Рождество Христово

Рождество Христово по юлианскому календарю празднуется 25 декабря, по старому стилю; а по григорианскому календарю тоже 25 декабря, но только по новому стилю.
25 декабря по старому стилю, — соответствует 7 января по новому стилю.
А 25 декабря по новому стилю, — соответствует 12 декабря по старому стилю.

Впервые григорианский календарь был введён папой римским Григорием XIII в католических странах в 1582 году взамен прежнего юлианского. Примерно с того времени католическая церковь стала праздновать Рождество 25 декабря, по новому стилю.
А православные восточные церкви продолжили праздновать его по старому стилю 25 декабря, что стало соответствовать 7 января по новому стилю.

В 20-м столетии православные церкви, Константинопольского, Александрийского, Антиохийского, Болгарского и др. патриархий перешли на новый стиль. Только Пасху продолжили праздновать по старому стилю.
Православные церкви Русская, Грузинская, Иерусалимская, Сербская и различные ипц-шные старостильники по всему миру, остались на старом стиле, юлианском календаре. И потому они празднуют Рождество Христово 25 декабря, по старому стилю, / 7 января, по новому стилю.
Пасху по новому стилю празднует Финляндская православная церковь.
Московская Патриархия, за границей, в основном служит по новому стилю. А в странах СНГ — по старому стилю.

Мы празднуем Рождество Христово 25 декабря, по старому стилю, / 7 января, по новому стилю. Но если кто-то вас поздравляет с Рождеством 25 декабря, по новому стилю, то вы их тоже поздравляйте. Ведь это все равно люди празднуют Рождество Христа, а разница в числах для нас несущественный вопрос, в данном случае.

#РождествоХристово

Покайтесь. (Мф. 4:17).

Всякий, надеюсь, слыша это предложение: покайтесь, — удивляясь, в уме своем так помышляет: «Вот что нам проповедник сей ныне предлагает. Праздник ныне весел и светел всем, все ныне друг друга с новым годом поздравляют, а он печаль нам предлагает: покайтесь. Празднуем мы в сей день, во-первых, обрезание по плоти Спаса нашего Иисуса Христа, которое Он Сам некогда через верного Своего раба Авраама узаконил на пользу людей Своих. Во-вторых, совершаем память великого светила вселенной, свт. Василия Великого. В-третьих, начинаем новый год, от Рождества Христова. Все эти обстоятельства требуют веселости, требуют поздравления, а он нам печальную тему предлагает: покайтесь. Обстоятельства дня праздник предполагают, а он нам налагает пост: покайтесь. День велит веселиться, а он нам советует плакать: покайтесь. Так, уповаю, всякий, взирая на меня, и в себе помышляя, на меня негодуя, говорит.

Не не знаю и я, возлюбленный слушатель, не не знаю, что три вышеназванные обстоятельства светлый нам составляют праздник, не премину и я счастью твоему порадоваться, и с новым годом и счастьем новым поздравить. Но если рассудим силу слова сего: покайтесь, — то оно очень дню этому сходно нам покажется. Возьмем только с помощью Божией его себе в рассуждение, и подумаем, как кто новый год начинает, и тогда подлинно увидим истину.

Для человека христианина одно только несчастье, одна беда есть, по словам святого Златоуста, — Бога прогневать. Ибо для христианина одно только зло — душевное зло, одно только несчастье — которое от гнева Божия последует. Гнев же Божий вызывает преступление святых Его заповедей. Находящиеся в гневе у Царя земного только телесное несчастье претерпевают, то есть или казнь смертную, или ссылку, или отнятие имений, или лишение чести, или телесное наказание, или иное какое. Несчастье то для души безвредно, чаще же и полезно бывает, ибо человек им может очувствоваться, и так спасение получить вечное.

В гневе же у Бога, Царя Небесного, находящиеся, душевному и телесному подпадают несчастью. Ибо прогневавших Бога ожидает вечная мука в будущем веке, в которой и душой, как и телом будут мучиться без конца: «червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9:44, 46), — по слову Христа. А здесь, в мире сем, мучает их совесть, грехами раздраженная, это мучение человеку бедному хуже ссылки, темницы, нищеты, бесчестия, болезни.

Народ простой и всякий, кто не знает своей пользы, несчастьем своим считает, когда находится в болезни, в изгнании и в прочих сим подобных, от Бога посылаемых наказаниях, и, напротив, думает, что тот счастлив, кто в здравии, в богатстве, в чести, в славе и прочих мира сего благах процветает. Правда, это относится к телу нашему, и я о том не спорю, что относится к внешнему человеку, и я в том же благополучие признаю. А так как человек из двух частей состоит, из души и тела, то и благополучие двоякое бывает, душевное и телесное.

