4-е воскресенье (неделя) по 50-нице.

Оглавление:
Апостол и Евангелие. Толкования.
Изречения Святых Отцов.
Видео и аудио.
Богослужение.
Поучения Святых Отцов.
Свт.Иоанн Златоуст. Изъяснение 8:5-13. Христос похваляет тех, кто имел о Нем высокое мнение. — Матфей и Лука говорят об одном и том же чуде, взаимно восполняя друг друга. — Высота веры и добродетели сотника. — Христос возвещает учение об оправдании верою и призвании язычников. — Как для добродетельного возможно падение, так и для порочного исправление. — Пример Давида научает, как и для добродетельного нужно постоянное бодрствование, и как легко восстать после падения.
Свт.Илия Минятий. Слово на Евангелие от Матфея. О чем должно молить Бога.
Свт.Феофан Затворник. Толкование на Апостол Рим.6:18-23 (Выдержки).

Апостол и Евангелие. Толкования.

Апостол:
Братия, / Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности. Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые. Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их — смерть. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная. Ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем. (Рим.6:18-23)

Евангелие:
В то время, / Когда вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник же, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час. (Матф.8:5-13)

Толкования:

«(Рим. 6, 18-23; Мф.8, 5-13). Какова вера сотника! Удивила Самого Господа. Сущность ее в том, что он исповедал Господа Богом всяческих, всемощным владыкою и повелителем всего сущего; потому-то и просил: только скажи слово, и исцелеет слуга мой. Верую, что все Тебе подвластно и все слушается мановения Твоего. Такой же веры и от всех требовал Господь; такая же требуется и от нас. В ком есть такая вера, тот ни в чем не имеет недостатка и что ни попросит, все получает. Так обетовал Сам Господь. О, когда бы и нам попасть хоть на след такой веры! Но и она есть дар, и дара этого тоже надо просить и просить с верою. Будем же просить ее, по крайней мере, с чувством нужды в ней, просить постоянно, претрудно, помогая в то же время раскрытию ее в нас соответственными размышлениями, а более всего покорностью заповедям Божиим.» (свт.Феофан Затворник, «Мысли на каждый день года», 4-я неделя по 50-це).

«Когда же вошел Иисус в Капернаум, к нему подошел сотник и спросил Его. И этот не подошел на горе, чтобы не прервать учения. Это тот же сотник, что и у евангелиста Луки. Хотя евангелист Лука говорит, что он других отправил послами к Иисусу, но это не противоречит Матфею, который говорит, что сотник сам пришел. Очевидно, что сначала сотник послал других, а потом, когда опасность увеличилась, пошел сам и сказал:
     Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: Я приду и исцелю его. Сотник не принес слугу на постели, веруя, что Господь может уврачевать его и в том случае, когда он отсутствует. И поэтому:
     Сотник, отвечая, сказал: Господи! я недостоин, чтобы ты вошел под кров мой; но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой; ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает. Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: истинно говорю вам: и в Израиле не нашел Я такой веры. Если я, говорит, будучи рабом царя, повелеваю подчиненным мне воинам, то Ты тем более можешь приказывать смерти и болезням так, чтобы от одного они удалились, на другого же обратились, ибо телесные болезни суть воины и каратели у Бога. Поэтому Христос удивляется, говоря: «Я и среди Израиля не нашел такой веры, какую нашел в этом язычнике».
     Говорю же это вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны царства извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов. Не сказал, что многие язычники возлягут, чтобы не огорчить иудеев, но прикровенно сказал: «с востока и запада». Относительно Авраама упомянул для того, чтобы показать, что Он не противник Ветхого Завета. Говоря о внешней тьме, показал, что есть и внутренняя тьма, более легкая, чем первая, ибо различаются степени и в муках. Иудеев называет сынами царствия, так как им даны были обетования: «Израиль есть Сын Мой, первенец Мой».
     И сказал Иисус сотнику: иди, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час. Исцелив словом, Господь показал, что истину Он сказал и относительно изгнания иудеев.» (блаж.Феофилакт, Толкование на Матф.8:5-13).

Изречения Святых Отцов:

«Сотник сознавал себя весьма недостойным не только благодеяния, но и того, чтобы принять Господа в дом. Потому-то, сказав: «отрок мой лежит» , не прибавил: «скажи» , опасаясь сделаться недостойным принятия дара, но рассказал только о своем несчастье. Когда же увидел милосердие Христово, то и в этом случае не настаивал, но соблюл приличную себе меру. А если бы кто спросил: для чего Христос взаимно не почтил его? — мы ответили бы, что Он, напротив, много почтил его: во-первых, тем, что изъявил согласие, как видно это особенно из того, что не пошел в дом; а во-вторых, тем, что ввел его в царство и предпочел всему народу иудейскому. За то, что Он признал себя недостойным даже принять Христа в дом, удостоился получить царство и блага, которыми наслаждается Авраам… Не все равно было — уверовать иудею, и — тем, кто вне народа иудейского. А что сотник не был иудеем, это видно как из того, что он сотник, так и из сказанного о нем: «и в Израиле не нашел Я такой веры». » (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Но ты обрати внимание на то, как ясно показал сотник, что Христос может управлять смертью как рабом, и повелевать как Владыка. Когда он говорит: «пойди, и идет; приди, и приходит» , то выражает этими словами такую мысль: если Ты повелишь смерти не приходить к нему, она не придет. Видишь ли, какую он имел веру? Он уже ясно открыл то, что впоследствии всем должно было открыться, то есть, что Христос имеет власть над смертью и жизнью, и может низводить во врата ада и возводить. И не только упомянул о воинах, но и о рабах, — что служит знаком большего послушания. Но, несмотря на то, что он имел столь великую веру, он почитал себя еще недостойным. Христос же, показав, что он достоин того, чтобы придти в дом его, сделал гораздо более, когда удивлялся ему, хвалил его и даровал ему более, нежели, сколько он просил. Он пришел искать телесного здоровья отроку, а возвратился, получив царствие. Видишь ли исполнение сказанного: «ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Матф. 6:33)?» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Как скоро сотник явил великую веру и смирение, Христос даровал ему небо и, сверх того, возвратил здоровье его отроку. И не этим только почтил его, но и засвидетельствованием, что он вводится в царствие, и какие люди из него изгоняются. Отсюда Христос для всех уже делает известным то, что спасение — от веры, а не от дел закона. Потому дар этот предложен будет не только иудеям, но и язычникам, и последним более, нежели первым. Не подумайте, говорит, что так случилось только с сотником; то же будет и со всей вселенной.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Христос являл силу не только через исцеление, но и через то, что производил его нежданно и мгновенно. И не этим только приносил Он пользу, но и тем, что во время совершения чудес часто предлагал учение о царствии, и всех привлекал к нему. Даже и тем, которым Он угрожал извержением, угрожал не для того, чтобы извергнуть, но чтобы, устрашив словами, привлечь к царствию. Если же отсюда иудеи не получали никакой пользы, то во всем виновны сами они и все страждущие их болезнью неверия. Всякому известно, что то же случилось не только с иудеями, но и с уверовавшими. Иуда был сыном царствия, и вместе с прочими учениками слышал: «сядете на двенадцати престолах» (Матф. 19:28), однако, сделался сыном геенны. Ефиоплянин же, будучи варваром и одним из тех, которые пришли от востока и запада, удостоился венцов вместе с Авраамом, Исааком и Иаковом. То же и ныне между нами происходит. «Ибо многие» , говорит Господь, «будут первые последними, и последние первыми» (Матф. 19:30). Это сказал Он для того, чтобы как последние не предавались беспечности, как не имеющие сил возвратиться, так и первые не надеялись бы на себя, как твердо стоящие.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Итак, если стоим, не будем надеяться на себя, но будем говорить себе: «кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12); а если лежим, то не будем отчаиваться, но будем говорить себе: «разве, упав, не встают» (Иерем. 8:4)? Действительно, многие, достигнув до самой высоты неба, показав всякое терпение, живя в пустынях и не видав женщины даже во сне, но несколько вознерадев, преткнулись и дошли до самой бездны зла. Другие, напротив, из этой бездны возвысились к небу, и от позорища и от места пляски обратились к жизни ангельской, и столь великую явили добродетель, что изгоняли демонов и совершали много других подобных знамений. Такими событиями наполнено Писание, такими примерами наполнена наша жизнь.
Любострастные и изнеженные заграждают уста манихеев, которые злобу почитают неизменной, которые служат дьяволу, расслабляют руки желающих упражняться в добре и извращают все уставы жизни. Те, которые внушают такие убеждения, не только причиняют вред в будущем, но и здесь, по возможности, все извращают. Как кто-либо из порочных будет стараться о добродетели, когда он возвращение к добродетели и изменение на лучшее почитает невозможным? Если и теперь, когда и законы существуют и наказания угрожают, когда многих возбуждает слава, когда ожидается геенна и обещается царствие, когда злые осуждаются, а добрые восхваляются, — если и теперь некоторые едва решаются на подвиги добродетели, то, по уничтожении всего этого, что воспрепятствует всеобщему растлению и гибели?» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Пойдем с трезвостью и бодрствованием. Если кто хотя несколько задремлет, тотчас низринется. Мы не осмотрительнее Давида, который, несколько вознерадев, низвергнулся в самую бездну греха. Впрочем, он и восстал скоро. Взирай поэтому не на то только, что он согрешил, но и на то, что он очистил свой грех. Для того написана и история его падения, чтобы ты не на падение его взирал, но удивлялся его восстанию; чтобы ты знал, как после падения должно тебе восставать. Как врачи, выбирая самые трудные болезни, описывают их в книгах и учат других способу врачевания, чтобы последние, узнав труднейшие болезни, удобнее могли преодолеть слабейшие, так точно и Бог сделал явными самые великие грехи для того, чтобы те, которые впадают в малые грехи, могли через то удобно исправлять их.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Рассмотрим, как тот блаженный муж изнемог, и как он восстал в скором времени. Царь Давид учинил прелюбодеяние и убийство. Преступление состояло не в одном только убийстве, потому что не простой человек учинил его, но пророк, убил не обидевшего, но обиженного, поскольку этот последний был уже обижен в то время, когда была похищена жена, и, таким образом, к этому преступлению Давид присоединил еще новое. Убийство его было двойное, как потому, что убит был обиженный, так и потому, что высоко было достоинство согрешившего. Не одно и то же значит, когда отваживается на такие преступления человек, удостоившийся Духа, столько облагодетельствованный, имеющий великое дерзновение, притом в таком возрасте, — и когда то же самое делает тот, кто лишен всего этого. И при всем том, доблестный этот муж (царь Давид) достоин величайшего удивления, потому именно, что он, ниспадши в самую глубину зла, не упал духом, не отчаялся и не остался ниц лежащим, получив от дьявола столь опасную рану, но скоро, даже тотчас, и с великой силой нанес ему более опасную рану, нежели какую получил. Случилось то же самое, как если бы во время сражения и в строю какой-либо варвар вонзил копье в сердце мужественного воина, или, оставив в груди его стрелу, присоединил к прежней другую опаснейшую рану, а получивший эти тяжкие раны, весь обливаясь потоками крови, проворно встал бы и, пустив копье в своего врага, тотчас бы поверг его замертво на землю. Так точно и здесь, чем большую представишь рану, тем более удивительной покажешь душу уязвленного, — поскольку он, не смотря на эту тяжкую рану, имел силу встать среди строя, и повергнуть того, кем был поражен. Как это важно, особенно знают те, которые впадают в тяжкие грехи. Подлинно, не столько тогда открывается мужественная и твердая душа, когда кто-либо без падений пробегает путь (потому что таковой имеет спутником своим благую надежду, возбуждающую, ободряющую, укрепляющую и делающую его ревностнейшим), сколько тогда, когда кто-либо, после бесчисленных венцов, многих трофеев и побед, претерпевая крайний урон, опять может вступить на прежние пути.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Если стоять и после падения не лечь навсегда — достойно удивления, то каких венцов достоин тот, кто тотчас же встает и совершает великие дела? Много было для Давида побуждений к отчаянию: и, во-первых, величие греха; во-вторых, то, что он потерпел это крушение не в начале жизни, когда больше надежд, а под конец, — ведь и купец, претерпевший кораблекрушение тотчас же по выходе из пристани не одинаково скорбит с тем, который после бесчисленных куплей попал на подводный камень; в-третьих, то, что он (Давид) претерпел это уже после того, как собрал великое богатство (добродетелей). В самом деле, немало у него было тогда сокровищ: были, например, сокровища, которые приобрел он в первом возрасте, когда был пастухом, — в сражении с Голиафом, когда поставил блистательный трофей, — в мудром обращении с Саулом. Поистине, Давид показывал евангельское великодушие, когда, тысячекратно имея в руках врага, всегда щадил его и лучше решил лишиться отечества, свободы и самой жизни, нежели умертвить того, который несправедливо строил ему козни. Немало также он имел добродетелей после принятия царства.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Вы, конечно, знаете, как тяжко бывает тому, чьи грехи разглашаются, и какое великое мужество требуется от такого человека, чтобы после всеобщего обвинения и после того, как много находится свидетелей его преступлений, не упасть духом. Но тот доблестный муж, извлекши из души своей все эти стрелы, столько после того просиял, так омыл пятно, так очистился, что и по смерти заглаживал грехи своих потомков. И что сказал Бог об Аврааме, то же говорит и о Давиде, — и о нем даже гораздо более. О патриархе Он говорит: я вспомнил «завет Свой с Авраамом» (Исход. 2:24); говоря же о Давиде, не о завете говорит, а о чем? «Ради Давида, раба Моего буду охранять город сей» (4 Цар. 19:34). И, по благоволению к нему, не попустил лишиться царства Соломону, столь тяжко согрешившему. И до того велика была слава Давида, что Петр, после столь многих лет произнося к иудеям речь, так говорит: «с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен» (Деян. 2:29). И Христос, беседуя с иудеями, показывает, что он после греха удостоился такой благодати Духа, что и опять сподобился пророчествовать о Его божестве. Заграждая его пророчеством уста их, Он говорил: «как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня.» (Матф. 22:43-44).» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Будем бодрствовать и остерегаться от падения. Если же и случится нам пасть, то не будем лежать. Я не для того упомянул о преступлениях Давида, чтобы повергнуть вас в беспечность; но для того, чтобы большее произвести опасение. Если даже этот праведник, несколько вознерадев, подвергся таким страданиям и получил такие раны, то чего не потерпим мы, каждодневно предающиеся беспечности? Итак, познавши его падение, не предавайся нерадению, но представь, сколько совершил он и после него, сколько пролил слез, сколь великое являл раскаяние, день и ночь испуская источники слез и омывая ими постель, и сверх того, облекаясь во вретище. Если же для него потребно было такое поведение, то, как можем спастись мы, несмотря на множество преступлений, не имеющие сокрушения? Кто еще имеет великие добродетели, тот удобно может покрыть ими грехи; не имеющий добродетелей, откуда бы ни был поражен стрелой, получает смертельный удар. Итак, чтобы этого не случилось, вооружим себя добрыми делами, и, если учиним какое-либо преступление, будем очищать себя, чтобы, проведя настоящую жизнь во славу Божью, удостоиться нам наслаждения будущей жизнью.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

