уверен в этом. Разве бывает у ангелов борьба и состязание за людей? Да, — потому что они много заботятся о людях. Он еще не был уверен, и как бы так сказал: я вынужден бороться с ним.

 

ГЛАВА 11

«Итак я с первого года Дария Мидянина стал ему подпорою и подкреплением. Теперь возвещу тебе истину» (Дан.11:1,2).

         Я тот, гово­рит, который и тогда спас (иудеев). Чтобы кто-нибудь не ска­зал: для чего ты борешься? — что, если не победишь? — он го­ворит: нет; и тогда я защищал их. И нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме Михаила, князя вашего(Дан. 10:21). Это говорит он для того, чтобы убедить пророка, что он не враг и не противник ему, но что пророк требует не­дозволенного; и не потому так говорит, будто он нуждается в помощниках. Что же? Очевидно, что он не был из чи­сла князей. Потом он говорит обо всем подробно и указы­вает, откуда будут поражения. Далее возвещает о спасении и славе народа его в будущем.

 

ГЛАВА 12

«И слышал я, как муж в льняной одежде, находившийся над водами реки, подняв правую и левую руку к небу, клялся Живущим вовеки, что к концу времени и времен и полувремени, и по совершенном низложении силы народа святого, все это совершится. Я слышал это, но не понял, и потому сказал: “господин мой! что же после этого будет?” И отвечал он: “иди, Даниил; ибо сокрыты и запечатаны слова сии до последнего времени. Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении; нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют. Со времени прекращения ежедневной жертвы и поставления мерзости запустения пройдет тысяча двести девяносто дней. Блажен, кто ожидает и достигнет тысячи трехсот тридцати пяти дней. А ты иди к твоему концу и упокоишься, и восстанешь для получения твоего жребия в конце дней”» (Дан.12:7-13).

         Ты же, говорит, иди, потому что это будет спустя много времени. Следовательно, пророк пла­чет не о возвращении, но уже после возвращения плачет о возвратившихся.

 

ГЛАВА 13

«Царь Астиаг приложился к отцам своим, и Кир, Персиянин, принял царство его. И Даниил жил вместе с царем и был славнее всех друзей его» (Дан.13:1,2).

        Даниил написал нам историю о Виле. Не думаешь ли ты, что Вил неживой бог? не видишь ли, сколько он ест и пьет каждый день?  (ст. 6) Увы, вот какое доказательство и при­знак божества: он много ест и пьет! Даниил не возразил: разве это Бог, скажи мне? — потому что царь был слаб, но одержал полную победу. Он не сказал: я говорю тебе о Боге, сотворившем небо и землю; а ты мне представляешь ненасыт­ное чрево; это совершенно не свойственно Богу; Бог не алчет и не утомляется. Но пророк хочет победить не рассуждениями, а делами. Сам царь назначил наказание. Почему Вил ест не пред глазами присутствующих, а ночью? Как жрецы не сообразили, что они будут обличены чрез собственную их хи­трость? Когда устрояет Бог, тогда ничему не удивляйся. И царь повелел умертвить, говорит пророк (ст. 22). Что он говорит еще о змие? Неужели кто-либо покланяется зверю? И его он умертвил. Ви­дишь ли, как были безрассудны, как слабы цари персидские? Принужден был предать(ст. 30). За что он предал его, после столь блистательной победы? Ангел Господень сказал Аввакуму, говорится, отнеси этот обед, который у тебя, в Вавилон к Даниилу(ст. 34). Посмотри на чудо. Разве невозможно было при­нести ему пищу из другого какого-нибудь места, а не из Иудеи? Так угодно было пророку, чтобы не поступать так же, как при евнухе, и не терпеть голода, считая пищу осквернен­ною. Как он узнал Аввакума? По сходству речи. Аввакум должен был сделаться вестником величайшего чуда для тех, которые находились в Иудее. Как человек не устрашился зверей? Он ел, а они постились. Пусть они не каса­лись тела праведника; но почему воздерживались от пищи? Как бы какой-нибудь намордник или узда удерживала их.

 

Беседы и слова.

Беседа сказанная в великой церкви, после того как (епи­скоп) сказал немного на Евангелие, на слова: «Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего» (Ин.5:19).

        1. О, насилие! О, принуждение! Говоривший прежде меня учи­тель, имея полную чашу, дал нам вкусить пития только око­нечностями губ; это сделал он не по недостатку в учении, — оно обыкновенно льется у него ручьем, — но, как я сказал, он хотел показать принуждение со стороны вашей любви, кото­рое вы старались сделать нашему смирению; поэтому он скоро замолчал и окончил речь, желая удовлетворить вашему же­ланию и уплату всего долга возложить на нас. Если же и он предоставил нам продолжать речь, и вас вижу я ожидающими нашей беседы, то уже необходимо выйти на подвиги; однако и вы помогите мне, и прострите руку, оживляя вашими молитвами наш язык и разумным вниманием облегчая дело учения. Ведь и пророк требует не только советника, но и мудрогослушателя(Ис.3:3). А сегодня предстоит нам подвиг не маловажный, требующий многих молитв, великой бди­тельности со стороны слушающих и великой ревности со стороны говорящего, чтобы и то, что будет сказано, было сказано с точности и насаждено твердо в душе вашей любви. Я же­лаю, чтобы вы не только слушали, но и назидались, не только узнавали, но и учили, не только принимали сами, но передавали и другим. Тогда-то зрелище и будет у нас блистательнее и собрание больше, когда вы будете в состоянии тем, что слу­шаете, привлекать и других. Итак, в прежнем собрании я предложил следующее евангельское изречение: Отец Мой доныне делает, и Я делаю(Ин.5:17), и, доказав отсюда равенство (Сына Божия) с Родителем, что именно пред тем выразил и евангелист в словах: стали Иудеи гнать Иисуса и искали убить Его за то, что Он делал такие дела в субботу, но за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу (Ин.5:16,18), этим я окончил беседу. Теперь же не­обходимо рассмотреть то, что возражают нам на это еретики. Хотя мы подвизаемся среди, друзей, но должно действовать с такою осмотрительностью, чтобы слово со всех сторон было несомненно и неуловимо, как будто бы это происходило среди врагов; и я желаю, как уже сказал, чтобы вы не только слу­шали, но вразумляли и других. Поэтому я со всем тщанием стараюсь облечь нас духовным оружием, чтобы ни один член не оказался обнаженным и не получил смертельной раны. У нас слово заменяет оружие, ограждая своих и вместе поражая противников, поражая не для того, чтобы низвергнуть, но чтобы восстановить и лежащих. Таково именно свойство этой борьбы: ею воздвигается трофей для спасения сражающихся. Итак, чтобы достигнуть этого, слушайте меня с напряженным вниманием, оставляя всякую житейскую заботу, возбудите ваш ум, обратитесь ко мне с зорким оком. Пусть и богатый не расслабляется беспечностью, и бедный не мучится заботою бед­ности, но, оставляя всякое подобное житейское неравенство, пусть каждый предстанет готовым слушателем, потому что теперь предстоят нам немаловажные предметы. И потому я часто говорю это, что знаю пучину, чрез которую мы пойдем. Впрочем, не смутись, услышав о пучине, потому что, при руководстве Духа, эти воды не будут мрачны, но представится великое удобство, только бы вы шли тем путем, которым идти я повелеваю. Не смущайтесь же и не беспокойтесь. Правда, предлагаемые теперь вопросы сначала могут смутить невнима­тельного слушателя и ввести в недоумение; но, если он дож­дется конца и увидит надлежащее разрешение, то ощутит отрад­ное спокойствие и возможет привести свою душу в невозмути­мую пристань. Итак, чтобы достигнуть этого, не смущайтесь и не беспокойтесь, но со всяким долготерпением и твердостью следуйте тем путем, который указывает учение слова.

Какие же возражения предлагаются нам еретиками? Сын ничего не может творить Сам от Себя, говорят они, если не увидит Отца творящего(Ин.5:19). Это — слова Писания. Для чего же представляют они это в возражение? Они приводят это не в том смысле, как сказано в Писании. Что же, спро­сишь, они хотят доказать этим? Видишь ли, говорят они, как Сын Божий отклонил мысль о равенстве (своем с От­цом)? Так как иудеи, говорят, стали думать, что Сын де­лает Себя равным Богу, то Он в опровержение этого сказал: Сын ничего не может творить Сам от Себя. 

        2. Не напрасно ли сказал я, что такие слова могут смутить вас и что сказанное может сначала привести слушателя в недоумение? Но подождите, и вы увидите, как еретики будут побиваться собственным своим оружием. Прежде всего заметим, что сказанное не было мыслью иудеев, как доказали мы это со всею ясностью и в прежней беседе, к которой, чтобы не по­вторять опять того же, и отсылаем слушателя; а теперь поста­раемся разрешить возражение и показать, что Христос, говоря это, не отвергает той мысли, но с великою точностью утверж­дает и подтверждает ее и представляет нам доказательство близости, большого сродства, единения и согласия (Своего с От­цом). Я смело указываю на это изречение и говорю, что эти слова особенно служат доказательством сродства Его с Отцом и единства по существу. Не смущайтесь еретическими сужде­ниями. Ведь нарисованные на стенах мечи, и копья, и стрелы, не могут устрашить неприятелей, с грозным и зорким взгля­дом. Какое бы здесь оружие ни было, оно — тень и образ, а не действительные предметы. Таковы и суждения еретиков. Чтобы обличить их, пойдем ближе к тому изречению, обстоятельно рассмотрим его, а между тем спросим их, как они хотят толковать это изречение. Одного только чтения недостаточно. Если бы достаточно было одного чтения, то для чего Филипп гово­рил евнуху: разумеешь ли, что читаешь(Деян.8:30)? Следовательно, тот читая нисколько не понимал написанного; поэтому он и говорил: прошу тебя сказать: о ком пророк говорит это? о себе ли, или о ком другом?(Деян.8:34). Если бы доста­точно было одного чтения, то почему иудеи, читая ветхий завет, еще и доныне не веруют ни тому, чем сопровождалось рож­дение Христа, ни знамениям, ни чудесам, ни месту, ни вре­мени, ни кресту, ни погребению, ни воскресению, ни вознесению, ни седению одесную, ни сошествию Духа, ни посланию апосто­лов на проповедь, ни отвержению синагоги, ни высокому до­стоинству Церкви? Следовательно, одного чтения недостаточно, если не будет притом и разумения. Как тот, кто принимает пищу, но не переваривает ее, не будет жить, так и тот, кто читает, но нисколько не понимает читаемого, не достиг­нешь истины. Поэтому не представляйте мне евангельского изре­чения, но и объясните его. Этого же я требую от них для того, чтобы, когда опровергну гнилые их суждения, тогда и положить мне основание истины. Так поступают и домостроители: они не прежде полагают основание зданий, как очистив место от гнили, чтобы строить с безопасностью. Будем подражать им и мы.

        Итак, скажи: точно ли Сын вовсе ничего не может творить сам по Себе? Он не сказал, что людей творить Он может, а ангелов не может, или: ангелов может, а архангелов не может, но сказал: ничего. Следовательно, это слово означает слабость? Если, по твоему мнению, Он не может, то Он подчинен принуждению и необходимости, — т.е., если Он сам по Себе не творит ничего, если не увидит Отца творящего. Вот следствия такого учения, которые чужды тому Существу нетленному, бессмертному, неизъяснимому, неизреченному и не­постижимому. И что я говорю о Христе? Даже о мне, малом и ничтожном и сотворенном из земли, нельзя сказать этого, т.е., что я не могу ничего делать сам по себе, равно и о тебе, и ни о ком другом из людей. Ведь если бы это было справедливо, напрасно были бы и геенна, и наказание, и мучение, напрасно и венцы, и награды, и блага, потому что, если мы сами по себе не делаем ничего, то, согрешая, не подвергнемся пер­вым, и, делая добрые дела, не получим последних. Награды назначены не просто за дела, но за расположение. Например, когда кто-либо сам собою делает доброе дело, тогда он увенчивается и прославляется не просто за то, что он делает, но что делает это по расположению и произволению. А чтобы вы убедились, что это справедливо, Евангелист говорит: есть скопцы, которые оскоплены от людей; и есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царства Небесного(Мф.19:12). Скопцами он называет здесь не тех, которые отсекли у себя члены, а тех, которые отсекли помысл порочный и исполненный разврата, воспользовавшись для этой цели не железным ножом, но мыслью и любомудрием, и при помощи Божией. Вот два рода скопцов: у одних члены отсечены людьми, а другие по благочестию сами у себя отсекли порочный помысл. Но, хотя они и неодинаково оскопились, однако те и другие равно воз­держиваются от общения с женщинами, — равно, сказал я, не по расположению, а по существу дела, потому что и скопец не может сообщаться с женщиною, и монашествующий, (мысленно) оскопивший сам себя. Действие — одно, а цель — не одна. Потому, сказав о первых, что они оскоплены людьми, Христос не на­значил им за это никакой награды, — так как это дело при­роды, а не подвижничества, — а, упомянув о последних, Он увенчал их царством, сказав: для Царства Небесного. Хотя ни тот, ни другой не имеют общения с женщиною, но тот по необходимости, а этот совершает подвиг по своему про­изволению, сам по себе решился и исполняет это. Если же люди могут сами по себе делать это, — могут и исполнять и любомудрствовать, и говорить, и совершать бесчисленное мно­жество других дел, — то неужели Владыка ангелов не возмо­жет сам по Себе совершить ни малого, ни великого? И кто допустит это? Не слышишь ли Павла, который говорит: а в большом доме есть сосуды не только золотые и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении. Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным Владыке, годным на всякое доброе дело(2Тим.2:20,21)? 

        3. Видишь ли, как и они исправляются сами собою? Это и означают слова: кто будет чист от сего. Итак, что же зна­чит то изречение? Если бы наше слово относилось только к сво­им, то я уже предложил бы и разрешение; но так как оно от­носится к врагам и неприятелям, то необходимо еще опровергнуть их мысли; поэтому опять приведем сказанное изречение, и объясним его. Беседа наша достаточно показала, что мы можем и делать, и говорить от себя; иначе мы не увенчивались бы, делая добрые дела. Спросим же опять еретика: что значит: Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего? По этому изречению, говорю, а не по толкованию его, или лучше: не по изречению, а по превратному толкованию еретиков, необ­ходимо допустить некоторое двоякое творение. Как и каким образом? Если не увидит Отца творящего, говорится, не может творить. Следовательно, всецело необходимо, чтоб были, с одной стороны, дела, совершенные Отцом, а с другой и иные — дела Сына, которые Он, взирая на те, сотворил и Сам, по­тому что если не увидит Отца творящего, сказано, не может творить, а чтобы видеть, необходимы дела. Что же, скажи мне: одно солнце видим мы, а ты не можешь ли показать мне два, чтобы я усмотрел в одном творение Отца, а в другом творение Сына? Не покажешь ли и две луны, и две земли, и два моря, и также все прочее? Но ты не можешь утверждать этого: солнце одно. Как же, — ведь (Сын) не творит, если не видит (Отца) творящим? Чьим делом хочешь ты считать солнце? Отца? Где же солнце Сына? Или Сына? Где же солнце Отца, на кото­рое взирая, Сын сотворил другое такое же? И как устоит следующее изречение: и без Него ничто не начало быть, что начало быть (Ин.1:3)? Если все — чрез Него, то в какое время могло бы произойти это разделение? Видишь ли, каковы мысли еретиков, как они запутывают сами себя, как ложь обличает сама себя? Вот, приведши их толкование, я показал, как оно опровер­гается само собою. Но я с удовольствием предложил бы им и такой вопрос: кто принял нашу плоть и вошел в деви­ческую утробу? Скажи: Отец, или Сын? Не всякому ли известно, что Единородный Сын Божий? Так и Павел говорит: в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба(Флп.2:5-7). И еще: Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону (Гал.4:4). И все Писание, как ветхозаветное, так и новозаветное, исполнено таких свидетельств, и сами дела возве­щают, что воплотился Единородный, а не Отец. Итак, видев ли Отца воплотившимся, Сын воплотился? По-видимому, Он не воплотился бы, если бы не видел Отца воплотившимся, потому что Он не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего. Когда же Он мог бы видеть Отца сде­лавшим это? Ты не в состоянии сказать. Между тем не по­думай, что это событие маловажное. Воплощение Единородного, снисхождение Его есть главизна нашего спасения. Прежде, нежели Он сделался человеком, господствовало зло, глубочайшая ночь покрывала все, везде были жертвенники и идольские ка­пища, смрад, дым и потоки крови не только овец и волов, но и людей, — потому что приносили в жертву сыновей своих и дочерей своих бесам (Пс.105:37); и это делал такой народ, который имел про­роков, получил закон, удостаивался созерцать Бога и был воспитан столь многими чудесами. Если же эти люди были таковы, то представь, в каком были состоянии прочие части вселенной, где люди были приводимы в неистовство бесами, предавались порокам, раболепствовали всем страстям, слу­жили лесам, поклонялись камням, горам, холмам, лесистым долинам, деревьям, озерам, источникам и рекам. Но для чего говорить о прочих? И на основании пороков, господство­вавших у иудеев, я могу судить о чрезмерности их у прочих народов. Это откормленные кони: каждый из них ржет на жену другого(Иер.5:8). Вол знает владетеля своего, и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет(Ис.1:3). Все они немые псы, не могущие лаять(Ис.56:10). У тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд(Иер.3:3). Есть ли разумеющий или ищущий Бога. Все уклонились, все стали совершенно негодны(Пс.13:2,3). Еще другой говорит: плавильщик плавил напрасно, ибо злые не отделились(Иер.6:29). Еще иной: клятва и обман, убийство и воровство, и прелюбодейство крайне распространились, и кровопролитие следует за кровопролитием(Ос.4:2). Еще иной: может ли Ефиоплянин переменить кожу свою и барс — пятна свои, то и народ этот будет в состоянии творить суд, научившись злу (Иер.13:23). Еще иной: не стало милосердых на земле, нет правдивых между людьми; все строят ковы, чтобы проливать кровь; каждый ставит брату своему сеть(Мих.7:2). Также Бог говорит: ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших(Амос.5:21). И Илия: сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее(3Цар.19:10). И еще Бог: Я оставил дом Мой; покинул удел Мой; самое любезное для души Моей отдал в руки врагов его(Иер.12:7). И еще Давид: приносили в жертву сыновей своих и дочерей своих бесам. И проливали кровь невинную, кровь сыновей и дочерей своих(Пс.105:37-38). 

        4. Видишь ли господство зла? Они стали псами и конями, безумнее ослов, бесчувственнее волов, и неистовствовали про­тив самой природы. Но по воплощении Христа — что говорит Писание? Отче наш, сущий на небесах(Мф.6:9). И прежде этого Писание говорило: пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его, и будь мудрым(Прит.6:9). А после того мы удостоились и усыновления Богу, и вписаны на небе, и ликуем вместе с ангелами, и принимаем участие в их песнопениях, и соревнуем бесплотным силам. Холмы уничтожены, капища разрушены, камень оказался камнем, дерево — деревом, растения — растениями, источники — источниками, потому что воссияло Солнце правды, и открыло природу вещей, которую прежде закрывала ночь заблуждения и глубокая тьма невежества, помрачавшая зрение обольщенных. Когда же густое облако заблуждения было рассеяно лучом Солнца правды, тогда везде стал свет и день, блистательный и постоянный полдень. Теперь и персы, женившиеся на матерях, соблюдают девство; и не знавшие своих сыновей и убивавшие их сделались сми­реннее и кротче всех; волки сделались смирны, как овцы, или лучше сказать, те, которые были хуже и волков, потому что волк не погрешает против природы, он узнает свое детище, а люди были свирепее и их. По воплощении же и домостроительстве Единородного, они, оставив свирепость, воз­вратились к своему благородству, лучше же сказать, возвыси­лись до добродетелей ангельских. Прежде и города были на­полнены нечестием; а теперь и пустыня исполнена любомудрия, и на горах и в лесных долинах — хижины монахов, подра­жающих жизни ангельской и отрекшихся от настоящей жизни. Впрочем для чего употреблять много слов, когда дела взы­вают и яснее солнце указывают на блага, которые, после того дивного и духовного рождения Сына Божия от Девы, после домостроительства и воплощения Его, получила вся вселенная? Но, однако, столь великое и столь важное дело Он совершил сам Собою. Так и Павел взывает: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба(Флп.2:6-7). Слышишь ли, еретик, что Он истощил сам Себя? И еще в другом месте: как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное(Ефес.5:2). Он и распялся Сам от Себя и заклан сам от Себя; потому Он Сам и говорил: никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее(Ин. 10:18). Что скажешь ты здесь, еретик, извращающий евангель­ское изречение: Сын ничего не может творить Сам от Себя?Вот Он сам говорит: никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее (Ин.10:18). 

        Это изречение не маловажное, но весьма великое. И об Отце сказано, что Он имеет власть над жизнью и смертью. Видишь ли, как ты попал в сети? Что скажешь ты об этом изречении? Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Как же ты говорил, что Он не делает ничего Сам Собою? Впрочем, как я сказал, если бы мое слово относилось только к еретикам, то теперь, поставив их в затруднение и в сети, я удалился бы, когда уже одержана достаточная победа, приобретен блистатель­ный трофей и представлено величайшее доказательство их бе­зумия. Но так как я хочу не только заградить уста против­ников, а научить и находящихся с нами, и умудрить наши члены, то этим не окончу беседы, но постараюсь пойти далее, указать еще на другое дело, обличающее бесстыдные противо­речия еретиков. Что говорит Писание? Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну (Ин.5:22). 

        5. Я спрашиваю еретика: если Отец не судит никого, а судит Сын, то как Он судит? Если Он ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего, а Отец не судит, но судит всех Сын, то как Он может сделать то, чего не видел? И этого не оставляй без внимания, потому что и это не маловажно, но показывает величайшую силу. В самом деле, представь, сколь великое дело — привести в тот день всех, живших от Адама до скончания веков, язычников, иудеев, еретиков, находящихся в православной вере и согре­шивших, и обнаружить тайные всех дела, слова коварства, злоумышления, сокровенные мысли, без указаний свидетелей, без улик, без изображений, без доказательств, без всяких подобных способов, но собственною силою совершить это обли­чение. И между тем столь великое и важное дело Он совер­шает Сам, не видев наперед совершавшим тоже Отца и потом подражая Ему, потому что Отец и не судит никого. Посмотри же, как Он и в других случаях делает все со властью, — и в чудотворениях, и в законодательстве, и во всем прочем. После того, как взошел на гору и стал давать Новый завет, Он сказал: вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: “рака”, подлежит синедриону; а кто скажет: “безумный”, подлежит геенне огненной. Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую(Мф.5:21,22,38,39). Что это? Тот, Ко­торый не делает сам по Себе ничего, исправляет и дела Отца, и улучшает заповеди? Впрочем, когда я говорю: исправ­ляет, ты не подозревай ничего богохульного, как будто Отец бессильнее Сына. Если прежнее законодательство было ниже, то причина — не в Боге, а в тех, которые приняли закон. Но и Ветхий завет есть дело Единородного, и Новый — дело Отца. Как же, скажи мне, ничего не делает Сам Собою Тот, Кто делает прибавления к Ветхому завету, проявляет такую власть? Что может быть немощнее еретиков? И иудеи изумлялись, что Он так учил их, Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи(Мф.7:29), иудеи свидетельствовали об Его власти; а эти доказывают, что Он не может делать ничего Сам от Себя. И притом не сказали они: как власть получивший, но: как власть имеющий, потому что власть не впоследствии придана Ему, но уже была совершенною и не имела нужды ни в чем. Поэтому, на вопрос о царстве, Он ответил: Я на то родился(Ин.18:37). Также, когда принесли к Нему расслабленного, то, уврачевав ему грехи, Он сказал: но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, — тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди в дом твой(Мф.9:6). Народ говорил, что Он делает все, как власть имеющий; и сам Он говорил, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, и еще: имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее(Ин.10:18). Он законодательствует со властью, отпускает грехи со вла­стью, имеет власть над жизнью и смертью; и как же ты гово­ришь, что Он не делает ничего Сам Собою? Что может быть яснее этой победы? 

        6. Но, если хотите, мы наконец оставим еретиков и при­ведем разрешение на приведенное изречение, разъяснив вам, во-первых, то, что выражение: не может, употребляемое о Боге, означает не слабость, а силу. Хотя эти слова новы, но, однако, мы представим на них ясное доказательство. Если я говорю, что Бог не может грешить, то не в слабости обвиняю Его, но свидетельствую о величайшем Его могуществе. Если я говорю, что Бог не может лгать, то опять указываю на тоже самое. Так и Павел говорил: если терпим, то с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас; если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может(2Тим.2:12,13). Видишь ли, что выражение: не может служит знаком могущества? Но что говорить о Боге? Обращу речь к чувственным, вещественным предметам. Если я говорю, что алмаз не может разрываться, то этим словом: не можето слабости ли его свидетельствую, или о величайшей его крепости? Итак, когда ты услышишь, что Бог не может согрешить и не может лгать, не может и отречься от Себя, то под этим словом — не может — разумей не слабость, но величайшее могущество, т.е. что Его существо не принимает никакого зла, не доступно ему, чисто и превыше его. Таким обра­зом, обсудив это, обратимся к нашему предмету. Сын ничего не может творить Сам от Себя. Что значит: от Себя?Если вы уразумеете это с точностью, то узнаете великую Его бли­зость к Родителю, неотдельность существа Их, — что Он имеет такое же существо, какое и Отец. Что же значит: не может творить Сам от Себя?Он не может делать что-нибудь особое от Отца, не может делать что-нибудь чуждое Отцу, отдельное, отличное, иное, нежели то, что делает Отец: что делает Отец, тоже делает и Он. Итак изречение: не может творить Сам от Себяесть не отрицание свободы и не уничтожение власти, а доказательство единомыслия, свидетельство о согласии, знак со­вершенной близости и неотдельности. Когда Он нарушил суб­боту, и стали обвинять Его в беззаконии, говоря: иное устано­вил Бог, а иное делаешь Ты, тогда Он, желая обуздать это их бесстыдство, сказал: Мною не сделано ничего такого, чего не делает Отец; Я не противник Его и не враг. Если же Он сказал не так, но употребил выражение более человеко­образное и более чувственное, то вспомни, что Он говорил иудеям, которые считали Его богопротивником. Поэтому, чтобы никто не думал ничего подобного, Он тотчас и прибавил: ибо, что творит Он, то и Сын творит также(Ин. 5:19). Если же Он не делает ничего Сам от Себя, то как Он творит также? Не в том важность, чтобы творить; тво­рили и апостолы: мертвых воскрешали, прокаженных очищали; но они творили не так, как творит Он. А как творили они? Что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит?(Деян.3:12). А как творил Иисус? Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи(Мк. 2:10; Лк.5:24). Также и о воскресении мертвых: как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын оживляет, кого хочет(Ин.5:21). Хотя достаточно было бы и слова: также, но Он, желая больше обличить бесстыдство тех, которые хо­тели противоречить, прибавил: кого хочет, т.е., со всякою властью. Поэтому и говорит: что творит Он, то и Сын творит также; не сказал: такие и Сын творит, но что творит Он, то и Сын творит также, потому что все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть(Ин.1:3). Видишь ли, как Он направляет речь к тому, чтобы выразить совершен­ное единство, сродство и близость? Не такие, говорит, а что творит Он то и Сын творит также, как Отец. Потому, конечно, и в после­дующих словах, определяя свое отношение к Отцу, и там Он употребил весьма осторожное выражение. Не сказал: чему не научится от Отца, — чтобы ты не представлял Его учащимся; также не сказал: чего не было приказано, — чтобы ты не поставлял Его в числе рабов, — но: если не увидит Отца творящего. Эти самые слова, сказанные таким обра­зом, выражают великую близость Его к Отцу. Если Сын может видеть Отца творящим и знать, как Отец творит, то Он одного и того же существа с Ним. И прежде мы часто доказывали, что существа Божия никто не может видеть ясно и знать точно, кто не одного естества с Богом. Даже ангела в чистом его существе человек видеть не может, хотя бы то был украшенный высокою добродетелью Даниил. Поэтому Христос считал это исключительного принадлежностью Своего естества, когда говорил: Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил(Ин.1:18). И еще: не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца (Ин.6:46). Видели Его, конечно, и многие другие, пророки, праотцы, праведники, ангелы, но Он говорит о точном по­знании. Итак, не будем говорить, что Сын творит тогда, когда видит Отца творящим; иначе какой смысл имели бы слова: все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть(Ин.1:3); и еще: ибо, что творит Он, то и Сын творит также(Ин.5:19)? Если Он творит также, то как можно сказать, что Он тво­рит тогда, когда наперед увидит творящим Отца? По твоим словам необходимо будет, что и Отец творит, видя другого творящим; а это крайне безумно и бессмысленно. 

