15-е воскресенье (неделя) по 50-нице.

Оглавление:
Апостол и Евангелие. Толкования.
Изречения Святых Отцов:
Видео и аудио.
Богослужение.
Поучения Святых Отцов.
Свт.Иоанн Златоуст. Связь заповедей о любви к Богу и ближнему. — За что Христос похвалял вопрошавшего законника. — Христос утверждает учение о Своем Божестве. — Тщеславие обращает в свою пищу и добрые и худые дела. — Против тщеславящихся раздаянием милостыни. — Милостыня должна быть тайной. — Ищущий славы чрез милостыню навлекает на себя осуждение и бесславие.
Свт.Тихон Задонский. Слово о любви к Богу и о любви к ближнему.
Свт.Иоанн Златоуст. Толкование на Апостол 2Кор.4:6-15.

Апостол и Евангелие. Толкования.

Апостол:
Братия, / Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам. Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, а жизнь в вас. Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию. (2Кор.4:6-15)

Евангелие:
В то время, / некто из законников, искушая Иисуса, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его. (Матф.22:35-46)

Толкования:

«(2 Кор. 4, 6-15; Мф. 22, 35-46). Предложил Господь заповедь о любви к Богу и ближним и тотчас дополнил ее учением о Своем сыновстве Богу и Божестве. Для чего же это? Для того, что истинная любовь к Богу и людям не иначе возможна, как под действием веры в Божество Христа Спасителя, в то, что Он воплотившийся Сын Божий. Такая вера возбуждает любовь к Богу, ибо как не любить столь возлюбившего нас Бога, Который и Сына Своего Единородного не пощадил, но предал Его за нас? Она же доводит эту любовь до полноты совершения или до того, чего она ищет, а любовь ищет живого союза. Чтобы достигнуть этого союза, надо победить чувство правды Божией, карающей грех; без этого страшно приступать к Богу. Чувство же это побеждается убеждением, что правда Божия удовлетворена крестною смертью Сына Божия; убеждение такое от веры; следовательно, вера открывает путь любви к Богу. Это первое. Второе, вера в Божество Сына Божия, нас ради воплотившегося, страдавшего и погребенного, дает образец любви к ближним; ибо то и любовь, когда любящий полагает душу свою за любимых. Она же дает и силы к проявлению такой любви. Чтоб иметь такую любовь, надо стать новым человеком, вместо эгоистического — самоотверженным. Только во Христе человек становится новая тварь; во Христе же бывает тот, кто верою и благодатным возрождением чрез таинства, соединяется со Христом. Отсюда выходит, что чающие без веры сохранить у себя, по крайней мере, нравственный порядок напрасно ожидают этого. Все вместе; человека разделить нельзя. Надо всего его удовлетворять.» (свт.Феофан Затворник, «Мысли на каждый день года», 15-я неделя по 50-це).

«А фарисеи, услышавши, что Он привел саддукеев в молчание, собрались вместе. И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря: Учитель! какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. Искуситель подходит ко Христу вследствие чрезмерной зависти. Когда фарисеи увидели, что саддукеи посрамлены, а Господа за премудрость народ прославляет, фарисеи подходят с целью искусить — не прибавит ли Христос чего-нибудь к первой заповеди в виде исправления закона, чтобы найти повод к обвинению Его. Господь, изобличая злобу искусителей, которые пришли не по желанию поучиться, а по вражде, зависти и соревнованию, показывает, что любовь есть верх заповедей. Он наставляет, что любить Бога должно не отчасти, но так, чтобы всего себя предать Богу. Мы различаем в душе человека три различных стороны: растительную, оживляющую и разумную. Во-первых, человек растет, питается и рождает подобное себе: в сем подобен он растениям; поскольку человек возбуждается и имеет похоти, он имеет общее с животными; а так как он размышляет, то он называется разумным. И здесь надо заметить именно эти три части: «возлюби Господа Бога твоего всею душею твоею» — вот растительная сторона человека, так как растения в своем роде одушевлены; «всем сердцем твоим» — здесь указывается животная сторона человека; «и всею мыслию твоею» — здесь часть разумная. Итак, Бога должно любить всей душой; это значит: надо предаться Ему всеми сторонами и силами души. Это первая великая заповедь, наставляющая нас благочестию. Вторая, подобная ей, предписывает справедливость к людям, Есть два пути к погибели: дурное учение и развращенная жизнь, В соответствие этому, чтобы мы не уклонились в нечестивые учения, нам повелевается любить Бога, а чтобы не впасть в развращенную жизнь, должно любить ближнего. Любящий ближнего исполняет все заповеди; исполняющий же заповеди любит Бога, так что эти две заповеди соединяются, друг друга поддерживают и содержат в себе все прочие заповеди. Кто, любя Бога и ближнего, будет красть, помнить зло, убивать, прелюбодействовать или блудодействовать? Законник этот сначала пришел с целью искусить, а потом, вследствие ответа Христова образумившись, получил похвалу Христа, как святой Марк говорит: «Иисус, видя, что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия» (Мр. 12, 34).
     Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят ему: Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих? Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему? И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его. Так как Мессию считали простым человеком, Господь опровергает такое мнение. Из пророчества Давидова Он раскрывает ту истину, что Он — Господь: открывает им Свое Божество. Фарисеи сказали, что Христос будет сын Давидов, то есть простой человек. Но Господь возражает: «как же Давид называет Его Господом», — а не просто называет Господом, по «по вдохновению», то есть по благодатному дару Духа, получив о Нем откровение. Этими словами Господь не отрицает, что Он — Сын Давидов, но раскрывает, что Он не простой человек, происшедший от семени Давидова. Так спрашивает Господь для того, чтобы фарисеи или сознались, что не знают, спросили Его и узнали, или, истинно исповедав, уверовали, или же, наконец, не найдя ответа, ушли с посрамлением и более не смели бы спрашивать Его.» (блаж.Феофилакт, Толкование на Матф.22:35-46).

---

Изречения Святых Отцов:

«Если любить Бога — значит любить ближнего, так как Спаситель сказал Петру: если ты любишь Меня, паси овец Моих (Иоан. 21:16), а любовь к ближнему имеет плодом своим хранение заповедей, то истинно сказано: «на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» .» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Когда законник отвечал, что любить ближнего — больше всех всесожжений, тогда уже Господь сказал ему: «недалеко ты от Царствия Божия» , — потому что он, презрев низшие обязанности, постиг, в чем состоит начало добродетели. Все ведь прочие обязанности, как-то: хранение субботы и другие, имеют целью любовь. Впрочем, Спаситель не присваивает ему совершенной похвалы, а показывает, что ему еще многого недостает. Слова: «недалеко от Царствия Божия» означают то, что он еще не достиг его, и сказаны с тем намерением, чтобы он искал, чего ему недостает.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Спаситель предлагает учение о Себе в виде вопроса и рассуждения, говоря: «как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих«? И потом: «если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему» (Матф. 22:43-45)?.. Но, выслушав эти слова, фарисеи ничего не отвечали; они совсем не хотели знать истины. Поэтому Он сам наводит их на ту мысль, что Он есть Господь Давиду. Но и это Он говорит не прямо от Своего лица, а приводя слова пророка, потому что они вовсе не верили Ему, и думали о Нем худо. Смотря на это их расположение, ни в коем случае, конечно, не должно соблазняться тем, что Спаситель иногда говорит о Себе уничиженно и смиренно, так как главной причиной этого, кроме многих других, было то, что Он в беседах с ними приноровлялся к их понятиям… Этими словами Спаситель заключает беседу Свою с фарисеями, представив им учение высокое, величественное и могущее заградить уста их. И они действительно с того времени замолчали, не по собственному желанию, но потому что не могли ничего возразить.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Фарисеи, будучи заражены тщеславием и преданы этой ужасной страсти, не получили от беседы Христа никакой пользы. И в самом деле, страсть эта ужасная и многоглавая. Увлеченные ею, одни стремятся к богатству, другие к власти, иные к могуществу. Распростирая власть свою далее, она обращает себе в пищу и милостыню, и пост, и молитвы, и дар учения, да много еще и других голов у этого зверя. Впрочем, нисколько не удивительно, когда люди гордятся богатством и властью; но то странно и достойно оплакивания, когда они сам пост и молитву обращают в предмет своего тщеславия. Но чтобы, в свою очередь, не останавливаться здесь только на одних упреках, мы укажем и способ, как избегать этой страсти. С кого же, прежде всего, начать нам? С тех ли, кто тщеславится богатством, или одеждой, или властью, или даром учения, или крепостью телесной, или искусством, или красотой, или нарядами, или жестокостью, или человеколюбием и милостыней, или пороками, или смертью, или распоряжениями, долженствующими совершиться после их смерти? Страсть эта, как я сказал, многоразличным образом опутывает нас, и простирается даже за пределы нашей жизни. Потому и говорят; такой-то умер и, чтобы удивлялись ему, завещал сделать то и то. Поэтому же один хочет быть бедным, а другой богатым. Это-то особенно и ужасно, что страсть тщеславия находит себе пищу в предметах противоположных.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Но если ты хочешь и с другой стороны видеть, насколько бесполезна милостыня, когда подаешь ее на показ и из тщеславия, то размысли, какая постигнет тебя печаль, и какая нескончаемая скорбь будет одолевать тебя, когда возгремит перед тобой голос Христов: ты погубил всю награду свою! Тщеславие и везде пагубно, но особенно в делах человеколюбия, так как здесь оно является крайней жестокостью, извлекая себе хвалу из чужих бедствий и почти ругаясь над живущими в нищете. Если указывать на свои благодеяния значит укорять облагодетельствованного, то не гораздо ли хуже выставлять их на показ перед многими?» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Если ты через милостыню уподобляешься Богу, то будь же подобен Ему и в том, чтобы не делать ее напоказ. Когда Он исцелял кого, то говорил, чтобы никому о том не сказывали. Но ты хочешь слыть между людьми милостивым? Что за прибыль? Прибыли никакой нет, а вред бесконечный, так как те самые, кого ты призываешь в свидетели, отнимают у тебя, как разбойники, сокровища небесные, или лучше сказать, не они, а мы сами разграбляем свое стяжание и расточаем свое богатство, хранящееся в горних обителях. Вот новое бедствие, новое, необыкновенное зло! Чего не истребляет моль, чего не похищает тать, то разграбляет тщеславие. Вот моль, истребляющая вечные сокровища! Вот тать, разграбляющий небесные блага! Вот похититель некрадомого богатства! Вот что разрушает и развращает все доброе! Итак, когда дьявол видит, что страна эта недоступна ни для разбойников, ни для других злоумышленников, и что ее сокровищ не истребляет моль, — расхищает их тщеславием.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Милостыня есть тайна. Итак, запри двери, чтобы кто не увидел того, чего показывать не должно… Когда по возможности своей оказываешь человеку милость, запри дверь: пусть это видит один тот, кто получает милость; а если можно, то пусть даже и он не видит. Если же ты отворишь дверь, то обнаружишь свою тайну. Подумай, что и тот, у кого ты ищешь славы, осудит тебя. Если это будет друг твой, то он сам про себя подумает о тебе худо; а если враг, то он осмеет тебя и перед другими, и ты испытаешь противное тому, чего желал. Тебе хочется, чтобы он сказал о тебе, что ты человек милостивый; но он не скажет этого, а назовет тебя тщеславным и человекоугодником, и еще как-нибудь гораздо хуже. Если же ты скроешь от него свое доброе дело, то он будет говорить о тебе совершенно противное этому, — будет называть тебя человеколюбивым и милостивым. Бог не допускает оставаться в неизвестности доброму делу, и если ты сам скроешь его, Он обнаружит; и тогда будет больше удивления и больше пользы. Таким образом, выказывая себя, мы сами полагаем себе препятствие к приобретению славы; к чему мы сильно стремимся и чего нетерпеливо желаем, к тому не допускает нас сама наша нетерпеливость, так что мы не только не получаем славы людей милостивых, но еще возбуждаем противное о себе мнение, а сверх того терпим великий вред. Ради всего этого и будем убегать тщеславия, и возлюбим одну славу Божью. Таким образом, мы и здесь достигнем славы, и сподобимся вечных благ.» (Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