Душевное благополучие — это совесть спокойная, мирная, радующаяся о Боге, Спасителе своем, на земле небесное веселье чувствующая, в темнице, в узах, в нищете, в бесчестии, в ранах, в изгнании, в болезни, в слезах веселящаяся. Телесное благополучие — это здоровье тела, честь, богатство, слава, насыщение, увеселение, и прочее. Но часто бывает так, что тело счастливо, да душа несчастлива; тело здорово, да душа нездоровая; тело в богатстве, да душа в нищете; тело в чести, да душа в бесчестии; тело веселится, да душа сетует; тело радуется, да душа унывает; тело процветает, да душа истлевает; тело застольничает, да душа голодает; тело благоухает, да душа злосмрадную вонь издает. Также, напротив, бывает то, что тело в злополучии, а душа в благополучии; тело в печали, а душа в радости; тело в нищете, а душа в богатстве; тело алчет, а душа насыщается; тело смердит, а душа благоухание издает, Богу приятное, как о том и апостол Павел написал некогда: «Если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (2Кор. 4:16). Внешним человеком называет здесь Павел святой тело, а внутренним — душу.

А такое редко бывает, чтобы человек и душой, и телом был счастлив. Ибо мир как любителей своих жалует, упокоевает, прославляет, так тех, кои ему не сообразуются, злобой его и прелестями его гнушаются, ненавидит, беспокоит, гонит. «Все, — говорит апостол Павел, — желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2Тим. 3:12). Итак, если кто в душевном и телесном счастье препроводил прошедший год, и новый начинает в том же счастье, о, как он благополучен! Как благополучно год проводил! Как благополучно новый начинает! Сорадуюсь и я такому его благополучию, хотя и сам его не имею. А притом с благополучным окончанием прошедшего и с началом нового года поздравляю, и желаю ему в том Божием благословении, и даже в большем, день ото дня, год от году во славу Божию процветать.

Его, так благополучно и весело начинающего новый год, слово мое, в начале речи моей положенное: покайтесь, — не касается.

А если кто в злополучии телесном, да в благополучии душевном прошедший год прожил, и так новый год начинает, — и его благополучию сорадуюсь я, поздравляю и его с тем счастьем, объявляю и ему свое желание, чтобы он и телом благополучен был, если благополучие обоих, и тела, и души, поместиться может. А если не может, как и подлинно редко бывает, то я того же одного только и впредь ему благополучия желаю, которое доселе имел, да еще и умножить данный ему сей талант терпения, да так бедному лучше будет войти в жизнь вечную, нежели счастливому по телу быть вверженным и душой, и телом в геенну огненную, по слову Христову (Мк. 9:43,45). Ибо лучше с нищим Лазарем и ранами смердящим на гноище умереть, да быть отнесенным Ангелами на лоно Авраамово в вечную радость, нежели с богатым, одетым в порфиру и виссон, среди певцов и музыки окончить жизнь, да в ад низвергнутым быть, и в вечном пламени страдать (Лк. 16:19-25).

Но и до него вышесказанное слово: покайтесь, — не простирается. Ибо они, как праведные, по слову Христову, не требуют покаяния (Лк. 15:7), так как не здоровые, как тот же Небесный Учитель учит, имеют нужду во враче, но больные (Мф. 9:12).

Ежели кто телом счастливо, а душой бедственно прошлый прожил год, и так начинает новый: о, как бедственно начинает! Что пользы от телесного счастья, которое как цвет скоро увядает, как пар ненадолго является и потом исчезает, — что, говорю, пользы, столь маловременным, или лучшее сказать, мнимым счастьем красоваться, а душевного, истинного, постоянного, никогда неотъемлемого не иметь? Но кто и так несчастливо проводил год, я и того поздравляю с окончанием прошлого года. Я и ему сорадуюсь, да только не в том, что он так неблагополучно проводил время, но в том, что ему Бог, ожидающий обращения всех, покаяния и исправления, до сего времени дожить потерпел, не по правосудию Своему, но по Своему долготерпению. Да и совет даю ему, чтобы он со всем усердием Божие милосердие благодарил, что не судил ему Господь по делам его, что не по беззакониям его сотворил с ним, ни по грехам его воздал ему. Ибо многих по согрешении тотчас казнь Божия постигла. Жена Лотова оглянулась, стала соляным столбом (Быт. 19:26). Дафан и Авирон на Бога и на Моисея, раба Его, возроптали, и живыми землею были поглощены (Числ. 16:31-32). Анания и Сапфира солгали Духу Святому, и внезапной смертью поражены были (Деян. 5:3, 5). Эти примеры на ум приводя, пусть благодарит Господа, что тогда же не получил наказания.