        7. Но чтобы, обличая эти слабые и нелепые мысли, нам не распространить беседы, скажем следующее: так как Хри­стос говорил иудеям, которые называли Его богопротивником и врагом Законодателя, и умозаключали об этом из дей­ствий Его, то Он придал своим словам более человекообраз­ный и более чувственный вид, предоставляя благоразумному слушателю понять богоприличную мысль, и исправляя мысля­щих более чувственным образом; поэтому и сказал: ибо, что творит Он, то и Сын творит также. Он не ожи­дает, пока увидит Отца делающим, чтобы потом Самому де­лать, и не нуждается в научении; но видит существо Его и знает это существо ясно. Как Отец знает Меня, говорит Он, так и Я знаю Отца(Ин.10:15). Он делает все и творит со свойственною Ему властью, с ведением и премудростью, на­следованною Им, не имея нужды ни учиться, ни усматривать. Для чего это Ему, Который есть совершеннейший образ Роди­теля, творит все так же, как Он, и с такою же силою? О силе именно сказал Он, когда прибавил следующее: Я и Отец — одно(Ин.10:30). Итак, зная все это и понимая сказанное, будем отвращаться от собраний еретиков, постоянно держаться правой веры, и проводить жизнь исправную и со­гласную с догматами, чтобы получить будущие блага, благода­тию и милосердием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава, с Отцем и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Беседа о Мелхиседеке

        1. Сегодня я хочу предложить вам апостольскую трапезу, и готовлюсь обратить речь к морю Павловых изречений. Но что будет со мною? Я недоумеваю и боюсь, чтобы мы, вышедши из пристани и вступив в глубину апостольских мыслей, не потерпели головокружения, которое испытывают неопытные пловцы. Те, покинув землю и увидев с обеих сторон ко­рабля море и не видя ничего другого, кроме моря и неба, под­вергаются умопомрачению и представляют, что корабль вра­щается вокруг них вместе с морем. Но головокружения происходят не от свойства моря, а от неопытности плыву­щих. Другие пловцы с обнаженными телами бросаются в волны и не испытывают ничего подобного, но, погрузившись в самую глубину, проводят время безопаснее сидящих на земле, и, принимал морскую воду и устами, и глазами, и всем телом, не чувствуют неприятности. Столь велико и таково зло — неопытность; и таково благо — опытность. Эта внушает презирать и страшное; а та заставляет опасаться и бояться и неопасного. Одни, сидя на палубе корабля, чувствуют голово­кружение от одного взгляда на море; а другие и среди волн не приходят в смущение. Тоже бывает и с нашею душою. И ее часто объемлют волны страстей, свирепейшие волн мор­ских, как-то: буря гнева, ниспровергающая сердце, дуновения порочной похоти, производящие в уме великое смятение. Не­опытный и беспечный, при наступлении бури гнева, тотчас смущается, приходит в смятение и замешательство; видит душу потопляемою страстями и терпящею кораблекрушение. А опытный и внимательный мужественно переносит все это. Он, подобно кормчему при кормиле, поставив ум свой над стра­стями, не перестает употреблять меры дотоле, пока приведет корабль в тихую пристань любомудрия. Что бывает на море и случается с душою, тоже по необходимости случается и при изъяснении Писаний; нужно бывает недоумевать и смущаться, подобно тому, как когда мы выходим в море, — не потому, что море страшно, а потому, что мы пловцы неопытные. Что действительно иногда речь, по свойству своему легкая, бывает трудною из-за неопытности слушателей, на это я представлю вам свидетелем Павла. Сказав, что Христос был перво­священником по чину Мелхиседека, и, исследуя, кто этот Мелхиседек, он присовокупил: о сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались неспособны слушать(Евр.5:11). Что говоришь ты, Па­вел? Трудно истолковатьдля тебя, обладающего духовною муд­ростью, слышавшего неизреченное, восхищенного до третьего неба? Если это для тебя трудно истолковать, то для кого же оно постижимо? Для меня, говорит он, трудно истолковатьне по собственной моей немощи, а по неспособности слушателей. Именно, сказав: трудно истолковать, он присовокупил: потому что вы сделались неспособны слушать(Евр.5:11). Видишь ли, что не свойство речи, а неопытность слушателей сделала нетрудное трудным? И не только трудною, но и длинною краткую речь сделала та же самая причина. Поэтому он и сказал, что это не только трудно истолковать, но и много, представив причиною и продолжительности и трудности речи тупость слуха. Как больным не надобно предлагать трапезы однообразной и небрежно приготовленной, но должно приготовлять для них яства разнообразные, чтобы больной, если не захочет одного, взял бы другое, и если не найдет приятным это, нашел бы годным для себя третье, а если отвергнет и это, принялся бы за иное какое-нибудь, и чтобы разнообразием нам победить трудность и многоразличною пищею уврачевать дурное его рас­положение, так часто должно поступать и в отношении к слушанию, когда мы слабы; надобно приготовлять длинную речь, исполненную различных притчей и примеров, доказательств и доводов и многого другого подобного, чтобы из всего нам был удобен выбор полезного. Впрочем, хотя о сем надлежало бы нам говорить многобыло трудно истолковать, но апостол не лишил слушателей учения о Мелхиседеке. Словами: трудно истолковатьон пробудил их усердие, чтобы они не были слишком нера­дивы к слушанию; а, предложив трапезу, вознаградил их желание.

        2. Тоже сделаем и мы. Хотя мы и не в состоянии про­никнуть в это море и в глубину этих мыслей, но осмелимся пуститься в море, надеясь не на собственную свою силу, а на дарованную нам свыше благодать; пустимся в море не по собственной смелости, а для вашей пользы, и подражая в этом Павлу. Что он действительно не лишил слушателей учения о Мелхиседеке, выслушай следующее. Сказав: о сем надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, он присоединил: ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей, которому и десятину отделил Авраам от всего, — во-первых, по знаменованию имени царь правды, а потом и царь Салима, то есть царь мира, без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает священником навсегда(Евр.7:1-3). Не поразил ли он вашего слуха, говоря о человеке и сказав: без отца, без матери, без родословия?И что я говорю о человеке? Если бы это было сказано о Сыне (Божием), и тогда не представилось ли бы много вопросов? Если именно Он без Отца, то как Он Сын? А если без матери, то как — Единородный? Сын должен иметь отца; иначе он не был бы сыном. И, однако, Сын Божий есть без отцаи без матери: без отца по земному рождению, без матери по небесному; Он не имел ни отца на земле, ни матери на небесах. Без родословия. Пусть выслу­шают это те, которые исследуют существо Его. Некоторые думают, что это выражение: без родословия — относится к небесному рождению. 

        Еретики не хотят допустить и этого; они исследуют и усиливаются узнать и это небесное рождение; а более умерен­ные из них, оставляя это, думают, что слова: без родословиясказаны о земном рождении. Итак, покажем, что Павел сказал это о том и другом рождении, и о небесном, и о земном. Ведь и то страшно, и это весьма таинственно. Поэтому и Исаия говорит: род Его кто изъяснит(Ис.53:8)? Но, скажут, он говорит о том рождении — небесном. Для чего же, скажем мы, Павел упомянул о том и других рожде­ниях и потом уже присовокупил — без родословия? Для того чтобы ты уверовал, что Он без родословияне только по тому рождению, по которому Он не имеет матери, но и по тому, по которому он не имеет отца, т.е. по земному; для этого Он упомянул о том и другом рождении и потом сказал: без родословия. И это земное непостижимо; а к тому мы не дерзаем и приникнуть. Если преддверие храма так страшно и неприступно, то кто отважится войти во внутрен­нее святилище? Что Он рожден от Отца, это я знаю, а как, не знаю; что Он рожден от Девы, это я знаю, а способа (рождения) и здесь не постигаю. То и другое рождение испове­дуется, а о способе того и другого умолчано. Как здесь в отношении к Деве, не зная, как Он родился от Девы, я исповедую, что Он родился, и этим незнанием не уничтожаю самого дела, так поступи и ты в отношении к Отцу: испо­ведуй, хотя ты и не знаешь, как родился (от Него Сын). И если еретик скажет тебе: как Сын родился от Отца? — ты низвергни надменность его на землю и скажи ему: сойди с небес и покажи, как Он родился от Девы, а потом рас­суждай и о том. Удерживай его и осаждай, не позволяй укло­няться и удаляться в лабиринт суждений, но сдерживай и стесняй не рукою, а словом; не давай ему отдыха; иначе он убежит, куда хочет. Оттого-то они и приводят в смущение беседующих с ними, что мы следуем за ними, а не под­водим их под законы божественных Писаний. Итак, окружи его со всех сторон, как бы стеною, свидетельствами Писа­ний, и он не в состоянии будет открыть и рта. Скажи, как Сын родился от Девы? Я не отступлю от тебя и не удалюсь. Но, хотя бы он употреблял и тысячу усилий, он не мог бы объяснить нам способа этого рождения. Когда Бог сокроет, то кто потом откроет? Это  принимается одною верою. Если же ты не понимаешь, а ищешь доказательств, то я скажу тебе тоже, что говорил Христос Никодиму: если Я сказал вам о земном, и вы не верите, — как поверите, если буду говорить вам о небесном(Ин.3:12)? Я сказал о рождении от Девы, и ты не знаешь и не смеешь открыть рта, а стараешься исследовать небесное? И, о, если бы только небо! Но ты исследуешь и Господа небес. Если Я сказал вам о земном, и вы не верите; не сказал: не убеждаетесь, но: не верите, показывая нам, что если и земное нуждается в вере, то тем более небесное. Между тем Он беседовал тогда с Никодимом о рождении гораздо низшем; речь была о кре­щении и духовном возрождении. Очевидно, что и это постигается верою. Назвал же Он это земным не потому, что оно земное, но потому, что совершается на земле и, в сравнении с небес­ным  рождением,  неизреченным и превосходящим всякий ум, есть земное. Итак, если невозможно знать, каким обра­зом мы возрождаемся в водах, но должно принимать совер­щающееся одною только верою, а не исследовать способа, то какое безумие было бы — употреблять человеческие суждения о небесном рождении Единородного Сына и исследовать способ Его рождения? Впрочем, довольно показано, каким образом Сын Божий есть без отца, без материи без родословия. 

        3. Но так как многие, не поняв написанного о Мелхи­седеке, говорят, что он даже больше Христа, составили свою ересь, называются мелхиседекитами и спорят с нами, стараясь доказать, что он больше Христа, приводя слова: Ты – священник во век по чину Мелхиседека(Пс.109:4), то нужно сказать и против них. Они говорят: как может быть не больше Христа тот, по образу и чину которого священствует Хри­стос? А мы говорим, что он человек подобострастный нам и не больше Христа и даже Иоанна Крестителя; из рожденных женами, гово­рит Христос, не восставал больший Иоанна Крестителя(Мф.11:11). Другие же, опять заблуждаясь, говорят, что он есть Дух Святый; но мы не говорим и этого. Иначе какая была бы нужда вочеловечится Слову Божию, если уже давно Дух был человеком? В объяснение того, что он не больше Христа и не Дух Святый, пусть они скажут нам, к какой области они относят его: к небесной ли, земной, или преисподней? Итак, если скажут, что Мелхиседек небесной области, или другой какой-нибудь, то пусть выслушают, что и он преклоняет колено пред Христом, воплотившимся от Богородицы Марии; Апо­стол именно говорит, что пред именем Иисуса преклонилось всякое коленои пр. (Флп.2:10). Итак, если всякое колено преклоняется пред Ним, то Мелхиседек меньше Христа, так как он поклоняется поклоняемому Христу. Если же те жалкие и несчастные обратят внимание и на последующие слова, — а апостол присовокупляет: уподобляясь Сыну Божию(Евр.7:3), — то нужно разуметь их так, что и он был по образу и подобию Божию, как и мы. Иудеи говорят, что он рожден был от прелюбодеяния, и потому не имеет родословия. Им мы скажем: вы дурно гово­рите. И Соломон был рожден от прелюбодейной жены Урия; однако он имеет родословие. Но, так как Мелхиседек был прообразом Господа, и носил образ Христа, подобно Ионе, то поэтому Писание умолчало об его отце, чтобы в нем, как в образе, мы созерцали Христа, который поистине без отцаи без родословия. Мелхиседекиты же, возражая нам, говорят еще следующее: что же означают слова, которые Отец говорит к Нему: Ты – священник во век по чину Мелхиседека?Мы отвечаем им, что этот Мелхиседек был муж праведный, и поистине носил образ Христа. Он, движимый пророческим духом, проразумел Жертву, имеющую быть принесенною за народы, и почтил Бога хлебом и вином, подражая грядущему Христу. Так как синагога иудейская по чину Ааронову приносила в жертву Богу не хлеб и вино, а тельцов, и овнов, и прослав­ляла Бога кровавыми жертвами, то к имеющему родиться от Девы Марии Иисусу Христу, Сыну Божию, Бог взывает и гово­рит: Ты – священник во век по чину Мелхиседека(Пс.109:4); не по чину Аарона, приносившего тельцов и овнов, но: Ты – священник во век по чину Мелхиседека, всегда приносящий в хлебе и вине жертву приносящих; чрез Него Отцу, со всесвятым Духом, слава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Беседа против оставивших церковь и ушедших на конские ристалища и зрелища

        1. Можно ли это стерпеть? Можно ли это снести? У вас самих я хочу судиться против вас же. Так и Бог посту­пил с евреями: обращаясь к ним против них же самих, Он говорил: народ Мой! что сделал Я тебе и чем отягощал тебя? отвечай Мне(Мих.6:3); и еще: какую неправду нашли во Мне отцы ваши(Иер.2:5)? Ему хочу и я подражать, и опять скажу вам: можно ли это стерпеть, можно ли это снести? После столь долгих собеседований, после такого учения, некоторые, оставив нас, побежали смотреть на состязающихся коней и впали в такое неистовство, что напол­нили весь город непристойным шумом и криком, возбужда­ющим смех, лучше же сказать: плач. Поэтому я, сидя дома и слушая поднявшийся вопль, страдал больше застигаемых бурею. Как те в то время, когда волны ударяют в стенки корабля, трепещут, подвергаясь крайней опасности, так и меня очень тяжко поражали те крики, и я потуплял взоры в землю и смущался от стыда, когда сидевшие на верхних мес­тах вели себя так непристойно, а находившиеся внизу, среди площади, рукоплескали возницам и кричали больше тех. Что же скажем мы, или чем оправдаемся, если кто-нибудь чужой, случившись здесь, станет осуждать и говорить: это ли город апостолов, это ли город, имевший такого учителя, это ли на­род христолюбивый, общество не чувственное, духовное? Даже не постыдились вы и самого дня, в который совершились зна­мения спасения рода нашего; но в пятницу, когда Господь твой был распинаем за вселенную, когда приносилась такая жертва и отверзался рай, и разбойник возводился в древнее отечество, и клятва разрешалась, и грех уничтожался, и долговременная вражда прекращалась, и примирение Бога с людьми совершалось, и все изменялось, — в тот день, когда надлежало поститься, славословить и воссылать благодарственные молитвы за благодеяния для вселенной к Совершившему их, — тогда ты, оста­вив церковь и жертву духовную, и собрание братий, и забыв святость поста, плененный диаволом, повлекся на то зрелище. Можно ли это стерпеть, можно ли это снести? Я не перестану постоянно говорить это и тем облегчать свою скорбь, чтобы не заглушить ее молчанием, но поставить на вид и обнаружить пред вашими глазами. Как же после этого мы будем в состоянии преклонить Бога на милость? Как можем примирить Его с нами, разгневанного? За три дня пред этим лился проливной дождь, увлекая все, исторгая, так сказать, из са­мых уст пищу земледельцев, ниспровергая зрелые колосья и истребляя все прочее избытком влаги; у нас были молитвы и моления, и весь наш город, подобно потоку, стекался к местам апостольским, и мы умоляли наших защитников — святого Петра и блаженного Андрея, двоицу апостолов — Павла и Тимофея. После того, когда гнев Божий прекратился, мы, переплыв море и преодолев его волны, прибегли к верхов­ным — Петру, основанию веры, и Павлу, избранному сосуду, со­вершая духовное торжество и возвещая их подвиги, трофеи и победы над демонами. И ты, не удерживаясь страхом бывшего и не научившись величием подвигов апостольских, так скоро, по прошествии одного дня, неистовствуешь и кричишь, не обра­щая внимания на то, что душа твоя пленена и увлекается стра­стями? Если же тебе хотелось видеть бег бессловесных, то почему ты не обуздал бессловесные свои страсти, гнев и по­хоть, не наложил на них благого и легкого ярма любомудрия, не поставил над ними правого ума и не поспешил к по­чести вышняго звания, устремляясь не от преступления к пре­ступлению, а от земли на небо? Такого рода бег вместе с удовольствием доставляет и великую пользу. А ты, оставив свои дела идти безрассудно и как случится, сидел, следя за победою других, истратив такой день напрасно, тщетно и даже во вред (себе). 

        2. Разве ты не знаешь, что подобно тому, как мы, вверяя деньги своим слугам, требуем у них отчета в каждом оболе, — так и Бог потребует от нас отчета в днях нашей жизни, как мы прожили каждый день? Что же мы скажем? Чем же будем оправдываться, когда потребуют у нас отчета о том дне? Ради тебя воссияло солнце, луна осветила ночь, заблистал разнообразный сонм звезд; ради тебя подули ветры, потекли реки; ради тебя произрасли семена, поднялись растения, течение природы удержало свой порядок, явился день и прошла ночь; и все это сделано ради тебя; а ты, в то время как твари служат тебе, исполняешь волю диавола? Получив от Бога столь великий дом, т.е., этот мир, ты не отдал Ему своего долга? И не достаточно тебе было предшествовавшего дня, но и на другой день, когда следовало бы немного отдохнуть от преж­него нечестия, ты опять пошел на зрелище, из дыма бросив­шись в пламя, низвергнув себя в другую, ужаснейшую про­пасть. Старцы посрамляли свои седины, юноши подвергали опас­ности свою юность, отцы приводили туда своих детей, ввергая их, в самом начале невинного возраста, в пропасть нечестия, так что не погрешил бы тот, кто назвал бы таковых не отцами, а детоубийцами, нечестием погубляющими души рожден­ных ими. Какое же, скажешь, здесь нечестие? Но потому-то я и скорблю, что ты и болен, и не знаешь, что ты болен, и не ищешь врача. Ты исполнен прелюбодеяния, и спрашиваешь: какое нечестие? Или ты не слышал слов Христовых: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:28)? А что, если я, скажешь, буду смотреть не с вожделением? Но как ты будешь в силах убедить меня в этом? Кто не воздерживается от того, чтобы смотреть, но прилагает к этому такое усердие, тот как может после созерцания остаться чистым? Разве тело твое — камень? Разве оно — железо? Ты облечен плотью, плотью человеческою, которая сильнее со­ломы воспламеняется от похоти. 

        И что я говорю о зрелище? Часто и на площади, встретив­шись с женщиною, мы смущаемся; а ты, сидя вверху, где столько побуждений к нескромности, видя блудную женщину, выходящую с обнаженною головою, с великим бесстыдством, одетую в золотые одежды, делающую нежные и обольститель­ные телодвижения, поющую блудные песни и развратные стихо­творения, произносящую срамные слова, и совершающую такие непристойности, какие ты, зритель, представив в уме своему потупляешь взоры, — как дерзаешь сказать, что не испытываешь ничего человеческого? Разве тело твое — камень? Разве оно — железо? Я не перестану повторять тоже. Разве ты любому­дреннее тех великих и доблестных мужей, которые пали только от одного такого взгляда? Не слышал ли ты, что го­ворит Соломон? Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его? Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих?  (Притч.6:27-29). Хотя бы ты и не имел совокупления с блудницею, но ты имел с нею связь пожеланием и совершил грех во­лею. И не только в то время, но и тогда, когда окончится зре­лище, когда она уже уйдет, в душе твоей остается ее образ, слова, одежды, взгляды, походка, стройность, ловкость, прелюбо­дейные члены, и ты уходишь, получив множество ран. Не отсюда ли беспорядки в доме? Не отсюда ли погибель цело­мудрия? Не отсюда ли расторжение браков? Не отсюда ли брани и ссоры? Не отсюда ли бессмысленные неприятности? Когда ты, занятый и плененный ею, приходишь домой, то и жена кажется тебе менее приятною, и дети — более надоедливыми, и слуги — несносными, и дом — отвратительным, и обычные заботы к устроенно надлежащих дел кажутся тягостными,  и всякий приходящий — неприятным и ненавистным. 

        3. Причина же этого в том, что ты возвращаешься до­мой не один, но приводишь с собою блудницу, входящую не явно и открыто, — что было бы сноснее, потому что жена скоро выгнала бы ее, — но сидящую в твоей душе и в сознании, и воспламеняющую внутри тебя вавилонский, и даже гораздо силь­нейший пламень, — ведь пищею этого пламени служит не хво­рост, нефть и смола, но то, что сказано выше, и все у тебя приходит в беспорядок. И как больные горячкою, не имея никакой причины обвинять прислуживающих им, по дурному влиянию болезни бывают недовольны всеми, отталкивают пищу, оскорбляют врачей, гневаются на домашних и обижают слу­жащих, так точно и одержимые этою тяжкою болезнью беспо­коятся и негодуют, постоянно представляя себе ту блудницу. О, тяжкие дела! Волк, лев и прочие звери, будучи ранены стрелою, убегают от охотника; а человек, разумнейшее су­щество, получив рану, стремится к той, которая ранила его, чтобы получить еще более тяжелую рану, и находит удовольствие в последней; это прискорбнее всего и производит неизлечи­мую болезнь. Кто ненавидит свою рану и не хочет избавиться от нее, тот как станет искать врача? Поэтому я и скорблю и терзаюсь, что вы приходите оттуда, получая столь великую за­разу, и за малое удовольствие навлекаете на себя непрестанное мучение. Подлинно, еще прежде геенны и тамошнего мучения, вы уже и здесь подвергаете себя крайнему наказанию. Не крайнее ли, скажи мне, мучение — питать такую похоть, постоянно воспла­меняться и везде носить с собою огонь непотребной любви и угрызение совести? Как ты приступишь к порогу этого святи­лища? Как прикоснешься к небесной трапезе? Как будешь слушать беседу о целомудрии, весь покрытый такими язвами и ранами, и имея душу, порабощенную страсти? И нужно ли гово­рить об остальном? И из того, что происходит теперь у нас, можно видеть душевную скорбь. Вот и теперь я вижу, как не­которые при этих словах ударяют себя в лице, и изъявляю вам великую благодарность за то, что вы — такие сострадатель­ные люди. Я думаю, что многие, может быть, не согрешив сами ни в чем, делают это из сожаления о братских ра­нах. Потому я и скорблю и терзаюсь, что диавол заражает такое стадо. Но если вы захотите, то мы тотчас заградим ему вход. Как и каким образом? Если больных мы увидим здоровыми; если, распростерши сети учения, отправимся искать уловленных зверем и исхитим их из самой пасти льва. Не говори мне: отделившихся от стада немного. Хотя бы их было только десять, и то не малая потеря, и хотя бы — пять, хотя бы — один. Так и тот пастырь, оставивший девяносто девять овец, отправился за одною и не возвратился дотоле, пока не привел ее и возвращением той заблудшей пополнил оскудевавшее без нее сторичное число (Мф.18:12). Не говори, что он только один, но подумай, что это — душа, ради которой сотворено все видимое, ради которой существуют законы, наказания, мучения, бесчисленные чудеса и многообразные дела Божии, ради кото­рой Бог не пощадил и Своего Единородного. Подумай, какая цена заплачена и за одного, и не пренебрегай его спасением, но, поди, приведи опять его к нам я убеди, чтобы он более не впал в тоже самое, и тогда мы будем иметь достаточное оправдание. Если же он не примет ни наших советов, ни ваших увещаний, то я, наконец, употреблю власть, которую Господь дал нам к созиданию, а не к расстройству вашему(2Кор.10:8). 

        4. Поэтому я предупреждаю и объявляю громким голосом: если кто после этого увещания и наставления пойдет на нече­стивые и гибельные зрелища, того я не впущу внутрь вот этой ограды, не сделаю причастником таинств, не позволю ему прикоснуться к священной трапезе; но как пастыри отделяют шелудивых овец от здоровых, чтобы болезнь не распростра­нилась и на прочих, так точно поступлю и я. Если в древно­сти прокаженный должен был оставаться вне стана и, хотя бы это был царь, он выводился туда с диадемою, то тем бо­лее мы изгоним прокаженного душою из этого священного стана. Как вначале я употреблял увещание и совет, так те­перь, после такого увещания и наставления, необходимо, нако­нец, прибегнуть и к отсечению. Ведь уже прошел год с тех пор, как я прибыл в ваш город (т.е. Константинополь), и я не переста­вал часто и постоянно предлагать вам такое увещание; но так как некоторые остались в этой заразе, то теперь уже мы про­изведем отсечение. Хотя я не имею железа, но имею слово, острее железа; и хотя я не ношу огня, но есть у меня учение, пламеннее огня и могущее жечь сильнее. 