«Человеколюбец Господь Бог наш, когда создал человека по образу Своему и по подобию, насадил в душе его закон, через который он мог все, что касается его обязанностей, знать, и по тому закону поступать. Он по тому закону мог знать, в чем состояла его обязанность к Богу, Создателю своему, к себе и ближнему своему. Но по падении человеческом закон этот так попортился, что едва малые следы от него остались. Отсюда последовало, что люди вместо добра избирали зло, и, тьмой неведения помраченные, пороки вместо добродетелей почитали.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Чего воля Божия хочет, о том старается и боголюбец. И чего воля Божия не хочет, от того отвращается и боголюбец, и потому волю свою воле Божией покорять старается. Потому истинный боголюбец в слове Божием, в котором воля Божия открыта, часто поучается, чтобы узнать, что есть воля Божия и в чем состоит, а узнав, самим делом исполнять ее. А из этого следует, что когда истинный боголюбец против воли любимого своего по немощи что-то сделает, об этом весьма печалится, сокрушается, воздыхает, а часто слезы проливает. Апостол это называет печаль по Богу, которая производит неизменное покаяние ко спасению (2 Кор 7:10).
    Следовательно, те, которые воле Божией угождать не стараются и более печалятся о порче богатств, о потере чести и прочих временных вещах, нежели о преступлении закона Божия, любви к Богу не имеют. Где сокровище их, там и сердце их.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь, которую к роду человеческому имеет Бог, какое слово изречет? Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал и Сына Своего Единородного (Ин 3:16). Что более этой любви может быть? Великую любовь имеет мать к своему ребенку, но Бог большую любовь имеет к человеку: Если и забудет женщина младенца своего, но Яне забуду тебя, — говорит Господь (Ис 49:15). И опять Христос, великую любовь являя, говорит: Как птица собирает птенцов своих под крылья, так хотел Я собрать детей твоих (Мф 23:37).» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Сколько каждый из нас особенно, каждый день, каждый час и каждую минуту получает Божиих благодеяний, и знать сами не можем, не только их перечислить. Сколько случаев смертоносных у каждого бывает в любое время, сколько козней диавол строит! Но от них всех Человеколюбивый Бог сохраняет нас так, как сердобольная мать малое и несмысленое свое дитя предостерегает от всяких вредных случаев.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Если бы Бог за каждое преступление наказывал нас по Своему правосудию, то и малейшее время не могли бы жить, по словам пророка: Если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит (Пс 129:3)? А если и наказывает нас, но, как Отец чад своих, наказывает и милует, поражает и исцеляет, оскорбляет и увеселяет, уязвляет и врачует; все же это делает от единой любви, дабы мы могли исправиться и так спастись вечно.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь к ближнему, как выше сказано, от любви Божией следует: не любит Бога тот, кто ближнего не любит. Плоды любви к ближнему перечисляет святой апостол Павел в первом Послании к Коринфянам, говоря: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всех любит, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает (1 Кор 13:4-8).» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь долготерпит. Тот, кто любит ближнего, тот не мстит за нанесенную обиду, но с кротостью и незлобием все претерпевает, и даже молится за творящих напасти. Итак, отмщение и воздаяние злом за зло есть плод не любви, но ненависти.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь милосердствует. Истинно любящий, видя бедность ближнего своего, кто бы он ни был, не может не подвигнуться душою, не может сердцем не сострадать страждущему, а потому с плачущими плачет. Он видит нагого и одевает, видит алчущего и питает, видит странствующего и вводит в дом свой, больного и в темнице сидящего посещает, печального утешает, сомневающегося наставляет, заблудшего исправляет. Он не думает и не говорит, как иногда бывает: «Что мне до него нужды?! Ведь он не наш, найдется кто-нибудь и кроме меня ему послужить», — но сам с бедным бедствует, пополам делит счастье и несчастье, не щадит себя, чтобы бедствию ближнего помочь, и так бедность его своею бедностью считает. Итак, презрение бедного есть плод жестокосердечного и ненавистного сердца.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не завидует. Истинная христианская любовь о благополучии брата так радуется, как о собственном. Видя брата веселым, и сама веселится. Видя почитаемым, как бы сама себя почитаемой считает. О несчастии же его, как о своем, печалится. Итак, печаль о благополучии ближнего и радость о злополучии есть плод не любящего, а завистливого и злобного сердца. Ибо зависть — это печаль о добре ближнего. Радость же о зле есть самое дьявольское дело, так как дьявол о спасении человеческом печалится, а о погибели радуется.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не превозносится, не гордится. Любовь высшим повинуется, равных почитает, меньших не презирает, всем уступает, никого не осмеивает, не укоряет, не ругается, не бесчестит, не осуждает, но себя и свои пороки видит, всякое зло — себе, а что доброе, не себе, но Богу приписывает; всякое обличение и наказание с радостью принимает. Итак, гордость, высокоумие, осуждение и презрение — это плод не любящего сердца, но от духа злобы дьявола.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не бесчинствует, ибо знает, где и что говорить, или делать, рассуждает о месте и времени, бережется того, чтобы подать и принять соблазн, а потому все с рассуждением и говорит, и делает, везде себя чинно и благоговейно ведет. Итак, всякое бесчиние не есть плод любви.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не ищет своего. Радость и веселье истинной любви в том, чтобы ближнему добро сделать даром, без всякого ожидаемого прибытка. Она в том подражает Создателю своему, Который всем благодеяние творит даром, повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф 5:45). Она не щадит и себя для пользы ближнего, трудится, потеет, бдит, чтобы ближний созидаем был. Для нее нет ничего неудобного, она из невозможного возможное с помощью Божией делает. Во всем же она ищет не своего, но пользы ближнего, по наставлению апостола. Итак, кто ближнему добро делает ради своего прибытка, нет в том любви к ближнему, но самолюбие.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не раздражается. Она великому гневу возгореться не попускает, не открывает уста свои на проклятие, злословие, укорение ближнего. Итак, проклятие и всякое злословие не есть плод любви.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не мыслит зла. Она не только не делает ближнему никакого зла, но и не мыслит. Любовью горящее сердце всегда в том и поучается, чтобы добро было любимому. Итак, злые мысли не есть плод любви, но плод злобы.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине. Истинная любовь, видя, что ближний его, неправду делая, наносит обиду другому, и тем оскорбляет величество Божие и праведному Его подпадает гневу, печалится по трем причинам. Во-первых, потому, что неправдой заповедь Божия нарушается. Во-вторых, потому, что ближний его, будучи обижаем, в неблагополучии находится. В-третьих, потому, что делающий неправду подлежит гневу Божию. И напротив того, веселится, когда видит кого-то в истине пребывающим. Итак, радость о неправде не есть плод любви.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь всех любит, то есть злых и добрых, чтобы союз мира был неразрушим, и общее благополучие процветало.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь всему верит. Поскольку сама простосердечно со всеми обходится, и обмануть и обольстить никого не хочет, так и о лукавстве других не помышляет. Из-за этого от хитрых и лукавых людей козни терпит.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь всего надеется, все переносит, уповая и ожидая, чтобы ближнему какая польза и выгода сделалась.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь никогда не перестает. Ибо крепка, как смерть любовь, многие воды не могут угасить ее, — учит Божие слово (Песн 8:6-7). Вера и надежда здесь только в верных пребывает, а любовь и вовеки пребудет в избранных Божиих. Она здесь начинается, а в будущем веке совершится.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Есть заповедь Бога нашего, которая велит ближнего любить, как самого себя: Люби ближнего твоего, как самого себя (Мф 19:19). И еще Христос говорит: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин 13:34). Итак, не любящий ближнего противится Божию повелению.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Любовь к ближнему соделывает любящего учеником Христовым. Ибо Сам Христос говорит: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин 13:35). Ибо как дерево от плода познается, так и истинный христианин от веры, которой помогает любовь, ибо вера без дел мертва (Иак 2:20, 26). Что пользы христианином называться, Христа устами исповедовать, а воли Его не исполнять, Ему не следовать?» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Так как и Божия любовь без любви ближнего не может быть, то говорит святой Иоанн Богослов: Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего (1 Ин 4:20-21). Итак, если кто ближнего своего не любит, тот и Бога не любит. А кто ближнего не любит, тот на него враждует, ибо сердцем человека или вражда, или любовь обладает. А кто на человека враждует, тот враждует и на Бога, потому что Бог человека любит, как выше сказано.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Апостол Павел говорит, что все дарования без любви — ничто (1 Кор 13:1-8). Чудеса творить, много таинств знать, на многих языках говорить — нет в том никакой пользы без любви. Ибо многие, — говорит Христос, — скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали ? И не Твоим ли именем бесов изгоняли? И не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф 7:23). Но знамение истинного христианина — вера, любовью подкрепляемая, как говорит тот же апостол (1 Кор 13:2)» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Общее для всех благополучие происходит от взаимной любви. О, как благополучно жили бы все, если бы друг друга взаимно любили! Не было бы тогда воровства, разбоев, хищений, убийств, обманов. Не укрепляли бы для сохранения имений кладовые. Не нужны были бы сторожа, не нужны были бы замки. Не было бы столько плачущих и проливающих кровавые слезы. Не слышались бы жалобные голоса вопиющих на небо вдовиц, сирот, бедных и беззащитных людей. Не отягощены были бы суды жалобными челобитными. Не скиталась бы по улицам и площадям алчущая братия, не тряслись бы от холода и мороза полунагие члены Христовы. Не были бы наполнены темницы узниками, сидящими за долги, за векселя и недоимки. Не было бы, наконец, нищих и убогих, а все жили бы безопасно, спокойно и мирно. По этой причине Господь Бог, отечески сожалея о роде человеческом, дал такую заповедь: Возлюби ближнего твоего, как самого себя.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Истинная христианская любовь — это предвкушение вечной жизни. Она здесь начинается, а в вечной жизни совершится. Ибо в вечной жизни избранные Божии взаимно друг друга будут любить, друг о друге радоваться, друг другом духовно наслаждаться. Не великое ли благополучие было бы в том доме, в котором муж и жена, дети их и рабы в надлежащей христианской любви пребывали? Воистину не погрешил бы тот, кто этот дом назвал бы земным раем. Итак, если кто хочет некое предвкушение вечной жизни иметь, тот любовь христианскую должен стяжать.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Истинной любовью приближаемся к Богу, потому что Бог есть Любовь, — как апостол говорит (1 Ин 4:8). И чем чище, теплее и усерднее любовь, тем ближе она к Богу. Чем более и усерднее человек любит Бога и ближнего, тем более уподобляется Богу, или даже с Самим Богом соединяется. Ибо пребывающий в любви, — говорит св. Иоанн Богослов, — пребывает в Боге, и Бог в нем пребывает (1 Ин 4:16).
О сколь великое блаженство человеку с Вечным и Блаженнейшим Божеством соединиться! Что сего союза желаннее и радостнее может быть? Пребывающий в любви христианской удостаивается такого великого блаженства.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Мы и врагов наших любить должны, по заповеди Христовой: Любите врагов ваших, делайте добро ненавидящим вас, молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного (Мф 5:44-45). Ибо и язычники, не знающие Истинного Бога и не верующие во Христа, любящих любят; но не любящих любить — это дело одних христиан.
Противно это, признаюсь я, естеству нашему растленному, но в том состоит слава христианская, чтобы естество побеждать, плоть духу покорять, зло добром побеждать (Рим 12:21). Это христианское благородство — над самим собой господствовать. Сыном Отца Небесного быть — какое может быть большее благородство? Но об этом ходатайствует любовь к врагам.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