«Мы много предметов считаем полезными, а они на самом деле вредны; и когда мы просим их у Бога, Он совершенно не слушает нас, а если и услышит нас, мы гораздо больше терпим вреда, чем получаем пользы; мы поэтому похожи на тех боль­ных, у которых извращен вкус и которые хотят блюд, приятных только на вкус, но для здоровья вредных и смертоносных…
Древние рассказывали одну притчу. Какой-то царь, в выс­шей степени сребролюбивый, умолял Бога оказать ему ми­лость, чтобы все предметы, каких он коснется, тотчас превра­щались в золото. Бог сказал ему в ответ, что то, чего он просит, вредно, и если получит, то раскается. Но тот продолжал умо­лять еще пламеннее. Наконец он получил эту милость. И что же с ним случилось? Все, к чему бы он ни прикоснулся, тот же час превращалось в золото: прикасался ли к камню, к дереву, они превращались в его руках в золото. Вначале этот жадный царь радовался такому чудесному превращению; но когда он прикасался к одежде, чтобы надеть на себя, и она на нем пре­вращалась в золото, когда прикасался к пище, к питью, и все это превращалось в золото во рту его, тогда он понял, как вред­но было то, чего он просил. Короче говоря, не будучи в со­стоянии ни есть, ни пить, изнуряемый постепенно, он плохо окончил свою жизнь. Он сам думал, что с испрошенной мило­стью будет самым счастливым, и оказался самым несчастным человеком в мире. Множество золота сделало его жалким: желая много есть, он умер от голода. Да, когда он просил этой милости, не знал, чего просил; стало быть, он не знал своей пользы.» (Свт.Илия Минятий, «Поучения на воскресные дни», Слово на Евангелие от Матфея. О чем должно молить Бога).

««Просите», говорит Бог, «и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам… Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф.7,7, 9-11). Зло в том, что мы просим у Него не хлеба, а камня, не рыбы, а змеи, т. е. вещей не полезных, а вредных. Чего мы, люди, вообще просим у Бога? Мы просим славы, чести; не до­вольствуясь тем положением, в какое нас поставил Бог, мы же­лаем другого, но находим там волнение, несчастье, разорение. Мы, как оный притчевый царь, желаем золота всей земли, бо­гатства всего мира, но это богатство причиняет нам сугубую смерть, так как разрушает нашу жизнь трудами, заботами и рассеянностью и вводит нашу душу в грехи ростовщичеством, обидами и грабительством. Значит, повторяю, мы не знаем, действительно ли полезно для нас то, чего мы просим от Бога.» (Свт.Илия Минятий, «Поучения на воскресные дни», Слово на Евангелие от Матфея. О чем должно молить Бога).

«Кто хочет просить какой-либо милости от Бога, великого Царя неба и земли, пусть просит того, что достойно Бога. Если вы просите у Бога жизни, здоровья, богатства, счас­тья, славы, чести — предметов временных, земных, ваше про­шение мелочно, ибо вы «не знаете, чего просите» (Мф.20, 22; Мк.10, 38); это — вещи, которые в сравнении с Богом не стоят ни­чего. Чему ясное доказательство в том, что, как ничтожные ве­щи, Бог дарит их и грешным, преступающим Его заповеди, и нечестивым, поносящим имя Его. Просите великих вещей, до­стойных Бога, «дать которые достойно Умоляемому». Просите, во-первых, Царства Его, а все прочее Бог даст вам, как при­ложение, если признает, что оно вам полезно. «Ищите прежде Царствия Божия, и это все приложится вам» (Лк. 12, 31).» (Свт.Илия Минятий, «Поучения на воскресные дни», Слово на Евангелие от Матфея. О чем должно молить Бога).
—————

Видео и аудио

Богослужение

Поучения Святых Отцов.

Свт.Иоанн Златоуст

Изъяснение 8:5-13. Христос похваляет тех, кто имел о Нем высокое мнение. — Матфей и Лука говорят об одном и том же чуде, взаимно восполняя друг друга. — Высота веры и добродетели сотника. — Христос возвещает учение об оправдании верою и призвании язычников. — Как для добродетельного возможно падение, так и для порочного исправление. — Пример Давида научает, как и для добродетельного нужно постоянное бодрствование, и как легко восстать после падения.

«Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает» (Мф.8:5-6).