        Не презирай же нашего приговора. Хотя мы не важны и весьма смиренны, однако, по благодати Божией, мы получили достоинство, по которому можем делать это. Итак, да будут отлучены такие люди, чтобы здоровые у нас сделались более здоровыми, а больные восстановили себя от тяжкого недуга. Если же вы вострепетали, услышав этот приговор, — а я вижу всех воздыхающими и сокрушенными, — то пусть они переме­нятся, и приговор будет отменен, потому что подобно тому, как мы получили власть вязать, так получили и разрешать и опять приводить (в Церковь). Да и не отлучать наших братий хотим мы, но отклонить позор от Церкви. Иначе теперь и язычники станут издеваться над нами, и иудеи будут насме­хаться, если мы будем так равнодушно смотреть на наши собственные грехи. А в противном случае и они станут весьма одобрять нас и удивляться Церкви, получив уважение к нашим законам. Итак, пусть не входит в Церковь никто из предающихся этому прелюбодеянию, но пусть будет он от­вержен и вами и станет общим врагом. Если же кто, говорит апостол, не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его(2Фес.3:14). Сделайте вот что: не разговаривайте с ними, не принимайте их в дом, не разделяйте с ними трапезы, не имейте с ними общения ни при входе, ни при выходе, ни на торжище; и таким образом мы легко возвратим их. И как тех зверей, которых не легко поймать, охотники загоняют в сеть, преследуя их не с одной стороны, а со всех, так и тех, которые уподоби­лись свирепым зверям, мы будем преследовать общими си­лами, мы с одной, а вы с другой стороны, и тогда скоро уло­вим их в сети спасения. А чтобы это случилось, разделяйте и вы с нами негодование против них, или лучше скорбите за законы Божии, и мало-помалу обращайте столь тяжко болящих и согрешающих братий, чтобы они постоянно были с вами. Не малое постигнет вас осуждение, если вы будете пренебрегать такою погибелью, но вы подвергнетесь величайшему наказанию. Если и в домах человеческих, когда кто-нибудь из слуг уличен в краже серебра или золота, наказывается не один только похититель, но и знавшие о том и не открывшие, то тем более в Церкви. Бог скажет тебе тогда: видя, как из Мо­его дома украден не серебряный или золотой сосуд, но похи­щено целомудрие, как тот, кто причащался пречестного тела и участвовал в такой жертве, отправился в диавольское ме­сто и впал в такое преступление, почему ты молчал, почему терпел, почему не объявил священнику? И тогда ты подверг­нешься не малому наказанию. Поэтому и я, хотя и опечалю (вас), однако, не пожалею наложить и тягчайшее наказание. Гораздо лучше нам, испытав скорбь здесь, избавиться от будущего осуждения, нежели тому, кому мы стали бы льстить словами, быть наказану тогда вместе с вами. Подлинно, не благонадежно и не безопасно для нас — покрывать это молчанием. Из вас каждый даст отчет за себя самого; а я должен отвечать за спасение всех. Поэтому я не перестану делать и говорить все, — хотя бы нужно было опечалить вас, хотя бы, показаться нена­вистным, хотя бы несносным, — чтобы мне можно было пред­стать пред тем страшным престолом, не имея пятна, или порока, или чего-либо подобного(Ефес.5:27). Да будет же мо­литвами святых, чтобы уже развратившиеся скоро обратились, а оставшиеся неповрежденными еще более преуспели в чистоте и целомудрии, чтобы и вы достигали спасения, и мы радовались, и Бог прославлялся ныне и присно, и в бесконечные веки веков. Аминь.

 

Беседа на апостольские слова: «знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие» (2Тим.3:1).

        1. Хотя я и слаб, и беден, и неопытен в поучениях, но когда вижу ваше собрание, то забываю о своей слабости, не сознаю бедности, не замечаю неопытности: такова сила вашей любви! Поэтому и предлагаю вам свою бедную трапезу усерднее богатых. Виновники этой смелости вы, которые своим усер­дием к слушанию возбуждаете падших духом, жаждая слу­шать и не сводя взоров с уст говорящего. Так птенцы ласточек, когда увидят прилетающую мать, высовываются из гнезда, свешивают свои шеи и таким образом принимают от нее пищу; так и вы, с великою охотою взирая на говоря­щего, принимаете предлагаемое вам устами его учение, и прежде нежели слова вылетят из уст наших, ум ваш уже схва­тывает произносимое. Кто же не назвал бы и вас, и нас блаженными потому, что мы говорим в уши слушающих (Сир.25:12)? Общий труд, общий и венец; общая польза, общая и награда. Поэтому и Христос назвал учеников блаженными, сказав: ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат(Мф.13:16). Позвольте мне сказать эти слова и к вам, так как и вы обнаруживаете такое же усердие: ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат. Впро­чем, что уши ваши слышать, это ясно; а что и глаза ваши видят, как видели тогда ученики, это я постараюсь по­казать, чтобы блаженство ваше было не в половину, а пол­ным. Что же видели тогда ученики? Они видели мертвых воскресающими, слепых прозревающими, прокаженных очи­щаемыми, бесов изгоняемыми, хромых ходящими, всякое повреждение природы исправляемым. Это видите теперь и вы, хотя не телесными глазами, но очами веры. Таковы именно очи веры: они видят появляющееся и созерцают еще несовершенное. Откуда же известно, что вера есть видение невидимого и убеж­дение в незримом? Послушай Павла, который говорит: вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом(Евр.11:1). И то удивительно, что телесные глаза видят видимое, а невидимого не видят; очи же веры, совершенно напротив, видимого не видят, а невидимое видят. А что действительно они видимого не видят, а невидимое видят, это объяснил Павел, сказав так: кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое(2Кор.4:17,18). Каким же образом кто-нибудь может видеть невидимое? Как иначе, если не очами веры? Так и в другом месте он го­ворит: верою познаём, что веки устроены словом Божиим. Каким образом, когда мы не видим этого? Так что из невидимого, говорит он, произошло видимое(Евр.11:3). Хотите, я приведу и другое свидетель­ство о том, что очи веры видят невидимое? Павел в послании к Галатам в одном месте говорит: перед глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый(Гал.3:1). 

        2. Что говоришь ты, блаженный Павел? Неужели галаты в Галатии видели Его распинаемым? Не все ли мы исповедуем, что страдания Его происходили в Палестине, посреди Иудеи? Как же видели Его распинаемым галаты? Очами веры, а не глазами телесными. Видишь ли, как очи веры видят незри­мое? На таком расстоянии и после столь долгого времени они видели Христа распинаемым. Так и вы видите мертвых воскресающими; так и вы сегодня видите прокаженного очи­щаемым; так и вы видите расслабленного восстающим, — и видите более иудеев, которые тогда присутствовали. Они, присутствуя, не признали чуда, а вы, и, не присутствуя, пове­рили, — так что я справедливо сказал о вас, что ваши же блаженны очи, что видят(Мф.13:16). Если же ты и из другого случая желаешь узнать, что очи веры видят невидимое, а на видимое не смотрят, — ведь они не иначе могут увидеть не­видимое, как оставив без внимания то, о чем выше ска­зано, — то послушай беседы Павла об Аврааме, как он очами веры узрел рождение Исаака и таким образом принял обетование. Что говорит апостол? И, не изнемогши в вере, он не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело(Рим.4:19). Велика сила веры! Как робки и слабы суждения человеческие, так крепка и сильна вера. Не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело. Видишь ли, как он пренебрег видимым, как не посмотрел на старость, хотя она была пред глазами? Но он созерцал очами веры, а не глазами телесными. Поэтому он и не видел ни старости, ни мертвенности Сары: и утроба Саррина в омертвении(Римл.4:19). Здесь апостол указывает нам на бесплодие. Была немощь двоякая: одна от старости, другая от слабости природы; не только тело по возрасту было неспо­собно к деторождению, но и самая утроба была омертвевшею, и самое природное вместилище (деторождения) еще прежде ста­рости было неспособно по причине бесплодия. Видишь ли, сколько было препятствий? Старость мужа, старость жены; бесплодие, ко­торое еще неспособнее старости и в особенности препятствует деторождению. И, однако, Авраам оставил все это без внима­ния и очами веры возвысился до небес, имея величайшее до­казательство на исполнение обещанного — силу Обетовавшего. Поэтому он не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу(Рим.4:20). Вера есть как бы крепкий жезл и безопасная пристань, избавляющая от заблуждения суждений и успокаивающая душу в великой тишине. Ваши же блаженны очи, что видят(Мф.13:16), — опять нужно повторить это изрече­ние. Хотя иудеи видели совершавшееся в то время, но Господь называет блаженным не внешнее зрение, потому что не оно само по себе видит чудеса, а зрение внутреннее. Они видели слепого и говорили: сей ли есть, не есть сей, — призовем родите­лей его (Ин.9:8,9,18). Слышишь ли, как они сомне­ваются? Видишь ли, что телесного зрения недостаточно для созерцания чуда? Те, которые присутствовали и смотрели, говорили: сей есть, не есть сей; а мы, отсутствуя, не говорим: этот — не тот, но: он — тот самый. Убедился ли ты, что отсутствие нисколько не вредит, когда есть очи веры, и присутствие не приносит никакой пользы, когда нет очей веры? Какая была польза иудеям от того, что они видели? Никакой. Мы видим яснее их. Итак, если очи ваши видят тем зрением и уши слышат тем слухом, которые Христос назвал блаженными, то мы теперь предложим вам перлы Писаний. Как для иудеев Христос не разрешал вопросов, но еще увеличивал неясность, потому что они не внимали, так и вам, потому что внимаете, нужно ясно представить сокровен­ное. Ученики приступали ко Христу и с удивлением говорили: для чего притчами говоришь им?Он же отвечал: потому говорю им притчами, что они видя не видят(Мф.13:10-13). А так как вы не видя видите, то необходимо говорить вам не в притчах, не так, как тем, которые слушая не слышат. Итак, если вы, не слушавшие тогда, слышите ныне не менее того, как бы слышали тогда, то не следует лишать вас этой трапезы. И Христос назвал послед­них блаженными не менее, как и первых: ты поверил, потому что увидел Меня, гово­рит Он, блаженны невидевшие и уверовавшие(Ин. 20:29). Поэтому не будьте же медленны на добродетель, потому что вы живете не в те времена, а теперь. Если захочешь, то от этого не будет для тебя никакого вреда, подобно тому, как многие и из живших тогда не получили никакой пользы, потому что не хотели. 

        3. Итак, что сегодня прочитано? Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие(2Тим.3:1), пишет Павел опять к Тимофею. Страшная угроза; но ободримся: он загадочно указывает нам на те времена и на последующие за ними и на времена при самой кончине (мира). Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Кратко изречение, но велика в нем сила! Как ароматы издают благовоние не по количе­ству своему, а по своей природе, так и божественные Писания не множеством слов, но силою содержащегося в них доста­вляют нам всякую пользу. Аромат благовонен и сам по себе, по своему свойству, а когда бросишь его на огонь, тогда он обнаруживает всю свою приятность: так и божественное Писание весьма приятно и само по себе, а когда оно проникнет в нашу душу, как бы попав в кадильницу, тогда наполняет весь дом благовонием. Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Он говорит о кончине (мира). Но что до этого тебе, блаженный Павел, что Тимофею, что тогдашним слушателям, которые вскоре имели умереть, освободиться от угрожавших бедствий и злых людей? Я, говорит он, взираю не на настоящее только, но предвижу и будущее; жалею не о настоящей пастве, но и за будущую беспокоюсь и страшусь. Мы едва проявляем попечение и о тех людях, которые живут с нами; а он обнаруживает великую заботливость и о тех, которые еще не родились. Так и превосходный пастырь не тогда только предостерегает, когда видит волков, устремляю­щихся на стадо и находящихся близ овец, но указывает на них и тогда, когда они еще далеко. Так и Павел, как превосходный пастырь, сидя на высоком месте — в пророче­ском достоинстве — и пророческими очами провидя издалека сбегающихся диких зверей, устремляющихся при самой кон­чине (мира) и нападающих на паству, предрекает и предука­зывает это, чтобы приготовить к бодрствованию и тех, кото­рые еще не родились, и таким пророчеством оградить всю паству. И отец, нежно любящий детей, строя великолепный и огромный дом для детей своих, часто строит его так, чтобы он не для них только был полезен, но и для внуков и для следующих за ними. Так и царь, окружая люби­мый город наружною стеною, делает ее надежною, креп­кою и прочною, чтобы она служила не одному только его роду, но была полезна и всем последующим потомкам, и чтобы она устояла не только против современных ему орудий разру­шения, но и против последующих нападений. Так поступил и Павел. Апостольские послания — это стены для церквей; он и ограждает ими не только современников, но и будущих лю­дей; и эту ограду он устроил столь твердою и несокрушимою и со всею прочностью так расположил по всей вселенной, что и тогдашних людей и последующих, и нынешних и имею­щих быть после до пришествия Христова она избавляет от всякого нападения врагов. Таковы души святых: любвеобильны, попечительны, превышают любовью отеческую расположенность, побеждают естественную любовь, превосходят и материнские болезни рождения, потому что они исполнены Духа и Божествен­ной благодати. 

        4. Хотите ли, я докажу и из другого обстоятельства, что святые заботятся не о своих нуждах и беспокоятся не о на­стоящем только, но и о будущем? Ко Христу, сидевшему на горе, говорит Писание, приступили ученики, люди уже достиг­шие старости и имевшие спустя немного времени отойти из на­стоящей жизни. О чем же они спрашивают Его? О чем бес­покоятся? Чего боятся? О чем предлагают вопрос Учителю? О том ли, что будет при их жизни, или что случится в тогдашние времена? Нет. Но, оставив все это, что говорят они? Какой признак Твоего пришествия и кончины века(Мф. 24:3)? Видишь ли, что и они спрашивают о кончине века и заботятся о будущих людях? Апостолы, все вообще и каждый в частности, имели в виду нужды не свои, а остальных. Та­ков был Петр, верховный в сонме их, уста всех апосто­лов, глава того братства, предстоятель всей вселенной, основа­ние Церкви, пламенно любивший Христа, потому что Господь сказал ему: Петр, любишь ли ты Меня больше, нежели они(Ин.21:15)? Для того я говорю ему похвалы, чтобы вы узнали, что он истинно любил Христа, потому что попечение о рабах есть величайшее доказательство любви ко Владыке; и это не я говорю, но сам Владыка, которого он любил: если любишь меня, говорит Он, паси овец моих(Ин.21:16). Посмотрим же, точно ли он имеет звание пастыря, истинно ли оказывает попечение, истинно ли любит овец, истинно ли питает привязанность к пастве, — чтобы нам знать, что он любит и Пастыря, — так как первое, сказал Господь, есть признак последнего. Итак, этот Петр бросил все, что имел, — мрежу и все, что было в лодке, оставил и море, и ремесло, и дом. Не на то будем смотреть, что это — немногое, а на то, что это — все его имущество, и по­хвалим усердие. Ведь и положившая две лепты положила не­большое количество денег, и однако обнаружила великое бо­гатство усердия, подобно тому как и Петр при великой бед­ности своей показал великое изобилие ревности. Что для иного имение, слуги, дома, золото, то для него была мрежа, море, ре­месло, ладья. Поэтому не на то будем смотреть, что он оста­вил немногое, но — что оставил все. Не то ведь требуется, чтобы оставить немногое или многое, но чтобы внести отнюдь не меньше того, сколько позволяют силы. Таким образом он оставил все: и отечество, и дом, и друзей, и родных, и самую безопасность; таким поступком он вооружил против себя иудейский народ: ибо, говорит евангелист, Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги(Ин.9:22). Отсюда видно, что он не сомневался и не боялся касательно царства небесного, но весьма был уверен, как свидетельством самих обстоятельств, так еще прежде свидетельства обстоятельств словами Спасителя, что он не­пременно наследует царство. Именно, когда он сказал: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою; что же будет нам? то Христос отвечал им: сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых(Мф.19:27,28). Это я привел для того, чтобы, когда покажу, что он беспокоился о собратиях, ты не сказал, что он боялся за себя самого. Как он мог бояться за себя, когда сам Тот, Кто имел увенчать его, изрек определение о венце и наградах? Итак, этот Петр, оставивший все, уверенный в получении царства небесного, — тогда, когда один богач подошел и сказал Христу: что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?а Христос отве­чал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною, и потом, когда тот опечалился при этом и Христос говорил ученикам: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие, — тогда Петр, ничего не имевший, уверенный в получении царства, не боявшийся за свое собствен­ное спасение и ясно знавший о приготовленной ему там почести, выслушав это, сказал: так кто же может спастись(Мф.19: 16-25)? Чего боишься ты, блаженный Петр, о чем беспокоишься, чего трепещешь? Ты все бросил, все покинул; речь идет о богатых; говоренное служит обвинением для них; а ты проводишь жизнь в бедности и нестяжательности. Но я не свои нужды имею в виду, говорит он, но ищу пользы других. Поэтому, будучи уверен за себя, он предложил во­прос за других и сказал: так кто же может спастись? 

        5. Видишь ли попечительность апостолов? Видишь ли, как они составляли одно тело? Видишь ли, как Петр бес­покоился и о настоящем, и о будущем? Так и Павел; по­этому он и говорил: знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие(2Тим.3:1). И при другом случае он посту­пил так же. Когда он намеревался удалиться из Азии и отправиться в Рим, а оттуда отойти на небо, — потому что смерть святых не есть смерть, а переселение от земли на небо, от худшего к лучшему, от подобных им рабов к Владыке, от людей к ангелам, — и так, когда он намеревался отойти ко Владыке всех Богу, то благоустроил все, что касалось и его самого. Во время своего пребывания с учениками он со всею тщательностью преподавал им учение, и говорил: чист я от крови всех(Деян.20:26); ничего, говорит, я не опу­стил из того, что должно было сделать для спасения. Что же? Приведя в безопасность то, что касалось его самого, не под­вергаясь осуждению от Господа за свои времена, разве возне­радел он о последующих душах? Нет, но как бы имея отдать отчет и за них, он и те слова высказал им со всею тщательностью, и эти изречения, которые мы прочитаем: внимайтеговорил он, себе и всему стаду(Деян.20:28). Ви­дишь ли, как он был объят попечением о них? Из нас каждый заботится только о своих нуждах, а он, как пред­стоятель, — о нуждах всех. Поэтому он и говорит об учи­телях: они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет (Евр.13:17). Поистине, страшно судилище, на котором нужно отдать отчет за такое множество людей! Но, как я сказал, призвав их, он говорил: внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святый поставил вас блюстителями. Что же случилось? Почему ты увещеваешь? Не предвидишь ли какого-нибудь бедствия? Не предусматриваешь ли чего-нибудь страш­ного? Нет ли какой-нибудь опасности, какого-нибудь несчастья, какой-нибудь войны? Скажи нам; ты стоишь выше нас, и не только видишь настоящее, но прозираешь и будущее. Итак скажи: для чего ты возвещаешь это и увещеваешь? Я знаю, что, по отшествии моем, говорит он, войдут к вам лютые волки, не щадящие стада (Деян.20:28,29). Видишь ли, как он, о чем я говорил, беспокоится и боится не за тех только, которые были в его время, но и за тех, которые имели быть после его отшествия? Войдут к вам волки, говорит; и не просто: волки, но: лютые волки, не щадящие стада. Двоя­кое бедствие: отсутствие Павла и нападение волков; и нет налицо учителя и явятся развратители. Посмотри на злобу зве­рей и на лукавство нечестивых людей: они подстерегли отсут­ствие учителя, и тогда напали на паству. Что же? Ты остав­ляешь нас беззащитными и предсказываешь одни только бед­ствия, а не придумываешь никакого утешения? Но, поступая так, ты еще более увеличиваешь страх, смущаешь души, ослабляешь силы, расслабляешь руки слушателей. Поэтому он наперед и напомнил им о Духе: Дух Святый поставил вас блюстителями. Хотя не будет Павла, гово­рит он, но будет присутствовать Утешитель. Видишь ли, как он окрылил их душу, напомнив о Божественном Учи­теле, при помощи Которого и он сам был силен, присут­ствуя там? Для чего же он приводит их в страх? Для того, чтобы с другой стороны прогнать беспечность. Советующий должен делать и то и другое, и не допускать слушателя до са­монадеянности, чтобы он не сделался беспечнейшим, а с дру­гой стороны — не устрашать только, чтобы он не впал в отчаяние. Итак, напомнив о Духе, он предостерег от отчаяния, а сказав о волках, предостерег от беспечности. Войдут к вам лютые волки, не щадящие стада, посему бодрствуйте говорит, вспоми­найте обо мне. Действительно достаточно было для ободрения — вспоминать о Павле. Но не просто о нем самом вспоминать уве­щевает их, а вспоминать о делах его. А что он не просто увещевал вспоминать о нем, но чтобы, вспоминая, они подра­жали ему, видно из слов, какие он прибавил слушателям: памятуя, что я три года день и ночь непрестанно со слезами учил каждого из вас(Деян.20:31). Я желаю говорить, чтобы вы вспоминали не просто обо мне, но и о времени, и учении, и усердии, и слезах, и всех этих воздыханиях. Как родственники больных, не успевая многими и длинными речами своими убедить их — принять пишу и лекарства, свойственные больным, плачут, чтобы ско­рее преклонить их, так и Павел поступал с учениками: когда видел, что слово учения действует слабо, тогда упо­треблял врачество слез. 

        6. Кто не устыдился бы, хотя бы он был бесчувственнее даже камней, видя Павла плачущим и воздыхающим? Ви­дишь ли, как он и там предсказывал будущее? Тоже самое он делает и здесь, говоря: знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Для чего же он говорит это Тимофею, а не говорит так: пусть знают имеющие жить после, что наступят времена тяжкие? Но знай же, говорит он, чтобы ты узнал, что и ученик, подобно учителю, заботился о будущем; если бы тот не заботился, то он не возложил бы на него та­кого же попечения. Так поступал и Христос: когда присту­пили к Нему ученики, желая узнать о кончине (мира), то Он сказал им: услышите о войнах и о военных слухах(Мф.24:6). Между тем они не имели услышать об этом. Но тело верующих одно. И как жившие тогда слушали о том, что будет после, так и мы знаем о том, что случилось тогда. Одно, как я сказал, тело — мы и они, тесно связанные между собою, хотя мы занимаем и последний ряд членов; и этого тела не расторгает ни время, ни место, потому что мы соеди­нены между собою не связью нервов, но совокуплены со всех сторон узами любви. Поэтому и тем он говорит о нас, и мы слышим о них. Стоит исследовать и то, почему апостол везде говорит, что скорбные обстоятельства сте­кутся при конце настоящей жизни. Так и в другом месте он говорит: в последние времена отступят некоторые от веры(1Тим.4:1); и здесь опять говорит: в последние дни наступят времена тяжкие. И Христос, предвозвещая подобное этому, говорил: при кончине услышите о войнах и о военных слухах, и будут глады, моры(Мф.24:6,7). Отчего же при кончине будет велико стечение бедствий? Некоторые говорят, что природа изнуряющаяся и изнемогающая, подобно состарив­шемуся телу, которое испытывает много болезней, также соста­рившись, испытает много бедствий. Но тело достигает старо­сти по немощи и закону природы; а заразы, войны и земле­трясения бывают не от старости природы. Не оттого произой­дут эти болезни, глады, моры и землетрясения по местам, что эти творения состареются, но оттого, что развратится воля людей, все эти бедствия — наказания за грехи и врачество человеческих болезней. Тогда усилятся болезни человеческие. Почему же, скажут, тогда они усилятся? Мне кажется, потому, что, так как суд медлит, наказания еще имеют быть и Судия еще не пришел, то имеющие отдать отчет делаются более беспечными. Так Христос говорит о злом рабе, что он от этого сделался беспечнейшим. Медлит господин мой, говорил раб, и поэтому бил подобных себе рабов и расточал имение господина. Потому и Христос ученикам, приступившим к Нему и желавшим узнать о дне кончины, не сказал этого, желая неизвестностью будущего держать нас в постоянном страхе, чтобы каждый, постоянно ожидая буду­щего и в надежде на пришествие Христово, был более забот­ливым. Поэтому некто увещевает так: не медли обратиться к Господу и не откладывай со дня на день: ибо внезапно найдет гнев Господа, чтобы при медленности тебе не погибнуть (Сир.5:8,9). Кончина неизвестна, говорит, и неизвестна для того, чтобы ты был всегда заботливым. По­этому день Господень придет, как тать ночью, не для того, чтобы похитить, но чтобы сделать нас осторожнейшими. Ведь и кто ожидает вора, тот не спит, и, зажегши светильник, постоянно бодрствует. Так и вы, воспламенив свет веры и праведной жизни, имейте ясные светильники в постоянном бодрствовании. Так как мы не знаем, когда придет Же­них, то и должны быть готовыми всегда, чтобы, когда Он при­дет, нашел нас бодрствующими. 

        7. Хотел бы я продолжить речь; но и это сказать едва позволила мне телесная слабость, по причине которой я был разлучен с вами столь долгое время. Долго для меня это время не по числу дней, а по мере и настроению души. Для любя­щих и краткое время разлуки кажется большим и невыра­зимо продолжительным. Поэтому и Павел, будучи малое время в разлуке с фессалоникийцами, говорил: мы же, братия, быв разлучены с вами на короткое время лицем, а не сердцем, тем с большим желанием старались увидеть лице ваше(1Фес.2:17). Если же Павел, умев­ший лучше всех любомудрствовать, не перенес на короткое время, то как мы можем перенести столько дней (разлуки)? Подобно ему и я, не перенося этого более и еще имея остатки болезни, прибежал к вам, думая получить величайшее врачество в общении с вашею любовью. Действительно для меня полезнее содействия врачей и всякого происходящего отсюда облегчения наслаждаться от вашей любви, которою да сподобимся наслаж­даться постоянно, молитвами и ходатайством всех святых, во славу Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, честь, держава, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Беседа о совершенной любви, и о воздаянии по достоин­ству дел, и о сокрушении

        1. Всякое доброе дело есть плод любви. Поэтому много и говорится о ней. Так Христос говорит: по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин.13:35); и Павел взывает: не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви (Рим.13:8). Не сказал просто о любви, но повелевает быть как бы должниками в любви друг к другу. Как в отношении к телу мы должны постоянно доставлять ему пищу, и постоянно доставляем, и этот долг простирается на всю нашу жизнь, так он учит посту­пать и в отношении к любви, или лучше сказать — еще больше, потому что она приводит к жизни вечной и постоянно остается с теми, которые имеют ее. А теперь, говорит апостол, пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1Кор.13:13). Впрочем, не только словами, но и самими делами мы научаемся этой добродетели. И, во-первых, способом нашего рождения; со­здав одного человека, Бог повелел от него произойти всем, чтоб мы все считали друг друга как бы одним человеком и старались жить в любви друг к другу. Затем и посред­ством взаимных отношений Он премудро устроил необхо­димость для нас взаимной любви, а как — послушай. Наполнив вселенную множеством благ, Он даровал каждой стране особенные, ей свойственные роды плодов, чтобы мы, вынуж­даемые необходимостью, путешествуя друг к другу, сообщая другим излишнее и получая от них недостающее нам, любили однородных с нами. Тоже Он сделал и с каждым человеком. Он не дал всем знать все, но одному сообщил способность к врачебной науке, другому — к строительной, иному к иной, чтобы, нуждаясь друг в друге, мы любили друг друга. Также и в предметах духовных, в свою очередь, можно видеть тоже самое, как говорит Павел: одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом; иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков (1Кор.12:8-10). Но нет ничего выше любви; поэтому Он и поставил ее выше всего, сказав так: если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто (1Кор.13:1,2). И даже на этом он, не остановился, но возвестил, что и сама смерть за благочестие не приносит никакой пользы, если не будет при этом любви. Не без причины Он сказал это о любви; он знал, хорошо знал, как исполнитель заповедей Божиих, что когда твердо вкоренится любовь, тогда произрастают плоды всяких благ. Заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего, и всякая другая заповедь заключаются в этой одной, как главной: весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя (Исх.20:13-16. Лев.19:18. Гал.5:14).  Впрочем, для чего говорить о малом, умалчивая о великом? Из любви сошел к нам возлюбленный Сын Божий, стал обращаться и жить вместе с людьми, чтобы, рассеяв много­божное заблуждение и возвестив истинное познание, научить людей любви друг к другу, как свидетельствует Иоанн, когда говорит: так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16). Ею пламенея, Павел про­изнес небесные слова: кто отлучит нас от любви Христовой: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч (Рим.8:35)? Презрев же это, как ничтож­ное, Он присовокупил к этому еще гораздо большее. Ни смерть, говорит он, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим.8:38-39). Поэтому ничто не могло отлучить (от любви Божией) этого блаженного, горевшего любовью, ни небо, ни земля, ни море, ни царство небесное, ни адские муки; все презирал он ради Христа. Если же мы посмотрим и на остальных святых, то увидим, что все они угодили Богу любовью. 