Вот, слушатели, таковым, столь несчастливым, средство счастья, как немощным врачевство покаяния предлагаю: покайтесь! Так несчастливо проводившим год и начинающий новый год, слово Христово: покайтесь, — представляю. Уповаю, и вы сами признаете, что слово это: покайтесь, — прилично и благовременно при начале нового года предлагается, если рассудите, что есть покаяние. Ибо покаяние — это омерзение прежнего грехолюбивого жития, и исправление нового, по закону Божию управляемого.

Так, например, кто доселе был пьяницей и прочих сластей любителем, тому надобно воздержанным быть. Кто в плотских нечистотах валялся, как свинья в болоте, тому, отринув сих страстей неистовство, надобно чистоту телесную и душевную возлюбить, то есть не только тело не осквернять, но и ум от помыслов скверных хранить. Кто в ссоре и вражде с ближним житие свое доселе препроводил, тому надобно примириться, и со всеми, в том, что касается его, иметь мир, — по словам апостола (Евр. 12:14), с ненавидящими мир быть мирным, — как говорит Псаломник (Пс. 119:6). Кто был мздоимец и похититель, тому должно руки свои удержать и от окаянного грабительства, и от злособранного сокровища, как сделал мытарь Закхей, половину раздать нищим, а кого обидел, вчетверо возвратить. Тогда и он услышит глас Христов: «Ныне пришло спасение дому сему» (Лк. 19:8-9).

Кто злоречивым языком имени ближнего касался и так славу его терзал, тому надобно язык свой привязать, и не попускать более ему говорить, разве только ради славословия Божие, на пользу и созидание ближнего. Если же к злоречию так привык, что не может от него отстать, то я ему здравый совет даю такой: пусть он обратит язык свой на себя, сыщет у себя, что судить, что порочить и что злословить; пусть представит сам себе грехи свои, которые от самого младенчества совершил, и за них поносит себя как хочет; пусть обратит злоречие свое на глаза, которые на чужие пороки смотрели, и этим к осуждению приводили, и прочих грехов виновными были; пусть обратит его на уши, что скверные песни, клеветы на ближнего слушали. Пусть злословит язык свой, что праздное и мерзкое слово болтал, что ближнего осуждал, порочил, злословил, честь терзал. Пусть злословит руки, что чужое имение грабили. А во-первых, волю свою окаянную и необузданную пусть укоряет, что она всех зол виновной бывает. Ибо только это злословие ему полезно будет, а ближнего да не дерзает осуждать. «Кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает», — по словам апостольским (Рим. 14:4).

Так и прочие грешники оставить должны грехолюбивый нрав свой, и начать новое, противоположное прежнему, житие. Должны уклониться от зла, по совету Псаломника, и сотворить благое (Пс. 33:15), да притом и о прежде содеянных злых делах Бога Милосердного слезами и говением умилостивлять, жалеть, что страсть свою, как идола какого, любили, больше, нежели Бога, тварь больше Творца, к созданию сердца прилагали более, чем Создателю.

Вот что такое покаяние, слушатели! Грешникам, новый год начинающим, прилично слово: покайтесь. Итак, празднуя, — грешникам говорю, — Господне по плоти обрезание, обрежьте сердца ваши от похотей лукавых, отсеките страсти бесчестия. А совершая память великого учителя, который и словом, и делом приводил всех к покаянию, послушайте его учение: покайтесь. А новый год начиная, новую начните жизнь: покайтесь. Доселе Бог Преблагой вам терпел, ожидая вашего обращения, терпел, что вы Его не слушали, что вы закон Его разоряли, а впредь стерпит ли, не знаю, и ничего о том не говорю, а только предлагаю грешникам некающимся слова Самого Бога.

Христос Бог, когда пришли некие и сказали Ему о бедствии галилеян, кровь которых Пилат смешал с жертвами их, так сказал им: «Думаете ли вы, что эти галилеяне были грешнее всех галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете. Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13:2-5). Через Псаломника так грозит: «Если не обратитесь, то Он оружие Свое изощрит, лук Свой Он натянул и приготовился его, и в нем приготовил орудия смерти» (Пс. 7:13-14). Через Исайю и того страшнее к сынам Израилевым гремит: Бысте Ми в сытость, ктому не стерплю грехов ваших (Ис. 1:14), то есть «до сытости Я вам терпел, но уже не стало у Меня терпения; более не стерплю грехов ваших, но по делам вашим воздам».