1. Прокаженный приступил к Иисусу по сошествии Его с горы, а этот сотник по пришествии Его в Капернаум. Почему же ни тот, ни другой не взошли на гору? Не по нерадению, так как оба имели пламенную веру; но чтобы не прервать Его учения. Сотник, приступив, сказал: «слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает«. Некоторые говорят, что он в оправдание свое представил и причину, почему не привел и его самого. Невозможно было, говорят, привести расслабленного, который мучился и находился при последнем издыхании. А что отрок находился при последнем издыхании, об этом свидетельствует Лука: «при смерти«. Но, по моему мнению, это означает великую веру сотника, и гораздо большую, нежели какую имели свесившие (расслабленного) сквозь кровлю. Так как он ясно знал, что довольно и одного повеления, чтобы восстал лежащий, то почел излишним приводить его. Что же делает Иисус? То, чего прежде нигде не делал. Во всех других случаях Он сообразовался с желанием просителей; а здесь Сам предупреждает желание сотника и обещается не только исцелить, но и придти в его дом. А это делает для того, чтобы мы познали добродетель сотника. Если бы Он не обещал этого, а сказал только: иди, да исцелится отрок твой, — тогда бы мы совершенно не знали о его добродетели. То же самое, хотя противоположным образом, сделал Он и с женой финикийской. Здесь, без приглашения, добровольно сам обещает придти в дом, чтобы ты познал веру сотника и великое смирение. Финикиянке же отказывает в даре, и ожиданию ее как бы не подает надежды. Как опытный и проницательный врач, Он умеет из противного производить противное. Так здесь веру сотника открывает через добровольно обещанное пришествие, а там веру женщины — через продолжительную отсрочку и отказ. Так поступил Он и с Авраамом, сказав: «утаю ли Я от Авраама» (Быт. 18:17), — чтобы ты познал Его любовь и попечение о содомлянах. Так и посланные к Лоту отказываются взойти к нему, чтобы ты познал величие страннолюбия этого праведника.

Итак, что же говорит сотник? «Я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (Матф. 8:8). Послушаем это мы, намеревающиеся принять Христа, — ведь и ныне можно Его принимать, — послушаем и поревнуем, и примем с таким же тщанием. В самом деле, когда ты принял бедного, алчущего и нагого, то принял и напитал Его самого. «Но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой«. Смотри, как и сотник, подобно прокаженному, имеет надлежащее понятие о Христе. И он не сказал: призови Бога; не сказал: помолись и умилостиви Его; но только — повели. Потом, опасаясь, чтобы Он по смирению не отказался, говорит: «ибо я и подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит; и слуге моему: сделай то, и делает» (Матф. 8:9). Что ж из того, скажет кто-нибудь, если сотник так думал? Дело в том, ведь, одобрил ли и подтвердил ли то Христос? Хорошо и весьма благоразумно ты говоришь. Итак, на это-то и посмотрим; и мы найдем здесь то же, что случилось с прокаженным. Прокаженный сказал: «если хочешь» — и мы удостоверяемся во власти Спасителя не только через прокаженного, но и через голос самого Христа, потому что Он не только не отверг такого мнения, но еще более подтвердил его, когда для утверждения его присовокупил излишнее слово, сказав: «хочу, очистись«. Равно и здесь надобно посмотреть, не произошло ли чего-либо подобного. И действительно найдем, что и здесь случилось то же самое. В самом деле, когда сотник сказал такие слова и засвидетельствовал о такой власти Спасителя, тогда Он не только не осудил его, но и одобрил, и даже более, нежели одобрил. Евангелист не сказал, что Спаситель похвалил только слова сотника, но, показывая важность похвалы, говорит, что Он даже «удивился«; и не только удивился, но и в присутствии всего народа представил его другим в пример для подражания. Видишь ли, как каждый из засвидетельствовавших о Его власти восхваляется? «И, слыша, народ дивился учению Его» (Мф.7:28), поскольку Он учил «как власть имеющий«; и Христос не только не обвинил их, но еще сошел с ними с горы, и через очищение прокаженного утвердил их мнение. Опять прокаженный сказал: «если хочешь, можешь меня очистить«; и Христос не только не обличил, но, врачуя его так, как он сказал, очистил его. Также сотник говорит: «скажи только слово, и выздоровеет слуга мой«. И Иисус, удивляясь ему, говорил: «и в Израиле не нашел Я такой веры» (Матф. 8:10).

2. То же можешь ты познать и из противного. Марфа, за то, что не сказала ничего такого, но противное: «чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе Бог«(Иоан. 11:22) — не только не похвалена, хотя и знал ее Христос и любил, и хотя она весьма пеклась о Нем, но даже была Им обличена и вразумлена, потому что неблагоразумно сказала. «Не сказал ли Я тебе«, так говорил ей Христос, «если будешь веровать, увидишь славу Божью» (Иоан. 11:40)? — обвиняя так ее, как еще не уверовавшую. И опять, когда она сказала: «чего Ты попросишь у Бога, даст Тебе«, Спаситель, отклоняя ее от такой мысли и научая, что Он не имеет нужды заимствовать что-либо от другого, но Сам есть источник благ, говорит: «Я есть воскресение и жизнь» (Иоан. 11:25), — то есть, Я не ожидаю получения силы, но Сам Собой все совершаю. Потому-то Он и удивляется сотнику, предпочитает его всему народу, удостаивает дара царствия и прочих побуждает к соревнованию ему. А, чтобы ты знал, что Он для того сказал это, чтобы и других научить подобной вере, послушай, с какой точностью евангелист указал на это. «Иисус удивился и сказал«, говорит, «идущим за Ним: истинно говорю вам, и в Израиле не нашел Я такой веры«. Итак, высокая мысль о Нем наиболее всего служит залогом веры, царствия и прочих благ. Христос не только на словах похвалил сотника, но за веру его возвратил ему больного здоровым, и сплетает ему светлый венец, и обещает великие дары, говоря: «многие придут с востока и запада и возлягут» на лоне Авраама и Исаака и Иакова; «сыны царства извержены будут во тьму внешнюю» вон (Матф. 8:11-12). После того, как Спаситель совершил многие чудеса, Он беседует с народом с большей уже свободой. Потом, чтобы кто не почел Его слова за лесть, но чтобы все знали, что сотник точно такого был расположения, говорит: «иди, и, как ты веровал, да будет тебе» (Матф. 8:13). И дело, свидетельствующее о таком расположении его, тотчас последовало: «и выздоровел слуга его в тот час«. То же случилось и с сирофиникиянкой, так как и ей Спаситель сказал: «о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час» (Матф. 15:28). Так как Лука в повествовании о данном чуде со слугой сотника включает много другого, что, по-видимому, показывает разногласие, то нужно и это изъяснить вам. Итак, что говорит Лука? Сотник «послал к Нему Иудейских старейшин просить Его» придти (Лук. 7:3). Матфей же говорит, что он сам, придя, говорил: «недостоин«! Некоторые говорят, что это — разные лица, хотя они и много имеют сходного. О том говорится: «любит народ наш и построил нам синагогу» (Лук. 7:5), а об этом сам Иисус говорит: «и в Израиле не нашел Я такой веры«. О том не сказано: «многие придут с востока«, — откуда вероятно, что он был иудей. Что же сказать нам на это? То, что такое решение легко; спрашивается только, истинно ли оно? Я думаю, что это одно и то же лицо. Но от чего же, скажет кто-либо, по свидетельству Матфея, он сказал: «я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой«; по свидетельству же Луки, послал за Христом, чтобы Он пришел? Мне кажется, что Лука указывает нам на лесть иудейскую, и на то, что люди, в несчастье будучи непостоянны, часто переменяют намерения. Весьма вероятно, что когда сотник хотел идти, иудеи воспрепятствовали, льстя ему и говоря: мы сходим и приведем Его. Смотри, и самая просьба их исполнена лести. «Ибо любит«, говорят, «народ наш и построил нам синагогу«; и не знают даже, за что нужно похвалить этого мужа. Им надлежало бы сказать, что он сам хотел придти и попросить, а мы воспрепятствовали, зная его несчастье и видя лежащее в доме тело, и, таким образом, надлежало бы представить величие его веры; но об этом они не говорят. По зависти они не хотели обнаружить веру этого мужа; но чтобы призывающего не почли за какого-либо великого человека, они решились лучше помрачить добродетель того, за которого пришли просить, нежели, обнаружив его веру, исполнить то, за чем пришли. Зависть легко может ослепить ум. Но ведающий тайное прославил его против их воли. А что это так, послушай, как сам Лука опять, изъясняя это, говорит: «когда Он недалеко уже был от дома, сотник прислал к Нему друзей сказать Ему: не трудись, Господи! ибо я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (Лук. 7:6). Как скоро он освободился от докучливости иудеев, то посылает сказать: не подумай, что я не пришел по лености, но потому, что почел себя недостойным принять Тебя в дом.

3. Если же Матфей повествует, что сотник сказал это не через друзей, но сам лично, то это не показывает никакого противоречия. Дело в том, оба ли евангелиста показали благорасположенность этого мужа и то, что он имел достойное мнение о Христе. Вероятно, что и сам он, после того как послал друзей, пришел и сказал то же. Если же Лука не упомянул об этом, а Матфей не упомянул о том, то произошло это не от их разногласия, но более оттого, что один восполнял то, что другой опускал. Смотри, как Лука обнаружил его веру и с другой стороны, сказав: «отрок был болен при смерти«. Это не повергло сотника в отчаяние и не лишило надежды; но он и в этом случае надеялся, что отрок его останется в живых. Если же, по словам Матфея, Христос сказал: «и в Израиле не нашел Я такой веры«, и тем показал, что он не был израильтянином, а Лука повествует, что он построил синагогу, то и здесь нет противоречия, поскольку можно было, и не будучи иудеем, построить синагогу и любить народ иудейский.