        2. Любовь представляет тебе ближнего, как тебя самого, и научает тебя радоваться его благополучию, как твоему соб­ственному, и чувствовать его несчастья, как твои собственные. Любовь соединяет, многих в одно тело и делает души их жилищами Святого Духа, потому что не в разделенных друг от друга, но в соединенных по душе может обитать Дух мира. Любовь делает общими для всех блага каждого, как говорит книга Деяний: у множества же уверовавших было одно сердце и одна душа: и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее: и каждому давалось, в чем кто имел нужду (Деян.4:32,35). Таким образом, есть ли какая стена, столь твердая, столь укрепленная совокупностью огромных камней и столь недоступная для нападений врагов, как обще­ство любящих друг друга и связанных между со­бою единодушием? Оно отражает самые козни диавола, и весьма естественно. Восставая против него вместе друг с другом, и не становясь вместе с ним друг про­тив друга, такие люди бывают непобедимы его ухищре­ниями, и воздвигают блистательные трофеи любви. И как струны лиры, хотя многочисленные, но настроенные согласно, производят приятнейшие звуки, так и объединенные единодушием издают благозвучный глас любви. Поэтому Павел и советует мыслить и говорить согласно, и считать других превосходнее себя, чтобы тщеславием не уничтожить любви, но, уступая почести другим, жить в единодушии. И еще он говорит: любовью служите друг другу. Ибо весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя (Гал.5:13,14). Любящий желает не подчинять только, но и подчиняться, и более радуется, подчиняясь, не­жели начальствуя. Любящий желает лучше благодетельство­вать, нежели получать благодеяния, потому что лучше желает иметь друга должником своим, нежели самому быть должным ему. Любящий желает благодетельствовать возлюбленному, но не хочет, чтобы видны были его благодеяния; желает быть первым в благодеяниях, но не хочет, чтобы он казался первым в благодеяниях. Может быть, некоторые не понимают сказанного; по­этому я поясню это примером. Человеколюбивый Господь предопре­делил дать Сына Своего за нас, чтобы не показалось, что это дар Его, но что он отдает долг, Он повелел Аврааму при­нести в жертву сына своего, чтобы, когда и Сам будет де­лать тоже, Он явился не подающим дар, но отдающим, по чрезмерному богатству Его благости. Знаю, что многим ска­занное покажется странным; причиною — то, что я говорю о пред­мете, который ныне обитает на небе. Как если бы я говорил о ка­ком-нибудь растении, которое родится в Индии и о котором никто опытно не знает, то я не мог бы вполне объяснить его словом, хотя бы и весьма много говорил о нем, — так и теперь, сколько бы я ни сказал, я сказал бы напрасно, потому что некоторые не пой­мут сказанного. На небе, как я сказал, насаждено это расте­ние. Но, если мы захотим, то оно может быть насаждено и в нас. Поэтому нам заповедано говорить к Отцу небесному: да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Мф.6:10). 

        3. Итак, не будем думать, что невозможно приобрести такое благо. Возможно, поистине возможно, если захотим быть внимательными; и не только это, но возможно исполнить и всякую добродетель, потому что мы руководимся свободною волею, а не подлежим, как думают некоторые, необходимости судьбы, и убеждены, что от желания и нежелания зависит и до­бро и зло. Поэтому Бог и обещал царство и угрожал нака­занием. А если бы мы были связаны необходимостью, то Он не поступил бы так, потому что сообразно с намере­нием действий бывает и воздаяние за те и другие дела. Он не предлагал бы законов, не делал бы увещаний, если бы мы были связаны узами судьбы. Но, так как мы свободны и властны в своей воле, и делаемся негодными от беспечности, а добрыми от усердия, то Он поэтому и приготовил такие врачества, исправляя нас и научая любомудрию как страхом наказания, так и надеждою на получение царства. И не из этого только, но и из того, что мы сами делаем, видно, что не судьба, не случай, не рождение и не течение звезд управляют нашими делами. Если бы от этого зависело все происходящее (с нами), а не от свободной воли людей, то для чего ты наказы­ваешь раба, укравшего что-нибудь? Для чего влечешь в суди­лище жену прелюбодействовавшую? Отчего ты стыдишься, де­лая непристойное? Отчего ты даже не переносишь слов, когда порицают тебя, но, если кто назовет тебя прелюбодеем, или блудником, или пьяницей, или чем-нибудь подобным, ты на­зываешь это оскорблением? Если грешить не зависит от твоей воли, то и дела эти — не преступление, и слова эти — не оскорбление. Но теперь и тем, что не прощаешь согрешающим, и тем, что сам стыдишься, делая зло, и стараешься скрыться, и тем, что причиняющих тебе зло называешь оскорбителями, всем этим ты выражаешь, что мы не связаны необходимостью, но одарены свободою воли. Тех же, которые связаны необходи­мостью, мы обыкновенно прощаем. Если кто, будучи одержим бесом, или раздерет нашу одежду, или нанесет нам удары, то мы не только не наказываем его, но и жалеем и прощаем. Почему же? Потому, что не свобода воли, а насилие беса сделало это. Так, если бы и остальные грехи происходили по необходи­мости судьбы, то мы прощали бы их; но так как мы знаем, что они не от необходимости, то поэтому и не прощаем, ни господа слугам, ни мужья женам, ни жены мужьям, ни отцы детям, ни учители ученикам, ни начальники подчиненным, а бываем строгими исследователями и карателями преступлений, обращаемся к судилищам, подвергаем бичеванию, употребляем наказания и делаем все, чтобы исправить их от зла. К де­тям же нашим и приставляем наставников, и посылаем их к учителям, и присоединяем угрозы, и употребляем наказания, и принимаем многие другие вспомогательные меры, чтобы они сделались добрыми. Какая же нужда в трудах и усилиях к исполнению добродетели? Если кому суждено судь­бою стать добрым, то он будет прекрасным, хотя будет дремать и спать, или лучше — нельзя и назвать добрым того, кто бывает таким по необходимости. Какая нужда в трудах и усилиях к избежанию зла? Если кому суждено судьбою стать злым, то, сколько бы он ни трудился, он будет злым, или лучше — нельзя и назвать злым того, кто побуждается ко злу необходимостью. Как бесноватого, хотя бы он злословил, хотя бы бил, — я опять употреблю тот же пример, — мы не назо­вем оскорбителем, потому что приписываем оскорбление не ему, а насилию беса, — так и злого, если он побуждается к этому судьбою, мы не назовем злым, равно как и доброго добрым. Ведь если допустить это, то все у нас придет в смятение, и ни добродетель не будет значить что-нибудь, ни порок, ни искусства, ни законы, и ничто другое подобное. Для чего же мы, когда больны, много беспокоимся, тратим деньги, призываем врачей, употребляем врачества, соблюдаем воздержание и уме­ряем пожелания? Если и здоровье, и болезнь зависят от судьбы, то напрасна трата денег, напрасно приглашение врачей, напрасно тщательное воздержание больных. Мы же теперь, между прочим, и из этого объясняем, что все такое не напрасно. Таким образом исчезает басня о судьбе, потому что дела наши не подлежат никакой необходимости, но во всем, как я сказал, мы одарены свободою воли. 

        4. Итак, возлюбленные, зная это и еще больше этого, — ведь много и другого можно сказать об этом, но для более благоразумных достаточно и этого, — будем избегать порока и избирать добродетель, чтобы нам самими делами показать, что мы имеем свободную волю по отношению к представляющимся нам предметам, чтобы нам не посрамиться в день открове­ния дел. Всем нам должно явиться пред судилище Христово, говорит Павел, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2Кор.5:10). Будем же, увещеваю вас, иметь в уме то судилище и представим, что оно теперь существует, что судия сидит и все открывается и выставляется на вид. Ведь нам нужно будет не просто предстать, но и открыться. Неужели вы не смутились? Неужели не вострепетали? Не ре­шаемся ли мы часто лучше умереть, нежели открыть пред по­чтенными друзьями наше тайное преступление? Как же будем чувствовать себя тогда, когда грехи наши откроются пред всеми ангелами и всеми людьми и предстанут пред нашими гла­зами? Я обличу тебя, говорит Господь, и представлю пред лицем твоим грехи твои (Пс.49:21). Если же тогда, когда еще нет самого события, а только оно предполагается и изображается словами, мы терзаемся совестью, то что мы будем делать, когда оно наступит, когда будет присутствовать вся вселенная — и ангелы, и архангелы, и начала, и власти, когда будут непре­рывно звучать трубы, когда праведники будут подъяты на обла­ках, и будет великий плач грешников? Какой тогда страх обнимет оставшихся на земле? Сказано: один берется, а другой оставляется: одна берется, а другая оставляется (Мф.24:40,41). В каком состоянии будет душа их, когда они увидят, как другие отводятся с великою честью, а они сами оставляются с великим стыдом? Невозможно, поверьте, не­возможно выразить словом этого страдания. Видали ли вы когда-нибудь отводимых на смерть? В каком, думаете, состоянии находится душа их, когда они идут по дороге до места казни? Чего не решились бы они и сделать, и претерпеть, чтобы изба­виться от этой тьмы? Я слыхал от многих, которые после отведения на казнь были возвращены назад по человеколюбию царскому, что они даже в людях не узнавали людей от ду­шевного смущения и ужаса. Но что я говорю об отводимых на казнь? Их тогда окружал народ, из которого большая часть и не знала их; но если бы кто взглянул тогда в душу каж­дого, то нашел бы, что нет ни одного столь жестокого, ни одного столь смелого, ни одного столь мужественного, который бы не пал и не смутился в душе от страха и уныния. Если же тогда, как другие предаются смерти, не имеющие с ними никакого общения бывают в таком расположении, то в ка­ком состоянии будем находиться мы, когда сами подвергнемся более тяжкой участи, будучи лишаемы той неизреченной радо­сти и отсылаемы на вечное мучение? Если бы даже и не было геенны, то быть отвергнутым от такой светлости и отойти с бесчестием, — каким будет наказанием? Если и теперь многие, видя входящего царя и представляя собственную бедность, не столько получают удовольствия от этого зрелища, сколько испытывают скорби от того, что не участвуют ни в чем из окружающего царя и не находятся близ повелителя, то что будет тогда? Или, вы думаете, малым будет наказанием — не быть поставлену на ряду с другими в том сонме, не удо­стоиться неизреченной славы, быть удалену и остаться далеко от того торжества и неизглаголанных благ? Но если, кроме того, будут и мрак, и скрежет зубов, и узы неразрешимые, и червь неумирающий, и огонь неугасающий, и плач, и стенание, и языки мучимые жаром, как у того богача, когда будем вопиять и никто не услышит, будем стенать и плакать от страданий и никто не станет внимать, будем смотреть во все стороны и никто нисколько не утешит, то как судить о нахо­дящихся в таком состоянии? Что может быть несчастнее тех душ? Что — горестнее? 

        5. Если мы, войдя в темницу и видя одних грязными, а других связанными железными оковами, третьих заключен­ными во мраке, трогаемся, ужасаемся и делаем все, чтобы самим не впасть в такую же беду и скорбь, то, когда мы, свя­занные, будем отведены в самые геенские мучения, в каком мы будем состоянии? Что будем делать? Ведь те узы не из железа, но из огня, никогда неугасающего, и распоряжаться нами будут не какие-либо подобные нам люди, которых часто можно смягчить, но ангелы страшные и несострадательные, на которых невозможно будет и взглянуть, которые будут сильно гневаться на нас за дела, какими мы оскорбили Господа. Там не так, как здесь, невозможно расположить к себе одних серебром, других яствами, иных льстивыми словами, и по­лучить облегчение, но ни в чем там нет прощения. Будут ли Ной, или Иов, или Даниил, видеть ближних своих му­чимыми, они не осмелятся предстать и подать руку помощи. Тогда случится, что истребится и естественное сострадание. Так как найдутся праведные отцы грешных детей и добрые дети порочных родителей, — зло ведь не от природы, а от воли, — то, чтобы радость их была чистою и сострадание не нарушало блаженства наслаждающихся теми благами, и оно тогда угас­нет, так что и они вместе с Господом будут негодовать на своих единокровных (грешников). Если и теперь некото­рые, видя своих детей негодными, удаляют их от себя и отказываются от родства с ними, то тем больше произойдет это на том суде. Итак, никто пусть не надеется на что-ни­будь хорошее, не сделав хорошего, хотя бы он имел и мно­жество праведных предков. Чтобы каждому получить, говорит апостол, соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2Кор.5:10). Будем же, увещеваю вас, внимать и вразумляться. Если ты будешь иметь огонь порочного пожелания, то представь огонь тамошнего мучения, и твой огонь погаснет. Если ты захочешь сказать что-нибудь непристойное, то представь скрежет зубов, и страх послужить для тебя уздою. Если ты пожелаешь похи­тить что-нибудь чужое, то послушай, что говорит Судия: связав ему руки и ноги, возьмите его и бросьте во тьму внешнюю; там будет плач и скрежет зубов (Мф.22:13), и ты оставишь свое желание. Если ты жесток и неми­лостив, то вспомни о тех девах, которые, вследствие того, что погасли их светильники от недостатка елея, лишились брачного чертога, и ты скоро станешь человеколюбивым. Если у тебя будет желание упиваться и роскошествовать, послушай богача, который говорил: пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, и не получил желаемого (Лк.16:24), — и тотчас ты оставишь свою страсть. И все остальные страсти ты укротишь таким образом. Ведь Бог не предпи­сал нам ничего тяжкого. Отчего же заповеди Его кажутся, тяжкими? От нашего нерадения. Как в том случае, если мы будем усердны, и кажущееся тяжким будет легко и удобно, так и в том случае, если мы будем нерадивы, и легкое по­кажется нам трудным. Представляя все это, не будем счи­тать блаженными тех, которые живут роскошно, но будем по­мышлять о кончине их: здесь плотяность и тучность, а там червь и огонь; также и хищников не будем считать блажен­ными, но смотреть, какова их кончина: здесь заботы и труды, а там неразрешимые узы и тьма кромешная; также — и любя­щих славу, но (смотреть) какова их кончина: здесь раболеб­ство и притворство, а там великое страдание и постоянное го­рение в огне. Если мы таким образом будем рассуждать с самими собою и непрестанно повторять это и тому подобное при наших порочных пожеланиях, то скоро будем избе­гать пороков и исполнять добродетели, погасим любовь к благам настоящим и воспламеним любовь к благам будущим. И действительно, что в настоящих благах есть прочного, или необыкновенного и дивного, чтобы посвящать им все свои заботы? Не видим ли мы, что одно и тоже постоянно круговращается, например, день и ночь, ночь и день, зима и лето, лето и зима, и больше ничего? Будем же, поэтому, вос­пламенять в себе любовь к будущим благам, потому что великая слава ожидает праведников, — такая, какой невозможно изобразить словом: они, восприняв нетленные тела по воскре­сении, прославятся и будут царствовать вместе со Христом. 

        6. А как это важно, мы узнаем из следующего, или лучше сказать — ясно узнать это мы ни откуда не можем, но чтобы, заимствовав подобие от наших благ, нам получить какое-нибудь, хотя малое, понятие о тех благах, я по силам своим постараюсь пояснить сказанное примером. Скажи мне: если бы кто-нибудь тебя, устаревшего и живущего в бедности обещал вдруг сделать молодым и привести в самый цве­тущий возраст, сделать и весьма крепким, и прекрасным больше всех, и даровать тебе царствование над всею землею на тысячи лет, царствование, сопровождающееся глубочайшим миром, то чего бы не решился ты за это обещание и сделать и претерпеть? Но вот, Христос обещает не это, а гораздо боль­шее. Ведь не такова разность между старостью и юностью, какова между тлением и нетлением; и не такова — между царствова­нием и бедностью, какова между славою настоящею и будущею; между ними разность, как между сновидениями и истиною. Или лучше: я еще не сказал ничего, потому что нет слова, кото­рое могло бы достаточно изобразить великое отличие благ будущих от настоящих. А в отношении к продолжительности невозможно и умом представить их различия. С чем настоя­щим можно сравнить жизнь, не имеющую конца? В отношении же к миру разность между ними такова, какова между миром и войною; и в отношении к тлению и нетлению такова, как чистая жемчужина превосходнее грязной глыбы. Лучше же: что ни сказал бы кто, ничем не в состоянии будет изобразить этого. Хотя бы даже я сравнил красоту тогдашних тел со светом солнечного луча, хотя бы с блистательнейшею мол­ниею, я еще не сказал бы ничего достойного той светлости. А за такие блага сколько можно отдать денег и тел? Или лучше: сколько можно отдать душ? Если бы теперь кто-нибудь привел тебя к царю и доставил тебе возможность в присутствии всех разговаривать с ним и вместе с ним есть и жить, то ты назвал бы себя блаженнее всех; а имея возможность взойти на небо, предстать самому Царю всего, блистать подобно ангелам и наслаждаться тою неприступною славою, ты недо­умеваешь, можно ли жертвовать деньгами, тогда как следовало бы, хотя бы надлежало отдать и самую жизнь, веселиться, радо­ваться и восхищаться от удовольствия? Но ты, для того, чтобы получить власть, доставляющую тебе случаи к воровству, — я не назову этого приобретением, — тратишь свое имение, занимаешь и у других, и, если бы нужно было, не усумнился бы заложить и жену, и детей; а когда предстоит царство небесное, власть, не имеющая преемника, ты медлишь, колеблешься и жалеешь де­нег? Или ты не думаешь, что, если близкие к нам части неба так хороши и приятны, то каковы части высшие, каково небо небес? 

        Но так как телесными глазами увидеть их нельзя, то вознесись мыслью, и, ставши выше этого неба, посмотри на то небо, которое выше этого, на высоту беспредельную, на свет неприступный, на сонмы ангелов, на чины архангелов, и на остальные бестелесные силы. И опять, сошедши с высоты, возьми приведенный нами пример, именно представь, что бы­вает около царя земного, напр., мужей, одетых в золото, упряжку белых лошаков, украшенных золотом, колесницу, окованную драгоценными камнями, бляхи, к ней прикреплен­ные, изображения драконов в шелковых одеждах, аспидов с золотыми глазами, лошадей, облеченных в золото, и узды золотые. Между тем, когда мы увидим самого царя, то уже не смотрим ни на что из этого; он один обращает на себя наше внимание, его пурпуровые одежды, диадема, седалище, пояс, обувь и блистание лица. Итак, тщательно сообразив все это, отсюда ты опять перенесись мыслью на небо и представь тот страшный день, в который придет Христос. Тогда ты увидишь не упряжку лошаков, не золотые колесницы, не дра­конов и аспидов, а то, что внушает великий страх и произ­водит такое изумление, что и сами силы небесные ужасаются. И силы небесные, говорится в Писании, поколеблются (Мф.24:29). Тогда отверзется все небо и сойдет Единородный Сын Божий в сопровождении не двадцати и не ста, но тысячи и десятков тысяч ангелов и архангелов, и все будет исполнено страха и ужаса; земля разверзется, и все люди, когда-либо существо­вавшие, начиная от Адама и до того дня, восстанут из земли и будут восхищены, а Он сам будет блистать такою славою, что солнце и луна скроют весь свет свой, который помра­чится тем сиянием. Но, — как прискорбна великая наша бесчувственность! — когда ожидаются такие блага, мы еще пристра­щаемся к благам настоящим, и не разумеем злобы диавола, который чрез маловажное лишает нас великого, дает грязь чтобы отнять небо, показывает тень, чтобы удалить от истины, представляет великолепие в сновидениях, — а таково настоя­щее богатство, — чтобы, когда придет тот день, явить нас бед­нее всех. Узнав это, возлюбленные, будем избегать ковар­ства его, будем опасаться осуждения вместе с ним, чтобы не сказал и нам Судия: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его (Мф.25:41). 

        7. Но Бог человеколюбив, этого не будет, — говорят не­которые. Итак, это написано напрасно? Нет, говорят, но только для угрозы, чтобы мы вразумлялись. А если мы не вразумимся, но останемся злыми, — скажи мне, — то Бог не пошлет наказа­ния? И добрым не воздаст наград? Воздаст, говорят, потому что Ему свойственно оказывать благодеяния даже и выше за­слуг. Итак, последнее истинно и непременно будет, а что ка­сается до наказаний, то их вовсе не будет? О, великое ковар­ство диавола! О, бесчеловечное человеколюбие! Это ему принадле­жит мысль, обещающая бесполезную милость и делающая лю­дей беспечными. Так как он знает, что страх наказания, как бы некоторая узда, удерживает нашу душу и обузды­вает пороки, то он делает все и принимает все меры, чтобы исторгнуть его с корнем, чтобы потом мы безбоязненно не­слись в пропасть. Как же мы преодолеем его? Чтобы мы ни говорили из Писании, противники скажут, что это написано для угрозы. Но, если они могут говорить так о будущем, хотя это и весьма нечестиво, то об исполнившемся уже и на­стоящем — не могут. Итак, спросим их: слыхали ли вы о потопе и всеобщем тогдашнем истреблении? Для угрозы ли было сказано и это? Разве это не исполнилось и не произошло на самом деле? Не свидетельствуют ли об этом и горы Армении, где остановился ковчег? И остатки его там не сохра­няются ли доныне для нашего воспоминания? Подобным обра­зом и тогда многие говорили, и в течение ста лет, когда ков­чег строился, деревья приготовлялись, и праведник возве­щал, никто не верил этому; но так как не верили угрозе на словах, то внезапно подверглись наказанию на самом деле. А Кто навел такое наказание на тех, Тот не гораздо ли бо­лее наведет на нас? Ведь совершаемые ныне злодеяния не меньше тогдашних. Тогда происходили беззаконные смешения: сыны Божии увидели, говорится в Писании, дочерей человеческих, что они красивы, и брали их (Быт.6:2). А теперь нет такого вида греха, который не был бы совершен и пренебрегался бы. 

        Но, если угодно, скажем и о других родах наказания, чтобы по прошедшему поверить и будущему. Путешествовал ли кто из вас когда-нибудь в Палестину? Я думаю (что путе­шествовал). Итак, будьте вы свидетелями истины того, что я скажу. Выше Аскалона и Газы у самого конца реки Иордана была страна обширная и плодоносная, которая могла равняться с раем Божиим: Лот возвел очи свои, сказано в Писании, и увидел всю окрестность Иорданскую, что она, прежде нежели истребил Господь Содом и Гоморру, вся до Сигора орошалась водою, как сад Господень, как земля Египетская (Быт.13:10); а теперь она — пустыннейшая из всех пустынь. Там стоят деревья и имеют плод, но плод этот напоми­нает о гневе Божием; висят гранатовые яблоки, имеющие прекрасный вид и подающие незнающим приятные надежды, но, будучи взяты в руки и разломаны, не обнаруживают ни­какого плода, а пыль и прах, во множестве находящийся внутри их. Такова там и земля, таковы и камни, таков и сам воздух. Все сожжено, все обратилось в прах, напоминая о про­шедшем гневе и предуказывая будущее наказание. Неужели и это словесные угрозы? Неужели и это — одни звуки слов? Если кто не верит геенне, то пусть вспомнит о Содоме, пусть поду­мает о Гоморре, о наказании, которое уже исполнилось и остается доныне. Изъясняя это, и божественное Писание говорит о пре­мудрости: она во время погибели нечестивых спасла праведного, который избежал огня, нисшедшего на пять городов, от которых во свидетельство нечестия осталась дымящаяся пустая земля и растения, не в свое время приносящие плоды, и памятником неверной души — стоящий соляной столб (Прем. Солом.10:6,7). Нужно сказать и о причине, по которой они так пострадали. У них было одно преступление, тяжкое и заслуживавшее проклятия, но только одно: они предавались неистовой страсти к юношам, и за это сожжены огненным дождем. А теперь совершаются бесчисленные и подобные и тягчайшие преступления, но такого сожжения не бывает. Почему? Потому, что уготован другой огонь, никогда неугасающий. Тот, Кто являл такой гнев за один грех, не принял ходатайства Авраама и не был удер­жан жившим там Лотом, как пощадит нас, совершаю­щих столько зла? Не может быть этого, не может. 

        8. Но не ограничимся этим, а представим и других на­казанных, чтобы многочисленнейшими примерами убедиться в истине говоримого. Все вы слышали о фараоне, царе еги­петском; вы знаете и о наказании, какому он подвергся, как он вместе с колесницами и конями и со всем войском был потоплен в Чермном море. А чтобы вам узнать также и о наказаниях иудеев, послушайте Павла, который говорит: не станем блудодействовать, как некоторые из них блудодействовали, и в один день погибло их двадцать три тысячи: не будем роп­тать, как некоторые из них искушали и погибли от змей. Не ропщите, как некоторые из них роптали и погибли от истребителя (1Кор.10:8-10). Если же и те испытали такие наказания за свои грехи, то чего не потерпим мы? Теперь мы не терпим ничего тяжкого, но поэтому особенно и нужно страшиться, так как не к тому мы сберегаемся, чтобы не терпеть наказания, но чтобы потерпеть большее, если не исправимся. Те не знали о геенне — и были предаваемы здеш­ним наказаниям; а мы за грехи, какие сделаем, если и не потерпим ничего прискорбного в настоящей жизни, то испы­таем все в будущей. Да и разумно ли было бы, чтоб те, имевшие вполне юношеские понятия, столько страдали, а мы, по­лучившие совершеннейшее учение и делающие гораздо худшие, чем те, грехи, избежали наказания? Хотите ли слышать и о прочих их несчастьях, какие претерпели они в Палестине от вавилонян, ассириян и македонян? Сколько переносили они голода, зараз, войн, пленений при Тите и Веспасиане? Прочитайте книгу Иосифа, в которой он описал взятие Иеру­салима, и вы узнаете эти печальные события. Между прочими бедствиями они терпели такой крайний голод, что ели даже свои пояса, обувь и еще гнуснейшие вещи, — потому что нужда заставляла есть все, как говорит упомянутый писатель. И этим они не ограничивались, но ели даже собственных де­тей. Как же, тогда как те претерпели такие наказания, мы, которые делаем худшее, чем, они, избегнем наказания? Ведь если они были наказаны тогда, то почему мы не наказы­ваемся теперь? Не ясно ли и для слепого, что это потому, что нам готовится наказание в будущем, как я часто говорил. При этом нужно подумать и о том, что бывает в настоящей жизни, и мы не станем отвергать геенны. Если Бог праве­ден и нелицеприятен, как и действительно Он таков, то почему здесь одни за убийство терпят наказание, а другие нет? Почему из прелюбодеев одни наказываются, а другие уми­рают ненаказанными? Сколько гробокопателей избегли наказа­ния, сколько разбойников, сколько корыстолюбцев, сколько грабителей? Итак, если не будет геенны, то где они понесут наказание? Убедим ли мы противоречащих, что учение о ней — не басня? Оно так истинно, что не мы только, но и поэты, и философы, и баснописцы рассуждали о будущем воздаянии и утверждали, что нечестивые наказываются в аду. Хотя они и не могли сказать об этом согласно с истиною, так, как есть на самом деле, потому что они руководились умозаклю­чениями и неверно слышанным нашим учением, — однако они признавали некоторый образ суда. Они упоминают о не­которых реках, исполненных плача и огня (о Коците и Пирифлегефонте), о воде Стикса и тартаре, настолько отстоя­щем от земли, насколько она от неба, и о многих других способах наказания; также, в свою очередь, об Елисейском поле, об островах блаженных, о цветистых лугах, о вели­ком благоухании, о тонком ветре, о сонмах, там обитаю­щих, одетых в белую одежду и поющих некоторые гимны, вообще о воздаянии, ожидающем и добрых и злых по удалении из здешней жизни. Итак, не будем отвергать геенны, чтобы нам не впасть в нее, — ведь неверующий делается бо­лее беспечным, а беспечный непременно попадет в нее, — но будем несомненно верить и постоянно говорить о ней, и тогда мы не скоро станем грешить. Памятование о таковых словах, как бы некоторое горькое лекарство, может истребить всякий порок, если оно будет постоянно жить в нашей душе. Бу­дем же пользоваться им, чтобы, совершенно очистившись, нам удостоиться увидеть Бога, насколько людям возможно увидеть Его, и чтобы получить будущие блага, благодатию и че­ловеколюбием Господа нашего Иисуса Христа. Ему слава во веки веков. Аминь.