««Как, — скажет кто, — любить мне врага моего?» И я говорю, что сие естеству нашему растленному противно, но новому человеку, во Христе возродившемуся, удобно. Ветхий человек не терпит этого, но новый, во Христа облекшийся (Рим 6:3), с радостью это приемлет. Ибо заповедь Христова и пример Христов велит это. И Сам Христос врагов любил и молился за них: Отче, прости им (Лк 23:34).
Так и ты вражду и злобу в ближнем своем, как дело диавольское, не люби, но самого его люби, поскольку он есть Божие создание и раб Божий. Требует того от тебя повеление Христово: любите врагов ваших. Побуждает к тому высокое обещание: Да будете, говорит, сынами Отца вашего Небесного. Устрашает прещение смерти: Не любящий брата пребывает в смерти, — говорит св. Иоанн Богослов (1 Ин 3:14). Ободряет высокое христианское благородство, которое от любви к врагам познается. Поощряет высочайшая эта добродетель, которой человек самого себя побеждает.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

«Итак, не человека гони, но злобу и вражду в человеке старайся истребить, как диавольское изобретение. А о человеке, как о ближнем твоем,.. сожалей и соболезнуй. Потому что он, когда на тебе враждует, более на себя враждует. Когда тебя обижает, более себя обижает. Когда тебя проклинает, сам проклятию Божию подпадает. Когда тебя судит, сам Божию суду себя подвергает: Не судите, да не судимы будете (Мф 7:1). Когда тобой гнушается, сам перед Богом в омерзение приходит. Тебя временных благ лишает, а себя — вечных. У тебя временную отнимает честь, а у себя — вечную. Твое тело убивает, а у себя — душу. Ибо тем прогневляет Бога, Который велел ближнего любить: возлюби ближнего твоего, как самого себя.» (Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

---

Видео и аудио

---

Богослужение

---

Поучения Святых Отцов.

Свт.Иоанн Златоуст

Связь заповедей о любви к Богу и ближнему. — За что Христос похвалял вопрошавшего законника. — Христос утверждает учение о Своем Божестве. — Тщеславие обращает в свою пищу и добрые и худые дела. — Против тщеславящихся раздаянием милостыни. — Милостыня должна быть тайной. — Ищущий славы чрез милостыню навлекает на себя осуждение и бесславие.

1. Опять евангелист представляет новую причину, по которой фарисеям надлежало бы умолкнуть, и, таким образом, еще более обнаруживает дерзость их. Как же это? Спаситель уже заградил уста саддукеев, и фарисеям после этого надлежало бы замолчать; но вот они опять приступают к нему, опять с прежним злобным намерением заводят с Ним спор, и подсылают к нему законника, не с тем, чтобы научиться, но чтобы искусить Его, и спрашивают: какая первая заповедь? Они знали, что первая заповедь: «возлюби Господа Бога твоего» ; но ожидали, что Спаситель поправит ее, назвав Себя самого Богом, и через то подаст им случай обвинить Его, а потому и предложили такой вопрос. Что же отвечает Христос? Желая показать, что они предлагают этот вопрос потому, что вовсе не имеют любви, но истаивают от злобы и снедаются завистью, Он говорит: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всей душой твоей и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Матф. 22:37-39). Почему же подобна ей? Потому что вторая пролагает путь к первой, и взаимно поддерживается ею. «Ибо всякий» , сказано, «делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету» (Иоан. 3:20); и в другом месте: «сказал безумец в сердце своем: нет Бога» (Псал. 13:1). А что отсюда происходит? «развратились, совершили гнусные дела» (там же). И еще: «корень всех зол есть сребролюбие, которому, предавшись, некоторые уклонились от веры» (1 Тим. 6:10); и: «если любите Меня, соблюдите Мои заповеди» (Иоан. 14:15). А из всех заповедей Его главная заповедь: «возлюби Господа Бога твоего, и ближнего твоего как самого себя» . Итак, если любить Бога — значит любить ближнего, так как Спаситель сказал Петру: если ты любишь Меня, паси овец Моих (Иоан. 21:16), а любовь к ближнему имеет плодом своим хранение заповедей, то истинно сказано: «на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» . Потому как прежде поступил Спаситель, так поступает и теперь. Там, на вопрос саддукеев о том, каково будет воскресение, Он сказал больше, нежели, сколько содержалось в вопросе, для того, чтобы научить их; так и здесь, будучи спрошен о первой заповеди, приводит и вторую, почти настолько же важную, как и первая (она хотя и называется второй, но подобна первой). Этим Он давал им заметить, из какого источника происходил их вопрос, то есть, от злобы: «любовь не завидует» (1 Кор. 13:4). Таким образом Спаситель доказал, что Он повинуется и закону, и пророкам. Но почему евангелист Матфей говорит о законнике, что Он, искушая, предложил вопрос, тогда как Марк говорит обратное: «видя» , говорит он, «что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия» (Марк. 12:34)? Тут нет никакого противоречия; напротив, евангелисты совершенно согласны между собой. Сначала законник спросил Его искушая, но потом воспользовался ответом Спасителя, — и получил от Него похвалу. Спаситель не с самого начала похвалил его; но когда законник отвечал, что любить ближнего — больше всех всесожжений, тогда уже Господь сказал ему: «недалеко ты от Царствия Божия» , — потому что он, презрев низшие обязанности, постиг, в чем состоит начало добродетели. Все ведь прочие обязанности, как-то: хранение субботы и другие, имеют целью любовь. Впрочем, Спаситель не присваивает ему совершенной похвалы, а показывает, что ему еще многого недостает. Слова: «недалеко от Царствия Божия» означают то, что он еще не достиг его, и сказаны с тем намерением, чтобы он искал, чего ему недостает. А что Спаситель похвалил его, когда он сказал: «один есть Бог и нет иного, кроме Него» (Марк. 12:32), не удивляйся тому, но познай отсюда, как Он применяется к понятиям приходящих к Нему. Пусть они говорят о Христе весьма много такого, что недостойно славы Его, только бы не дерзали совсем отвергать бытия Божьего. Итак, за что же он хвалит законника, когда он сказал, что кроме Отца нет иного Бога? Это не значит того, чтобы Иисус Христос не признавал Себя Богом, — да не будет! — но так как не пришло еще время открыть Ему Свое божество, то Он и оставляет законника при прежнем учении и хвалит его за то, что он хорошо знает древний закон, чтобы таким образом сделать его способным к принятию учения и новозаветного, когда оно открыто будет в приличное время. Кроме того, слова: «один есть Бог и нет другого кроме Него» , как в ветхом завете, так и в новом, приводятся не в опровержение божества Сына Божия, а для того, чтобы отличить идолов от истинного Бога. С этою мыслию и Спаситель хвалит законника, произнесшего данные слова. Потом, дав ответ на его вопрос, Иисус и сам спросил (фарисеев): «что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов» (Матф. 22:42). Итак, смотри, сколько Он сотворил чудес и знамений, сколько предложил других вопросов, сколько представил доказательств Своего единомыслия с Отцом и в словах и в делах, какую приписал похвалу законнику, сказавшему: «один есть Бог» , прежде нежели предложил этот вопрос, чтобы фарисеи не могли сказать, что хотя Он и творит чудеса, но оказывается противником закона и врагом Божьим. Вот почему этот вопрос Он и предлагает после столь многих доказательств, неприметным для них образом приводя их к признанию и Его Богом. И прежде Он предлагал подобный вопрос ученикам Своим, но сперва спросил их: «за кого почитают Меня другие» , а потом уже – «за кого они сами» ? Но фарисеев спрашивает иным образом. В противном случае они, привыкнув все говорить без всякого страха, тотчас назвали бы Его обманщиком и злым человеком. Поэтому Он и требует их собственного суда.

2. Так как Спаситель хотел идти на страдание, то и приводит теперь такое пророчество, в котором Он ясно назван Господом; и делает это не просто и не без причины, но имея для того достаточное основание. Так как они на первый вопрос Его не дали правильного ответа (назвав Его простым человеком), то, в опровержение их ложного мнения о Нем, Он приводит слова Давида, возвещающего Его божество. Они почитали Его простым человеком, почему и сказали: «Давидов» , Спаситель же, исправляя это их мнение, приводит пророка, утверждающего, что Он Господь и истинный Сын Божий, и что Ему принадлежит одинаковая честь с Отцом. Впрочем, Он и на этом не останавливается, но чтобы возбудить в них чувство страха, приводит и следующие слова пророка: «доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» , — для того, чтобы по крайней мере этим средством обратить их к Себе. А для того, чтобы они не сказали, что в этих словах Давида есть преувеличение, похожее на ложь, и что это просто лишь сказано по суждению человеческому, смотри, что говорит Он: «как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом» ? Смотри, с какой скромностью Он указывает на мнение и суд о Нем пророка. Сперва Он сказал: «что вы думаете о Христе? чей Он сын?» чтобы этим вопросом побудить их к ответу. Потом, когда они сказали: «Давидов» , не сказал: Давид говорит, однако же, следующее, но опять в виде вопроса: «как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом» ? — чтобы им не показалось противным Его учение о божестве. По этой же причине Он не сказал: как вы думаете обо Мне, но: «о Христе» . Поэтому-то и апостолы со всей скромностью говорили о патриархе Давиде; «да будет позволено с дерзновением сказать вам о праотце Давиде, что он и умер и погребен» (Деян. 2:29). Подобным образом и сам Спаситель предлагает учение о Себе в виде вопроса и рассуждения, говоря: «как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: сказал Господь Господу моему: сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» ? И потом: «если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему» (Матф. 22:43-45)? Этим Он не отвергает того, что Он есть сын Давидов, — нет; Он и Петра не укорил бы за это, — но только исправляя мнение фарисеев. Поэтому слова Его: «как же Он сын ему» ? имеют такое значение: Он — сын Давидов, но не в том смысле, как вы разумеете. Они говорили, что Христос есть только сын Давидов, а не Господь. Итак, Он сперва приводит свидетельство пророка, а потом уже исправляет их мнение со всей кротостью, говоря: «если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему» ? Но, выслушав эти слова, фарисеи ничего не отвечали; они совсем не хотели знать истины. Поэтому Он сам наводит их на ту мысль, что Он есть Господь Давиду. Но и это Он говорит не прямо от Своего лица, а приводя слова пророка, потому что они вовсе не верили Ему, и думали о Нем худо. Смотря на это их расположение, ни в каком случае, конечно, не должно соблазняться тем, что Спаситель иногда говорит о Себе уничиженно и смиренно, так как главной причиной этого, кроме многих других, было то, что Он в беседах с ними приноровлялся к их понятиям. Вследствие этого и теперь Он предлагает им Свое учение посредством вопросов и ответов; но и таким образом Он все же прикровенно указывает им на Свое достоинство, потому что не одинаково важно было называться Господом иудеев, и Господом Давида. Далее посмотри, как благовременно предлагает Он это учение. Сказав наперед, что Господь один, говорит потом и о самом Себе, что Он Господь, и доказывает это не только делами Своими, но и свидетельством пророка; и вместе с этим возвещает, что сам Отец отомстит им за Него, говоря: «доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих» , и, таким образом, доказывая Свое согласие и равное достоинство с Отцом. Этими словами Спаситель заключает беседу Свою с фарисеями, представив им учение высокое, величественное и могущее заградить уста их. И они действительно с того времени замолчали, не по собственному желанию, но потому что не могли ничего возразить; и, таким образом, получили столь решительный удар, что уже не отваживались более так нападать на Него, — сказано: «с того дня никто уже не смел спрашивать Его» (Матф. 22:46). И это принесло народу немалую пользу. Потому-то Спаситель, прогнав этих волков и разрушив их злые умыслы, и обращает, наконец, Свое слово к народу. 