Но ты не просто исследуй слова сотника, а прими во внимание еще его положение как египетского начальника, и тогда увидишь добродетель этого мужа. В самом деле, начальствующие бывают весьма надменны и не унижаются в самых несчастьях. Так, упоминаемый у Иоанна (царедворец) влечет Иисуса в дом, и говорит: «приди«, — отрок мой при смерти (Иоан. 4:49); напротив, сотник не так поступил, но гораздо лучше, нежели и этот царедворец, и те, которые спустили одр сквозь кровлю. Он не домогается телесного присутствия, и не принес страждущего к врачу; а это и показывает, что сотник не низко о Нем думал, но имел богоприличное мнение, когда говорит: «скажи только слово«. И не с начала говорит: «скажи слово«, но сперва рассказывает только о болезни, так как по великому смиренномудрию не ожидал, чтобы Христос тотчас его послушал и пошел к нему в дом. Вот почему, когда услышал уже слова Его: «Я, придя, исцелю его«, тогда говорит: «скажи слово«. И болезнь не смущала его, но он и в несчастье любомудрствует, имея ввиду не столько здоровье отрока, сколько то, чтобы не показать в действиях своих чего-либо неблагоговейного. Хотя он и не настаивал, но Христос обещал. А он и при этом опасался, чтобы каким-либо образом не выйти из пределов собственного достоинства, и не обременить себя каким-либо тяжким поступком. Видишь ли его благоразумие? Посмотри на безумие иудеев, которые говорят: он достоин, чтобы Ты оказал ему милость. Надлежало бы прибегнуть к человеколюбию Иисуса, а они выставляют достоинство человека, сами не зная, с какой стороны должно выставить его. Напротив, сотник иначе поступил: он сознавал себя весьма недостойным не только благодеяния, но и того, чтобы принять Господа в дом. Потому-то, сказав: «отрок мой лежит«, не прибавил: «скажи«, опасаясь сделаться недостойным принятия дара, но рассказал только о своем несчастье. Когда же увидел милосердие Христово, то и в этом случае не настаивал, но соблюл приличную себе меру. А если бы кто спросил: для чего Христос взаимно не почтил его? — мы ответили бы, что Он, напротив, много почтил его: во-первых, тем, что изъявил согласие, как видно это особенно из того, что не пошел в дом; а во-вторых, тем, что ввел его в царство и предпочел всему народу иудейскому. За то, что Он признал себя недостойным даже принять Христа в дом, удостоился получить царство и блага, которыми наслаждается Авраам. Почему же, скажет кто-либо, прокаженный, показавший больше того, не был похвален? Он не сказал: «скажи слово«, но, — что гораздо более, — пожелай только, как то пророк говорит об Отце: «творит все, что хочет» (Псал. 113:11). Но и прокаженный был похвален. Когда Спаситель сказал: «принеси дар, какой повелел Моисей, для свидетельства им«, то этими словами выразил не иное что, как то, что ты обвинишь их, потому что ты уверовал. С другой стороны, не все равно было — уверовать иудею, и — тем, кто вне народа иудейского. А что сотник не был иудеем, это видно как из того, что он сотник, так и из сказанного о нем: «и в Израиле не нашел Я такой веры«.

4. Подлинно, весьма много значило, что человек, не из числа иудеев, имел столь высокую мысль о Христе. Мне кажется, он имел представление о воинствах небесных, или о том, что болезни, смерть и все прочее так же подчинено Христу, как ему самому воины. Потому Он и говорил: «ибо я и подвластный человек«, — т. е., ты Бог, я человек; я под властью, Ты же не под властью. Итак, если я, будучи человеком и находясь под властью, столько могу, то гораздо более можешь Ты, будучи Богом и не находясь под властью. С особенной силой он хочет убедить Его в том, что он представляет это не как пример сходный, но как несравненно высший. Если я, говорит он, будучи равен подчиненным и находясь под властью, при малом преимуществе начальства имею такую силу, что никто мне не противоречит, но что я приказываю, то и делают, хотя бы и различны были приказания («говорю одному: пойди, и идет; и другому: приди, и приходит«), то гораздо большую силу имеешь Ты. Некоторые же читают это место и таким образом: «ибо я человек«, и, отделив эти слова знаком, присоединяют: «имея у себя в подчинении воинов«. Но ты обрати внимание на то, как ясно показал он, что Христос может управлять смертью как рабом, и повелевать как Владыка. Когда он говорит: «пойди, и идет; приди, и приходит«, то выражает этими словами такую мысль: если Ты повелишь смерти не приходить к нему, она не придет. Видишь ли, какую он имел веру? Он уже ясно открыл то, что впоследствии всем должно было открыться, то есть, что Христос имеет власть над смертью и жизнью, и может низводить во врата ада и возводить. И не только упомянул о воинах, но и о рабах, — что служит знаком большего послушания. Но, несмотря на то, что он имел столь великую веру, он почитал себя еще недостойным. Христос же, показав, что он достоин того, чтобы придти в дом его, сделал гораздо более, когда удивлялся ему, хвалил его и даровал ему более, нежели, сколько он просил. Он пришел искать телесного здоровья отроку, а возвратился, получив царствие. Видишь ли исполнение сказанного: «ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Матф. 6:33)? Как скоро сотник явил великую веру и смирение, Христос даровал ему небо и, сверх того, возвратил здоровье его отроку. И не этим только почтил его, но и засвидетельствованием, что он вводится в царствие, и какие люди из него изгоняются. Отсюда Христос для всех уже делает известным то, что спасение — от веры, а не от дел закона. Потому дар этот предложен будет не только иудеям, но и язычникам, и последним более, нежели первым. Не подумайте, говорит, что так случилось только с сотником; то же будет и со всей вселенной. Здесь пророчески говорит Он о язычниках, и им подает благую надежду. Между следовавшими за Ним были и жители Галилеи языческой. Говорил же Он это для того, чтобы не оставить и язычников в отчаянии, и смирить гордость иудеев. Но чтобы Своими словами не оскорбить слушателей, и не подать никакого им повода к сопротивлению, для этого Христос вводит речь о язычниках, не в самом начале, а когда случай к тому подал сотник; и не прямо выражает имя язычников. Не сказал: многие из язычников, но: «многие от востока и запада«, — что означает язычников. А таким образом не оскорбил слушателей, поскольку сказанное было прикрыто. И не этим только смягчает кажущуюся новость учения, но и тем, что вместо царствия упомянул о лоне Авраама. И это имя для них было неизвестно; между тем, напоминание об Аврааме сильнее угрызало их. Потому и Иоанн сначала ничего не сказал о геенне, но, что особенно их оскорбляло, говорил: «и не думайте говорить в себе«, что «отец у нас Авраам» (Матф. 3:9). Вместе с тем Христос имеет ввиду и другое, именно — чтобы не показаться противоречащим древним уставам. Действительно, кто удивляется патриархам, и недра их называет наследием добрых, тот совершенно уничтожает такое подозрение. Итак, никто не должен думать, что здесь одна только угроза. Иудеям возвещается сугубое наказание, язычникам сугубая радость: первым потому, что они не только отпали, но и отпали от своего; а последним потому, что они не только получили, но и получили то, чего не ожидали. К этому присоединяется третье то, что последние получили принадлежащее первым. Сынами же царствия Спаситель называет тех, кому было уготовано царствие. Это особенно сильно уязвляло иудеев, когда, показав, что по обетованию они пребывают в недрах Авраама, вслед затем тотчас же и исключает их. Далее, так как это изречение было приговором, то Христос утверждает его знамением, — как равно и знамение подтверждает предсказанием, впоследствии исполнившимся.

5. Итак, кто не верит исцелению отрока, тогда бывшему, тот пусть верит в него на основании предсказания, ныне исполнившегося. В самом деле, предсказание прежде события для всех объяснилось знамением, тогда бывшим. Потому-то Спаситель прежде изрек пророчество, а потом исцелил расслабленного, чтобы будущее подтвердилось настоящим, и меньшее — большим. Что добродетельные наслаждаются благами, а злые претерпевают несчастья, это не заключает в себе никакой несообразности, но согласно и с разумом, и с силой законов. А укрепление расслабленного и воскрешение мертвого — превыше естественных сил. И, однако, этому великому и чудному делу немало содействовал сотник, что и Христос, показывая, сказал: «иди, и, как ты веровал, да будет тебе!» Видишь ли, как исцеление отрока обнаружило и силу Христову, и веру сотника, и утвердило будущее? Или лучше, все это возвещало силу Христову, потому что Он не только исцелил тело отрока, но посредством чудес привлек и душу сотника к вере. Но ты взирай не на то только, что один уверовал, а другой исцелился, но и подивись скорости, которую показывая, евангелист говорит: «и выздоровел слуга его в тот час» , — как и о прокаженном сказал, что он тотчас очистился. Христос являл силу не только через исцеление, но и через то, что производил его нежданно и мгновенно. И не этим только приносил Он пользу, но и тем, что во время совершения чудес часто предлагал учение о царствии, и всех привлекал к нему. Даже и тем, которым Он угрожал извержением, угрожал не для того, чтобы извергнуть, но чтобы, устрашив словами, привлечь к царствию. Если же отсюда иудеи не получали никакой пользы, то во всем виновны сами они и все страждущие их болезнью неверия. Всякому известно, что то же случилось не только с иудеями, но и с уверовавшими. Иуда был сыном царствия, и вместе с прочими учениками слышал: «сядете на двенадцати престолах» (Матф. 19:28), однако, сделался сыном геенны. Ефиоплянин же, будучи варваром и одним из тех, которые пришли от востока и запада, удостоился венцов вместе с Авраамом, Исааком и Иаковом. То же и ныне между нами происходит. «Ибо многие«, говорит Господь, «будут первые последними, и последние первыми» (Матф. 19:30). Это сказал Он для того, чтобы как последние не предавались беспечности, как не имеющие сил возвратиться, так и первые не надеялись бы на себя, как твердо стоящие. О том же предвещал раньше и Иоанн, говоря: «Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» (Матф. 3:9). Так как этому надлежало совершиться, то заранее и предвозвещается, для того, чтобы никто не смутился странностью вещи. Но Иоанн, как предтеча, говорит о том как о возможном; а Христос — как о несомненно имеющем быть, и доказывает это делами.

Итак, если стоим, не будем надеяться на себя, но будем говорить себе: «кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12); а если лежим, то не будем отчаиваться, но будем говорить себе: «разве, упав, не встают» (Иерем. 8:4)? Действительно, многие, достигнув до самой высоты неба, показав всякое терпение, живя в пустынях и не видав женщины даже во сне, но несколько вознерадев, преткнулись и дошли до самой бездны зла. Другие, напротив, из этой бездны возвысились к небу, и от позорища и от места пляски обратились к жизни ангельской, и столь великую явили добродетель, что изгоняли демонов и совершали много других подобных знамений. Такими событиями исполнено Писание, такими примерами исполнена наша жизнь. Любострастные и изнеженные заграждают уста манихеев, которые злобу почитают неизменной, которые служат дьяволу, расслабляют руки желающих упражняться в добре и извращают все уставы жизни. Те, которые внушают такие убеждения, не только причиняют вред в будущем, но и здесь, по возможности, все извращают. Как кто-либо из порочных будет стараться о добродетели, когда он возвращение к добродетели и изменение на лучшее почитает невозможным? Если и теперь, когда и законы существуют и наказания угрожают, когда многих возбуждает слава, когда ожидается геенна и обещается царствие, когда злые осуждаются, а добрые восхваляются, — если и теперь некоторые едва решаются на подвиги добродетели, то, по уничтожении всего этого, что воспрепятствует всеобщему растлению и гибели?