 

Беседа о воздержании

        Слово о воздержании мне всегда представляется весьма полезным и приличным для Христовых рабов; в осо­бенности же теперь нам благовременно будет обратиться с ним к вам, так как, облекшись во Христа, чада Цер­кви наиболее должны заявлять  себя воздержанием,  пред­почтительно пред остальными добрыми качествами.  Ведь, если бы кто при виде атлетов, обыкновенно являющихся на Олимпийские игры и намащенными, сходящих на ристалище, за­говорил с ними о борьбе, самообладании и победе, то он, по справедливому суждению всех, сделал бы это благовре­менно. Так и нам теперь, при виде подвижников Спасителя, в божественных таинствах восприявших силу от Св. Духа, которых мы намереваемся выслать на духовное состязание, естественно побеседовать о воздержании. В человеческих со­стязаниях венцы даются после победы, а на Христовых ри­сталищах — прежде ее. Для чего же Христос посылает нас на борьбу уже в венцах? Для того, чтобы внушить врагам страх, а наши чувства возбудить; чтобы, взирая на дарован­ную нам от Бога честь, мы и не говорили, и не делали ни­чего недостойного Господа. Если какой-либо царь, одетый в багряницу и украшенный короною на голове, под влиянием естественных страстей совершает что-либо недостойное цар­ского величия, то сейчас же, как только взглянет на цар­скую одежду, исправляется и заботится о том, чтобы после этого не оказаться снова во власти гнусных страстей. Также и ты, облекшийся во Христа, спасшись от постыдного душев­ного вожделения, непрестанно устремляй взор на божественное одеяние — и тотчас станешь более крепким и избежишь опас­ности от козней лукавого. Итак, прекрасное, конечно, дело одобрять и хвалить воздержание, но обладать им — еще пре­краснее. И, без сомнения, не мало побуждаются к воздержа­нию те, кто много говорит о нем и слушает. По этой-то при­чине Богу и было благоугодно прославление добродетелей свя­тых мужей в Священном Писании, чтобы все люди склоня­лись к подражанию им и чтобы, тщательно идя по их сто­пам, они вели воздержную жизнь. Если во время состязаний в гимнастических училищах многие, при виде увенчанных атлетов, воспламеняются, раздеваются и переносят много уси­ленных и напряженных трудов, чтобы заслужить венки из ветвей маслины или лавра, то с какою, следовательно, стреми­тельностью мы должны напряженно заботиться о воздержании, при виде других, уже увенчанных от Бога, — чтобы и нам заслу­жить добрыми спасительными делами это украшение — небесные венцы. Как же не тягостно и как же не заслуживает великого гнева то обстоятельство, что атлетов приманивают лист лавра или оливы и слава этой преходящей жизни, а нас ни мало не по­буждают дары Христовы к тому, чтобы оставить всякую по­хоть и вожделениям предпочитать страх Божий? Далее, не одни только люди, — видим мы, — подражают себе подобным, но также и неразумные существа. Часто голубки, при виде отлетаю­щей одной из них, тотчас следуют за нею все, и благород­ный жеребенок, резвящийся в конском табуне, увлекает за собою весь табун. И между вами, как бы в стаде Христовом, находится прекрасная молодая отрасль — воздержаннейший Иосиф, своею небесною резвостью призывающий нас — сорабов к подражанию ему. Итак, воспляшем вместе с прекрасным юношей духовный танец, восхваляя его воздержание не одними только словами, но и чрез подражание его делам. Он был рачительным и постоянным стражем воздержания, хотя мог отдавать повеления самой царице и в пышности и роскоши проводить богатую и полную удовольствий жизнь. Хотя мог быть господином таких и столь великих благ, однако, обсу­див, что богатство, могущество и слава преходят вместе с настоящей жизнью, и что выгода от них — только временная, а что нет никакого конца у одной только добродетели, он, поэтому, набросил на удовольствия — как бы некоторую узду — страх Христов. Богатство же, пышность и обещание своей го­спожи он осмеял, считая страдания в темнице более прият­ными, чем жизнь в прекрасных чертогах, — хотя для тех, кто отменно благообразен телом, властвовать над удоволь­ствием и трудно. Он же представил такой образец воздержа­ния, что красотою своей души затемнил красоту своего тела, что в виду благообразия его тела он должен быть уподоблен не­которой прекрасной звезде, а в виду прелести его души должен быть уподоблен ангелам. Нам же надлежит удивляться не только воздержанию юноши, но и тем опасностям, каким он из-за того подвергался, считая дело служения удовольствиям более тяжким и более страшным, чем какова даже смерть. Ему будет удивляться тот, кто тщательно исследует его добро­детель и кто взвесит то, в какие времена он сохранил чи­стою свою душу. Он сохранил свободу ума прежде явления на земле Господа и Творца вселенной. Он воспитывался в доме нечестивых; многие склоняли его к очень дурным де­лам; у него не было учителя воздержания. Все были рабами удовольствия, — потворствовали своему чреву, не делали ничего благочестивого, ничего святого; однако, живя среди столь мно­гих и таковых нечестивцев, когда увидел возлежавшую — невоздержную свою госпожу, то не оказался предателем небес­ных сокровищ, но сохранил храм Св. Духа неопустошен­ным, предпочитая умереть, чем служить удовольствиям. Он еще не слышал слов Павла, что тела наши суть члены Христовы (1Кор.6:15); но прежде, чем услышал божественный голос, он, уча нас в церквах, как нам надлежит бо­роться и сохранять неповрежденною душу, явил себя не усту­пающим по своему значению тем, кто были почтены небес­ными обещаниями. Если я, — может сказать Иосиф, — живший до рождества Христова и не слышавший возвышенного апостола Павла, восклицавшего, что наши тела — суть члены Христовы, ду­мал, что Божиим рабам приличествует повелевать удо­вольствием, и не оказался расточителем воздержания, хотя пред моими глазами было приготовлено много опасностей, то в какой степени надлежит вам жить в воздержании со страхом и трепетом, чтобы не оказаться недостойными поче­сти и чтобы члены Христовыне сделались членами блудодейцы! Это слово может оградить воздержанием всякую душу; это слово легко тушит и пылающие вожделения. Падающий в огонь дождь так легко не подавляет пламени, как застав­ляет увядать дурные вожделения, допущенные в душу. Такие же речи нам может говорить и великий Иов, ко­торый не только был тщательным блюстителем воздержания, но даже положил для своих глаз закон, по которому они не должны были смотреть на лицо девицы, из боязни, чтобы сверкающая красота как-нибудь не обольстила его ума (Иов.31:1). Кто не удивился бы и не пришел бы в изумление при виде того, что этот муж, поистине храбро боровшийся с диаволом и разрушавший все хитрые замыслы лукавого, бе­жит от лица молодой женщины и отводит глаза от созер­цания красивой девицы? Видя приступающего диавола, он не убежал, но, полагаясь на свои силы, остался на месте, как лев; при виде же девицы он не остановился и не мешкал, чтобы рассмотреть ее красоту, но немедленно ушел. Без сомнения он думал, что в борьбе с демонами нужен мужественный и отважный дух, а в деле заботы о воздержании победа усту­пается не вследствие общения человека с девицами, но вслед­ствие удаления от них. Итак, кто дает обещание девства, тот получит советы от воздержнейшего из всех людей, который и сам еще до воплощения Христа был столь рачительным блюстителем воздержания. Не следует с пренебре­жением слушать о том, что и до воплощения Христа являлись праведники, представлявшие такой образец воздержания. Ведь тогда не было налицо того, что с такою силою побуждало бы к этой добродетели, и даже девам не вменялось в пре­ступление их нерадение о сохранении воздержания. Как же это так? Да ведь по этой причине высочайший Бог, Творец вселенной, и принял наш образ, чтобы свести с неба це­ломудрие ангелов. Итак, если и после такой чести люди пре­даются чувственным удовольствиям, то невозможно и выра­зить величины их безрассудства, в силу которого, делая члены Христовы членами блудницы, они ослабляют проявление ми­лосердия Божия к ним и, насколько от них зависит, де­лают его бесполезным для них. Демоны слушают и стра­шатся, так как Бог не допускает им соединяться с Со­бою, а нас соединяет с Собою. И после этого некоторые из верных дерзают разрывать связь со Христом и соединяться с блудницами? Не столь велико зло упасть с неба в грязь, сколь велико зло, сделавшись членом Христовым, лишиться божественной почести и стать членом блудодейцы. Поэтому, когда порочное вожделение воспламеняет душу, тотчас вспо­минай о Христе, помышляй о том, что пред тобою стоит Па­вел, увещевающий тебя и говорит: разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы?(1Кор.6:15). Если ты приведешь себе на память эти слова, то сейчас же увидишь, как убежит от тебя похоть. Если целомудренная и благонравная госпожа одним своим видом тотчас делает целомудренными сво­их служанок, преданных постыдной страсти, то что удивитель­ного, если воспоминание о Христе немедленно умерщвляет бес­покоящую тебя похоть? Всегда имей пред своими глазами крест блистающий, и ты за это время уйдешь чистым от грехов. Как облачный столп — образ нашего креста — покрывал народ еврейский, чтобы он не потерпел какого-либо зла от егип­тян (Исх.13:21), так и крест пред нашими глазами, со­зерцаемый нами, тотчас отгоняет всякую злую похоть. Ведь он — спасение нашей души и спасительное противоядие от гнус­ных вожделений. В самом деле, немощи тела исцеляются искусством врачей, а больную душу немедленно излечивают Христовы изречения. Поэтому и тех людей, которые согрешили и еще служат удовольствиям плоти, просим и умоляем пробудиться и образумиться, чтобы им не оказаться совсем во власти страстей, не быть унесенными их натиском и добро­вольно не подпасть горькому рабству, но чтобы противостать в воинском строю, укрепить свой ум страхом Христовым и выгнать из крепости жестокую владычицу, так чтобы, по уда­лении всякого порока и множества грехов, мы могли со свя­тою и чистою душою приступить к божественным и страш­ным таинствам великого Бога и Спасителя Иисуса Христа, Ко­торому слава и власть во веки веков. Аминь.

 

Слово на Рождество Спасителя нашего Иисуса Христа

        Вижу таинство необычайное и чудное: пастыри оглашают слух мой, произнося не пустынную песнь, но воспевая небес­ный гимн. Ангелы поют, архангелы воспевают, херувимы взывают,  серафимы славословят,  все торжествуют, видя Бога на земле и человека на небесах, высокого — внизу, по Его домостроительству, и низкого — вверху, по (Божию) человеко­любию. Сегодня Вифлеем уподобился небу, вместо звезд при­няв поющих ангелов, а вместо солнца неизъяснимо вместив Солнце правды. Не исследуй, как это; где хочет Бог, там побеждается порядок природы. Он восхотел, возмог, нисшел и спас; все повинуется Богу. Сегодня рождается Сущий, и Сущий становится тем, чем Он не был; будучи Богом, Он делается человеком, не переставая быть Богом; не теряя божества,  Он  стал человеком, и, с другой стороны, не чрез постепенное преспеяние из человека сделался Богом, но, будучи Словом, Он стал плотью, так что естество Его осталось неизменным по своему безстрастию.  Когда же Он родился, то иудеи отвергали Его необычайное рождение, фарисеи ложно толковали  божественные книги и книжники говорили противное  закону; Ирод искал родившегося, не с тем, чтобы почтить Его, но чтобы погубить Его. Сегодня люди уви­дели все противоположности: не утаилось, говорит псалмо­певец, от детей их в следующий род(Пс.77:4). Цари пришли и удивлялись небесному Царю, как Он пришел на землю, не имея при Себе ни ангелов, ни архангелов, ни престолов, ни господств, ни сил, ни властей, но, прошедши необычай­ным и непроходным путем, произошел из неприкосновен­ного чрева, не оставив, впрочем, ангелов Своих без Своего руководительства и не потеряв собственного божества чрез вочеловечение у нас. Цари пришли поклониться небесному Царю славы, а воины — послужить Военачальнику сил, жены пришли к Рожденному от жены, чтобы изменить скорби жены в радость; девы — к Сыну Девы, удивляясь, как Творец молока и сосцов, производящий из сосцов текущие сами собою потоки, принял младенческую пищу от матери — Девы; младенцы — к сделавшемуся Младенцем, чтобы из уст младенцев и грудных детей Ты устроил хвалу(Мф.21:16; Пс.8:3); отроки — к Отроку, сделавшему их мучениками по причине Иродова неистовства; мужи — к ставшему человеком и увра­чевавшему болезни рабов; пастыри — к доброму Пастырю, положившему Свою душу за овец; священники — к сделав­шемуся первосвященником по чину Мелхиседекову; рабы — к принявшему образ раба, чтобы украсить наше рабство свободою; рыбари — к сделавшему их из рыбарей ловцами людей; мы­тари — к явившему из мытарей Евангелиста; блудницы — к простершему ноги Свои к слезам блудницы; кратко сказать, все грешники пришли видеть Агнца Божия, берущего на Себя грех мира (Ин.1:29), волхвы — воздавая Ему честь, пастыри — про­славляя Его, мытари — благовествуя, блудницы — принося миро, самарянка — жаждая источника жизни, хананеянка — имея не­сомненную веру. Итак, когда все радуются, и я хочу радо­ваться, хочу ликовать, хочу торжествовать. Но я ликую, не на цитре играя, не смычек приводя в движение, не свирели имея в руках, не факелы зажигая, но вместо музыкальных орудий принимая пелены Христовы; они для меня — надежда, они для меня — жизнь, они для меня — спасение, они для меня — свирель, они для меня — цитра. Поэтому я и прихожу, взяв их, чтобы их силою получить силу речи и сказать с анге­лами: слава в вышних Богу, а с пастырями: и на земле мир, в человеках благоволение(Лк.2:14). Рожденный неизъяснимо от Отца сегодня непостижимо рождается от Девы ради меня. Но тогда Он по естеству родился от Отца прежде веков, как знает Родивший; а сегодня Он сверхъестественно ро­дился, как знает благодать Святого Духа. И горнее рождение Его истинно, и дольнее рождение Его неложно; истинно родился Он, как Бог от Бога, истинно родился Он же, как человек от Девы. Вверху Он один от одного единородный, внизу Он же один от одной Девы единородный. Как в горнем рождении Его нечестиво представлять мать, так и в дольнем рождении Его богохульно допускать отца. Отец ро­дил Его безсеменно, и Дева родила Его нетленно; ни Бог не потерпел разделения, родив Его, — потому что родил бого­лепно, — ни Дева, родив Его, не испытала растления, потому что родила от Духа. Поэтому ни горнее рождение Его не мо­жет быть изъяснено, ни пришествие Его в последние времена не допускает исследования. Что сегодня родила Его Дева, это я знаю; и что Бог родил Его без времени, этому верю; но способ Его рождения я научился чествовать молчанием, а не научен исследовать словопрениями. По отношению к Богу не должно обращать внимания на свойство дел, но веровать в силу Действующего. Ведь по закону природы бывает, когда жена, вступившая в замужество, рождает; а когда дева, не испытавшая брака и родившая, опять оказывается девою, это выше природы. Итак, пусть исследуется то, что бывает по природе; а то, что выше природы, пусть чествуется молчанием, не как достойное небрежения, но как неизъяснимое и достой­ное почтения молчанием. Но простите меня, прошу вас, если я захочу в самом начале прекратить свою речь. Страшась исследовать высшее, я не знаю, как или куда мне обратить кормило речи. Что же я скажу, или о чем стану беседовать? Я вижу родившую, вижу рожденного, а способа рождения не постигаю. Побеждается природа, побеждаются пределы ее по­рядка, когда хочет этого Бог. Не по природе произошло это событие, но было чудом выше природы, потому что природа не действовала, а действовала воля Владыки. О, неизреченная благодать! Единородный, сущий прежде веков, неосязаемый, простой и безтелесный принял на Себя мое тленное и видимое тело. Для чего? Для того, чтобы, сделавшись видимым, на­учить, а научив возвести нас к невидимому. Так как люди считают зрение достовернее слуха, и в том, чего не видят, сомневаются, поэтому Бог и благоволил сделать Себя види­мым и для глаз посредством тела, чтобы уничтожить сом­нение. Он рождается от Девы, не познавшей этого дела, по­тому что Она не содействовала событию и не от нее зависело это дело, но она была только орудием Его неизреченной силы, узнав только то, что сказал ей Гавриил на вопрос ее: как будет это, когда Я мужа не знаю(Лк.1:34)? Он сказал ей: это хочешь ты знать? Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя(ст. 35). Как же Он был с нею и, спустя немного времени, произошел из нее? Как художник, на­шедши полезнейшее вещество, делает из него прекрасней­ший сосуд, так и Христос, нашедши святое тело и душу Девы, устроил Себе одушевленный храм, образовав человека в Деве таким образом, каким восхотел, и, облек­шись в него, ныне пришел, не устыдившись неблагообразия естества. Для Него не было постыдно — понести собственное создание; и это создание приобрело величайшую славу, сделавшись одеянием художника. Как при первом создании невозможно было образоваться человеку, прежде чем персть взята была в руки Божии, так и поврежденный сосуд не мог бы возоб­новиться, если бы он не сделался одеянием Создателя. Но что я скажу или о чем стану беседовать? Чудо изум­ляет меня. Ветхий денмисделался младенцем; восседающий на престоле высокоми превознесенномполагается в яслях; неосязаемый, простой, несложный и безтелесный осязается чело­веческими руками; расторгающий узы греха повивается пеле­нами, — потому что Он так хочет. Он хочет безчестие обра­тить в честь, безславие облечь славою, в пределах унижения показать образ добродетели. Поэтому Он принимает мое тело, чтобы я вместил Его Слово, и, приняв мою плоть, дает мне Своего Духа, чтобы, и давая и принимая, сообщить мне сокровище жизни. Он принимает мою плоть, чтобы освятить меня; дает мне Своего Духа, чтобы спасти меня. Но что я скажу, или о чем стану беседовать? Се, Дева во чреве приимет(Ис.7:14). А теперь говорится об этом, не как о будущем, но оно созерцается как совершившееся. Оно со­вершилось у иудеев, у которых и было предсказано; а при­нимается верою у нас, у которых не было и упоминаемо. Се, Дева во чреве приимет. Буква принадлежит синагоге, а приобре­тение — Церкви; та получила скрижали, а эта нашла жемчужину; та украшала волну, а эта оделась в багряницу. Иудея произ­вела Его, а вселенная приняла Его; синагога вскормила и вос­питала Его, а Церковь приняла Его и получила пользу. У той виноградная ветвь, а у меня грозд истины. Та собрала виноград, а язычники пьют таинственное питье. Та посеяла зерно пшеницы в Иудее, а язычники серпом веры пожали колос. Язычники благочестиво сорвали розу, а у иудеев осталось тер­ние неверия. Птенец отлетел, а безумцы остались при гнезде; иудеи объясняют листья письмени, а язычники срывают плод Духа. Се, Дева во чреве приимет. Скажи мне, иудей, скажи же мне, кого родила она? Доверься мне, по крайней мере, как Ироду. Но ты не доверяешь; я знаю, почему; по своему ковар­ству. Ему ты сказал, чтобы умертвить Христа; а мне не гово­ришь, чтобы я не поклонился Ему. Кого же родила она? Кого? Владыку природы. Ведь, хотя ты молчишь, но природа взывает; Дева родила так, как рожденный Сам восхотел родиться. Не по закону природы это произошло, но, как Владыка при­роды, Он употребил необычайный способ рождения, чтобы показать, что, и, делаясь человеком, Он рождается не как человек, но рождается как Бог. Итак, сегодня Он про­изошел от Девы, победившей природу, превзошедшей брак. Источнику святости надлежало произойти от чистого и святого рождения. Он есть Тот, Который в древности из девствен­ной земли создал Адама, а от Адама без жены образовал жену. Как Адам без жены произвел жену, так и сегодня Дева без мужа родила мужа. Он — человек, говорится в Писании, но кто познает Его? Так как женский пол обязан мужскому тем, что Адам без жены произвел жену, то по­этому сегодня дева родила без мужа, уплачивая за Еву этот долг мужам. Чтобы не возгордился Адам, что без жены произвел жену, поэтому и дева без мужа родила мужа, что­бы одинаковостью чуда показать равенство своей природы. Как от Адама Бог взял ребро и чрез это нисколько не умень­шил Адама, так и в деве Он образовал одушевленный храм и не лишил ее девства. Целым остался Адам и по взятии от него ребра; неповрежденною осталась и дева по ис­шествии из нее младенца. Поэтому Он не из другого чего-нибудь устроил Себе храм и не иное тело создал и принял на Себя, чтобы не показалось, что Он унижает существо Адама. Так как обольщенный человек сделался оружием диавола, то этого самого падшего Он избрал себе в одушевленный храм, чтобы чрез сродство с Созда­телем отклонить его от общения с диаволом. Впрочем, и делаясь человеком, Он рождается не как человек, но рождается как Бог. Если бы Он произошел чрез обыкно­венный брак, подобно мне, то для большинства это показалось бы ложью; а теперь Он рождается от девы, и, рождаясь, со­храняет ложесна ее неповрежденными и девство ее соблюдает целым, чтобы необычайный способ рождения послужил для меня основанием великой веры. Поэтому, если язычник или иудей спросит меня, сверхъестественно ли Христос, Бог по естеству, сделался человеком, то я скажу: да, — и укажу в подтверждение своего слова на неповрежденную печать девства. Так, Он есть Бог, побеждающий порядок природы; так, Он есть творец чрева и виновник девства, и потому Он родился непорочным способом рождения и неизъяснимо уст­роил Себе храм, как восхотел. Скажи же мне, иудей: ро­дила дева или нет? Если она родила, то исповедуй необычай­ное рождение; а если не родила, то для чего ты обманул Ирода? Когда он спрашивал: где должно родиться Христу, ты сказал, что в Вифлееме Иудейском(Мф.2:4,5). Разве я не знал этого селения или места? Разве я не знал достоинства Родив­шегося? Не говорил ли Исаия о Нем, как о Боге? Родит Сына, говорит он, и нарекут имя Ему Еммануил(Ис.7:14). Не вы ли, неблагодарные враги, объявляли эту истину? Не вы ли, книжники и фарисеи, ревностные хранители закона, учили нас всему, что касается Его? Разве мы не знаем языка еврейского? Не вы ли толковали Писания? После того, как дева родила и даже прежде, нежели она родила, — чтобы не по­казалось изъяснение этого места сделанным в угождение Го­споду, — не вы ли на вопрос Ирода привели в свидетели про­рока Михея для подтверждения слов ваших? И ты, говорит он, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле(Мих.5:2; Мф.2:6). Хорошо сказал пророк: из тебя, потому что от вас Он вышел и пришел во вселенную. Сущий приходит, а не сущий творится или созидается. Он же и тогда был, и прежде был, и всегда был. Но был всегда, как Бог, управляющий миром, а сегодня пришел, как человек; как человек, Он пасет народ, а как Бог, спасает вселен­ную. О, добрые враги! О, благосклонные порицатели, которые неза­метно для самих себя показали родившегося в Вифлееме Бога, которые сделали известным сокрывшегося в яслях Господа, которые невольно открыли лежащего в пещере, и, не желая, сде­лали добро, желая скрыть — открыли! Видишь ли невежественных учителей? Чему учат, они не знают; алкая питают, жаждая напояют, находясь в бедности обогащают. Придите же, бу­дем праздновать; придите, будем торжествовать. Род празд­нества — необычайный, потому что необычайный и способ рождения. Ныне древние узы разрешены, диавол посрамлен, бесы обратились в бегство, смерть сокрушена, рай открыт, прокля­тие уничтожено, грех удален, заблуждение истреблено, истина возвратилась и учение благочестия повсюду рассеялось и распро­странилось, вышняя жизнь насаждена на земле, ангелы входят в общение с людьми и люди безтрепетно беседуют с анге­лами. Почему? Потому, что Бог пришел на землю, и человек — на небо; все соединилось. Пришел на землю всецело существующий на небесах, и всецело существующий на небе всецело является на земле. Будучи Богом, Он сделался че­ловеком, не  перестав быть Богом; будучи безстрастным Словом, Он стал плотью, — сделался плотью, чтобы обитать в нас. Богом Он не сделался, но был; а стал плотью, чтобы, Кого не вмещало небо, Того приняли ясли. Для того Он и положен  был в яслях,  чтобы питающий  все принял младенческую пищу от матери — девы. Для того Отец буду­щих веков не чуждается объятий девы, как грудное дитя, чтобы сделаться доступным и для волхвов. Ныне и волхвы пришли, сделав начало удаления от мучителя, и небо хва­лится, указывая звездою своего Владыку, и Господь, восседая на легком облаке Своего тела, стремятся в Египет, по-видимому избегая козней Ирода, а на самом деле исполняя ска­занное Исаиею: в тот день, говорит он, Израиль будет третьим с Египтом и Ассириею; благословение будет посреди земли, которую благословит Господь Саваоф, говоря: благословен народ Мой — Египтяне, и дело рук Моих — Ассирияне, и наследие Мое — Израиль(Ис.19:24,25). Что говоришь ты, иудей? Ты, первый, стал третьим? Египтяне и ассирияне поставлены прежде, а первородный Израиль считается после? Да, — и справедливо. Ассирияне будут первыми потому, что они первые поклонились Ему чрез волхвов, и египтяне за ассириянами, потому что и они приняли Его, бежавшего от козней Ирода; израиль­тяне же считаются последними, потому что уже после выхода из Иордана они признали Его чрез апосто­лов. Он пришел в Египет и потряс сделанные руками истуканы египетские не без причины, но потому, что некогда запечатлел жилища египетские истреблением первородных. Поэтому ныне пришел Он, как первородный, чтобы прекра­тить плач, вызванный древней скорбью. А что Христос назы­вается первородным, об этом ныне свидетельствует еван­гелист Лука, когда говорит: и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице(Лк.2:7). Итак, Он пришел в Египет, чтобы прекратить плач, вызванный древней скорбью, водворив ра­дость вместо мучений, даровав свет спасения вместо ночи и тьмы. Вода реки сделалась тогда нечистою от убиения юных младенцев; поэтому пришел в Египет Он, некогда оба­гривший воду, и сделал потоки реки источающими спасение, очистив осквернение и нечистоту их силою Духа. Озлобились некогда египтяне и в бешенстве отвергли Бога, поэтому Он пришел в Египет и исполнил боголюбивые души позна­нием Бога; реке же сообщил силу производить мучеников обильнее колосьев. Впрочем, по краткости времени, я хочу здесь окончить свою речь, и окончу ее здесь, присовокупив, каким образом Он, будучи безстрастным Словом, стал плотью, причем естество Его осталось неизменным. Что же я скажу или о чем буду беседовать? Я вижу плотника и ясли, младенца и пелены, рождение от девы, лишенное всего необхо­димого, все в бедности, все в нищете. Видишь ли ты богат­ство в этой великой нищете? Как он, богатый, стал бед­ным ради нас? Как Он не имел ни ложа, ни постели, но был положен в голых яслях? О, бедность, служащая источником богатства! О, безмерное богатство, имеющее вид бедности! Он лежит в яслях, и потрясает вселенную; повивается пеленами, и расторгает узы греха; еще не произнес членораздельного звука, и научил волхвов, и указал им путь к возвращению. Что я скажу, или о чем буду беседовать? Вот младенец повивается пеленами и полагается в яслях; предстоит Мария, дева и матерь; предстоял и Иосиф, назы­ваемый отцом Его. Он называется мужем, а она называется его женою; названия согласны с законом, но не означают их сочетания. Разумей здесь только названия, а не дело. Он был только женихом ее, а Дух Святой осенил ее. Поэтому Иосиф в недоумении не знал, что сказать о младенце. При­писать Его прелюбодеянию он не дерзал, произнести хульное слово о деве он не мог, и собственным сыном назвать Его не решался; он хорошо знал, что ему неизвестно, как или от чего Он родился; поэтому, когда он недоумевал о данном событии, с неба было принесено внушение голосом ангела: не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго(Мф.1:20). Дух Святой осенил Деву. Почему же Он рождается от Девы и сохраняет девство неповрежденным? Так как в древности диавол обольстил Еву, бывшую девою, то поэтому Гавриил благовествовал Марии — деве. Но обольщенная Ева произнесла слово, послужившее причиною смерти; а получившая благовествование Мария родила Слово во плоти, приобретшее нам вечную жизнь. Словом Евы указано древо, за которое Адам изгнан из рая; а Слово, родившееся от Девы, явило крест, чрез который разбойник на место Адама введен в рай. Так как ни язычники, ни иудеи, ни еретики не верили, что Бог родил нетленно и безстрастно, то поэтому ныне про­исшедший из страстного тела сохранил страстное тело безстрастным, чтобы показать, что, как родившийся от Девы не нарушил девства, так и Бог, без истления и изменения и святого естества Его, родил Бога боголепно, как Бог. И так как люди, оставив Его, изваяли человекообразных истука­нов, которым и служили к оскорблению Создателя, то поэтому ныне Слово Божие, будучи Богом, явилось в образе человека, чтобы и ложь уничтожить, и богопочтение обратить незаметным образом на Себя Самого. Будем же воссылать славу Христу, сделавшему неудобное удобным, с Отцом и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

Беседа на слова: «какой властью Ты это делаешь?» (Мф.21:23).