Фарисеи, будучи заражены тщеславием и преданы этой ужасной страсти, не получили от Его беседы никакой пользы. И в самом деле, страсть эта ужасная и многоглавая. Увлеченные ею, одни стремятся к богатству, другие к власти, иные к могуществу. Распростирая власть свою далее, она обращает себе в пищу и милостыню, и пост, и молитвы, и дар учения, да много еще и других голов у этого зверя. Впрочем, нисколько не удивительно, когда люди гордятся богатством и властью; но то странно и достойно оплакивания, когда они самый пост и молитву обращают в предмет своего тщеславия. Но чтобы, в свою очередь, не останавливаться здесь только на одних упреках, мы укажем и способ, как избегать этой страсти. С кого же, прежде всего, начать нам? С тех ли, кто тщеславится богатством, или одеждой, или властью, или даром учения, или крепостью телесной, или искусством, или красотой, или нарядами, или жестокостью, или человеколюбием и милостыней, или пороками, или смертью, или распоряжениями, долженствующими совершиться после их смерти? Страсть эта, как я сказал, многоразличным образом опутывает нас, и простирается даже за пределы нашей жизни. Потому и говорят; такой-то умер и, чтобы удивлялись ему, завещал сделать то и то. Поэтому же один хочет быть бедным, а другой богатым. Это-то особенно и ужасно, что страсть тщеславия находит себе пищу в предметах противоположных.

3. Итак, против кого же нам вооружиться и ополчиться? А одного и того же слова обличения против всех этих видов тщеславия недостаточно. Хотите ли, чтоб я вооружился против тех, которые тщеславятся раздаянием милостыни? Я охотно желал бы этого. Я весьма люблю милостыню, и скорблю, видя, как тщеславие портит ее и развращает, подобно какой-нибудь кормилице, которая, служа царской дочери, завлекает ее в постыдные связи, и которая хотя и ходит за ней, но в то же время, к ее стыду и вреду, приучает ее к непотребным делам, убеждая презирать наставления отца, и наряжаться, чтобы понравиться развратным и много раз осрамившим себя мужчинам, и для этого заставляет ее носить такие срамные и позорные наряды, которые могут нравиться посторонним людям, а не отцу. Итак, обратимся к тщеславным людям подобного рода и представим себе, что кто-нибудь подает милостыню щедрой рукой только на показ перед людьми. Таким образом, подающий милостыню выводит ее из чертога отеческого. В самом деле, Отец небесный повелевает, чтобы даже левая рука не знала о ней; а подобного рода милостыня выставляет себя на показ и рабам, и всем встречным, хотя бы они совсем и не знали ее. Не видишь ли ты здесь и блудницу, и соблазнительницу, которая возбуждает к себе любовь в людях непотребных и с этой целью украшается так, как нравится им? Далее, хочешь ли видеть, как тщеславие делает преданную ему душу не только блудницей, но и доводит до безумия? Посмотри ближе на ее чувствования. Вот она, оставив небо, бегает по распутьям и переулкам, гоняясь за рабами беглыми и невольниками, гнусными и безобразными, которые ненавидят ее и не хотят даже взглянуть на нее, а она горит к ним любовью. Что же может быть безумнее этого? В самом деле, люди никого столько не ненавидят, как домогающихся от них себе чести. Они сплетают на них множество клевет, и здесь бывает то же, как если бы кто царскую дочь, девицу, низведя с царского престола, заставил отдаться на поругание гладиаторам, презирающим ее. Так поступают и люди: чем более ты гоняешься за ними, тем более они от тебя отвращаются. Напротив, Бог, когда ты будешь искать чести у него, по мере твоего усердия будет и привлекать тебя, и утешать тебя похвалами, и воздаст тебе великую награду. Но если ты хочешь и с другой стороны видеть, насколько бесполезна милостыня, когда подаешь ее на показ и из тщеславия, то размысли, какая постигнет тебя печаль, и какая нескончаемая скорбь будет одолевать тебя, когда возгремит перед тобой голос Христов: ты погубил всю награду свою! Тщеславие и везде пагубно, но особенно в делах человеколюбия, так как здесь оно является крайней жестокостью, извлекая себе хвалу из чужих бедствий и почти ругаясь над живущими в нищете. Если указывать на свои благодеяния значит укорять облагодетельствованного, то не гораздо ли хуже выставлять их на показ перед многими? Как же нам избежать этого зла? Мы избежим его, когда научимся быть истинно милосердными, и рассмотрим, у кого мы ищем славы. Скажи мне, кто первый учитель милостыни? Конечно, Тот, Кто примером Своим научил нас ей, т. е. Бог, Который всех лучше знает и бесконечно оказывает ее. Что же? Если бы ты учился искусству борьбы, на кого бы стал ты смотреть, или кому стал бы показывать свои успехи в нем, — тому ли, кто продает овощи и рыбу, или учителю этого искусства, хотя бы тех было и много, а этот один? И если бы все прочие стали смеяться над тобой, а он хвалил бы тебя, то не стал ли бы и ты сам вместе с ним смеяться над ними? Или: если бы ты учился искусству бойцов, то не стал ли бы точно также смотреть на того, кто умеет обучать этому искусству? Равным образом, если бы ты занимался красноречием, то не стал ли бы дорожить похвалами учителя красноречия, и пренебрегать суждением других? Итак, не безрассудно ли в других искусствах обращать внимание только на одобрение учителя, а в делах милосердия поступать наоборот, — и, тем более что вред в том и другом случае не одинаков? В самом деле, если ты борешься только для того, чтобы нравиться народу, а не учителю, то и вся беда имеет значение только по отношению к этой борьбе, здесь же дело касается жизни вечной. Если ты через милостыню уподобляешься Богу, то будь же подобен Ему и в том, чтобы не делать ее напоказ. Когда Он исцелял кого, то говорил, чтобы никому о том не сказывали. Но ты хочешь слыть между людьми милостивым? Что за прибыль? Прибыли никакой нет, а вред бесконечный, так как те самые, кого ты призываешь в свидетели, отнимают у тебя, как разбойники, сокровища небесные, или лучше сказать, не они, а мы сами разграбляем свое стяжание и расточаем свое богатство, хранящееся в горних обителях. Вот новое бедствие, новое, необыкновенное зло! Чего не истребляет моль, чего не похищает вор, то разграбляет тщеславие. Вот моль, истребляющая вечные сокровища! Вот вор, разграбляющий небесные блага! Вот похититель некрадомого богатства! Вот что разрушает и развращает все доброе! Итак, когда дьявол видит, что страна эта недоступна ни для разбойников, ни для других злоумышленников, и что ее сокровищ не истребляет моль, — расхищает их тщеславием.

4. Но ты желаешь славы? Неужели для тебя не довольно славы от человеколюбца Бога, Который сам принимает от тебя милостыню, что ты ищешь еще славы и от людей? Берегись, чтобы не испытать противного: чтобы люди не стали смотреть с презрением на тебя, как на человека, не милость являющего, но хвастливого и честолюбивого и только выставляющего на позор чужие бедствия. Милостыня есть тайна. Итак, запри двери, чтобы кто не увидел того, чего показывать не должно. Главные тайны наши — это милосердие и человеколюбие Божье. Он по многой милости Своей помиловал нас непокорных. И в первой молитве, которую приносим за бесноватых, мы испрашиваем милости; потом во второй — за кающихся — просим для них великой милости; наконец, и в третьей — за самих себя, в ней же из среды народа указываем на невинных детей, — умоляем Бога о милости. Так как мы сами сознаем свои прегрешения, то за тех, которые много погрешили и достойны осуждения, молимся сами, а за себя самих представляем молящимися детей, подражающих простоте которых ожидает царство небесное. Этот образ молитвы показывает то, что люди смиренные и бесхитростные, подобно детям, могут преимущественно молиться за виновных. А какой великой милости, какого человеколюбия исполнено это таинство, это знают посвященные. Так и ты, когда по возможности своей оказываешь человеку милость, запри дверь: пусть это видит один тот, кто получает милость; а если можно, то пусть даже и он не видит. Если же ты отворишь дверь, то обнаружишь свою тайну. Подумай, что и тот, у кого ты ищешь славы, осудит тебя. Если это будет друг твой, то он сам про себя подумает о тебе худо; а если враг, то он осмеёт тебя и перед другими, и ты испытаешь противное тому, чего желал. Тебе хочется, чтобы он сказал о тебе, что ты человек милостивый; но он не скажет этого, а назовет тебя тщеславным и человекоугодником, и еще как-нибудь гораздо хуже. Если же ты скроешь от него свое доброе дело, то он будет говорить о тебе совершенно противное этому, — будет называть тебя человеколюбивым и милостивым. Бог не допускает оставаться в неизвестности доброму делу, и если ты сам скроешь его, Он обнаружит; и тогда будет больше удивления и больше пользы. Таким образом, выказывая себя, мы сами полагаем себе препятствие к приобретению славы; к чему мы сильно стремимся и чего нетерпеливо желаем, к тому не допускает нас сама наша нетерпеливость, так что мы не только не получаем славы людей милостивых, но еще возбуждаем противное о себе мнение, а сверх того терпим великий вред. Ради всего этого и будем убегать тщеславия, и возлюбим одну славу Божью. Таким образом, мы и здесь достигнем славы, и сподобимся вечных благ, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

(Свт.Иоанн Златоуст, Толкование на Матф.22:34-46, Беседа 71).

Свт.Тихон Задонский.

Слово о любви к Богу и о любви к ближнему.

 Цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры. (1 Тим 1:5)
    Человеколюбец Господь Бог наш, когда создал человека по образу Своему и по подобию, насадил в душе его закон, через который он мог все, что касается его обязанностей, знать, и по тому закону поступать. Он по тому закону мог знать, в чем состояла его обязанность к Богу, Создателю своему, к себе и ближнему своему. Но по падении человеческом закон этот так попортился, что едва малые следы от него остались. Отсюда последовало, что люди вместо добра избирали зло, и, тьмой неведения помраченные, пороки вместо добродетелей почитали.
    Потому Милосердный Творец наш, по Своей естественной благости, изобразил закон тот на двух скрижалях, которые через Моисея, верного Своего раба, передал избранному Своему народу — Израилю, а потом и всем людям и народам. Но цель как естественного, так и написанного закона не иная, как только единая любовь. Ибо Премилосердный и Человеколюбивый Бог, зная, что без любви не может быть в роде человеческом никакого благополучия, по той причине, как Отец, промышляя о чадах Своих, дал нам закон для пользы нашей и ради нашего благополучия, — который состоит в том, чтобы мы, во-первых, Бога, а потом ближнего нашего любили так: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как сам себя. На сих двух заповедях, — по словам Самого Христа, — утверждается весь закон и пророки (Мф 22:40).
    Но то, какие плоды любовь к Богу производит и чего ради должно Бога любить, каковы плоды любви к ближнему и чего ради мы его должны любить, в следующем кратком слове желающему об этом знать и по силе исполнять, представляется. Прошу послушать всякого, кто хочет вражду, как врага своего, из сердца выгнать.
    Сердце человеческое праздно быть не может, но оно непременно занято или враждой, или любовью к какой-нибудь вещи. Если враждой занято, то такие и плоды приносит: приносит ссоры, драки, убийства, обиды, злословия, клятвы, лесть, обманы, клевету, осуждение, презрение, уничтожение, насмешки и прочее тому подобное. А если любовь в сердце живет, то и плоды являются любезные, и как чистейшим очам Божиим, так и благоразумным людям приятнейшие.
    Я здесь о чистой любви говорю, а не о нечистой, мирской, плотской, скверной, которая с обидой Создателя и ближнего бывает, и самого любящего губит. Говорю о той любви, которая, по словам апостола, — от чистого сердца, и доброй совести, и нелицемерной веры (1 Тим 1:5). Итак, от такого сердца, в котором чистая Божия любовь обитает, следующие являются плоды.
    Первый плод — презрение мира и всего, что в мире. Ибо что для истинного боголюбца слава, честь, богатство мира сего? Ничто. Он все то в любимом своем превосходным образом обретает. Ему и слава — Бог, и честь — Бог, и богатство — Бог. Он считает себя славным, честным, богатым, потому что любит Того, Коего слава страшна, и богатство всякое в руке Его. А так как утешение свое в едином любимом полагает Боге, потому и все блага мира сего за сор считает. Даже если и течет к нему богатство благословением Божиим, но он не прилагает к нему сердца (Пс 61:11), а расточает для требующих. Хотя и дается ему честь, она для него, как иго наложенное, которое он должен носить для общей пользы братии своей.
    Следовательно, кто к мирским и суетным вещам прилепляется сердцем, в том нет любви Божией. Дружба с миром есть вражда против Бога; кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу, — научает святой апостол Иаков (Иак 4:4). Ибо Бог и мир — две вещи противоположные, и потому любовь одного вытесняет любовь другого. Кто любит Бога, нет в том любви к миру. А в ком любовь к миру есть, в том нет любви Божией. Итак, Божия и мирская любовь в одном сердце поместиться не может, точно так, как огонь с водою. Ибо Бог есть Ревнитель, хочет, чтобы человек любил Его всем сердцем, а не половиной: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим (Мф 22:37).
    Второй плод любви Божией — усердное и частое размышление о Боге и Его благости: ибо где сокровище наше, там и сердце наше (Мф 6:21; Лк 12:34), — по слову Христову. Ибо так бывает между людьми: кого кто сердечно любит, того из памяти никогда не выпускает, о нем всегда думает. Так, кто Бога любит сердечно, всегда в богомыслии поучается, а из этого следует, что с Ним частой молитвою беседует, благодеяния Его и чудеса поминает и проповедует. Следовательно, кто умом от Него отвращается и молитвою к Нему не восходит, в том сердце занято другой любовью.
    Третий плод любви Божией — тщательное угождение воли Его святой. Чего воля Божия хочет, о том старается и боголюбец. И чего воля Божия не хочет, от того отвращается и боголюбец, и потому волю свою воле Божией покорять старается. Потому истинный боголюбец в слове Божием, в котором воля Божия открыта, часто поучается, чтобы узнать, что есть воля Божия и в чем состоит, а узнав, самим делом исполнять ее. А из этого следует, что когда истинный боголюбец против воли любимого своего по немощи что-то сделает, об этом весьма печалится, сокрушается, воздыхает, а часто слезы проливает. Апостол это называет печаль по Богу, которая производит неизменное покаяние ко спасению (2 Кор 7:10).
    Следовательно, те, которые воле Божией угождать не стараются и более печалятся о порче богатств, о потере чести и прочих временных вещах, нежели о преступлении закона Божия, любви к Богу не имеют. Где сокровище их, там и сердце их.
    Четвертый плод любви Божией — усердное попечение об умножении славы Божией. Истинный боголюбец везде и во всяких случаях и делах ищет славы и чести Создателя своего, звание свое тщательно проходит во славу и честь имени Божия. Например, если начальник старается всячески искоренять в подчиненных пороки и беззакония, которыми имя Божие хулится, отсюда восстает ревность по Богу, которая с великой печалью и негодованием слышит, что имя любимого его хулится, и более желает сама быть в бесчестии, поругании, поношении, озлоблении и в смерти, нежели чтобы честь Божия умалилась. Отсюда бывает, что истинного боголюбца ни скорбь, ни теснота, ни гонение, ни голод, ни нагота, ни беда, ни меч не может отлучить от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем, как учит великий апостол Павел (Рим 8:35).
    Следственно, кто славы и чести Божией не ищет, но все делает ради собственной своей пользы и чести, даже если оно само по себе и доброе дело, в том любви Божией нет, но есть самолюбие, которое является виною всех зол.
    Пятый плод любви — любовь к ближнему. Ибо если кого мы любим, то любим и того, кого любимый нами любит. Бог же, без сомнения, человека любит: итак, любящий Бога, любит и ближнего. От любви ближнего и Божия любовь познается, по словам святого апостола Иоанна Богослова: Кто говорит: «Я люблю Бога», — а брата своего ненавидит, тот лжец (1 Ин 4:20). Но какие плоды любви ближнего, то ниже увидим.
    Ныне посмотрим вкратце, для чего нужно Бога любить, или лучше сказать, что такое то, чем в нас Божия любовь более может возбудиться. Кажется, что излишнее дело — показывать, для чего должно Бога любить. Ибо и сама совесть всякому говорит, что Бога, как Творца и Отца своего, любить, почитать и бояться всякому должно. Однако есть три главнейшие причины (так святой Иоанн Златоуст учит), которые в нас усердную любовь к Богу должны возжигать. Первая — благость и красота Его неизреченная и всякий разум и понятие превосходящая. Вторая — любовь Его к нам неизреченная. Третья — величество и множество к нам благодеяний Его, от единой любви происходящих.
    Что касается красоты блаженного и бессмертного Естества, не думай, слушатель, что это нечто телесное, но это некая слава и великолепие неизреченное, некий свет неприступный. Показывая эту красоту Исаия пророк говорит: И Серафимы стояли окрест Его, двумя крылами покрывали лицо свое, двумя же крылами покрывали ноги, двумя же летали и взывали: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!» (Ис 6:2—3). А делают это, как тот же святой Иоанн Златоуст толкует, Ангелы святые от удивления, от ужаса, от благолепия оного, и от великолепной славы. Видеть сию красоту желал святой Давид: Когда приду и явлюсь Лицу Божию ? Как лань желает на источники вод, так желает душа моя к Тебе, Боже (Пс 41:2—3). Желал и Филипп: Господи! Покажи нам Отца, и довольно для нас (Ин 14:8). Этой красотой блаженные духи от начала ненасытно наслаждаются, и вовеки наслаждаться будут. Лицезрением этой красоты насыщаются души праведных, и вовеки насыщаться будут. Но что много о том говорить, чего не только ум человеческий, но и Ангельский понять не может? Сподоби нас, Милосердный Господи, по Своей неизреченной благости, красотой этой в свое время насыщаться.
    Но и любовь, которую к роду человеческому имеет Бог, какое слово изречет? Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал и Сына Своего Единородного (Ин 3:16). Что более этой любви может быть? Великую любовь имеет мать к своему ребенку, но Бог большую любовь имеет к человеку: Если и забудет жена младенца своего, но Яне забуду тебя, — говорит Господь (Ис 49:15). И опять Христос, великую любовь являя, говорит: Как птица собирает птенцов своих под крылья, так хотел Я собрать детей твоих (Мф 23:37).
    Благодеяния же к нам Божий вся тварь проповедует. Проповедует солнце, согревая и освещая нас. Проповедуют луна и звезды, освещая ночь. Проповедует воздух, сохраняя жизнь нашу. Проповедуют облака, орошая дождь нам.
    Проповедует земля, подавая нам плоды для пищи. Проповедуют травы, врачуя болезни наши и питая скот наш. Проповедуют скоты, иные одевая нас, иные питая нас, иные служа нам. Проповедуют птицы, иные увеселяя нас пением, иные питая нас. Проповедуют воды, напоевая нас и давая нам рыбу в пищу. Словом, вся тварь, на службу нам созданная, проповедует Божие к нам благодеяние.
    Но если посмотрим начало бытия нашего, то увидим, что мы — создание дивное, разумное, образом Божиим почтенное, выше всей твари превознесенное, малым чем пред Ангелами умаленное (Пс 8:6), и падшее, опять чудным образом восстановленное.
    Возьми только в руки книгу святого Евангелия, и увидишь, что Бог для человека Человеком сделался, с людьми на земле жил, и страдания человеческие, кроме греха, претерпел: претерпел поношения, хулы, лютейшие страдания, и наконец и смерть бесчестную ради человека от грешников принял. О глубина богатства, и премудрости, и разума Божия! Кто изречет силы Господни? Что воздадим за все, что Он даровал нам (Пс 115:3)?
    Но это — общие к роду человеческому благодеяния. А сколько каждый из нас особенно, каждый день, каждый час и каждую минуту получает Божиих благодеяний, и знать сами не можем, не только их перечислить. Сколько случаев смертоносных у каждого бывает в любое время, сколько козней диавол строит! Но от них всех Человеколюбивый Бог сохраняет нас так, как сердобольная мать малое и несмысленое свое дитя предостерегает от всяких вредных случаев.
    Но то, что мы повседневно грешим и подлежим наказанию Божию, а не наказываемся, по делам своим тотчас не воспринимаем, — не великое ли это Божие благодеяние и Отеческая любовь? Ибо, если бы Бог за каждое преступление наказывал нас по Своему правосудию, то и малейшее время не могли бы жить, по словам пророка: Если беззакония будешь усматривать, Господи, Господи, кто устоит (Пс 129:3)? А если и наказывает нас, но, как Отец чад своих, наказывает и милует, поражает и исцеляет, оскорбляет и увеселяет, уязвляет и врачует; все же это делает от единой любви, дабы мы могли исправиться и так спастись вечно.
    Все это, то есть и благость Божию неизреченную, и любовь Его к нам непостижимую, и благодеяния, от любви бываемые, если помыслим, непременно возгорится любовь в сердцах наших. Сможем и мы с Давидом говорить: Как лань желает на источники вод, так желает душа моя к Тебе, Боже (Пс 41:2).
    О любовь чистейшая, искреннейшая и совершеннейшая! О доброта непостижимая! О ненасытное желание и блаженных духов! О Свет Присносущный! Даруй мне свет, да во свете Твоем узрю свет Твой (Пс 35:10).
    Даруй мне свет, да узрю любовь Твою.