6. Итак, познав коварство дьявольское и то, что как указанные люди, так и те, которые силятся утвердить учение о судьбе, мыслят противно и языческим законодателям, и божественным изречениям, и естественному разуму, и общему мнению всех людей, и варварам, и скифам, и фракиянам, и всем вообще, — будем, возлюбленные, бодрствовать и, оставив всех этих противников истины, будем шествовать тесным путем с упованием и страхом: со страхом — по причине стремнин, отовсюду предстоящих; с упованием же — потому, что Иисус предходит перед нами. Пойдем с трезвостью и бодрствованием. Если кто хотя несколько задремлет, тотчас низринется. Мы не осмотрительнее Давида, который, несколько вознерадев, низвергнулся в самую бездну греха. Впрочем, он и восстал скоро. Взирай поэтому не на то только, что он согрешил, но и на то, что он очистил свой грех. Для того написана и история его падения, чтобы ты не на падение его взирал, но удивлялся его восстанию; чтобы ты знал, как после падения должно тебе восставать. Как врачи, выбирая самые трудные болезни, описывают их в книгах и учат других способу врачевания, чтобы последние, узнав труднейшие болезни, удобнее могли преодолеть слабейшие, так точно и Бог сделал явными самые великие грехи для того, чтобы те, которые впадают в малые грехи, могли через то удобно исправлять их. В самом деле, если могли быть очищены большие грехи, то тем более меньшие. Итак, рассмотрим, как тот блаженный муж изнемог, и как он восстал в скором времени. Какой же был образ изнеможения? Он учинил прелюбодеяние и убийство. Я не стыжусь громогласно возвещать об этом: если Дух Святый не почел постыдным изложить всю эту историю, то тем более нам не должно скрывать ее. Поэтому я не только возвещаю об этом, но нечто и еще присоединяю. Те, которые скрывают падение Давида, весьма помрачают добродетель этого мужа. И как умалчивающие о сражении его с Голиафом, лишают его немалых венцов, так точно поступают и те, кто оставляют без внимания настоящее повествование. Может быть, мои слова кажутся странными? Но подождите немного, и вы узнаете, что это сказано нами справедливо. Я для того увеличиваю грех, и представляю дело в более странном виде, чтобы в большем обилии приготовить врачевство. Итак, что же мне присоединить? Добродетель мужа. Это увеличивает и вину его: неодинаково ведь осуждается все во всех. «Сильные«, говорит Писание, «сильно будут истязаны» (Прем. Сол. 6:6). И: «тот, который знал волю господина своего«, и не исполняющий, «бит будет много» (Лук. 12:47). Следовательно, большее ведение служит причиной большего наказания. Поэтому иерей, впадающий в одинаковые грехи с подчиненными себе, не одинаковым с ними подвергается наказаниям, но гораздо тягчайшим. Может быть, вы, видя, что вина возрастает, трепещете и устрашаетесь, и удивляетесь мне, как будто бы я хожу по стремнинам; но я столько уверен в праведнике, что простираюсь еще далее. Чем более увеличу вину, тем более в состоянии буду восхвалять Давида. Но можно ли, спросят, сказать что-либо более этого? Можно. Именно: как Каин учинил не только убийство, но и худшее многих убийств, — поскольку он убил не чужого, но брата, и брата не обидевшего, но обиженного, не после многих убийц, но первый изобрел таковое злодеяние, — так и здесь преступление состояло не в одном только убийстве, потому что не простой человек учинил его, но пророк, убил не обидевшего, но обиженного, поскольку этот последний был уже обижен в то время, когда была похищена жена, и, таким образом, к этому преступлению Давид присоединил еще новое. Видите ли, как я не пощадил праведника, и как без всякого послабления рассказал его проступки? Не смотря, однако же, на это, я так надеюсь защитить его, что, не взирая на столь великую тяжесть греха, желал бы, чтобы здесь находились как манихеи, весьма издевающиеся над ним, так и зараженные учением Маркиона, чтобы мне совершенно заградить их уста. Они говорят, что Давид учинил убийство и прелюбодеяние. А я не только то же говорю, но и доказал, что убийство его было двойное, как потому, что убит был обиженный, так и потому, что высоко было достоинство согрешившего.

7. Не одно и то же значит, когда отваживается на такие преступления человек, удостоившийся Духа, столько облагодетельствованный, имеющий великое дерзновение, притом в таком возрасте, — и когда то же самое делает тот, кто лишен всего этого. И при всем том, доблестный этот муж достоин величайшего удивления, потому именно, что он, ниспадши в самую глубину зла, не упал духом, не отчаялся и не остался ниц лежащим, получив от дьявола столь опасную рану, но скоро, даже тотчас, и с великой силой нанес ему более опасную рану, нежели какую получил. Случилось то же самое, как если бы во время сражения и в строю какой-либо варвар вонзил копье в сердце мужественного воина, или, оставив в груди его стрелу, присоединил к прежней другую опаснейшую рану, а получивший эти тяжкие раны, весь обливаясь потоками крови, проворно встал бы и, пустив копье в своего врага, тотчас бы поверг его замертво на землю. Так точно и здесь, чем большую представишь рану, тем более удивительной покажешь душу уязвленного, — поскольку он, не смотря на эту тяжкую рану, имел силу встать среди строя, и повергнуть того, кем был поражен. Как это важно, особенно знают те, которые впадают в тяжкие грехи. Подлинно, не столько тогда открывается мужественная и твердая душа, когда кто-либо без падений пробегает путь (потому что таковой имеет спутником своим благую надежду, возбуждающую, ободряющую, укрепляющую и делающую его ревностнейшим), сколько тогда, когда кто-либо, после бесчисленных венцов, многих трофеев и побед, претерпевая крайний урон, опять может вступить на прежние пути. Для большей ясности, я постараюсь предложить вам другой пример, не менее важный, в сравнении с первым. Вообрази, что какой-нибудь мореплаватель, бывший на бесчисленных морях, проплывший все море, после многих бурь, подводных камней и волн, имея много товара, стал бы утопать при самом входе в пристань, и едва с нагим телом избег бы этого опасного кораблекрушения: в каком он будет расположении к морю, к плаванию и к морским опасностям? Не обладая особенно сильным характером, захочет ли он когда-нибудь посмотреть на берег, на корабль, на пристань? Не думаю; он скроется, будет лежать, не различая дня от ночи и от всего отказываясь, — предпочтет лучше жить милостыней, чем приняться за прежние труды. Не таков был блаженный Давид; но, после бесчисленных трудов и подвигов, претерпев ужасное кораблекрушение, не скрылся, а извлек корабль и, распустив паруса и взявшись за кормило, принялся за прежние труды — и опять собрал богатство, большее прежнего. Если стоять и после падения не лечь навсегда — достойно удивления, то каких венцов достоин тот, кто тотчас же встает и совершает великие дела? Много было для Давида побуждений к отчаянию: и, во-первых, величие греха; во-вторых, то, что он потерпел это крушение не в начале жизни, когда больше надежд, а под конец, — ведь и купец, претерпевший кораблекрушение тотчас же по выходе из пристани не одинаково скорбит с тем, который после бесчисленных куплей попал на подводный камень; в-третьих, то, что он претерпел это уже после того, как собрал великое богатство (добродетелей). В самом деле, немало у него было тогда сокровищ: были, например, сокровища, которые приобрел он в первом возрасте, когда был пастухом, — в сражении с Голиафом, когда поставил блистательный трофей, — в мудром обращении с Саулом. Поистине, Давид показывал евангельское великодушие, когда, тысячекратно имея в руках врага, всегда щадил его и лучше решил лишиться отечества, свободы и самой жизни, нежели умертвить того, который несправедливо строил ему козни. Немало также он имел добродетелей после принятия царства. Кроме всего сказанного и худое мнение народа, а равно и лишение столь блистательной славы — производили не малое смущение. Не столько украшала его порфира, сколько покрывало стыдом пятно греха.

8. Вы, конечно, знаете, как тяжко бывает тому, чьи грехи разглашаются, и какое великое мужество требуется от такого человека, чтобы после всеобщего обвинения и после того, как много находится свидетелей его преступлений, не упасть духом. Но тот доблестный муж, извлекши из души своей все эти стрелы, столько после того просиял, так омыл пятно, так очистился, что и по смерти заглаживал грехи своих потомков. И что сказал Бог об Аврааме, то же говорит и о Давиде, — и о нем даже гораздо более. О патриархе Он говорит: я вспомнил «завет Свой с Авраамом» (Исход. 2:24); говоря же о Давиде, не о завете говорит, а о чем? «Ради Давида, раба Моего буду охранять город сей» (4 Цар. 19:34). И, по благоволению к нему, не попустил лишиться царства Соломону, столь тяжко согрешившему. И до того велика была слава Давида, что Петр, после столь многих лет произнося к иудеям речь, так говорит: «с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен» (Деян. 2:29). И Христос, беседуя с иудеями, показывает, что он после греха удостоился такой благодати Духа, что и опять сподобился пророчествовать о Его божестве. Заграждая его пророчеством уста их, Он говорил: «как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня» (Матф. 22:43-44). И что совершилось над Моисеем, то и над Давидом. Подобно тому, как Бог, против воли Моисея, по великой Своей любви к этому праведнику, наказал Мариам за обиду брата, так скоро отомстил и за Давида, оскорбленного сыном, хотя Давид того и не желал. И этого достаточно. Чтобы доказать добродетель этого мужа, и это даже более чем что-либо другое может служить доказательством ее. Когда Бог утверждает, тогда не нужно более исследовать. Если же хотите подробно знать мудрость Давида, то, прочитав историю его после греха, можете увидеть его упование на Бога, любовь, возрастание в добродетели и усердие до последнего издыхания. Итак, имея такие примеры, будем бодрствовать и остерегаться от падения. Если же и случится нам пасть, то не будем лежать. Я не для того упомянул о преступлениях Давида, чтобы повергнуть вас в беспечность; но для того, чтобы большее произвести опасение. Если даже этот праведник, несколько вознерадев, подвергся таким страданиям и получил такие раны, то чего не потерпим мы, каждодневно предающиеся беспечности? Итак, познавши его падение, не предавайся нерадению, но представь, сколько совершил он и после него, сколько пролил слез, сколь великое являл раскаяние, день и ночь испуская источники слез и омывая ими постель, и сверх того, облекаясь во вретище. Если же для него потребно было такое поведение, то, как можем спастись мы, несмотря на множество преступлений, не имеющие сокрушения? Кто еще имеет великие добродетели, тот удобно может покрыть ими грехи; не имеющий добродетелей, откуда бы ни был поражен стрелой, получает смертельный удар. Итак, чтобы этого не случилось, вооружим себя добрыми делами, и, если учиним какое-либо преступление, будем очищать себя, чтобы, проведя настоящую жизнь во славу Божью, удостоиться нам наслаждения будущей жизнью, которую все мы да сподобимся получить благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

(Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.8:5-13, Беседа 26).