        1. Начало человеческого спасения — страх Божий, и корень всего доброго в нас — закон Божий; но ни закон Божий — без страха, ни страх — без закона. Закон заповедей имеет в страхе свое служебное орудие; а страх к заповеданному имеет в законе своего судию. Поэтому тот, кто приступает к закону и к законодателю Богу со страхом, вступает в общество святых и причисляется к праведным; а кто отвер­гает страх Божий и с гордостью приступает к божественному закону тот и не удостаивается благодати, но бывает чужд благочестия. Поэтому те, которые приступают к божественному закону, со страхом и любовью, неуклонно назидаются и просве­щаются, и от самой истины научаются благочестию, потому что обретают сам источник истины, взывая: благословен Ты, Господи, научи меня оправданиям Твоим(Пс.118:12). Так люди свя­тые, благочестивые и боголюбивые, научаются истине от самой истины, а враги истины, или лучше сказать — враги собственной сво­ей жизни, предпочтя простоте, надменность и гордость, с нескром­ным видом приступают к Учителю благочестия. Тоже самое сделали и иудеи, как вы слышали из слов Евангелия, недавно прочитанных. К Иисусу, нашему Господу, Царю святых, нахо­дившемуся во храме, они приступают в самом храме; не с должным страхом, не как рабы к Владыке, не как люди к Богу, но даже и не как ученики к учителю. Враги истины и последователи нечестия, обнаруживая собственную порочность, старались человеческими помыслами обмануть премирную пре­мудрость. Приступили, говорит евангелист, к Иисусу во храме первосвященники и старейшины народа и сказали: какой властью Ты это делаешь(Мф.21:23)? О, сердце, чуждое страха! На что оно дерзает, что говорит, как надмевается гордостью! О, неразумие лукавых! О, незлобие Спасителя! Это говорит прах, и терпит Создатель; творение восстает против Творца, и пере­носит Благодетель, никому не подчиненный; требуют отчета от Слова Божия, и спрашивают о власти у Главы самовластия. Благовременно теперь и нам сказать слова Премудрого: человек, что гордится земля и пепел(Сир.10:9)? Ты спрашиваешь Бога, требуешь отчета у Него в собственных делах Его и дерзаешь говорить премирной власти: какой властью Ты это делаешь? Почему же ты спрашиваешь Его, а не вникаешь в саму силу дел Его? Вникни сам тщательно, в сокровенном совете души своей, и исследуй свойство этих дел, есть ли они про­изведения человеческой мысли, или проявления божественного самовластия, свойственные Господу. Спроси и законы природы, и пределы (земной) власти, и здравый смысл, какою властью можно воскрешать мертвых, человеческою или Божиею? Кто может очищать прокаженных, прогонять болезни, и всякую немощь душевную и телесную истреблять одним словом? Затем, кто может из брения создать глаза, Бог или человек? Почему же ты не спрашиваешь само свойство дел, но с дерзостью обращаешься с допросом к Виновнику их и говоришь: какой властью Ты это делаешь?Я опять повторяю слова людей, легкомы­сленно дерзающих на все, требующих отчета у Слова Божия и старающихся своими помыслами обмануть Того, Кто уловляет мудрых в лукавстве их(1Кор.3:19). О, безумие! Предста­вляют опыт словоизвития Слову Божию, Которое легко уловляет всякую хитрость словесности и проникает во всякое сплетение мыслей. Какую имеет силу слово человеческое пред Словом Божиим, и что значит искусственная неправда пред премирною Премудростью?

        Какой властью Ты это делаешь?Спроси расслабленного, какою властью он встает здоровым; спроси чудеса, и не спра­шивай о власти Того, Кто творит чудеса. Но божественная бла­гость не отвечает вам, считая недостойными ответа тех, которые спрашивают со злобою. Таково Слово Божие: когда оно видит душу коварную и развращенную, тогда оставляет ее, как недостойную благодати, и часто старающийся узнать многое не узнает истины от самой Истины. Иудеи часто спрашивали и ни разу не получали ответа, потому что спрашивали со злобою. Молчание Спасителя до такой степени огорчало души их, что нечестивое собрание их говорило тогда: долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо(Ин.10: 24). Но, не смотря даже и на то, Он не отвечал им, потому что недостойны были ответа вопрошавшие со злобою. Что же говорил им Спаситель? Я уже сказал вам, и вы не слушали; что еще хотите слышать?(Ин.9:27). Дела, которые творю Я во имя Отца Моего, они свидетельствуют о Мне(Ин.10:25). Видишь ли, как Он выра­жает желание, чтобы дела были вопрошаемы, а не о власти предлагаемые вопросы? Иудеи спрашивают: долго ли Тебе держать нас в недоумении? если Ты Христос, скажи нам прямо, и Он не разрешает их недоумения, потому что они спрашивали не для того, чтобы узнать, но чтобы осудить. Первосвященник же Каиафа, достойный того собрания, дошел до такого неистовства, что сказал: заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий? (Мф.26:63). Но Спаси­тель, научая нас принимать с благоговением такие слова, хотя отвечал на клятву, однако при этом не разрешил недоумения. И первосвященник сказал Ему, говорится в Евангелии, заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий? Господь сказал ему: ты сказал (Мф.26:64). Он почтил клятву, прервав свое молчание, и вместе не удовлетворил злобе, выразив отвращение к ковар­ству. Иудеи спрашивали со злобою, и не получали ответа, — и вполне справедливо, потому что коварные помыслы отделяют людей от Бога. Он не сообщал Своей премудрости тем, ко­торые со злобою допрашивали Его премудрость: в лукавую душу не войдет премудрость(Прем.1:4). 

        2. Между тем как часто спрашивавшие не узнавали о том, о чем спрашивали, некоторая жена, пришедшая без лу­кавства и с искренней верою, не искушавшая непостижимой силы Божией, но в простоте приступившая к Господу, и про­стыми словами, но с искреннею верою сказавшая Ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все(Ин.4:25), тотчас услышала от Него, любящего простоту, следующие слова: это Я, Который говорю с тобою(Ин.4:26). Она еще не спрашивала, и уже узнала; еще не было посеяно Им слово веры, и уже пожат плод благочестия. Святый Бог, в людях простых и святых почиваяй, когда видит простоту приходящего, тогда и Сам просто являет благодеяния Своей премудрости; а когда видит душу, развращенную злобою, тогда удерживает благодеяния и не сообщает учения. Послушай, что сам Он говорит чрез Моисея: если вы будете приступать ко мне прямо, то и Я буду приходить к вам прямо; если и после сего не исправитесь и пойдете против Меня, то и Я [в ярости] пойду против вас (Лев.26:23,24); говорит так не потому, чтобы Божествен­ное существо изменяло правоту Свою, но потому, что к ковар­ным прямо не приходит проистекающее от истины. Какой властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть?Спаситель же сказал им, — здесь заметь, какой закон и правило для руководства дает нам Господь всех. Какой же именно? Он же­лает, чтобы и мы отвечали не на все вопросы коварных ере­тиков, иудеев или язычников или каких-либо других людей, чуждых благочестия. Бывают, действительно бывают часто вопросы, недостойные ответа; и, конечно, на такие неправые вопросы нужно отвечать вопросами же, но правыми. Поэтому Господь сказал им: спрошу и Я вас об одном; если о том скажете Мне, то и Я вам скажу, какою властью это делаю; крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?(Мф.21:24,25). Посмотри на источник пре­мудрости, обличающий ложь вопросом; посмотри на Слово Божие, ниспровергающее злобу здравым суждением; посмотри и на злобу, как она поражается собственными стрелами и запу­тывается собственными злоухищрениями. Крещение Иоанново откуда было: с небес, или от человеков?Они же, исследуя между собою силу этих слов, говорили: если скажем: с небес, то Он скажет нам: почему же вы не поверили ему? (ст. 26). Увидела злоба собственную погибель; увидела, что тем же, с чем она вы­ступает, она и уничтожается. Так как они не слушались Иоанна, то и боялись сказать, что крещение его было от Бога, чтобы тотчас не последовало обличение. Если скажем: от человеков, то весь народ побьет нас камнями(Лк.20:6). Мнение об этом праведнике подвергнет нас не­умолимому осуждению. Все почитают Иоанна за пророка(Мф.21:26). Итак, они не хотели сказать истины, что оно от Бога, потому что отвергли истину Божию; не смели и сказать ложь, потому что страх был судиею их бесстыдства, впрочем, страх не Божий, а человеческий. Так в самом деле бывает: часто многие, не имея страха Божия, раболепствуют страху человече­скому. Они боялись народа. О, если бы они боялись Бога, а не народа! Первое руководит к благочестию, а последнее — к не­честию. И сказали в ответ Иисусу: не знаем(Мф.21:27). Посмотри, как у коварных злоба скрывается; посмотри, как нечестие обнаружи­вает собственное невежество. Как ехидна, или какое-нибудь другое из коварнейших животных, скрываясь в потаенном месте, тихо выползает из убежища и не решается выйти вполне, так и иудеи, скрываясь в пещере злобы, не выставля­ют на свет своего мнения. Поэтому и Господь сказал им: и Я вам не скажу. Посмотри, как молчание Его наказало их за неуместный вопрос; посмотри, как Он не удовлетворил злобе их, но поразил их среди замыслов. И в каком по­ложении находилась некогда ослица Валаама, которая не могла уклониться ни направо, ни налево, потому что ангел противо­стоял ей (Числ.22:26), в таком же положении оказалась злоба иудеев, не дерзнувшая воззреть ни на правую сторону истины, по причине предстоявшего обличения от Спасителя, ни на левую сторону лжи, по страху пред народом. 

        Поэтому и нам, братия, получающим такое правило от Господа, должно не на все вопросы еретиков давать ответы. Когда еретик спросит тебя со злобою, то ты отстрани неуместный вопрос его вопросом же правым. Еретик часто спрашивает: ты знаешь Бога, или не знаешь? Если скажешь: знаю, то он тотчас продолжает: следовательно ты знаешь то, что почитаешь? Да, отвечает благочестивый, потому что кто согласится сказать: я не знаю того, что почитаю? Он опять продолжает: итак, ты знаешь существо Божие? Если скажешь: не знаю, то он тотчас возражает: следовательно, ты не знаешь того, что почитаешь. По­смотри на эти коварные слова; посмотри на козни злобных зми­ев. Видишь ли это? Но не должно смущаться. Нужно знать, братия, что бывают различные роды познания. Можно знать, что Бог существует, но не то, как Он существует. Так и между нами — людьми много путей знания. Например, я знаю, что та­кой-то человек живет в таком-то городе, но не знаю, каким он занимается ремеслом; о другом знаю, что он занимается та­ким-то ремеслом, но не знаю, откуда он родом. Следовательно, от­части я знаю, а отчасти не знаю; и вообще, ни частное знание не дает знания всецелого, ни незнание всего не уничтожает частного знания. Что же? Я знаю о Боге, что Он существует, что Он благ, что Он бессмертен, что Он нетленен, что Он необъятен, что Он непостижим, бестелесен, неизменяем. Все это я знаю и, зная, покланяюсь Ему. Но того, как Он существует, я не знаю, и научен не исследованию, как Он существует, а тому, что Он есть. Я не нахожу больше апостола никакого учителя, который мог бы сообщить мне более благочестивое учение; но он громким голосом учит так: надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть, не тому, как Он есть, но: и ищущим Его воздает(Евр.11:6). Таким образом я почитаю то, что знаю; я не научился исследовать существо Божие; я научился веровать, братия, — веровать, а не исследовать. Прочитай, еретик, твое исповедание, которое было произнесено при сокровенном и страшном таинстве. Когда ты приступал ко крещению, что говорил ты? Спрашивал ли, ис­следовал ли, или веровал? Ты иначе приступал и на иных условиях удостоен той благодати. Если же ты удостоен ее при таком образе мыслей, то ты нарушил условия; при страш­ных и великих таинствах ты представлял веру, а вне таинств ограничиваешь веру и предлагаешь вопросы. 

        3. Но смотри, что говорит враг истины. Не напрасно же Бог дал нам рассудительность. Не напрасно же мы получили способность соображения. Нужно познавать веру и посредством суждений, и не оставлять благочестивого учения без исследования. Хорошо. Но руководством при исследовании должны быть бо­жественные изречения и данные нам от Него правила благо­честия. А ты, преступая правила, не руководствуешься богодух­новенными Писаниями, но исследуешь божественное, извращаешь истину и всегда предпочитаешь больше следовать неверным суждениям, нежели покоряться вере, как будто ты испытал все, или познал все видимое. Объясни мне, на основании сооб­ражений ума, как стало небо, находясь в пустоте на столь беспредельной высоте и при таком объеме не имея ничего, поддерживающего его? Как оно стоит, кем носится, какие основания, на которых оно утверждено. Как в течение столь продолжительного времени не нарушается его красота, не уни­чтожается согласие? Покажи держащие его столбы, покажи осно­вание, лежащее под такою тяжестью. Но для чего мне говорить о небе, а не о земле, которую попираю ногами? Прежде всего объясни мне устройство земли. Что она основана на водах (Пс.23:2), это и я принял и сам ты исповедуешь. Но объясни, как она утверждена на водах, не просто повторяй сказанное, но посредством суждения дай отчет в искомом предмете, — как горы, столь многие и столь великие, и холмы, и равнины носятся на водах. Скажи, как отделено море; скажи, как оно, бушуя такими волнами и поднимаясь на необычайную высоту, когда приближается к песку, украшается, уважает предел, назначенный ему Законодателем. Объясни, брат мой, как происходит то, что земля одна, мать наша, а произрастения различны, откуда горькие корни, откуда сладкие, откуда разно­образие плодов. Одна земля произращающая, один дождь пи­тающий: откуда же это разнообразие? Объясни, откуда произошли источники и из каких пропастей? Как возможно постигнуть все это? Но между тем, как мы недоумеваем об этом, мы имеем единственное истинное и благочестивое разрешение недо­умений. И блаженный Давид в песнопении сказал об этом так: право слово Господне и все дела Его верны(Пс. 32:4). Дел постигнуть невозможно без веры: как же воз­можно без веры познать Бога? Дела познаются не без веры. как же Сын — посредством суждений? Право слово Господне и все дела Его верны. Впрочем, оставив врагов истины, обратимся к здравому и безопасному учению веры и объясним правило благочестия, сияющее самою истиною. Нет никого между ветхозаветными достовернее Моисея, нет никого между новозаветными мудрее Павла. Рассмотри ветхозаветные учреждения, и ты не найдешь никого больше Моисея: Я знаю тебя, сказал ему Бог, и ты приобрел благоволение в очах Моих(Исх.33:12). Нет никого в новом завете совершеннее Павла: он избранный сосуд (Деян.9:15) и имел в себе Христа, который говорил чрез него. Ты не переступишь пределов Моисея и Павла. Что же получил Моисей, — постижение существа Божия, или видение славы Его? Моисей, братия, желал видеть Бога, как человек боголюбивый, и не представлял, что он желал невозможного. Впрочем, он показал это самою просьбою своею к Богу. Что говорил он? Прошу, Господи, если я приобрел благоволение в очах Твоих, то молю: открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя, чтобы приобрести благоволение в очах Твоих(Исх.33:13). Он поступил, как Филипп, который говорил: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас(Ин.14:8). Господи, говорит Моисей, открой мне путь Твой, дабы я познал Тебя, чтобы приобрести благоволение в очах Твоих. Он видел Бога и в купине, видел Его и на горе Синае, видел Его и в других разных местах являвшимся и различно открывавшим явление Свое; но тот блаженный Моисей желал увидеть сам образ существа Божия; как человек, он по человечески думал о премирной Силе. Бог же, приняв желание верного служителя, смиряет человеческое желание, ищущее невозможного. Что Он го­ворит ему? Никто не может увидеть Меня и остаться в живых (Исх. 33:20). Сила желающих не может обнять желаемого; смертное око не может перенести видения бессмертного естества. Что же, Господи, неужели Ты оставляешь это желание без утешения и не являешь даже тени желаемого питающему такое желание? Затем Он говорит: Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду; и когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а лице Мое не будет видимо(Исх.33:22,23). Не сказал: когда буду проходить Я, но: слава моя, — потому что видеть проходящую славу — не значит видеть самое существо. Моисей не видел ничего больше славы, и ее видел не всю, а только сзади, не потому, чтобы божественное естество ограничивалось заднею и переднею стороною, — оно просто и несложно, — но потому, что Сам Бог так являет Себя, соразмерно не с свойственным Ему достоинством, но с силою имеющих удостоиться видения. Моисей достиг славы Божией, но не переступил этой славы; а ты еретик, переступив славу, исследуешь существо Божие? Обратимся и к блаженному Павлу. Павел в новом завете, помыслив о некоторых частных делах домостроительства Божия, как бы в изумлении пред глубинами мысли, произ­нес следующее великое и исполненное изумления изречение: о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему? Или кто дал Ему наперед, чтобы Он должен был воздать?И в заключение сказал: ибо все из Него, Им и к Нему. Ему слава во веки, аминь(Римл.11:33-36). Видишь ли, как он, достигнув славы Божией, не перестудил предела? Но что я говорю о людях? Поднимись мыслью к тому, что выше мира; спроси небеса и скажи: что вы можете возвестить мне о Боге? Небеса, объясните мне, каков Бог; скажите мне, что есть Бог по существу? Но небеса не отвечают на вопрос о том, чего они знать не могут. Если же ты станешь дерзновенно спрашивать их, то они ответят чрез дивного Иеремию таким божественным изречением: подивитесь сему, небеса, и содрогнитесь, и ужаснитесь(Иерем.2:12). Воистину ужасается небо, когда видит, как исследуют боже­ственное естество. Против этого скажет и блаженный Давид, обуздывая неумеренную любознательность, и ответит: ты слышал не о том, что небеса поведают естество Божие, а о том, что — славу Божию. Не сам ли он взывает тебе на священной псал­тири: небеса поведают о славе Божией, а не естество Божие (Пс.18:1)? Не существо Божие изъясняют они, но возвещают славу Божию. Но не думай, что и премирные силы знают нечто большее. Спроси ангелов, — говорю: спроси, не потому, чтобы тебе предоставлено было беседовать с горними силами, но потому, что ты можешь получить врачество из Писания, обуздывающего твою дерзость. Спроси ангелов, спроси тогда, когда видишь их на земле ликующими, или воспевающими. Скажи им: чему новому вы учите? Что дивного вы возвещаете? И божественный лик тотчас ответит чрез божественные Евангелия: слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение(Лк.2:14). Пришли на землю ангелы, и также не переступили пределов славы (Божией); а еретики не усумнулись пе­реступить их. Но не могут ли высшие силы, превосходнейшие ангелов? Я разумею архангелов; они — существа превосходней­шие. Спроси херувимов, этот царский престол: сидящий на херувимах, говорит Псалмопевец (Пс.79:2). Спроси херувимов, этот как бы камень сапфир, как бы нечто, похожее на престол, на котором сидит подобие человека(Иезек.10:1; 1:26). И был го­лос от херувимов, как бы шум многих вод, как бы глас: “благословенна слава Господа от места своего!” (Иезек.1:24; 3:12). 

        4. Видишь ли благоговение и херувимов? Они достигли славы Божией, и не переступили предела. Благословенна слава Господня. И притом как? От места своего, — чтобы показать тебе, что и от них она обитает в небесных местах и находится гораздо выше высшего достоинства небесных и невидимых сил. Они говорят не как находящиеся вблизи, но как стоящие далеко от божественного достоинства. Благословенна слава Господня от места своего — не потому, чтобы Бог имел место, — Он объемлет всякое место, — но местом Божиим называют они принадле­жащее Ему достоинство. Слышал ты голос и херувимов? Благословенна слава Господня,— и ничего больше они не возвестили. Ты же должен стоять окрест, чтобы знать возвещаемое Богом, потому что вокруг Него стояли Серафимы(Ис.6:2). Чему же можно научиться у вас? Не затрудняйтесь, но говорите так: хотя и превосходно наше достоинство, но мы знаем пределы нашего естества, и не переступаем меры знания; не иссле­дуем нашего Создателя, не испытываем почтившего нас; мы знаем, что непостижимое естество не подлежит исследованию, не подчиняется порядку суждений, что слава покланяемого пре­восходит всякое вместе и ангельское состояние, и премирный ум, и всякую пренебесную силу; поэтому и мы не переступаем пределов. Не переступают их и херувимы, но со всяким благоговением воспевают свою небесную песнь: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! (Ис.6:3). Не пристыжают тебя Павел и Моисей, не переступающие этой славы? Пристыдит тебя небо, возвещающее эту славу. Но не убеждает тебя небо? Убедят ангелы. Но ты не обращаешь вни­мания на ангелов? Убойся херувимов. Но ты дерзновенно под­нимаешься и выше их? Пусть вразумят тебя серафимы. Но ты не покоряешься ни премирным, ни земным внуше­ниям? Будь же вне священных ликов, отойди от божествен­ных оград. Ты не можешь и исследовать Бога и считаться между верными. Но что я говорю о Боге? Разве ты не знаешь, как страшно исследовать дерзновенно естество Божие? Когда ты хочешь исследовать самые дела Божии, тогда Бог считает тебя недостойным близости к Нему, но отвергаешь далеко, как дерзающего на невозможное. Моисей, такой и столь великий муж, совершавший такие чудеса, бывший посредником между Богом и людьми, разделивший море и низведший манну с небес, — и он, когда одно только из по­велений Божиих осмелился измерять человеческим суждениям и не доверил Божественной силе, подвергся неумолимому на­казанию. Он, пришедши к камню, сказал народу: народ же­стокий и непокорный разве нам из этой скалы извести для вас воду?Что же ему Бог? За то, что вы не поверили Мне, говорит, чтоб явить святость Мою пред очами сынов Израилевых, не введете вы народа сего в землю(Числ.20:10,12). Обрати на это тщательное внимание. За то, что вы не поверили Мне. Что значит: не поверили?Значит сказать: Бог может сделать все. Грех против Бога исследовать суждениями совершаемое Им и не доверять божественной силе, совершающей свои дела выше всех других. Давид оправдывает Моисея, как согре­шившего не душою, но языком (Пс.105:32,33). Грехи пра­ведных на устах их; а преступления нечестивых в душе их. И как нечестивый, отделившись от Бога душою, кажется близким к Богу на устах: этот народ, говорится у пророка, устами своими, и языком своим чтит Меня, сердце же его далеко отстоит от Меня(Ис.29:13), так и благочестивый, будучи предан Богу сердцем, часто падает языком. Поэтому и Давид оправ­дывает Моисея, пророк пророка, и говорит: и прогневали Его при воде пререкания, и потерпел Моисей из-за них, а не за себя (Пс.105:32). Что значит: из-за них? Не по собственному расположению показал он неверие, а был разгневан противо­речием народа, и потому уже не имел тогда чистого суждения, но был как бы в смущении. Это сказал я в ответ на про­износимое из работной храмины нечестия. Где ты услышал слова: нерожденный и рожденный? Где ты услышал те безумные и многоискусственные выражения? Искажены изречения Духа, и вместо них введены слова диавола. Если ты домогаешься этого, то для чего считаешь Павла своим учителем? Если делаешь такие исследования, то для чего хвалишься, будто следуешь Петру? Отвергни веру, и введи исследование, Но, скажешь, я не отступаю от Писания, да не будет. Как, ты — враг, а не уче­ник, и нововводитель суждений? Объясни же мне на основании суждения: как Спаситель прошел чрез заключенные двери? Какая нужда говорить о прочем? Это часто приносит вред и говорящим, и слушающим. Не говорю: изъясни мне не­видимое естество, как Отец родил Сына, каков способ божественного рождения; но требую объяснить это дело домострои­тельства Его. 