    Даруй мне свет, да узрю Твое Отеческое милосердие.
    Даруй мне сердце любить Тебя.
    Даруй мне очи видеть Тебя.
    Даруй мне уши слышать пресладкий глас Твой.
   Даруй мне уста глаголать о Тебе.
   Даруй мне вкус вкусить Тебя.
  Даруй мне благоухание приятно пахнуть для Тебя.
Даруй мне руки осязать Тебя.
   Даруй мне ноги последовать Тебе.
    До этого говорил я о любви к Богу. Ныне предложу слово о плодах любви к ближнему. Ибо и любовь к ближнему, как выше сказано, от любви Божией следует: не любит Бога тот, кто ближнего не любит. Плоды любви к ближнему перечисляет святой апостол Павел в первом Послании к Коринфянам, говоря: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всех любит, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает (1 Кор 13:4— 8). Все эти плоды вкратце рассмотрим.
    1. Любовь долготерпит. Тот, кто любит ближнего, тот не мстит за нанесенную обиду, но с кротостью и незлобием все претерпевает, и даже молится за творящих напасти. Итак, отмщение и воздаяние злом за зло есть плод не любви, но ненависти.
    2. Любовь милосердствует. Истинно любящий, видя бедность ближнего своего, кто бы он ни был, не может не подвигнуться душою, не может сердцем не сострадать страждущему, а потому с плачущими плачет. Он видит нагого и одевает, видит алчущего и питает, видит странствующего и вводит в дом свой, больного и в темнице сидящего посещает, печального утешает, сомневающегося наставляет, заблудшего исправляет. Он не думает и не говорит, как иногда бывает: «Что мне до него нужды?! Ведь он не наш, найдется кто-нибудь и кроме меня ему послужить», — но сам с бедным бедствует, пополам делит счастье и несчастье, не щадит себя, чтобы бедствию ближнего помочь, и так бедность его своею бедностью считает. Итак, презрение бедного есть плод жестокосердечного и ненавистного сердца.
    3. Любовь не завидует. Истинная христианская любовь о благополучии брата так радуется, как о собственном. Видя брата веселым, и сама веселится. Видя почитаемым, как бы сама себя почитаемой считает. О несчастии же его, как о своем, печалится. Итак, печаль о благополучии ближнего и радость о злополучии есть плод не любящего, а завистливого и злобного сердца. Ибо зависть — это печаль о добре ближнего. Радость же о зле есть самое дьявольское дело, так как дьявол о спасении человеческом печалится, а о погибели радуется.
    4 Любовь не превозносится, не гордится. Любовь высшим повинуется, равных почитает, меньших не презирает, всем уступает, никого не осмеивает, не укоряет, не ругается, не бесчестит, не осуждает, но себя и свои пороки видит, всякое зло — себе, а что доброе, не себе, но Богу приписывает; всякое обличение и наказание с радостью принимает. Итак, гордость, высокоумие, осуждение и презрение — это плод не любящего сердца, но от духа злобы дьявола.
    5. Любовь не бесчинствует, ибо знает, где и что говорить, или делать, рассуждает о месте и времени, бережется того, чтобы подать и принять соблазн, а потому все с рассуждением и говорит, и делает, везде себя чинно и благоговейно ведет. Итак, всякое бесчиние не есть плод любви.
    6. Любовь не ищет своего. Радость и веселье истинной любви в том, чтобы ближнему добро сделать даром, без всякого ожидаемого прибытка. Она в том подражает Создателю своему, Который всем благодеяние творит даром, повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных (Мф 5:45). Она не щадит и себя для пользы ближнего, трудится, потеет, бдит, чтобы ближний созидаем был. Для нее нет ничего неудобного, она из невозможного возможное с помощью Божией делает. Во всем же она ищет не своего, но пользы ближнего, по наставлению апостола. Итак, кто ближнему добро делает ради своего прибытка, нет в том любви к ближнему, но самолюбие.
    7. Любовь не раздражается. Она великому гневу возгореться не попускает, не открывает уста свои на проклятие, злословие, укорение ближнего. Итак, проклятие и всякое злословие не есть плод любви.
    8. Любовь не мыслит зла. Она не только не делает ближнему никакого зла, но и не мыслит. Любовью горящее сердце всегда в том и поучается, чтобы добро было любимому. Итак, злые мысли не есть плод любви, но плод злобы.
    9. Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине. Истинная любовь, видя, что ближний его, неправду делая, наносит обиду другому, и тем оскорбляет величие Божие и праведному Его подпадает гневу, печалится по трем причинам. Во-первых, потому, что неправдой заповедь Божия нарушается. Во-вторых, потому, что ближний его, будучи обижаем, в неблагополучии находится. В-третьих, потому, что делающий неправду подлежит гневу Божию. И напротив того, веселится, когда видит кого-то в истине пребывающим. Итак, радость о неправде не есть плод любви.
    10. Любовь всех любит, то есть злых и добрых, чтобы союз мира был неразрушим, и общее благополучие процветало.
    11. Любовь всему верит. Поскольку сама простосердечно со всеми обходится, и обмануть и обольстить никого не хочет, так и о лукавстве других не помышляет. Из-за этого от хитрых и лукавых людей козни терпит.
    12. Любовь всего надеется, все переносит, уповая и ожидая, чтобы ближнему какая польза и выгода сделалась.
    13. Любовь никогда не перестает. Ибо крепка, как смерть любовь, многие воды не могут угасить ее, — учит Божие слово (Песн 8:6-7). Вера и надежда здесь только в верных пребывает, а любовь и вовеки пребудет в избранных Божиих. Она здесь начинается, а в будущем веке совершится.
    Таковы, слушатели, плоды христианской любви к ближнему, святым апостолом описанные.
    Причины же, по которым ближнего нашего, то есть всякого человека мы должны любить, следующие.
    Первая. Есть заповедь Бога нашего, которая велит ближнего любить, как самого себя: Люби ближнего твоего, как самого себя (Мф 19:19). И еще Христос говорит: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин 13:34). Итак, не любящий ближнего противится Божию повелению.
    Вторая. Любовь к ближнему соделывает любящего учеником Христовым. Ибо Сам Христос говорит: По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин 13:35). Ибо как дерево от плода познается, так и истинный христианин от веры, которой помогает любовь, ибо вера без дел мертва (Иак 2:20, 26). Что пользы христианином называться, Христа устами исповедовать, а воли Его не исполнять, Ему не следовать?
    Третья. Так как и Божия любовь без любви ближнего не может быть, то говорит святой Иоанн Богослов: Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего (1 Ин 4:20-21). Итак, если кто ближнего своего не любит, тот и Бога не любит. А кто ближнего не любит, тот на него враждует, ибо сердцем человека или вражда, или любовь обладает. А кто на человека враждует, тот враждует и на Бога, потому что Бог человека любит, как выше сказано.
    Четвертая. Апостол Павел говорит, что все дарования без любви — ничто (1 Кор 13:1-8). Чудеса творить, много таинств знать, на многих языках говорить — нет в том никакой пользы без любви. Ибо многие, — говорит Христос, — скажут Мне в тот день: «Господи! Господи! Не от Твоего ли имени мы пророчествовали ? И не Твоим ли именем бесов изгоняли? И не Твоим ли именем многие чудеса творили?» И тогда объявлю им: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф 7:23). Но знамение истинного христианина — вера, любовью подкрепляемая, как говорит тот же апостол (1 Кор 13:2)
    Пятая. Общее для всех благополучие происходит от взаимной любви. О, как благополучно жили бы все, если бы друг друга взаимно любили! Не было бы тогда воровства, разбоев, хищений, убийств, обманов. Не укрепляли бы для сохранения имений кладовые. Не нужны были бы сторожа, не нужны были бы замки. Не было бы столько плачущих и проливающих кровавые слезы. Не слышались бы жалобные голоса вопиющих на небо вдовиц, сирот, бедных и беззащитных людей. Не отягощены были бы суды жалобными заявлениями. Не скиталась бы по улицам и площадям алчущая братия, не тряслись бы от холода и мороза полунагие члены Христовы. Не были бы наполнены темницы узниками, сидящими за долги, за векселя и недоимки. Не было бы, наконец, нищих и убогих, а все жили бы безопасно, спокойно и мирно.
    По этой причине Господь Бог, отечески сожалея о роде человеческом, дал такую заповедь: Возлюби ближнего твоего, как самого себя. О, любовь, любовь, союз совершенства (Кол 3:14)! Любовь, сколь многих благ мы лишаемся, когда тебя не имеем! С тобою все хорошо и благополучно, а без тебя все плохо и неблагополучно!
    Шестая. Истинная христианская любовь — это предвкушение вечной жизни. Она здесь начинается, а в вечной жизни совершится. Ибо в вечной жизни избранные Божии взаимно друг друга будут любить, друг о друге радоваться, друг другом духовно наслаждаться. Не великое ли благополучие было бы в том доме, в котором муж и жена, дети их и рабы в надлежащей христианской любви пребывали? Воистину не погрешил бы тот, кто этот дом назвал бы земным раем. Итак, если кто хочет некое предвкушение вечной жизни иметь, тот любовь христианскую должен стяжать.
    Седьмая. Истинной любовью приближаемся к Богу, потому что Бог есть Любовь, — как апостол говорит (1 Ин 4:8). И чем чище, теплее и усерднее любовь, тем ближе она к Богу. Чем более и усерднее человек любит Бога и ближнего, тем более уподобляется Богу, или даже с Самим Богом соединяется. Ибо пребывающий в любви, — говорит св. Иоанн Богослов, — пребывает в Боге, и Бог в нем пребывает (1 Ин 4:16).
    О сколь великое блаженство человеку с Вечным и Блаженнейшим Божеством соединиться! Что сего союза желаннее и радостнее может быть? Пребывающий в любви христианской удостаивается такого великого блаженства.
    До этого я приводил причины, которые побуждают нас любить ближнего нашего. Из всего этого следует, что мы и врагов наших любить должны, по заповеди Христовой: Любите врагов ваших, делайте добро ненавидящим вас, молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного (Мф 5:44- 45). Ибо и язычники, не знающие Истинного Бога и не верующие во Христа, любящих любят; но не любящих любить — это дело одних христиан.
    Противно это, признаюсь я, естеству нашему растленному, но в том состоит слава христианская, чтобы естество побеждать, плоть духу покорять, зло добром побеждать (Рим 12:21). Это христианское благородство — над самим собой господствовать. Сыном Отца Небесного быть — какое может быть большее благородство? Но об этом ходатайствует любовь к врагам.
    «Как, — скажет кто, — любить мне врага моего?» И я говорю, что сие естеству нашему растленному противно, но новому человеку, во Христе возродившемуся, удобно. Ветхий человек не терпит этого, но новый, во Христа облекшийся (Рим 6:3), с радостью это приемлет. Ибо заповедь Христова и пример Христов велит это. И Сам Христос врагов любил и молился за них: Отче, прости им (Лк 23:34).
    Так и ты вражду и злобу в ближнем своем, как дело диавольское, не люби, но самого его люби, поскольку он есть Божие создание и раб Божий. Требует того от тебя повеление Христово: любите врагов ваших. Побуждает к тому высокое обещание: Да будете, говорит, сынами Отца вашего Небесного. Устрашает прещение смерти: Не любящий брата пребывает в смерти, — говорит св. Иоанн Богослов (1 Ин 3:14). Ободряет высокое христианское благородство, которое от любви к врагам познается. Поощряет высочайшая эта добродетель, которой человек самого себя побеждает.
    Итак, не человека гони, но злобу и вражду в человеке старайся истребить, как диавольское изобретение. А о человеке, как о ближнем твоем,.. сожалей и соболезнуй. Потому что он, когда на тебе враждует, более на себя враждует. Когда тебя обижает, более себя обижает. Когда тебя проклинает, сам проклятию Божию подпадает. Когда тебя судит, сам Божию суду себя подвергает: Не судите, да не судимы будете (Мф 7:1). Когда тобой гнушается, сам перед Богом в омерзение приходит. Тебя временных благ лишает, а себя — вечных. У тебя временную отнимает честь, а у себя — вечную. Твое тело убивает, а у себя — душу. Ибо тем прогневляет Бога, Который велел ближнего любить: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Аминь. 