Свт.Илия Минятий.

Слово на Евангелие от Матфея. О чем должно молить Бога 

«И сказал Иисус сотнику: иди, и, как ты веровал, да будет тебе. И выздоровел слуга его в тот час» (Мф.8:13).

Какой-то сотник, рожденный в язычестве и воспитанный в заблуждении, без всякого света богопознания, решитель­но без знания о Божестве Христа, просит от Христа особенной милости и тотчас получает ее. Один дорогой для него раб был разбит параличом, ужасно страдал и был в опасности с часу на час умереть; и тот сотник, как только Иисус вошел в Капер­наум, подходит к Нему, молит Его поистине с глубоким сми­ренномудрием и горячей верой. Господь мой, говорит он, я недостоин того, чтобы Ты вошел в бедный мой дом, но Ты только словом повели, и, я верю, мой раб тотчас выздоровеет, — «Господи! я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой, но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой» (Мф.8, 8). Иди, ответил ему Иисус, и по вере твоей пусть исполнится твое желание — «иди, и, как ты веровал, да будет тебе» (Мф.8, 13). И что же случилось? Тот больной раб тотчас выздоровел — «и выздоровел слуга его в тот час» (Там же). Итак, слушатели мои, какой-то сотник, повторяю, человек совершенно чуждый, обращается к Христу с молитвой и тотчас достигает желаемого; а мы, христиане, не «чужие и пришельцы», как говорит Павел, но «сограждане святым и свои Богу» (Еф.2,19), братья Христа, рожденные и воспитанные в Его Церкви, просвещенные Его верой, мы молим Его о той или другой милости и или получаем ее поздно, с большим трудом, или вовсе не получаем. Что же это значит? Он наш Отец — и не внимает нам? Он сказал, чтобы мы просили, — и не подает нам? Обещал нам — и не исполняет? О, это должно быть, наша вина! Мы не знаем, чего просим, и потому не получаем. Это непре­менно так. И вот сегодня приходит великий Иоанн Златоуст научить нас, чего мы должны просить у Бога, если хотим быть услышанными.

Нет никакого сомнения, что высочайший Промысел Божий всегда бодрствует неусыпным оком над людскими нуждами. Он, говорят богословы, хоть и есть одно из самых простых действий Божиих, как и прочие, однако по своим действиям, которые он производит на нас, есть как бы соединение трех божеских свойств: премудрости, силы и благости Божией. Он есть премудрость, потому что ясно знает, какие нужды у каждо­го. Есть сила, потому что может совершеннейшим образом помочь этой нужде. Есть благость, потому что поистине хочет помочь. Поэтому Бог действует, как провидящий, как податель всего и всемудрый, Который именно знает, что нужно Его творениям. «Ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду» (Мф.6, 8). Как всемо­гущий, Который может совершить все, в чем есть нужда, ибо «велик Господь наш и велика крепость Его» (Пс.146, 5). И как всеблагий, Который хочет и стремится подать помощь по нужде, ибо «щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив» (Пс.102,8).

От всемудрого, всемогущего и всеблагого Бога чего мы должны просить, чтобы получить это? Божественный Златоуст отвечает нам: «Что и нам, просящим, полезно, и для Подающе­го Бога приличествует». Поэтому святой Дамаскин и говорит: «Молитва есть испрошение у Бога того, чего просить подоба­ет». Но мы, во-первых, не знаем, какие вещи полезны нам; это говорит и Павел: «Ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно» (Рим.8, 26). Это он говорит, по объяснению того же Злато­уста, «научая нас не считать вообще полезным то, что таким ка­жется людям по их рассуждению». Поэтому в первенствующей Церкви Бог посылал одному из христиан особенный дар мо­литвы, о котором пишет тот же Павел: «Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» (Там же). Это объясняет сам златословесный учитель именно так же, как я сказал: «Так как мы, не зная очень многого, для нас полезного, просим неполез­ного, то снисходила благодать молитвы на одного из тогдашних христиан, и он за всех молился о полезном вообще для всей Церкви; и теперь образом его служит дьякон, возносящий мо­литвы (ектении) о народе».

Мы много предметов считаем полезными, а они на самом деле вредны; и когда мы просим их у Бога, Он совершенно не слушает нас, а если и услышит нас, мы гораздо больше терпим вреда, чем получаем пользы; мы поэтому похожи на тех боль­ных, у которых извращен вкус и которые хотят блюд, приятных только на вкус, но для здоровья вредных и смертоносных.

Мы не знаем, действительно ли полезно нам то, чего мы просим от Бога; действительно ли полезно все то, что так ка­жется человеческому мышлению. «Ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно».

Древние рассказывали одну притчу. Какой-то царь, в выс­шей степени сребролюбивый, умолял Бога оказать ему ми­лость, чтобы все предметы, каких он коснется, тотчас превра­щались в золото. Бог сказал ему в ответ, что то, чего он просит, вредно, и если получит, то раскается. Но тот продолжал умо­лять еще пламеннее. Наконец он получил эту милость. И что же с ним случилось? Все, к чему бы он ни прикоснулся, тот же час превращалось в золото: прикасался ли к камню, к дереву, они превращались в его руках в золото. Вначале этот жадный царь радовался такому чудесному превращению; но когда он прикасался к одежде, чтобы надеть на себя, и она на нем пре­вращалась в золото, когда прикасался к пище, к питью, и все это превращалось в золото во рту его, тогда он понял, как вред­но было то, чего он просил. Короче говоря, не будучи в со­стоянии ни есть, ни пить, изнуряемый постепенно, он плохо окончил свою жизнь. Он сам думал, что с испрошенной мило­стью будет самым счастливым, и оказался самым несчастным человеком в мире. Множество золота сделало его жалким: желая много есть, он умер от голода. Да, когда он просил этой милости, не знал, чего просил; стало быть, он не знал своей пользы.

Так, христиане. «Просите», говорит Бог, «и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам… Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Мф.7,7, 9-11). Зло в том, что мы просим у Него не хлеба, а камня, не рыбы, а змеи, т. е. вещей не полезных, а вредных. Чего мы, люди, вообще просим у Бога? Мы просим славы, чести; не до­вольствуясь тем положением, в какое нас поставил Бог, мы же­лаем другого, но находим там волнение, несчастье, разорение. Мы, как оный притчевый царь, желаем золота всей земли, бо­гатства всего мира, но это богатство причиняет нам сугубую смерть, так как разрушает нашу жизнь трудами, заботами и рассеянностью и вводит нашу душу в грехи ростовщичеством, обидами и грабительством. Значит, повторяю, мы не знаем, действительно ли полезно для нас то, чего мы просим от Бога. «Ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно».

О, христианин! Желаешь ты просить от Бога того, «что тебе, просящему, полезно», т. е. предметов действительно полезных? Проси того, чего просили те древние христиане с истинным «духом молитвы», который по выражению Павла, «ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными» именно: проси общего блага для всех христиан — мира и утверждения Церкви. Проси отпу­щения твоих грехов и прощения твоих врагов. Проси христиан­ской кончины жизни твоей и совершенного покаяния. Проси доброго ответа и чистой совести в день второго Христова при­шествия. Вот это выгодно и полезно, так как оно духовно. А ес­ли ты хочешь и чего-либо из мирского, «открой Господу путь твой и уповай на Него, и Он сотворит» (Пс.36, 5). О, богодухновенные слова Святого Духа! «Открой Господу путь твой» — яви Богу свою цель. Он, как всемудрый, просветит тебя и наставит тебя; уповай на Него, возложи надежду твою на Бога, и Он, как всеблагий, помилует тебя; «Он сотворит» — Он, как всемогущий, Сам это выполнит. Освободилась ли какая-нибудь должность духовная или мирская? Предлагает ли судьба какое-либо вы­дающееся достоинство, выгодную службу, славную честь? Не смущайся вдруг, не ставь своих друзей в затруднительное поло­жение, не обращайся к посредничеству, не бегай к дверям начальников, ко двору вельмож, не смешивай землю с небом (не сбивайся с толку, не перепутай все). «Открой Господу путь твой». Подыми очи и сердце твое к Богу, испроси совета этой божественной Премудрости и скажи: «Боже мой, как Тебе яв­ляется, полезно ли это мне?» И если Бог, Который есть Отец всех и главным образом верных, признает, что это полезно, ты успокойся и надейся на него. Пусть не утруждаются друзья, пусть противодействуют враги, «Он сотворит:» Он Сам испол­нит желаемое, Сам устранит препятствия, Сам проведет тебя в безопасности куда стремишься. Он охранит тебя от людской за­висти, от перемен счастья; Он утвердит тебя, как гору Сион. Имей только свою волю подчиненной воле Господа и всегда обращайся к Нему с молитвой: не как я хочу, «но как Ты; да будет воля Твоя» (Мф.26, 39; Мф.6, 10); в немногих словах «открой Господу путь твой и уповай не него, и Он сотворит». Если мы так просим, то получим. Вот что говорит Златоуст, ко­торому принадлежит поучение, что если мы так просим, то тот же час получаем желаемое, так как мы молим о том, «что нам, просящим, полезно»; с другой стороны, мы получаем желае­мое, когда молим о том, что дать подобает Богу, Которого мы молим.