        5. Скажи: как Спаситель вошел, когда двери были заклю­чены, как вошел Он с телом? Естество тела не допускает того, что говорит евангелие. Если я буду следовать вере, то это несомненная истина. Как он вошел чрез заключенные двери? Он не был бестелесным естеством, проникающим чрез всякие тела, но вместе с бестелесным существом было и тело; и оно было органом бестелесного существа; Спаситель имел это человеческое тело. Правда, ученики, увидев дивное чудо, подумали, что это — дух, потому что событие превышало телесное естество; но Он сказал недоумевавшим: посмотрите на руки Мои и на ноги Мои; это Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет(Лк.24:39). Как же вошел Он? Доски ли разря­дились подобно воздуху, или тело его утончилось, и таким об­разом Он прошел чрез твердое дерево? Но ни ты не можешь сказать, ни я не могу объяснить это; Писание не предало мне ничего об этом; я не исследую, но принимаю то, что оно воз­вестило, хотя и недоумеваю. Тому, что Он вошел, я верую; а как, этого не исследую. Не подумай, что Он вошел в двери обыкновенным образом. Не сказало Писание, что Он вошел, когда двери разредились, или растворились, но: когда двери были заперты(Ин.20:26); рассказало о событии, а каким способом совершилось событие, не показало. Петр вышел из темницы; но для него отворились ворота, и Писание заметило это, сказав: пришли к железным воротам, ведущим в город, которые сами собою отворились им(Деян.12:10), — не сказало, что они сами собою приняли проходившего Петра, потому что тело его было человеческое и из состава человеческого. А тело Христово, хотя было человеческое по сродству с нами, но было и божественное по единению со Словом Божиим и по дивному рождению от Девы. Как же Он вошел чрез затворенные двери? Как он вознесся чрез заключенные небеса? О, безумие дерзающих исследовать это! О, благочестие верующих всему этому! Но что говорит еще противоречащий? Мы не находим, говорят, чтобы вера всегда была безопасна; мы нашли, что она ведет и к падению; поэтому не должно веровать без исследо­вания, но — с тщательным исследованием. Таким людям много содействуют язычники, потому что суждения еретиков и язычников сродны; и те изобретения бесов, и эти — внушения бесов. Итак, некоторые из противников веры говорят, что она без разума вредна, что, если с верою не будет соединено разумного исследования, то она не принесет никакой пользы верующему. Откуда, говорят, ты желал бы рассмотреть свой­ство веры? Не хочешь ли издалека, от самого мироздания? По­смотрите на того, которого вы называете первозданным. Я на­хожу, что он пал от веры. Обрати внимание на слова лукавого беса, легкомысленно дерзающего делать все, на что он решается, что говорит, что предлагает. Вы говорите, что змий сказал ему: в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло(Быт.3:5). Он поверил змию, и, поверив, погиб. Таким образом вера была началом зол. Это говорят нам те враги истины, противники благочестия. Но они, нечестивые, не знают истинного определения веры, и не понимают того, что предлагают. Мы не говорим, что всякий, кто верит всему, имеет веру и называется верующим; не тот, кто верит всему, что ни случится, есть верующий, но тот, кто истинно верует Богу. Разве ты доказал, что первый человек погиб, поверив Богу? Он пал, поверив диаволу; он подвергся ги­бели, не поверив Богу. Для чего же ты искажаешь сказанное? Послушай пророка, который говорит: слушайте же это, главы дома Иаковлева и князья дома Израилева, гнушающиеся правосудием и искривляющие все прямое(Мих.3:9). Нужно было бы сказать, что неверие было началом зол. Если бы он поверил Богу, Который сказал: в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь (Быт.2:17), то не пал бы, но имел бы веру, веру, утверждаю­щую во спасение. Не унижай же названия веры. Не тот верую­щий, кто верит всему, но кто верует Богу, тот только и есть и называется таким. Оставь исследования и прими веру. Вера просвещает все, вера освящает все, вера делает человека достойным Духа Святого. А Стефан, говорится в Писании, был исполненный веры и силы(Деян.6:8). Если бы прежде не вос­сияла вера, то не последовала бы и сила в этом святом муже. Где вера, там и сила; а где неверие, там и немощь. Вера — начало благ; вера — источник благ. Примем же это оружие спасения. Для чего ты рабски следуешь выражениям и убегаешь от истины? Для чего предлагаешь то, чего не дер­зает исследовать и естество ангелов, — что я говорю: естество ангелов? — на что не дерзают и бесы? Ты не хочешь следовать Петру? Не хочешь следовать Павлу, ни ангелам, ни херувимам, ни серафимам? Научись же, по крайней мере, от бесов. Уви­дели Спасителя бесы, и говорят Ему: оставь нас, что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий(Мф.8:29)? Бесы исповедуют Его Сыном Божиим, а ты, еретик, богохульствуешь? Бесы при­знают Его равным Богу, а ты доказываешь неравенство? Но что мне сделать, говорит еретик, когда сам Господь говорит: да знают Тебя, единого истинного Бога(Ин.17:3)? Он ска­зал: единого, провозвестил одного истинного Бога-Отца. Но я последую истине, возвещенной Богом. Ты увлекаешься словом: единого, и рабски следуешь этому выражению? Но соблюдай точ­ный смысл исследуемого. Бог говорит чрез пророка: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога, кто возвестил это из древних времен, наперед сказал это? Не Я ли, Господь? и нет иного Бога кроме Меня, Бога праведного и спасающего нет кроме Меня. Ко Мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли, ибо я Бог, и нет иного. Мною клянусь: из уст Моих исходит правда, слово неизменное, что предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык (Ис.44:6; 45:21-23). Я первый, говорит, и Я последний; и прибавляет и кроме Меня нет Бога. Смотрите, как Он выражает, что Его естество единственное, не имеющее ни­чего общего с другим отдельным от Него естеством. Так говорит Бог: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога; и еще чрез пророка Он говорит: один распростер небеса(Ис.44:24). Обрати вни­мание на слово: один, так как ты представляешь единого истин­ного Бога. Один распростер небеса. И здесь подобным же обра­зом Он говорит: Мною клянусь. Посмотри на власть и силу говорящего. Кроме Меня нет Бога, сказал Он; и еще: Я первый и Я последний; и еще: Мною клянусь, чем вы­разил то, что нет никого больше Его, говорящего. Поэтому и апостол говорит: Бог, давая обетование Аврааму, как не мог никем высшим клясться, клялся Самим Собою(Евр.6:13). Следовательно, не имеет большего себя тот, кто говорит: Мною клянусь: из уст Моих исходит правда, слово неизменное. Для чего же ты и клянешься? Предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык (Ис.45:23). Кто же говорит это, еретик? Отец или Сын? Для меня верующего и для всякого благочестивого достоинство Отца есть достоинство и Сына. Заметь и то, что многое из сказанного нами говорится для опровержения, а не для научения. Для меня и для всякого веру­ющего остается твердым тот догмат благочестия, что где пред­ставляется говорящим один Отец, там разумеется вместе и Сын, и Дух Святый. Где говорит Сын, там и власть Отца; где действует Дух Святый, там действует и Отец. Не разделяется слава святой Троицы, как не разделяется и учение истины. Не исповедуй же царства кого-либо одного из Них. 

        6. Это сказано мною потому, что я опровергаю противника, чтобы кто-нибудь из любящих клеветать не сказал еще: по­смотри, как он сказал, что все принадлежит Сыну, что и здесь говорит Сын, и признал это пророчество чуждым для Отца, а принадлежащим собственно Сыну. Для меня остается непоколебимым правило веры. Мы теперь занимаемся спором. Я доказываю, что здесь говорит Сын, и, убеждая тебя, убеж­даю вместе и себя самого, что Отец говорит, Сын возве­щает, а Дух святый утверждаете Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога: Мною клянусь. Кто здесь гово­рит: Я первый, и кроме Меня нет Бога; и еще: из уст Моих исходит правда; и еще: предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык? Как ты принимаешь эти слова? К кому относишь это название? Но ни ты не говори, чего не знаешь, ни я не скажу, чего не понимаю. Последуем за учителем духовным, который может руководить нас к благочестию. Поэтому не меня слушай, но слушай вместе со мною. Я знаю учителя догматов Церкви — Павла. Когда я называю Павла, тогда указы­ваю на Христа, потому что Он сам говорил в Павле, как сказано: вы ищете доказательства на то, Христос ли говорит во мне(2Кор.13:3). Итак, это вышесказанное пророчество Исаии: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога: Мною клянусь, предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык истин­ному Богу, Павел относит ко Христу. Где же находится указание на это? В послании к Римлянам он говорит: а ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Для чего вы осуждаете друг друга? Все мы предстанем на суд Христов. Ибо написано: живу Я, говорит Господь, предо Мною преклонится всякое колено, и всякий язык будет исповедывать Бога истинного (Римл.14:10,11). Вот кто говорит: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога: Мною клянусь, предо Мною преклонится всякое колено. 

        Итак, если Павел относит это пророчество ко Христу, и го­ворящий у пророка есть Христос, а говорит Христос: не Я ли, Господь? и нет иного Бога кроме Меня, то отвергает ли Он божество Отца? Нет, не отвергает, не отвергает потому, что слава их нера­здельна. Итак, ясно показано, что как тогда, когда Сын го­ворит: Я первый и Я последний, Он не отвергает Отца, так и тогда, когда Он говорит об Отце: да познаем Бога истинного, Он не отвергает и Своего истинного божества. И не только это здравое учение внушается здесь, но и то, что Хри­стос есть истинный Бог, открывается из того же самого сви­детельства, потому что Он присовокупляет: и всякий язык будет исповедывать Богаистинного. Таким образом кто говорит: Я первый и Я последнийистинный, есть Сын. Итак, для чего спорить о сло­вах, когда в них заключается согласная истина? Научись же, для чего Он сказал: исповедывать Бога истинного, и не спорь. Спаситель есть учитель мира, исправитель вселенной, восстанов­ляющий падшее, возвращающий заблуждшее и обновляющий одряхлевшее. Так как Он знал, что Его слово пройдет и утвердится во всей поднебесной для исправления языческого за­блуждения и для обличения иудейского неверия, то Он произно­сит изречение обоюдоострое, чтобы словами: исповедывать Бога истинного опровергнуть множество мнимых богов, а прибавленными к этому словами: и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христеобличить тех, которые отвергают Его домостроительство. Он возвещает еди­ного истинного Бога, не отделяя Себя от Него, но истребляя орудия заблуждения. А чтобы ты убедился, брат, что Он есть и истинный Бог, и Сын истинного Бога, для этого Евангелист Иоанн, у которого написаны эти слова, — потому что именно в Евангелии Иоанна говорится: да знают Тебя единого истинного Бога, — тот же самый проповедник, который возвестил это, пишет о том и в своем послании. Первое послание его находится в числе книг, принятых церковью, а не апокрифических; второе и третье послание его отцы не включают в канон, а первое все согласно приписывают Иоанну. Итак не­обходимо обратить внимание на то, что этот святой богослов возвещает в послании. Знаем также, говорит он, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная(1Ин.5:20). Один и тот же, братия, сказал то, возвестил и это. Что же касается до выра­жения: един (в русском переводе этого слова нет), то о нем, если угодно, мы еще размыслим и рас­судим. Пусть будет пущено много стрел против неверую­щего, стрел не для того, чтобы ранить тела, но чтобы испра­вить мысли; пусть будут они внушениями для верующих, а стрелами для неверующих. Стрелы Твои изощрены, Сильный, народы пред Тобою падут, – они в сердце врагов Царя(Пс.44:6). Так говорит блаженный Иеремия, или, лучше, Варух — ученик его, подобно тому, как Елисей — ученик Илии: Знающий все знает ее; Он открыл ее Своим разумом, Тот, Который сотворил землю на вечные времена и наполнил ее четвероногими скотами, Который посылает свет, и он идет, призвал его, и он послушался Его с трепетом; и звезды воссияли на стражах своих, и возвеселились.Он призвал их, и они сказали: “вот мы”, и воссияли радостью пред Творцом своим. Высказав такие благочестивые мысли, он продолжает: сей есть Бог наш, и никто другой не сравнится с Ним. Заметь тщательно, как он исключает иного: другой не сравнится с Ним. Он нашел все пути премудрости и даровал ее рабу Своему Иакову и возлюбленному Своему Израилю. После того Он явился на земле и обращался между людьми (Варух.3:32-38). Сей есть Бог наш, к Которому относятся слова: и никто другой не сравнится с Ним, после того Он явился на земле и обращался между людьми. Видишь ли твердо стоящую истину? Посмотри, как пророк преграждает вход заблуждению, чтобы иудей не клеветал на истину, и не сказал, будто здесь говорится о явлении Бога Моисею, потому что ему Бог являлся на горе. Кроме его, нет иного; и однако этим он не отвергает божеского достоинства Отца. Так и Отец, когда называется единым, устраняет ли Сына от общения в этом достоинстве? Когда Бог, Отец ли или Сын, говорит, что Он сам есть един, тогда Он не исключает имеющего общее с Ним естество; ни Отец не исключает Сына, ни Сын не отвергает Отца; но когда гово­рится подобное этому, тогда речь направляется против заблуж­дения идолопоклонства. Для чего же ты произносишь хулу про­тив Единородного? Если Бог не дает своей славы идолам, то неужели Он не дает ее и рожденному от Него? Нет, он дает, и притом не по благодати, а по общению естества. А где доказательство на то, что Христос получает славу Отца, между тем как Он сказал: не дам славы Моей иному(Ис.42:8)? 

        7. Послушай, как сам Спаситель, беседуя с апостолами, говорит: и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего (Мк.8:38), – хотя прежде Бог сказал: не дам славы Моей иному. Вникни в эти слова, и найдешь смысл их. Он не сказал: Сыну моему не дам славы Моей, но: не дам славы Моей иному. Иной значит: чуждый общения и отдельный по естеству; а Сын не есть иной, Я и Отец — одно(Ин.10:30). Итак, ясно показано, что слова: да познаем Бога истинногоне отвергают того, что Сын есть истинный Бог. Не приводи же коварно этих слов, как будто смысл их неопределен. Так некоторые из братии думают и о чаше, будто смысл не­разрешен, откуда они приводят обвинения. Он оставил, го­ворят, исследование неконченным и неопределенным. Что же, братия, еще нужно было больше сказать? Что нужно было для доказательства прибавить к сказанному? Во-первых, к словам: если возможно, да минует Меня чаша сия (Мф.26:39), которые выражают как бы подчинение, — эти слова, по-видимому, поставляют просящего под власть другого, — мы привели то изречение Господа, исполненное по истине всей бо­жественной власти и указывающее на достоинство говорящего: имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее (Ин.10:18), и объяснили, что слово: имею — свойственно Боже­ству, а слова: если возможно, да минует Меня чаша сия, Он сказал со стороны плоти, а не со стороны Божества; и в подтверждение этого мы, в свою очередь, представили сви­детельство Господа, в котором Он сказал: дух бодр, плоть же немощна(Мф.26:41), и показали, что весьма без­рассудно — относить слова уничижения к самовластному Боже­ству, тогда как сам Господь относит их к плоти. А чтобы объяснить цель Господа, по которой Он говорил: да минует Меня чаша сия, мы сказали, что, не уклоняясь от креста при домостроительстве нашего спасения, Он просил об осво­бождении Его от смерти, но произнес это изречение потому, что несведущие имели соблазняться этим домостроительством, совершенным на кресте. И эта мысль, в свою очередь, под­тверждена свидетельством: бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение (Мф.26:41). Некоторые же клевещут, будто мы сказали: разве не возможно было бы совершить это домостроительство другим родом смерти? Но это не было говорено и не будет сказано. Я не говорил: другою смертью; но сказал: другим образом совершить домостроительство, т.е., без смерти. Ведь я объяснял слова о чаше; а другой способ домостроитель­ства разумел как бы без смерти. И это желание Господь вы­разил не потому, чтобы Он действительно отказывался от смерти за мир, но чтобы показать немощь плоти, которая дей­ствительно страшилась и смущалась. Дух бодр, плоть же немощна. Он сам приписал эти слова плоти, а не унизил до­стоинства Божества. Для чего же ты наговариваешь на меня то, чего я не говорю? Для чего клевещешь на меня в том, чего я не пропо­ведую? Я сказал: другим образом не смерти, а домостроитель­ства, потому что не сказано: если возможно, да изменится чаша сия. Это — немощь плоти, страдание вочеловечившегося. Он произно­сит слова немощи, чтобы показать, что Он облечен таким естеством, которое боится смерти. А чтобы ты опять рабски не останавливался на выражении, я пространно объяснял, основа­тельно ли думать, будто, тогда как апостолы мужественно по­пирали смерть, Господь апостолов боялся и страшился испы­тать смерть? Это я скажу, братия, и теперь. Павел готов был не только быть связанным, но и умереть за имя Христово (Деян.21:13): как же Господь Павла станет отказываться от смерти? Сердце Павла не сокрушается: как же душа Христова смущается? Душа Моя, говорит Он, теперь возмутилась(Ин.12:27). Все это я говорил при вас — свидетелях. Но это не убеждает тебя, и слова: если возможноеще соблазняют тебя? Да, го­ворит еретик. Вступим же, братия, в состязание с любите­лем состязаний, постараемся силою истины восстановить пад­ших по немощи неверия. Если бы, говорят, Христос имел власть, то Он не сказал бы: если возможно, да минует. Но поэтому осуждай и Бога, употребившего в законе одно вы­ражение, которое очень далеко от Его власти. А именно, когда Бог говорил на горе Синае, во время тогдашнего великого и страшного явления, когда весь народ трепетал, слушая голос Бога живого, — тогда Он, имеющий власть над всем, разде­ляющий всем все и подающий все, говорит Моисею: если бы (в русском переводе нет слов: кто даст) сердце их было у них таково, чтобы бояться Меня и соблюдать все заповеди Мои во все дни, дабы хорошо было им и сынам их вовек(Втор.5:29)? Бог говорит: если бы сердце их было у них таково.Кто же, Господи, силен больше Тебя, чтобы дать? Не Ты ли подаешь все, и особенно способствующее благочестию? Не Ты ли даруешь доброе сердце любящим Тебя, не Ты ли даруешь, как и Да­вид молится Тебе: сердце чистое создай во мне, Боже(Пс.50:12)? Пророки просят у тебя чистого сердца и прочих благих даров, равно как и чистоты сердца; а Ты изрекаешь свойственные человеку слова: если бы сердце их было у них таково.Кто же может дать больше Тебя? Но, хотя Ты, как благий, и сказал так, однако, бла­женный Моисей не последовал этим словам Твоим, а возвестил достоинство Твое, явил власть Твою, показал могущество Твое. Он сказал народу во Второзаконии: до сего дня не дал вам Господь [Бог] сердца, чтобы разуметь, очей, чтобы видеть, и ушей, чтобы слышать (Втор.29:4). 

        8. Видишь ли, что Бог дает и сердце, и глаза, и уши, и все? Как же тот, кто дает все, говорил: кто дастнароду сему такое сердце?И как опять, если не Он дает сердце, говорил Он чрез Иезекииля: и возьму из плоти их сердце каменное, и дам им сердце плотяное, вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его (Иезек.11:19; Иер.31:33)? Подобно тому, как там сам Бог, Который может дать сердце благое, говорит: кто даст, так и Единородный Сын Отца, наполняющий могуществом Своим вселенную и самовластно говорящий: имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее(Ин.10:18), также отве­чает по-человечески и от лица немощной плоти говорит: если возможно, да минует Меня чаша сия(Мф.26:39). Не клевещите же на то, чего не было сказано, но держитесь проповедуемого; не осуждайте учения, не понимая смысла его. Я знаю, почему ты впадаешь в осуждение; знаю, почему ты стра­даешь этою болезнью. Это — страсть человеческая; эта болезнь — зависть. Как глаз, когда он чист, видит и различает все верно, а когда попадет в него дым, то правильность зрения повреждается, или когда попадет в него пыль, то зрение при­тупляется, и он уже не видит хорошо и верно, как видел прежде, так и теперь каждый из слушателей, доколе имеет чистое око веры и чистые вежди любви, то видит правильно и чисто, а когда войдет дым хулы на сказанное, или пыль зависти нападет на душу, то повреждает зрение и исчезает чистота мысли, и чего не слышал он, то воображает слышан­ным, и что слышал, того хорошо не понял. Поэтому в бо­жественном Писании один из пророков, предвидя преткновения имеющих соблазняться в уме своем священными пись­менами, по исполнении божественной проповеди, взывал: кто мудр, чтобы разуметь это? кто разумен, чтобы познать это? Ибо правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них(Ос.14:10). Итак, брат, не обращай слов в соблазны. Слово (Божие) явно, истина открыта. Ее слушали не один, не два, не десять и не сто человек, но безмерное количество, бесчисленное множество. Церковь есть море благочестия, не волнами изобилующее, но исполненное веры. У нас ладья учения не подвергается кораблекрушению, не разбивается, не тревожится, не обуревается, но, как в тихую пристань, стремится в души любящих Господа. Впрочем, этого довольно. Нужно заметить то, что и святые Божии подвергаются клеветам. Что же удивительного, если подвергаемся клевете мы, уничиженные, смиренные и, так сказать, ничего не значащие? Или ты не слышал, как говорит Давид: избавь меня от клеветы человеческой(Пс.118:134)? Подвергались кле­ветам и святые апостолы Спасителя, как говорил и блажен­ный Павел: и не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят нас и говорят, будто мы так учим?(Рим.3:8). Я не скорблю, когда подвергаюсь клевете со святыми, хотя я и не достоин святых. Я ссылаюсь на суд всех вас и прежде всех вас на общего отца нашего, который рассуждает не по предвзятому мнению, но судит внимательно. Он знает наши мысли, знает и слова, потому что от него мы научились этому. Предлагаем вам, если бы он осудил сказанное, испра­вить наши слова; но он не осудил. Если бы он и исправил, то сделал бы это не с ненавистью, но с любовью, потому что кого любит отец, того обличает, а кого не исправляет, от того отвращается. Этот дивный отец и хорошо сказанное одо­бряет, и ошибочное исправляет, потому что отцу свойственно награждать похвалами сказанное хорошо и проповедуемое с ве­рою. Итак, его голос достаточно силен против всех, а еще прежде него голос всесвятого Бога. Будем же держаться бла­гочестия, будем соблюдать веру непоколебимою. Верьте истине, и не противоречьте истине. Не искажай веры, не исследуй Бо­жественного естества, не подвергай смертным суждениям бессмертного достоинства. Опасен путь умствований; безопасно и твердо разумение исповедания веры. Истинная мудрость есть вера. Послушай, что говорит божественное слово: да хотя бы кто и совершен был между сынами человеческими, без Твоей премудрости он будет признан за ничто(Прем.9:6). Избегай иссле­дований и не предпочитай слов вере. Имей своим учителем Павла, признавай своим руководителем Петра; подражай вере их. Послушай Петра, который говорит: Ты — Христос, Сын Бога Живаго(Мф.16:16). Последуй Павлу, который ясно про­славляет Сына Божия, и в одном месте говорит, что Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте (Евр.1:1-3); а опять в другом месте, говоря об иудеях, проповедует: их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь (Рим.9:5). 

 

Слова об утешении при смерти.

 

Об утешении при смерти. Слово 1-е.

         1. Внимайте, братие, в молчании, чтобы не пролетели мимо вас слова полезные, а иногда и необходимые. Тогда особенно и нужно врачевание, когда бывает тяжкая болезнь; тогда и надобно тщательно прикладывать целебную примочку, когда глаз страдает от боли. Впрочем, и тот, у кого нет этой болезни, пусть не ропщет, но лучше пусть выслушает, потому что и здоровому неизлишне знать полезное врачество. А у кого в настоящее время умственное око расстроено и страдает от боли, тот пусть будет еще более внимательным, чтобы открыть свое око для принятия врачества спасительной беседы, от которой можно получить не только утешение, но и облегчение. Известно, что если у кого болит глаз и если больной не согласится от­крыть его врачу, чтобы влить целебную примочку, то примочка будет течь по наружной поверхности века, а глаз останется больным; так и ум человека, пораженного скорбью, если вследствие чрезмерной печали не откроет себя для слова, то, не приняв спасительного увещания, начнет болеть еще силь­нее, и, может быть, подвергнется тому, что указано в Писа­нии: печаль мирская производит смерть(2Кор.7:10). Блажен­ный апостол Павел, учитель верующих и благотворный врач, сказал, что печаль бывает двоякого рода: одна добрая, а дру­гая злая, одна полезная, а другая бесполезная, одна спаситель­ная, а другая пагубная. А чтобы мои слова не показались кому-нибудь сомнительными, я приведу сами слова его. Он гово­рит: печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению;это — печаль добрая. Затем следует: а печаль мирская производит смерть; это — печаль злая. 

         2. Посмотрим же, братие, полезна ли или бесполезна та пе­чаль, которая теперь занимает нас, которая теперь наполняет нашу грудь и слышится в самом голосе; может ли она при­нести пользу, или вред? Представим, что лежит бездыханное тело, лежит на столе человек без человека, члены без духа; ему кричат, а он не отвечает; его зовут, а он не не слышит; лежит с бледным лицом, с измененным видом, в котором выражается сама смерть; при этом вспо­минаются его непрерывное молчание, удовольствие и польза, ко­торые от него были, или могли быть; вспоминаются его от­ношения к другим, приходят на ум его приятнейшие слова, долговременное обращение с ним. Вот, без сомнения, то, что извлекает слезы, вызывает рыдание и повергает всю душу в глубокую печаль! Против этого, столь сильного, столь крепкого оружия скорби, надобно, прежде всего, поставлять ту мысль, что все, рождающееся в этом мире, необходимо должно умереть. Это — закон Божий и неизменный приговор, кото­рый изречен был праотцу человеческого рода, после его гре­хопадения, в словах Божиих: прах ты и в прах возвратишься(Быт.3:19). Что же случилось нового, если человек, на это рожденный, выполняет закон и приговор божествен­ный? Что нового случилось, если родившийся от смертных со­ответствует своей природе в том, чего избежать не мог? Нет ничего необыкновенного в том, что существует издревле; нет ничего неслыханного в том, что случается каждодневно; нет ничего особенного в том, что всеобще. Если мы знаем, что деды и прадеды наши прошли этим же путем смерти, если слышали, что, наконец, и сами патриархи и пророки, от Адама первозданного, переселились из здешнего мира не без смерти, то возведем душу свою из глубины печали; ведь здесь человек отдает долг, которым он был должен. Как же можно печалиться, когда отдается долг? Подлинно, это — долг, которого невозможно заплатить никакими деньгами, — долг, от которого не избавляет ни мужество, ни мудрость, ни могуще­ство, и которого не могут отклонить от себя, наконец, и сами цари. Я, конечно, посоветовал бы тебе усилить свою печаль, если бы это дело происходило от нерадения или от скупости, тогда как можно было бы тебе своими средствами откупиться от него, или отсрочить его; но если это Божие определение, твердое и неизменное, то мы напрасно скорбим и спрашиваем себя: почему такой-то умер, когда написано: Господни, Господни врата смерти(Пс.67:21)? Таким образом, если при­нять во внимание это общее условие нашей жизни, то отягченное око сердца начнет чувствовать облегчение, как бы от приложенной к нему первой примочки. 