(Свт.Тихон Задонский. «Слова», Слово о любви к Богу и о любви к ближнему).

Свт.Иоанн Златоуст. Толкование на Апостол 2Кор.4:6-15.

«Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены»(2Кор.4:8).

Польза от искушений. – Воскресение Христа утверждает всеобщее воскресение. – Доказательство будущего страшного суда.

      1. (Апостол) продолжает еще доказывать, что все сказанное им выше есть дело силы Божией, низлагая таким образом гордость тех, которые хвалятся самими собою. «Не то одно, – говорит, – только чудно, что мы храним это сокровище в глиняных сосудах, но и то, что, подвергаясь бесчисленным бедствиям и, будучи отовсюду поражаемы, сберегаем его, а не теряем. Между тем, как и адамантовый сосуд не мог бы ни носить такого сокровища, ни устоять против стольких наветов, ныне (и глинянный сосуд) вмещает его и остается невредим по благодати Божией». «Мы отовсюду притесняемы, – говорит, – но не стеснены». Что значит – «отовсюду»? Т. е., «Отовсюду мы терпим скорби – от врагов, от друзей, от недостатка самого необходимого, и от других нужд, от недоброжелателей и от своих, – но остаемся нестесненными». И смотри, какие он указывает противоположности, чтобы и здесь показать силу Божию: «притесняемы, – говорит, – но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся», т. е., «не теряем до конца надежды. Мы часто скорбим и не получаем, чего ищем, однако не так, чтобы потеряли уже надежду получить то, к чему стремимся, потому что Бог попускает такие искушения не для того, чтобы поразить нас, но чтобы усовершенствовать нас». «Мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем» (ст. 9). «Хотя постигают нас искушения, но не постигают следствия этих искушений; и это все происходит действием силы и благодати Божией». В других местах он говорит, что такие (искушения) Бог попускает и для того, чтобы смирить их самих и предостеречь других. Так, «чтобы я не превозносился, – говорит, – дано мне жало в плоть» (2 Кор. 12: 7). И еще: «чтобы кто не подумал о мне более, нежели сколько во мне видит или слышит от меня» (ст. 6). И в другом месте: «чтобы надеяться не на самих себя» (там же, 1: 9). А здесь (говорит): «дабы явилась сила Божия».

      Видишь, какая польза от искушений? Через них становится очевиднее действие силы и благодати Божией: «довольно для тебя, – говорит, – благодати Моей» (2 Кор. 12: 9). Они одних привели к смиренномудрию, а других, по крайней мере, заставили умерить свою гордость, и сделали более великодушными: «от терпения, – говорится, – опытность, от опытности надежда» (Рим. 5: 4). Те, которые подвергались бесчисленным бедствиям, и освобождались от них только надеждою на Бога, научались через это и во всяком другом случае всего более держаться этой надежды. «Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем» (ст. 10). Что же значит – «мертвость Господа Иисуса» , которую они носили? Ежедневно угрожающие различные роды смерти, которые указывали вместе и на воскресение. «Если кто не верит, – говорит, – что Иисус умер и воскрес, такой пусть уверится в истине воскресения, видя нас ежедневно умирающими и воскресающими». Видишь, как он нашел еще и другую причину искушений? Какую же именно? «Чтобы и жизнь Иисусова, – говорит, – открылась в теле нашем» , т. е., когда Господь исторгает нас из опасностей смерти, так что то самое, что показывает, по-видимому, бессилие (апостолов) и оставление их (от Господа), ясно проповедует Его воскресение. «Сила Его, – говорит, – не так бы была видима, если бы мы не терпели никаких страданий, как она видима теперь, когда мы страдаем, но остаемся непобедимыми». И «мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей» (ст. 11). Когда (апостол) говорит что-нибудь неясно, он всегда присовокупляет объяснение своих слов. Это самое он сделал и здесь, поясняя сказанное им выше. «Для того, – говорит, – мы предаемся, т. е., носим мертвость Его, чтобы открылась в нас сила жизни Его, когда Он не попускает смертной плоти нашей, столько страждущей, быть побежденною множеством зол». Можно и иначе понимать эти слова. Как же? Так, как в другом месте говорит: «если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем» (2 Тим. 2: 11). «Подобно тому как мы носим Его смерть, и решаемся заживо умереть для Него ныне, так и Он благоизволит умерших нас оживить тогда. Если мы, пренебрегая жизнью, идем на смерть, то и Он приведет нас от смерти к жизни». «Так что смерть действует в нас, а жизнь в вас» (ст. 12). Здесь он рассуждает уже не о смерти, но о бедствиях и утешениях. «Мы, – говорит, – в бедствиях и искушениях, а вы наслаждаетесь покоем, и наши бедствия доставляют вам жизнь. Мы подвергаемся опасностям, а вы наслаждаетесь благополучием, потому что вы не претерпеваете подобных искушений». «Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим, зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас» (ст. 13, 14). Здесь он припомнил псалом (115: 1), который заключает в себе много любомудрия, и весьма может утешить в несчастье, потому что эти слова были произнесены праведником, когда он находился среди великих бедствий, от которых нельзя был освободиться иначе, как только при помощи Божией.

      2. Так как (апостол) знал, что в подобных (несчастиях) подобные же (утешения) особенно облегчают душу, то и сказал – «имея тот же дух» , т. е., «тою же помощью, которою тот избавился от бедствий, и мы спасаемся, и тем же Духом, которым он говорил, и мы говорим». Вместе с тем он показывает здесь и то, что между ветхим и новым заветом находится большое согласие, что один и тот же Дух действовал в обоих заветах; также, что не мы одни подвергаемся бедствиям, но и все древние подвергались им, и что более надо утверждаться в вере и надежде, а не искать тотчас же избавления от постигающих нас (бедствий).

      Доказав таким образом, через умозаключения, воскресение и жизнь, и что бедствие не есть признак бессилия и оставления от Бога, (апостол) переходит, наконец, к вере, и к ней все направляет. Но и для утверждения этой веры он опять указывает на воскресение Христово, говоря: «и мы веруем, потому и говорим» . Чему же веруем? «Зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами. Ибо все для вас, дабы обилие благодати тем большую во многих произвело благодарность во славу Божию» (ст. 15). Опять внушает (коринфянам), чтобы они полученные благодеяния не приписывали людям, т. е. лжеапостолам, потому что все от Бога, Который благоволит изливать благодеяния Свои на многих для того, чтобы большее число людей благодарили Его. «Для вас, – говорит,  – Его воскресение и все прочее. Не для одного только человека Он столько совершил, но для всех». «Посему мы не унываем; но если внешний наш человек и тлеет, то внутренний со дня на день обновляется» (ст. 16). Каким образом «тлеет» ? Когда терпит бичевания, гонения и другие бесчисленные бедствия. «То внутренний обновляется со дня на день» . Как «обновляется» ? Верою, надеждою, ревностью. Потому надо быть мужественными в бедствиях. Действительно, чем более страдает тело, тем более душа имеет благих надежд и тем более просветляется, как золото, много испытанное действием огня. И смотри, как он отнимает силу у скорбей настоящей жизни. «Ибо кратковременное легкое страдание наше, – говорит, – производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое» (ст.  17, 18). Все дело полагает он в надежде. И как в послании к Римлянам говорил: «Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда» (Рим. 8: 24), к тому же и здесь приводит слушателя, когда настоящее противополагает будущему, временное – вечному, легкое – трудному, скорбь – славе. И не довольствуясь этим противоположением, он прибавляет еще другое выражение с усугублением его, и говорит: «производит в безмерном преизбытке» (καθ υπερβολήν εις υπερβολήν). Потом показывает и способ, как облегчится тяжесть скорбей. Как же? «Когда мы смотрим, – говорит, – не на видимое, но на невидимое» . Если таким образом мы будем отвращать взор свой от видимого, то настоящее будет для нас легко, а будущее велико: «ибо видимое временно» ; следовательно, и скорби (временны). «А невидимое вечно» ; следовательно, и венцы таковы же. Не сказал он: «одни скорби временны», но все видимое, хотя бы то была скорбь, хотя бы радость, – чтобы и в радости мы не расслабевали, и скорбями не тяготились. Потому же, говоря и о будущем, он не сказал: «царствие вечно», но: «невидимое вечно» , хотя бы то было царствие, хотя бы мучение, – чтобы мы этого последнего страшились, а к первому стремились. И так как видимое временно, а невидимое вечно, то к невидимому и будем простирать наши взоры. В самом деле, чем мы извиним себя, если временное предпочтем вечному? Положим, что и временное приятно, но оно непродолжительно; а мучения за него не будут иметь ни конца, ни пощады. Какой ответ дадут те, которые, будучи удостоены Духа Божия и получив столь великий дар Божий, обратили взоры свои вниз и ниспали к земному? Слышу, как многие говорят весьма смешные слова: «Дай мне нынешний день и возьми себе завтрашний». Если в будущем веке действительно так, как говорите, то пусть будет одно за одно, а если там вовсе нет ничего такого, то два за ничто. Что может быть законопреступнее и безумнее таких слов? Мы рассуждаем о Небе и о неизреченных тамошних благах; а ты предлагаешь нам слова, употребляемые только на конских скачках. И ты не стыдишься и не закрываешь лица, говоря то, что свойственно говорить безумным?  Не краснеешь от стыда, так сильно прилепившись к настоящему? Не перестаешь безумствовать, говорить против здравого смысла, и болтать как юноша? Неудивительно, если это говорят язычники, но людям верным можно ли простить такое безумие? Неужели ты совсем не веришь тем надеждам, какие обещают тебе в вечности? Неужели все это для тебя сомнительно? Может ли быть для этого какое-нибудь оправдание? «Но кто, – скажут, – пришел оттуда и возвестил, что там есть?» Правда, из людей никто не приходил; но Бог, Который более всех достоин нашей веры, открыл это. Ты не видишь, что там? Но ты не видишь и Бога; однако, неужели потому, что не видишь, скажешь, что нет Бога? «Напрасно, – скажешь, – я очень верю (что Бог есть)».