Для того чтобы наше моление было благоприятно, испраши­ваемая милость должна быть соразмерна не столько с заслуга­ми просящего, сколько с достоинством Дающего. Всякое тело, чем оно громаднее, тем большую бросает тень, и чем больше кто-нибудь по достоинству, тем большие он должен раздавать милости. Это — закон богатой дарами свободы, указанной муд­рецами. Как бедного человека обижает тот, кто просит у него больших вещей, так богатого царя оскорбляет тот, кто просит у него малости. «Должно, чтобы просьба соответствовала тому мужу, к кому она обращена, — говорит Григорий Богослов в по­слании в Кесарию, — одинаково неуместно у малого просить большого и у великого просить малого; первое невыполнимо, второе мелочно». Один из друзей Александра Великого по име­ни Перилл попросил у него десять талантов, чтобы сделать приданое своим двум дочерям; Александр дал ему пятьдесят. Перилл на это сказал: «Достаточно только десяти». «Да, — отве­тил Александр, — тебе получить десять достаточно, но недоста­точно мне дать». Другой солдат также попросил у него ради милости немного денег, и тот подарил ему целый город. Пора­женный таким великим подарком, этот бедняк сказал: «Но это много для простого солдата!» «Зато для Александра, — ответил этот щедрый царь, — это немного».

Что я хочу сказать этим, христиане? Кто хочет просить како­го-нибудь дара у Александра Великого, пусть просит чего-ли­бо достойного Александра Великого, иначе он оскорбляет эту высокую душу. Кто хочет просить какой-либо милости от Бога, великого Царя неба и земли, пусть просит того, что достойно Бога. Если вы просите у Бога жизни, здоровья, богатства, счас­тья, славы, чести — предметов временных, земных, ваше про­шение мелочно, ибо вы «не знаете, чего просите» (Мф.20, 22; Мк.10, 38); это — вещи, которые в сравнении с Богом не стоят ни­чего. Чему ясное доказательство в том, что, как ничтожные ве­щи, Бог дарит их и грешным, преступающим Его заповеди, и нечестивым, поносящим имя Его. Просите великих вещей, до­стойных Бога, «дать которые достойно Умоляемому». Просите, во-первых, Царства Его, а все прочее Бог даст вам, как при­ложение, если признает, что оно вам полезно. «Ищите прежде Царствия Божия, и это все приложится вам» (Лк. 12, 31).

Но, скажешь мне, если я такой грешник и попрошу Царства Божия, разве получу его? Да, если будешь просить с теплой лю­бовью, с живой верой, ты уже его имеешь. Не христианин ли ты? Значит, Царство Божие есть твое наследие. Чтобы приобре­сти для тебя царство, Сын Божий сошел с неба на землю, вочеловечился, пострадал, был распят, умер, вознесся. Он отверз тебе путь к Раю, оставил таинства Церкви, чтобы через них ты приобрел это неоценимое сокровище. Ты грешен, но и Христос пришел спасти грешников; но если ты и грешник, что мешает тебе в одно мгновение стать праведником? Ты раскаялся, испо­ведался, исправился и — тотчас оправдался; Царство Божие принадлежит тебе. Царства Божия просили блудники, прелю­бодеи, разбойники и получили, а ты не решаешься?

Брат, нет ничего легче, как получить Царство Божие; но знай, что к этому нет другого пути, кроме пути покаяния. Что ты говоришь? Что делаешь? Думаешь покаяться когда-нибудь? Но тогда к чему же и думать о покаянии? Обожди немного, беспечный и нераскаянный, обожди, и тебя спасет та любовь, которая доселе погубила для тебя все и самую жизнь; обожди, и тебя спасет то богатство, которое ты нажил грабежом, увели­чил ростовщичеством и которое оставишь в чужих руках по смерти; обожди, и тебя спасет твоя торговля, ремесло, честь, брат твой, друг… Подожди, подожди, и когда придет внезапная смерть и застанет тебя в прежнем грехе, тогда надейся полу­чить Царство Божие! Неразумный! «Царствие Божие нудится», говорит Христос (Мф.11,12); а это значит, что если ты хочешь его, то употреби усилия — усилия во времени, чтобы покаяться поскорее, усилия против дурных привычек, чтобы порвать узы грехов твоих; если употребишь усилия, ты восхитил, а если будешь ждать, то потерял…

(Свт.Илия Минятий, «Поучения на воскресные дни», Слово на Евангелие от Матфея. О чем должно молить Бога).

Свт.Феофан Затворник. Толкование на Апостол Рим.5:18-23 (Выдержки)

18 Братия, Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности. 19 Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые. 20 Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. 21 Какой же плод вы имели тогда? [Такие дела], каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их — смерть. 22 Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная. 23 Ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем. (Рим.6:18-23)

  Стих 18. Братия, Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности.
  Были вы рабами греха, но послушали Евангелия и предались всей душой правде, им возвещаемой и требуемой. Что из этого вышло? То, что, когда было вами совершено все, необходимое для вступления в чин жизни, требуемой новым учением, которому вы предались, то этим самым действием вы сбросили прежнее иго рабства греху и сами себя поработили правде. Жить в правде, поэтому, есть существенное ваше дело и ваше благо; это должно составлять дух жизни вашей, с момента вступления в Новый завет благодати. Вот истина о Христе Иисусе: отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины. (ср.: Еф. 4, 22, 24). Она научает нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа (Тит.2:12,13). Вследствие сего на нас лежит неотложный долг — о том только помышлять и ревновать, что только истинно, что честно, что справедливо, что чисто, что любезно, что достославно, что только добродетель и похвала, о том помышляйте. (Фил.4:8).
  Вот что значат слова Апостола: освободившись от греха, вы стали рабами праведности! «Он указывает здесь на два дара Божии: на освобождение от греха и на порабощение правде, которое лучше всякой свободы. Бог поступил подобно человеку, который берет к себе сироту, уведенного варварами в их землю, дабы не только освободить его от плена, но заменить ему собою попечительного отца и вывести его в люди. Так, говорю, и Бог поступил с нами, — не только освободил нас от прежних зол, но ввел в ангельскую жизнь и уравнял нам путь к совершеннейшей добродетели, отдав нас под защиту праведности, убив древнее зло, умертвив ветхого человека и руководствуя нас к бессмертной жизни» (святой Златоуст).
  Стих 19. Говорю по рассуждению человеческому, ради немощи плоти вашей. Как предавали вы члены ваши в рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные, так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые
 Предаваясь новому учению с решимостью жить по его указаниям, вы вступили в область свободы, — в свободу чад Божиих. Но как немощь плоти вашей такова, что вы не можете исполнять всего внушаемого новым законом без того, чтобы не испытывать сопротивления плоти, не бороться с собою во зле и не принуждать себя на добро, то и новая жизнь, по сей немощи плоти вашей, представляется чем-то похожим на рабство, будто идущий путем ее иго какое несет… То есть поскольку плотское мудрование в начале обычно противится заповедям правды, тяготится ими и скучает, то, имея в виду такую немощь плоти вашей, я назвал праведную жизнь рабством, по обыкновению человеческому. Ибо мы обыкновенно, когда над чем скучаем или делаем что с самопринуждением, прилагаем к тому имя рабства и невольничества. В этом смысле и апостол Павел сказал: Говорю по рассуждению человеческому: вы стали рабами праведности».
  Если относить эти слова к последующему, то они будут указывать на меру порабощения правде, равную мере порабощения греху. Как вы поработали греху, так поработайте правде. Это говорю я по немощи плоти вашей…
  Как предавали вы члены ваши в рабы. — … Два направления: жизнь по Богу в правде и преподобии истины и жизнь в нечистоте и беззаконии. Направления эти образуются от возлюбления в первом случае Бога и правды Его, а во втором — греха с его нечистотами и беззакониями… Сам по себе и сознательно все делает человек, но в угоду тому, что возлюбил и что по сей его любви завладело всем им… Вы прежде любили грех, а теперь возлюбили правду, отвратились от греха. Итак, говорит, исполните теперь то, чего требует любовь: отдайте себя и все члены свои правде, как прежде то и другое было предано у вас греху. По устроению душевному это иначе и не может быть. Апостол излагает закон естества души.
  В рабы нечистоте и беззаконию на дела беззаконные… Грех ко греху прилагая, умножали вы беззаконие. Всякий член ваш, служа греху, приносил грех, как ветвь дерева приносит плод; и вы были многоветвистое дерево, богатое плодами греха. — … Когда грех на грех прилагается, то беззаконие все более и более проникает внутрь: сначала внутрь того члена, которым творится, а потом, член за членом проникнувши, проникает и все естество человека, и он весь становится пропитанным беззаконием. Если беззаконие, как уклонение от закона, лежащего в естестве, назовем уклонением от естества; то пропитанность естества беззаконием будет совершенное уклонение наше от естества нашего, обезображение, низвращение и омрачение его. Если беззаконие возведем к источнику его, сатане, то обеззаконивание естества нашего будет осатанение его.
Так ныне представьте члены ваши в рабы праведности на дела святые: Одно святое дело прилагая к другому, умножают святость. Каждый член, повинуясь правде, приносит, как плод, святое дело; и человек в этом случае становится многоветвистым деревом, приносящим обильные плоды святости. Следствием этого должно быть освящение всего естества. Всякий член, творя святое дело, проникается силою его, которая освящает его, а постоянством в делании святых дел и весь преисполняется святостью. Когда таким образом и другие члены один за другим преисполнятся святосью, преисполнится ею и весь человек; и все естество его станет свято, чисто и светло. Внутри возлюбление правды, снаружи дела правды совсем изгоняют грех, и человек весь становится святым. Если назовем правдою действование и стояние по закону естества, то освящение правдою естества нашего будет возведение его в его естественный чин, в то состояние, в котором ему надлежит быть по первоначальному его назначению. Если возведем правду к источнику — Богу, то освящение правдою будет обожение.
  Какой дивный плод, — а между тем как просто он достается?! Возлюби правду и возненавидь беззаконие, а затем, не жалея себя, понуждай всякий член души и тела исполнять лишь веления правды. Какое несложное требование?! То правда, что если собрать все, что в слове Божием возлагается на каждый член нашего естества, то мы получим большое количество заповедей Божиих, обязательных для нас; но и то правда, что в каждый момент только одно дело может лежать на нас, и нередко только на одном члене тела нашего. Следовательно, выраженное Апостолом несложное требование и есть таково во всякий момент нашей жизни. Внимай только себе и держи воспринятую любовь к правде как направляющий компас, — и никогда не будешь смущаем сложностью дел и подавляем численностью и тяготою их, особенно если при этом не будешь сводить очей ума с того дивного плода, какой вкусишь наконец от постоянства в таком роде действования. — Этот плод, предуказанный уже в настоящих словах, вслед за этим полнее живописует Апостол, для привлечения желающих на путь к стяжанию его и на воодушевление к постоянству шествования по нему.