         3. Я знаю, скажешь ты, что это общая участь; знаю, что тот, кто умер, заплатил долг; но я представляю происходив­шее от него удовольствие, припоминаю отношения его к дру­гим, вспоминаю об его обращении. Если ты поэтому предаешься скорби, то ты действуешь ошибочно, а не руководишься разу­мом. Ты должен знать, что Господь, Который дал тебе это удовольствие, может дать и другое, лучшее; и Тот, Кто доста­вил тебе такое знакомство, имеет достаточно силы вознагра­дить тебя другим образом. Что касается пользы, то ты, как смотришь на свою пользу, так же должен думать и о пользе умершего; может быть, это для него полезнее, как написано: восхищен, чтобы злоба не изменила разума его; душа его была угодна Господу, потому и ускорил он из среды нечестия (Прем.4:11,14). А о сообществе с ним что мне ска­зать, когда самое время приводит его в такое забвение, как будто его никогда не бывало? Поэтому, что производит время и смена дней, то гораздо более должны производить разум и здравое суждение. Особенно же надобно помышлять о том, что Божественная мудрость изрекла чрез апостола: печаль мирская производит смерть(2Кор.7:10). Итак, если и удовольствие, и настоящая польза, и знакомство составляют предметы здеш­него мира и радости века скоропреходящие, то, смотри, ради них падать духом и сокрушаться сердцем не есть ли поистине смертельная болезнь? Опять и опять я повторю те же слова: печаль мирская производит смерть. Почему же она производит смерть? Потому, что чрезмерная печаль обыкновенно доводит или до сомнения, или до пагубного богохульства. 

         4. Но, скажет кто-нибудь, как же ты запрещаешь опла­кивать умерших, когда и праотцы плакали, и Моисей, раб Божий, и затем многие пророки, — особенно же, когда и правед­нейший Иов разодрал свою одежду по случаю смерти сыновей своих (Иов.1:20)? Не я запрещаю оплакивать умерших, а про­светитель народов — апостол, который говорит так: не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды(1Фес.4:13). Те, которые жили до закона, или находились под тенью закона, оплакивали своих мертве­цов; но свет Евангелия не может так помрачаться. И они справедливо плакали, — потому что еще не приходил с небес Христос, Который осушил этот источник слез Своим вос­кресением. Они справедливо плакали, — потому что смертный при­говор оставался еще в силе. Они справедливо проливали слезы, — потому что еще не было проповедано о воскресении. Хотя тогда святые и ожидали пришествия Господня, но между тем оплакивали умерших, потому что еще не видали Того, Кого ждали. Наконец, Симеон, один из ветхозаветных святых, который прежде также беспокоился о своей смерти, после того, как принял, на руки Господа Иисуса еще младенцем во плоти, с радостью приветствует свою кончину и говорит: ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели

очи мои спасение Твое(Лк.2:29,30). О, блаженный Симеон! Увидев то, чего ждал, он уже стал смотреть на свою смерть, как на мир и успокоение. А вот, скажешь, читается и в Еван­гелии, что плакали и о дочери начальника синагоги (Лк. 8:52), и сестры Лазаря оплакивали Лазаря (Ин.11:31). Но они рассуждали еще по ветхозаветному закону, — потому что еще не видели воскресения Христова из мертвых. Пла­кал, правда, и сам Господь о Лазаре уже погребенном, но не для того, чтобы подать пример оплакивания умерших, а чтобы своими слезами показать, что и Он воспринял истинное тело; или вероятно, Он по человеческой любви оплакивал иудеев, которые, не смотря даже на такое чудо, не имели уве­ровать в Него. Ведь не могла быть причиною слез смерть Лазаря, о котором сам Иисус сказал, что он уснул, и обещал пробудить его, как и сделал. 

         5. Итак, древние имели свои нравы и свою немощь, как жившие прежде пришествия Христова. Но, когда Слово стало плотию, и обитало с нами(Ин.1:14), когда приговор, изреченный первому Адаму, был разрешен последним Адамом, когда Господь разрушил нашу смерть Своею смертью и воскрес из мертвых в третий день, то смерть уже стала не страшна для верующих; не страшен запад, когда пришел Восток свыше. Сам Господь, Который не может говорить лжи, взывает так: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет. И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек(Ин.11:25,26). Ясно, возлюбленнейшие братие, говорит божественное изречение, что верующий во Христа и соблюдающий заповеди Его, хотя и умрет, будет жив. Это изречение принимая и со­держа всеми силами веры, блаженный апостол Павел и пред­лагал такое увещание: не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших (ц. сл.: усопших), дабы вы не скорбели(1Фес.4:12). О, дивное изречение апо­стола! Еще прежде, нежели изложил свое учение, он одним словом уже проповедует воскресение. Он называет умер­ших усопшимидля того, чтобы, выражаясь о них как о спя­щих, сделать несомненным их будущее воскресение. Не скорбите, говорит, о усопших, как прочие. Пусть скорбят те, которые не имеют надежды, а мы, чада упования, будем радоваться. А в чем состоит наше упование, он сам напо­минает об этом в следующих словах: если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним(1Фес.4:14). Иисус для нас — спасение, пока мы жи­вем здесь, и жизнь, когда мы переселяемся отсюда. Ибо для меня, го­ворит апостол, жизнь — Христос, и смерть — приобретение(Флп.1:21). Поистине — приобретение, потому что смерть с пользою прекращает бедствия и страдания, которые сопря­жены с долговременной жизнью. Затем апостол описывает и то, в каком порядке и каким образом должно исполниться наше упование. Ибо сие, говорит, говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших, потому что Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем(1Фес.4:15-17). Слова его означают то, что Господь, пришедши, найдет многих хри­стиан в телах еще не испытавшими смерти; и, однако, они не прежде восхищены будут на небо, как умершие святые вос­станут из гробов, будучи пробуждены трубою Божиею и гла­сом архангела. Когда же они будут пробуждены, то, соединив­шись с живыми, вместе с ними восхищены будут на обла­ках в сретение Христу на воздух, и таким образом будут царствовать с Ним всегда. Нельзя, конечно, сомневаться в том, что тела, имеющие тяжесть, могут подняться в воздух, когда по повелению Господню Петр, имевший такое же тело, ходил по волнам морским (Мф.17:29), и Илия, для под­тверждения этого упования, также был восхищен на огненной колеснице по этому воздуху на небо (4Цар.2:11). 

         6. Но, может быть, ты спросишь: каковы будут воскрес­шие из мертвых? Послушай самого Господа твоего, Который говорит: тогда праведники воссияют, как солнце, в Царстве Отца их(Мф.13:43). Нужно ли мне упоминать о блеске сол­нечном? Так как верующие должны преобразиться сообразно с светлостью самого Христа Господа, как свидетельствует апостол Павел: наше же жительство, говорит он, на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа, Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его(Фил.3:20,21), — то преобразится, без сомне­ния, эта смертная плоть сообразно с светлостью Христа, смерт­ное облечется в бессмертие, посеянное в немощипотом вос­станет в силе(1Кор.15:43). Тогда тело уже не будет бояться тления, не станет страдать ни от голода, ни от жажды, ни от болезней, ни от несчастных случаев, потому что там — надежное спокойствие и прочная безопасность жизни; там иная слава — небесная; и тамошняя радость не будет иметь недостатка. 

         7. Сохраняя это в уме и имея перед глазами своими, блаженный Павел говорил: я желал бы разрешиться и быть со Христом(Флп.1:23). И еще, излагая свое учение открыто, он говорит: мы всегда благодушествуем; и как знаем, что, водворяясь в теле, мы устранены от Господа, — ибо мы ходим верою, а не видением, — то мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа(2Кор.5:6-8). Что же делаем мы, маловерные, пре­даваясь скорби и отчаянию, если кто-нибудь из наших возлю­бленных переселяется к Господу? Что мы делаем, утешаясь странствованием в этом мире больше, нежели тем, чтобы предстать пред лице Христово? Подлинно и воистину вся наша жизнь есть странствование: как странники в этом мире, мы не имеем верного пристанища, работаем, трудимся до пота, проходя путями трудными и исполненными опасностей; со всех сторон приготовлены нам козни — от врагов духовных и телесных, везде стези заблуждений. И, несмотря на то, что нас окружает столько опасностей, мы не только сами не желаем избавиться от них, но даже и о тех, которые избавились, плачем и рыдаем, как о погибших. Что же сделал для нас Бог чрез Своего Единородного Сына, если мы еще боимся смертных случаев? Зачем и хвалимся мы тем, что возро­дились водою и Духом, если нас так огорчает переселение из здешнего мира? Сам Господь взывает: кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет(Ин.12:26). Когда земной царь пригласит кого-нибудь в свой дворец, или на пиршество, то, как ты думаешь, при­глашенный не поспешит ли с благодарностью? Гораздо с большим усердием должно стремиться к небесному Царю, Который сделает тех, кого примет, не только участниками пиршества, но даже и общниками царствования, как написано: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем(2Тим.2:11,12). И не то я говорю, чтобы иной наложил на себя руки или умертвил сам себя вопреки воле Творца Бога, или изгнал душу из временного ее жилища — своего тела; но хочу сказать то, чтобы каждый, когда позовут туда его самого, или ближнего, с радостью и веселием и сам шел, и других идущих приветствовал. В том и состоит сущность христианской веры, чтобы ожидать истинной жизни по смерти, надеяться на возвращение после исхода. Итак, приняв слова апостола, будем с верою воздавать благодарность Богу, даровавшему нам победу над смертью чрез Христа, Господа нашего, Которому слава и держава ныне и во веки веков. Аминь.

 

Об утешении при смерти.  Слово 2-е.

         1. В прежней беседе мы кратко сказали об утешении при виде смерти и о надежде воскресения; теперь поспешим сказать о том же полнее и обстоятельнее. Если для верующих сказанное мною, конечно, несомненно, то для неверующих и сомневающихся оно представляется баснословным; к ним теперь мы и обратим несколько слов, относящихся к предмету. Так, неверующие, все ваше сомнение касается телесного со­става. Для некоторых кажется невероятным, чтобы тело, обратившееся в прах, могло снова восстать, снова ожить. А касательно души никто из людей не может сомневаться: о бес­смертии души не разногласят даже и философы, хотя они были и язычники. В самом деле, что такое смерть, как не отделе­ние души от тела? Когда отделяется душа, которая всегда живет и умирать не может, так как она произошла от вду­новения Божия, то умирает только одно тело, потому что у нас одна часть смертна, а другая бессмертна. Когда же отделится душа, которая для телесных глаз невидима, то принимается ангелами и помещается или на лоне Авраамовом, если она верующая, или в преисподней темнице, если она грешница, до тех пор, пока придет определенный день, в который она опять примет свое тело и пред престолом Христа, истинного Судии, отдаст отчет в своих делах. Если таким образом все сомнение касается тела, то нужно защитить его немощь и доказать воскресение. 

         2. Поэтому, если кто из сомневающихся и неверующих спросит меня: как воскреснут умершие и в каком явятся теле? — то я отвечу ему устами и словами апостола: безрассудный! то, что ты сеешь, не оживет, если не умрет. И когда ты сеешь, то сеешь не тело будущее, а голое зерно, какое случится, пшеничное или другое какое семя, зерно мертвое и сухое, без влаги (1Кор.15:36,37); и когда оно истлеет, то снова восстает плодороднейшим, одевается листьями и снаб­жается колосьями. Итак, Кто пробуждает, зерно пшеницы для тебя, Тот неужели не в состоянии будет пробудить тебя для Себя? Кто каждый день пробуждает солнце как бы из гроба ночи и возводит луну как бы из погибели, и вызывает обратно времена года, возвращающиеся для нашей пользы, Тот неужели не возвратит к жизни нас самих, для которых Он возобновляет все, неужели попустит однажды навсегда погибнуть тем, которых Он воспламенил Своим дыханием и оживил Своим Духом? Неужели навсегда перестанет су­ществовать человек, который благоговейно познал и почи­тал Его? Но ты опять сомневаешься: как можешь ты возобновиться после смерти, воссоздаться из праха и разрушившихся костей? Скажи же мне, человек, чем ты был прежде своего зачатия в утробе матери? Ничем, конечно. Итак, Бог, сотво­ривший тебя из ничего, не удобнее ли может воссоздать тебя из чего-нибудь? Поверь мне, легче будет обновить уже прежде бывшее Тому, Кто мог сотворить и то, чего не было. Кто пове­лел тебе в утробе твоей матери произрасти из капли безо­бразной жидкости и облечься нервами, жилами и костями, Тот, поверь мне, в состоянии, будет родить тебя снова из утробы земной. Но ты боишься, что иссохшие твои кости не смогут облечься прежнею плотию? Не суди, не суди о величии Божием по собственной своей немощи. Бог, Творец всех вещей, оде­вающий деревья листьями и луга цветами, может немедленно облечь и твои кости в определенное время весны, при воскре­сении. Сомневался в этом самом некогда и пророк Иезекииль и на вопрос Господа, оживут ли сухие кости, которые пред­ставились ему рассеянными по полю, отвечал: Господи Боже! Ты знаешь это (Иез.37:3). Но, когда он увидел, как кости, по Божию повелению и его собственному пророчеству, пошли к своим местам и составам, когда увидел, что сухие кости стали обле­каться нервами, связываться жилами, покрываться плотью, оде­ваться кожею, то после этого изрек пророчество о духе, и пришедший дух каждого вошел в лежащие на земле тела; они воскресли и тотчас встали. Убежденный таким образом в воскресении, пророк описал это видение, чтобы познание о таком предмете дошло до потомков. Поэтому справедливо взывает Исаия: оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя — роса растений, и земля извергнет мертвецов(Ис.26:19). Подлинно, как семена, увлаженные росою, прозябают и возрастают, так возрастут и кости верующих от росы Духа. 

         3. Но ты сомневаешься, каким образом из малых ко­стей может восстановиться целый человек? А ты сам из малой искры огня производишь большой пламень: неужели же Бог не в состоянии будет из малой закваски твоего праха восстановить полный состав твоего небольшого тела? Если ты и скажешь: и самых остатков тела нигде не видно, так как, может быть, они истреблены огнем, или пожраны зверями, — то, прежде всего, знай, что все разрушающееся хранится в не­драх земли, откуда по повелению Божию опять и может про­изойти. И ты, когда еще огня не видно, берешь камешек и ку­сочек железа и из недр камня высекаешь огонь, сколько нужно. Если же ты, при помощи своего ума и искусства, кото­рыми тебя Сам Бог наделил, производишь на свет то, что было невидимо, то неужели у величия Божия не достанет силы для того, чтобы произвести то, чего еще не видно? Поверь мне, для Бога все возможно. 

         4. Ты спрашивай только о том, обещал ли Бог совер­шить воскресение; и когда узнаешь из свидетельств, столь многих, что оно обещано, когда будешь иметь несомненнейшее уверение Самого Господа Христа, то, утвердившись в вере, уже перестань бояться смерти. Кто еще боится ее, тот не верует; а кто не верует, тот впадает в неисцелимый грех, так как своим неверием дерзает представлять Бога или бессиль­ным, или лживым. Но не то доказывают блаженные апостолы, не то — святые мученики. Апостолы, в доказательство этого уче­ния о воскресении, проповедуют, что Христос воскрес, и воз­вещают, что в Нем будут воскрешены и умершие; притом, они не отказывались ни от смерти, ни от мучений, ни от кре­стов. Если же при свидетельстве двух или трех свидетелей станет всяк глагол, то как можно подвергать сомнению вос­кресение мертвых, которое имеет так много и таких досто­верных свидетелей, о котором они свидетельствуют, проли­вая кровь свою? А святые мученики? Имели ли они твердую на­дежду воскресения, или нет? Если бы не имели, то не приняли бы, как величайшее приобретение, смерть после столь многих мучений и казней. Они помышляли не о казнях настоящих, а о наградах последующих; они знали, что видимое временно, а невидимое вечно(2Кор.4:18). Выслушайте, братие, и о при­мере мужества. Мать (Маккавеев) убеждала семерых сыновей своих, и не плакала, а больше радовалась; видела она, как сыновей ее терзают когтями, рассекают железом, жарят на сковороде, и не проливала слез, не испускала воплей, но ста­рательно убеждала детей к терпению. Ведь она была не жесто­косердою, а верующею, она любила сыновей, но не изнеженно, а мужественно. Она побуждала детей к страданию, которое с радостью и сама приняла, — потому что была уверена в воскресе­нии своем и сыновей своих, Зачем говорить о (других) мужах, женах, отроках, отроковицах, как они радовались этой смерти, с какою величайшею поспешностью переходили к не­бесному воинству? Они могли сохранить настоящую жизнь, если бы захотели, — потому что от них зависело отречься от Хри­ста и жить, или исповедать Его и умереть. Но они избрали луч­ше потерять жизнь временную и приобрести жизнь вечную, оста­вить землю и поселиться на небе. 

         5. После этого, братие, есть ли какое место сомнению? Мо­жет ли еще оставаться страх смерти? Если мы — сыны муче­ников, если мы желаем быть их общниками, то не станем скорбеть о смерти, не будем оплакивать любезных нам, ко­торые прежде нас отходят к Господу. Если мы захотим скорбеть о них, то будут укорять нас блаженные мученики и скажут: о, верующие и желающие царства Божия, вы, которые горько плачете и рыдаете о любезных ваших, умирающих спокойно на ложах и мягких постелях, — что стали бы вы де­лать, если бы увидели их мучимыми и умерщвляемыми от язычников за имя Господне? Разве нет у вас древнего при­мера? Праотец Авраам, принося в жертву своего единствен­ного сына, заклал его мечом послушания Богу (Быт.20:10), не пощадил и того, кого любил такою любовью, чтобы доказать свою покорность Господу. Но, если вы скажете, что он так поступил по Божию повелению, то ведь и вы имеете заповедь, чтобы не скорбеть об усопших. А кто не соблюдает самого малого, тот как соблюдет большее? Или вы не знаете, что дух, который сокрушается в таких обстоятельствах, оказы­вается неспособным к делам труднейшим? Кто боится ручья, тот пойдет ли когда-нибудь в море? Так и тот, кто нетер­пеливо оплакивает потерю, в состоянии ли будет когда-нибудь выступить на подвиг мученический? Напротив, тот, кто в подобных обстоятельствах остается твердым и великодушным уже этим самым устрояет себе ступень к подвигам важ­нейшим. 

         6. Этого, братие, достаточно было бы для того, чтобы на­учиться презрению смерти и утвердиться в надежде на будущее. Но остается мне привести один пример из древности, кото­рый может доставить всякое утешение и который пусть выслу­шают все слухом сердца, хотя бы и страждущего. Великий царь Давид весьма сильно скорбел, когда любимый его сын, ко­торого он любил, как свою душу, был поражен болезнью (2Цар.12:16 и след.); а так как человеческие средства уже не приносили никакой пользы, то он обратился к Господу, отложив царскую пышность, сел на земле, лег во власянице, не ел и не пил, молясь Богу целых семь дней, в надежде, не будет ли ему возвращен сын его. Старейшины дома его приступили к нему с утешениями и просили его вкусить хлеба, опасаясь, чтобы он, желая жизни сыну, сам прежде него не дошел до изнеможения; но не могли ни убедить его, ни прину­дить, — потому что нетерпеливая любовь обыкновенно презирает и сами опасности. Царь лежал в мрачной власянице, а сын его болел; ни слова не доставляли ему утешения, ни сама потребность пищи не действовала; душа его питалась скорбью, грудь дышала печалью, вместо питья текли из глаз слезы. Между тем совершилось то, что было предопределено Богом: младенец умер; жена была в слезах, весь дом наполнен был стонами, слуги в страхе ожидали, что будет; никто не смел известить господина о смерти сына, опасаясь, чтобы царь, который так горько оплакивал еще живого сына, не ли­шил себя жизни, услышав об его смерти. Между тем как слуги совещались между собою, между тем как они в унынии то советовали, то запрещали друг другу говорить, Давид понял и предупредил вестников, спросив, не скончался ли сын. Не имея возможности отрицать, они слезами объявили о случившемся. При этом было необыкновенное опасение, сильное ожидание и страх, как бы нежный отец не подверг сам себя опасности. Но царь Давид немедленно оставляет влася­ницу, весело встает, как будто получив весть о безопасности сына, идет в умывальницу и умывает свое тело, приходит в храм, молится Богу, вкушает пищу вместе с приближен­ными, подавив вздохи, отложив всякое сетование, и с весе­лым уже лицом. Домашние удивляются, приближенные изум­ляются этой необыкновенной и внезапной перемене и, наконец, осмеливаются спросить его, что это значит, что при жизни сына он так скорбел, а по смерти — не скорбит? Тогда этот необыкновенный по своему великодушию муж отвечал им: пока сын был еще жив, то необходимо было и смириться, и поститься, и плакать пред лицем Господним, потому что была надежда на возвращение его к жизни; но, когда воля Господня со­вершилась, то безрассудно и нечестиво терзать душу бесполез­ным плачем; теперь, говорит он, пойду к нему, а оно не возвратится ко мне(2Цар.12:23). Вот пример великодушия и мужества! Если же Давид, еще бывший под законом, имевший, не скажу позволение, а необходимость — пла­кать, если он так удержал душу от безрассудного плача и так умерил печаль свою и своих приближенных, то мы, живущие уже под благодатию, имеющие верную надежду воскресения, получившие запрещение всякого сетования, почему так упорно оплакиваем своих мертвецов по примеру язычников, поднимаем безрассудные вопли, как бы в некоторого рода опьянении разрываем одежды, обнажаем грудь, поем пустые слова и причитанья около тела и гробницы усопшего? Для чего, наконец, окрашиваем платье в черный цвет, если только не для того, чтобы не только слезами, но и самою одеждою по­казать себя поистине неверующими и жалкими? Все это, братие, должно быть чуждо нам, непозволительно; а если бы и было позволительно, то не было бы прилично. Впрочем, иных из братьев и сестер, которых собственная вера их и заповедь Господня могли бы сделать твердыми, обессиливает и сокру­шает мнение родственников и соседей, как бы не почли их каменными и жестокосердыми, если они не переменят одежды, если не предадутся с неистовством безумному плачу. Но как пусто, как непристойно думать о мнении людей заблуждаю­щихся, а не бояться того, как бы не причинить ущерба вере, ко­торую принял! Почему бы такому человеку не поучиться лучше терпению? Почему бы тому, кто сомневается, не научиться от меня вере? Если бы даже и действительно в груди его была такая печаль, то и в таком случае следовало бы в безмолвии умерять скорбь рассудительностью, а не разглашать о ней с душевным легкомыслием. 

         7. Хочу предложить еще один пример для исправления тех, которые думают оплакивать умерших. Этот пример — из языческой истории. Был один языческий начальник, имев­ший единственного и довольно любимого сына. Когда он, по языческому заблуждению, приносил в Капитолии жертву своим идолам, доходит до него весть, что единственного сына его не стало. Он не оставил жертвы, которая была в руках его, не заплакал и даже не вздохнул, но, послушайте, что отвечал: пусть, говорит, погребут его; я помню, что я родил сына смертным. Посмотри на этот ответ, посмотри на мужество язычника: он не велел даже дожидаться себя, чтобы сын был предан погребению в его присутствии. Что же будет с нами, братие, если диавол в самый день суда выведет его против нас пред Христом и скажет: этот почитатель мой, которого я обольщал своими кознями, чтобы он служил сле­пым и глухим истуканам, которому я не обещал ни вос­кресения из мертвых, ни рая, ни царства небесного, этот доблестный муж, узнав о смерти своего единственного сына, не опечалился, и не вздохнул, и не оставил при таком из­вестии моего капища; а твои христиане, твои верующие, за которых Ты распялся и умер, чтобы они не боялись смерти, но были уверены в воскресении, не только оплакивают умерших и голосом, и видом, но даже затрудняются тогда идти в цер­ковь, а некоторые даже и из клириков твоих и пастырей прерывают свою службу, предаваясь плачу, как бы вопреки Твоей воле. Почему? Потому, что Ты благоволил призвать их к Себе, из тьмы века. Что же мы, братие, будем в состоянии отвечать на это? Не будем ли мы объяты стыдом, когда в этом отношении окажемся ниже язычников? Язычник, незна­ющий Бога, должен плакать, потому что он, как только умрет, прямо идет на казнь. Должен сокрушаться и иудей, который, не веруя во Христа, обрек свою душу на погибель. Достойны сожаления также и наши оглашенные, если они, или по своему неверию, или по нерадению ближних, скончаются без спаси­тельного крещения. Но кто освящен благодатию, запечатлен верою, честен по поведению или неизменен в невинности, того, когда он отойдет из здешнего мира, надобно ублажать, а не оплакивать, тому надобно завидовать, а не скорбеть о нем сильно, — впрочем, завидовать умеренно, так как мы знаем, что в свое время и мы сами последуем за ними. 

         8. Итак, верующий, отри слезы, удержи вздохи, прекрати рыдания и вместо этой печали прими на себя ту спасительную печаль, которую блаженный апостол назвал печаль ради Бога, которая обыкновенно доставляет верное спасение, т.е. рас­каяние в сделанных проступках (2Кор.7:10). Испытай свое сердце, спроси свою совесть и, если найдешь что-нибудь, требующее покаяния, — а ты найдешь это, как человек, — то взды­хай при исповедании грехов, проливай слезы в молитве, со­крушайся об истинной смерти, о наказании души, сокрушайся о грехе, как говорит Давид: беззакония мои я сознаю, и грех мой всегда предо мною(Пс.50:5); и не страшись разрушения этого тела, которое в свое время, по повелению Божию, обновится к лучшему. Посмотри, как определением Божиим назначено и то и другое: наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут(Ин.5:25,28). Вот успокоение, вот побуждение к презрению смерти! А что далее? И изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло — в воскресение осуждения(Ин.5:29). Вот и различие между воскресшими! Воскрес­нуть должно, конечно, всякому вообще телу человеческому; но добрый воскреснет для жизни, а злой воскреснет для казни, как написано: не устоят нечестивые на суде, и грешники — в собрании праведных(Пс.1:5). Поэтому, чтобы нам воскреснуть не для осуждения, перестанем скорбеть о смерти, а примем на себя печаль раскаяния, позаботимся о добрых делах и о лучшей жизни, будем думать о прахе и умерших для того, чтобы помнить, что и мы смертны, и чтобы, при таком воспоминании, нам не пренебрегать своим спасением, пока есть время, пока еще возможно, т.е., или приносить лучшие плоды, или исправляться, если мы согрешили по неведению, чтобы нам, если день смерти застигнет нас нечаянно, не пришлось искать времени для покаяния, и не находить его, про­сить милости и возможности загладить грехи, и не получить желаемого. 

         9. Итак, братие, мы показали всеобщность смерти, объяс­нили непозволительность слез, показали немощь древних и несвойственность ее для христиан, объяснили тайну Господню, привели свидетельство апостолов о воскресении, упомянули о деяниях апостолов и страданиях мучеников, указали, кроме того, на пример Давида и, сверх этого, на поступок язычника, наконец, представили и вредную, и полезную печаль, ту, кото­рая вредит, и ту, которая спасает чрез покаяние. Когда таким образом всё это показано, то что другое должно делать нам, братие, как не взывать с благодарностью к Богу Отцу: да будет воля Твоя и на земле, как на небе(Мф.6:10)? Ты даро­вал жизнь, Ты установил и смерть; Ты вводишь в мир, Ты и изводишь из мира и, изведши, сохраняешь; ничто из Твоего не погибает, так как Ты сказал, что и волос с голов их не погибнет (Лк.21:18). Скроешь лице Твое — мятутся, отнимешь дух их — умирают и в персть свою возвращаются; пошлешь дух Твой — созидаются, и Ты обновляешь лице земли(Пс.103:29,30). Вот, братие, слова, достойные верующих, вот спасительное врачевство; чей глаз отерт этою губкою утешения, увлажен с благоразумием этою примочкою, тот не только не почувствует слепоты отчая­ния, но не испытает и малейшего нагноения печали, а напротив, взирая на все светло очами сердца, будет говорить подобно терпеливейшему Иову: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно! (Иов.1:21). Аминь. 

 

Текст взят с сайта: http://www.ispovednik.ru

Техн.редактор – Константин Солоха.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о