      3. Итак, если кто-нибудь из неверных спросит тебя: «А кто приходил с неба, и возвестил тебе это?» – что ты ответишь ему? Откуда ты узнал, что Бог есть? «Из вещей, – скажешь, – видимых, из благоустройства, какое усматриваем во всем творении, и из того, что это всем известно». А если так, то с такою же верою прими и слово о суде. «Как же?» – скажешь ты. А вот как: я буду тебя спрашивать, а ты отвечай мне. Правосуден ли этот Бог, в Которого ты веруешь, и каждому и воздает по заслугам, или напротив – Он хочет, чтобы злые благоденствовали и веселились, а добрые страдали? «Никак, – отвечаешь, – потому что и человек этого не потерпит. Где же будут наслаждаться благами те, которые жили здесь добродетельно? Где, напротив, злые получат наказание, если не будет другой жизни, после настоящей, если не будет воздаяния?» Видишь ли, что пока уже есть одно за одно, если не два за одно. А я покажу тебе, что праведным будет не только одно за одно, но и два за одно; для грешников же, которые здесь утешаются, все напротив. Действительно, проведшие здесь свою жизнь в увеселениях и удовольствиях не получили и одного за одно, а живущие добродетельно, напротив, получают два за одно. Кто, в самом деле, и здесь наслаждается блаженным спокойствием – те ли, которые во зло употребили настоящую жизнь, или те, которые любомудрствовали? Ты, может быть, скажешь, что первые; а я докажу тебе, что последние, призывая в свидетели тех самых, которые думали насладиться настоящими благами; и они не будут столько бесстыдны, (чтобы стали говорить против того), что я намерен сказать. Они часто проклинали виновников брака, и тот день, в который убраны были брачные чертоги их, и называли счастливыми тех, кто не вступал в брак. Многие юноши, вступившие в брачный возраст, отказались от него единственно по причине забот, соединенных с брачною жизнью. Впрочем, я говорю это не в укоризну брака, – который честен, – но (в укоризну) тех, кто худо воспользовался им. Если же вступившие в брак часто считают свою жизнь невыносимой, то что сказать о тех, которые низверглись в ров распутства, и через то попали в состояние рабства гораздо более жалкого, нежели рабство какого бы то ни было пленника? Что сказать о тех, которые от невоздержания сгнили, и тела свои подвергли бесчисленным болезням? «А слава, – скажут, – разве не приносит удовольствия?» Напротив, нет ничего несноснее такого рабства. Ищущий суетной славы и желающий всем угодить раболепствует хуже всякого последнего слуги. Напротив, кто презрел эту славу и не заботится о том, чтобы другие прославляли его, тот выше всех. Скажешь: «Иметь богатство вожделенно»? Но мы несколько раз уже доказывали, что богаты и благоденствуют гораздо более те, которые свободны от этого бремени, и ничего не имеют. И упиваться вином приятно. Но кто бы сказал это? Итак, если гораздо приятнее не иметь богатства, нежели иметь его; не искать славы, нежели искать ее; удаляться роскоши и неги, нежели утопать в них, – то и здесь еще более имеют те, которые не прилепляются к земным благам. Я не говорю уже о том, что такой человек, хоть бы подвергся бесчисленным бедствиям, имеет еще утешительную надежду, которая его поддерживает, между тем как прилепившийся к земному, хотя бы наслаждался бесчисленными удовольствиями, смущается страхом будущего и портит себе этим все удовольствие. Действительно, и это немалый род наказания; равно как и противный – проистекающий из самих удовольствий и радостей земных. Но есть для них еще и третий род наказания. Какой же это? Тот, что утешения житейские даже и тогда, когда они бывают, не открываются (в полной мере), так как и природа их и время обличают (их ничтожество). Между тем утешения небесные не только истинны, но и пребывают неизменны. Итак, видишь ли, что мы можем представить тебе не только два за ничто, но и три и пять и десять и двадцать и бесчисленное множество за ничто? Но чтобы ты яснее мог узнать это на примере, то вот пример богатого и Лазаря: один наслаждался благами настоящей жизни, а другой предвкушением благ будущих. Неужели ты думаешь, что одно и то же – вечно терпеть мучение и в короткое время претерпеть голод? Неужели все равно: терпеть болезни в тленном теле, и в нетленном страшно мучиться в пламени; быть увенчанным и торжествовать в бессмертной жизни за кратковременную болезнь в здешней жизни, и мучиться там без конца за кратковременное наслаждение земными удовольствиями? И кто мог бы сказать это? Чего ж еще хочешь? Того ли, чтобы мы показали качество и количество того и другого, суд Божий и определение Божие о том и другом? Доколе вы будете говорить слова приличные только тем, которые подобны жукам, ничего более не знающим, как только копаться в навозе? Разумным людям несвойственно губить за ничто столь драгоценную душу, тогда как немного лишь стоит потрудиться, чтобы получить небо.

      Если хочешь, я и иначе докажу тебе, что будет страшный суд по смерти. Открой дверь твоей совести, и посмотри на судию, сидящего в твоей душе. Если же ты, несмотря на самолюбие, осуждаешь себя самого и не допускаешь, чтобы был произнесен неправедный суд, то не гораздо ли более Бог попечется о Своем правосудии и беспристрастно произнесет суд о всем? Или Он оставит все на произвол и без внимания? Но кто отважится сказать это? Никто. Напротив, с нашим мнением согласны и эллины и варвары, стихотворцы и философы, и вообще весь род человеческий, – хотя и не в равной мере, так как допускают некоторого рода судилища в аде. До такой степени это для всех ясно и несомненно. Но скажут: для чего же здесь не наказывает Бог? Для того, чтобы показать Свое долготерпение, и через покаяние доставить нам спасение, чтобы в противном случае не истребить совершенно нашего рода, и чтобы не лишить спасения тех, которые через перемену порочной жизни на лучшую могут еще спастись. Если бы Он тотчас наказывал каждого за грехи его, то как бы спасся Павел, как бы Петр, эти верховные учителя вселенной? Как бы Давид через покаяние получил спасение? Как бы (получили спасение) галатяне и многие другие? Вот почему Он не всех наказывает здесь, но из всех только некоторых, и не всех там, но одного (наказывает) здесь, а другого там, – чтобы, здесь наказывая одних, через то возбудить и самых бесчувственных (от усыпления греховного) и, не наказывая других, заставить ожидать будущего наказания. Неужели ты не знаешь, что многие наказываются и здесь, как, например погребенные под развалинами башни (Лук. 13: 4), или те, кровь которых Пилат смешал с их жертвами (Лук. 13: 1), или те из коринфян, которые умирали внезапною смертью за то, что недостойно причащались Святых тайн (1 Кор. 11: 30), как фараон, как те из иудеев, которые побиты были некогда варварами, и как многие другие, как тогда, так и ныне, и всегда? И другие, хотя и много нагрешили, но умерли, не получив здесь наказания, как например богач (живший) во дни Лазаря, и многие другие.

4. Так поступает (Господь) с одной стороны для того, чтобы возбудить веру в тех, которые не верят будущему, с другой стороны для того, чтобы и верующих, но живущих беспечно, сделать более ревностными. Бог судия праведный и сильный и долготерпеливый и не наводит гнева на всякий день (Псал. 7: 12). Но если мы будем во зло употреблять Его долготерпение, то придет время, когда Он нисколько уже не потерпит, но тотчас накажет. Итак, не будем предаваться мгновенным удовольствиям, – а настоящая жизнь и есть мгновение, – чтобы не навлечь на себя вечного наказания; но лучше – мгновение потрудимся, чтобы после вечно торжествовать. Неужели вы не видите, что и в делах житейских многие так поступают, и предпринимают малый труд ради долговременного спокойствия, хотя часто и выходит наоборот? Здесь выгоды бывают соразмерны с трудами, но часто и то бывает, что труд требуется необычайный, а польза от него очень малая, часто и той не бывает. Но не так в царствии небесном: там труд небольшой, а наслаждение обильно и беспредельно. Вот смотри: здесь земледелец трудится целый год, и часто под самый конец лишается и одежды и плода многих трудов своих. Опять, мореплаватель и воин проводят жизнь до глубокой старости в борьбе и трудах, но часто и тот и другой оставляют свое поприще так, что первый лишается богатого своего груза, а второй вместе с победою теряет и саму жизнь. Итак, скажи мне, какое мы будем иметь оправдание, когда предпочитаем тяжкие труды в делах житейских, предпринимаемые для кратковременного успокоения, или даже совсем напрасно, – потому что надежда в них очень сомнительна, – а в делах духовных поступаем напротив, и за кратковременное нерадение навлекаем на себя страшное наказание? Потому прошу вас всех, – хоть поздно, но позаботьтесь высвободить себя из этого оцепенения. Ведь в то время никто уже нас не избавит – ни брат, ни отец, ни сын, ни друг, ни сосед, ни другой кто, но если дела наши осудят нас, то все будет потеряно, и мы непременно погибнем. Какие вопли испускал богач, как он умолял патриарха, и просил послать Лазаря? Но послушай, что отвечал ему Авраам: «между нами и вами утверждена великая пропасть, так что хотящие перейти отсюда к вам не могут, также и оттуда к нам не переходят» (Лук. 16: 26). Сколько девы умоляли своих подруг, чтобы они уделили им немного елея? Но послушай, что и те говорят: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас» (Мф. 25: 9). И никто не мог ввести их в чертог Жениха. Размышляя об этом, позаботимся и сами о своей жизни. На какие бы труды ты ни указал, какие бы ни представил мучения, все это ничего не значит в сравнении с будущими благами. Представь, если угодно, огонь, железо, зверей или что-нибудь еще более страшное: все это не составит даже и тени будущих мучений. В самом деле, здешние мучения, когда усиливаются, тогда особенно и делаются легкими, потому что ускоряют минуту освобождения, когда тело не может более выносить ни жестокости, ни продолжения казни. Но там будет не так. Там соединяются и продолжительность, и черезмерность, как в радостном состоянии, так и в плачевном. Итак, пока есть время, «предстанем лицу Его со славословием» (Псал. 94: 2), чтобы тогда нам узреть Его кротким и милостивым, чтобы избежать тех грозных сил. Посмотри здесь на воинов, служащих своим начальникам, как они влекут виновных, как вяжут, как бичуют, как прокалывают бока, как, для умножения мук, подносят факелы, как отсекают члены тела. Но все это игрушка и смех в сравнении с будущими мучениями. Эти мучения временны, а там «червь их не умирает и огонь не угасает» (Марк. 9: 48), потому что и тело нетленно. Не дай Бог нам узнать это на опыте, но пусть эти ужасы останутся для нас только на словах; не дай Бог, чтобы мы были преданы тем мучениям, но чтобы здесь исправились. Сколько тогда будем мы говорить в обвинение самих себя! Сколько будем плакать, сколько рыдать! Но все будет уже бесполезно. Так и кормчие не помогут уже кораблю, когда он разрушился и погрузился на дно, ни врачи – когда больной умер. После только говорят, что то и то надлежало бы сделать; но все тщетно, все напрасно. Тогда надлежит обо всем и говорить, и все делать, пока еще есть надежда исправить дело. А когда не осталось ничего в нашей власти и все погублено, тогда напрасно уже и говорить, и делать. Тогда и иудеи скажут: «благословен грядущий во имя Господне» (Иоан. 12: 13), но это восклицание нисколько не поможет им, чтобы избежать вечного наказания, потому что, когда надобно было говорить это, они не говорили. Итак, чтобы и с нами, в соответствии с образом нашей жизни, не случилось того же, переменим отныне нашу жизнь, чтобы предстать пред судилище Христово со всяким дерзновением, которое и да сподобимся получить все мы благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, / с Которым Отцу и Святому Духу слава (ныне и всегда и во веки веков. Аминь).

(Свт.Иоанн Златоуст, Беседы на Послание ап.Павла, 2Кор.4:6-15, Беседа 9).

Составил и адаптировал: о.Серафим Медведев.