Стихи 20 — 21. Ибо, когда вы были рабами греха, тогда были свободны от праведности. 21 Какой же плод вы имели тогда? Такие дела, каких ныне сами стыдитесь, потому что конец их — смерть.
  Чтобы воодушевить к исполнению предложенного внушения, Апостол выставляет плоды того и другого рода жизни, — жизни в рабстве греху и жизни в правде. Вы, говорит, когда работали греху, грехом одним и жили, правда не входила в ваши намерения и планы; вы ей дали отпускную и никаких обязательств не сознавали относительно ее; «исполняли веления одного греха, не принимали законов правды» (блаженный Феодорит)…
  … Святой Павел… спрашивает: оглянитесь назад и посмотрите, какой имели вы плод, когда работали греху? Сами видите, какой. Такой, что стыдно и воспоминать о нем: сами теперь стыдитесь того, что делали и чем были вы тогда. Грех — срам для человека… «Таково было рабство греху, что одно воспоминание о нем заставляет вас ныне стыдиться. А если же воспоминание пристыжает, тем более само дело постыдно. Следовательно, ныне получили вы двоякую пользу: освободились от стыда и узнали, в каком были состоянии, равно как тогда терпели двоякий вред: делали постыдные дела и не знали, что они постыдны, — что еще хуже первого. Впрочем, несмотря на вред, вы оставались в рабстве» (святой Златоуст).
  Конец их — смерть. Не довольно того, что грех стыдом покрывает лицо человека, лучшей и совершеннейшей твари Божией, низводя его в состояние, делающее его худшим самой последней твари; не довольно этого, — он подвергает его смерти: конец жизни во грехе смерть, — смерть духовная (см.: Экумений), за которою неминуемо следует и смерть вечная по смерти телесной (см.: блаженный Феодорит). Можно думать, что Апостол разумеет здесь не одну телесную смерть, но всестороннюю, и телесную, и духовную, и вечную. Как только входит грех и начинает тиранствовать в человеке, начинает действовать в нем и смерть. Грех разлагает и разрушает естество наше: разлагает тело, производя в нем борьбу жизненных стихий, возмущая естественный ход телесных отправлений и расстраивая их гармонию через чрезмерное возбуждение одного какого-либо и через подавление другого, — следствием чего бывают болезни и всегда преждевременная смерть; разлагает и душу, вооружая одну ее способность против другой, разъединяя их и тем лишая душу свойственной ей жизненности, которая обусловливается согласным действием всех сил. Если не исправится душа, то она и в вечность переходит с этою разлагающею и разрушающею силою греха, вследствие чего вечным наследием ее будет непрестанное томление и умирание со всеми ужасами смерти, раздирающими сердце. Все это привел на память Апостол, сказав, что кончина греховной жизни — смерть.
  Какое в этом сильное побуждение — не поддаваться более рабству греха для тех, которые сами на себе испытали пагубное состояние, в какое ввергает грех, и только что освободились от него! Но Апостол не ограничивается этим, а прилагает изображение блаженного состояния, в какое поставляет верующего христианина порабощение правде.

Стих 22. Но ныне, когда вы освободились от греха и стали рабами Богу, плод ваш есть святость, а конец — жизнь вечная.
  Ныне, — вышедши из того пагубного состояния греховного, отвергши грех и возненавидев его, возлюбив правду и Бога, — источник правды, и предавшись всей душой сему новому роду жизни, как рабы предаются господам: ныне плод ваш есть святость. Грех посрамлял, унижал и извращал естество ваше, а правда или более Бог, приведший вас к правде и держащий в ней, освящает естество ваше, приводит его в святое, чистое и неповрежденное состояние. Вы стали на путь к этому светлому состоянию, и если пребудете верны принятому решению — ненавидеть всегда и во всем грех и любить одну правду, или, что то же, будете постоянно всеми членами души и тела быть рабами правде, как прежде были рабами греху; то непременно достигнете его. Если до конца жизни сохраните себя в этом спасительном настроении, то святыми и чистыми перейдете и в другую жизнь и начнете там наслаждаться неиссякаемым блаженством. Кончина святой жизни о Христе Иисусе — жизнь вечная, всеблаженная. Что так будет, судите по тому, что получили уже: святыню имеете. Она — залог и предначинание вечного блаженства. Имея это в мысли, можете ли вы ослабевать в ненависти ко греху и в возлюблении правды?
  Святой Златоуст говорит: «плодом первого состояния есть стыд; а плодом нынешнего — святость… И дабы не мог ты сказать, что все есть только ожидаемое, Апостол доказывает, что ты и здесь пожал уже плоды. Во-первых, ты освободился от порока и от тех худых дел, о которых одно воспоминание приводит тебя в стыд; во-вторых, поработился правде; в-третьих, получил святость; в-четвертых, получил жизнь, и жизнь не временную, а вечную. Но при всем том, говорит Апостол, служите Богу хотя бы в той же мере, в какой служили греху. Несмотря на то, что новый Властелин превосходнее и велика разность, как в самом служении, так и в наградах, за которые служите, но я ничего больше от вас не требую».
  Выше сказал Апостол: Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности; а здесь говорит: освободились от греха и стали рабами Богу, — чем показал, что порабощение правде есть порабощение Богу, как и выше сего внушал, когда говорил, что надо члены свои отдать в орудия правды Богу (ср.: 6, 13). Так научает нас Апостол, что не должно останавливаться на одной правде, а чрез нее простираться к Богу, как последней цели. Есть мудрователи, которые думают построить добрую нравственность без Бога и веры в Него. Следуй совести — вот и все. — То правда, что должно следовать совести, но почему? Потому что она волю Божию открывает нам. На совесть в самом творении возложил Бог, чтоб она стояла за святую волю Его. Почему видим, что, как только совесть сознает, что то и то есть закон правды Божией, покоя не дает человеку, пока не заставит его действовать по сему закону. Таково устроение совести. Но и в действовании своем она всегда состоит в зависимости от того, каков человек в отношении к Богу. Кто помнит Бога и страх Божий имеет, у того совесть бывает сильна, а кто забывает Бога и теряет страх Божий, у того совесть немощна. Так в естестве нашем совесть сочетана с Богом, что без Бога сама она мало гожа к делу, для которого имеется в нас. Как же на ней одной основать добрую нравственность?
  Есть другие мудрователи, которые все свое нравоучение совмещают в следующем кратком положении: веруй в Бога и следуй совести. Страх Божий с совестию суть мощные производители доброй нравственности. И это — совершенная правда; иначе доброй нравственности и состояться нельзя. Но как оживить страх Божий, как совесть возвести до ясного и полного познания воли Божией и как, по сознании сего, облечь волю силою неуклонно исполнять внушения совести? Этого мудрователи не определяют и сами по себе определить не могут. Все это указывает нам христианское откровение, и не только указывает, но и возводит в состояние страха Божия, ведения святой воли Его и обладания силою следовать ей. Первое призвание евангельское открывается возбуждением страха Божия и оживлением совести, которые рождают возненавидение греха и возлюбление правды, приводящие к решимости отвращаться от первого и прилепляться к последней. Когда затем это решение запечатлевается благодатью Божией; тогда лицо, воспринявшее благодать, есть уже мощный ревнитель добрых дел, готовый скорее умереть, чем нарушить в чем-либо святую волю Божию. Вот это и есть порабощение Богу, которого плод святыня, о котором говорит здесь святой Павел. Говоря: Богу, — он разумел принятие всего устроения Богом нашего спасения в Иисусе Христе, как вслед за этим и выражает, говоря о даровании Божием за правду, что оно будет о Христе Иисусе Господе нашем.

Стих 23. Ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем.
  Возмездие за грех — Выражение такое употребил Апостол ради того, что прежде грех изображал в виде царя… Блаженный Феодорит пишет: «поскольку грех древле царствовал и орудиями его Апостол назвал худо управляемые члены, то справедливо и награду за грех назвал оброком. А так именовать обычно выдаваемое воину на его содержание. Ибо и в Послании к Коринфянам говорит: Какой воин служит когда-либо на своем содержании? (1 Кор. 9, 7)». Созывая к себе воинов-грешников, он не объявляет: идите ко мне, воинствуйте под моим знамением и получите за это от меня смерть. Но разными обольстительными именами и призраками прикрывает и себя, и следствия от себя; так что бросающийся к нему думает, что будет утопать в море блаженства. И эта лесть греховная столь велика, что, и видя после каждого греха, что такая надежда лжива, грешники не перестают надеяться, что получат это блаженство. Только успевший выйти из этого омута греховного узревает, что оброк греха — смерть, смерть и душевная, и телесная, и вечная.
  А дар Божий — жизнь вечная. Противоположный греху царь есть правда, или Бог правды. У Него свои воины — делатели правды… Хотя жизнь вечная будет уделом тех, кто воинствовал под знаменем правды и трудился в делании ее; но воздаяние за нее не будет в меру нашей правды, а в меру беспредельной благости Божией. Почему приличнее назвать его дарованием, а не наградою за правду, хотя оно будет дано под условием правды. Да и само устроение вечно-блаженной жизни, равно как и способы к достижению ее суть дары благости Божией. Тут всё есть дарование Божие…
  Во Христе Иисусе Господе нашем. Жизнь вечная есть венец устроения нашего спасения в Господе Христе. Но Сам Господь Иисус Христос, Сын Божий воплотившийся, есть нам дар благости и любви Бога всеблагого, Который так возлюбил мир, что и Сына Своего Единородного отдал за нас. Почему и жизнь вечная есть нам дарование Божие о Нем же, дарованном прежде. Путь в жизнь вечную был закрыт, дверь в него заключена. Прошел этим путем и отворил вход первый — Господь Иисус Христос, прошедший путем новым и живым и вошедший внутрь за завесу. Вслед за Ним уже идут туда и все уверовавшие в Него и верными пребывшие законам веры, как Сам Он обещал, что, где Он, там и слуга Его будет.

Составил и адаптировал: о.Серафим Медведев.