Итак, убойтесь, грешники, гнева Божия, покайтесь, да не погибнете. Обратитесь, пока из лука Своего натянутого стрел не испустит, прибегните со слезами к Нему, пока еще терпит. Покайтесь, обновитесь, новый год начиная. «Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения», — говорит апостол (2Кор. 6:2). Омойтесь, и чисты будете, — восклицает пророк Исаия. Отнимите лукавство от душ ваших перед очами Моими, прекратите лукавство ваше, научитесь делать добро. Ищите правды, избавьте обидимого, защитите сироту и оправдайте вдовицу (Ис. 1:16—18): покайтесь. «Приблизьтесь к Богу, — увещевает вас апостол Иаков, — и приблизится к вам; очистите руки, грешники, исправьте сердца, двоедушные. Сокрушайтесь, плачьте и рыдайте; смех ваш да обратится в плач, и радость — в печаль. Смиритесь пред Господом, и вознесет вас» (Иак. 4:8-10). О Христе молим, — так молит нас, о бедные грешники, сосуд избранный пронести имя Христово, учитель вселенной святой апостол Павел, — о Христе молим, и как бы Сам Бог молит через нас; итак, о Христе молим: примиритесь с Богом. Ибо Не знавшего греха Он сделал для нас Жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом (2Кор. 5:20-21).

Итак, послушав этих богодухновенных и великих учителей, начните новый год с новой жизни. В этом деле будьте мудры как змея, которая, когда состарится, проходит сквозь тесное место, и так старую с себя снимает кожу, как повествуют естества описатели. Так и вы, отбросив грехолюбивое пространное житие, вводящее в пагубу, и избрав тесный путь, который один только вводит в жизнь вечную, совлекитесь ветхого человека с делами его и облекитесь «в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его» (Кол. 3:9-10).

А если так начнете новый год, о как благополучно начнете, а еще и того лучше, когда, так начав, и окончите! Ибо не всякий, кто начинает хорошо, хорошо и оканчивает. Я вам и себе, как этот, так, если Бог изволит, и прочие следующие годы, так начать и прочее время жития в сем душеполезном обновлении препроводить, и так христианскую кончину получить желаю, чего каждый день неоднократно у Преблагого и Милосердного Бога в Церкви просим. Аминь.

#НовыйГод

«Но я романист, и, кажется, одну «историю» сам сочинил.

 Почему я пишу: «кажется», ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне все мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.

 Мерещится мне, был в подвале мальчик, но еще очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала с своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили еще два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к ее углу близко.

 Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему, наконец, в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. «Очень уж здесь холодно», – подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг, нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошел из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да все боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.

 Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого.

 Там, откудова он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется – никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь – господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика.

 Вот и опять улица, – ох какая широкая! Вот здесь так раздавят наверно; как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, свету-то! А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это елка, а на елке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать, какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие – миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придет, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входит к ним с улицы много господ.

Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей-поскорей, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится, и бежит, бежит и на ручки дует. И тоска берет его, потому что стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, господи! Да что ж это опять такое? Стоят люди толпой и дивятся: на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица и совсем-совсем как живые! Какой-то старичок сидит и будто бы играет на большой скрипке, два других стоят тут же и играют на маленьких скрипочках, и в такт качают головками, и друг на друга смотрят, и губы у них шевелятся, говорят, совсем говорят, – только вот из-за стекла не слышно. И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, – вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть! И плакать-то ему хочется, но так смешно-смешно на куколок. Вдруг ему почудилось, что сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой. Покатился мальчик наземь, тут закричали, обомлел он, вскочил и бежать-бежать, и вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, – и присел за дровами: «Тут не сыщут, да и темно».

 Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть и стало так тепло, так тепло, как на печке; вот он весь вздрогнул: ах, да ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть: «Посижу здесь и пойду опять посмотреть на куколок, – подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них,– совсем как живые!..» И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. «Мама, я сплю, ах, как тут спать хорошо!» – Пойдем ко мне на елку, мальчик, – прошептал над ним вдруг тихий голос.

 Он подумал было, что это все его мама, но нет, не она; кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте, а он протянул ему руку и… и вдруг, – о, какой свет! О, какая елка! Да и не елка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь: все блестит, все сияет и кругом всё куколки, – но нет, это всё мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его, несут с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно.

 – Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама! – кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. – Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? – спрашивает он, смеясь и любя их.

 – Это «Христова елка», – отвечают они ему. – У Христа всегда в этот день елка для маленьких деточек, у которых там нет своей елки… – И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей, во время самарского голода, четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и он сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей… А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнает своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо…

 А внизу наутро дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла еще прежде его; оба свиделись у Господа Бога в небе.

#РождествоХристово