Вообще история Церкви нам показывает, что только одни еретики и раскольники силою навязывали свои мнения другим, а православные поступали наоборот, предоставляя на своих Соборах свободное обсуждение спорных вопросов, и даже сами православные императоры отказывались присутствовать на Вселенских Соборах, чтобы своим присутствием не стеснять свободы прений.
Два толкования 15-го правила Двукратного собора. Обличение нецерковности сергианских принципов «послушания» и «единства Церкви», положенных в основу лжецерковного здания. Сергианство — ересь, догматически враждебное Православию учение.
С легализацией Синода Церковь продолжает пребывать в бесправном состоянии, ибо легализуется не Церковь, а всего лишь новая ориентация, носящая, к слову сказать, ярко политический характер. Позорно и вредно есть и то дело, которое начато митр. Сергием, и о котором он возвещает в изданном им воззвании, позорно и вредно потому, что в нем нет Истины, а всё оно полно лжи, соображений и расчетов человеческих.
Смирение и послушание св. отцов Церкви было не человеческое, человекоугодническое, а по Богу, по преданию Церкви. Божие научение нас никогда не прекращается через Богоугодных людей, только нужно иметь уши, чтобы слышать, и веру и совесть чуткую.
В своей Декларации м. Сергий как бы исповедал, а в делах осуществляет беззаконное слияние Божьего и кесарева, или, лучше, Христова с антихристовым, что является догматическим грехом против Церкви и определяется как грех, апостасия, т. е. отступничества от Нее. Церковь падшая и мир падший, ложное христианство и антихристианство – таковы два явления, которыми оканчивается история греха. Часто спрашивают, в чем будет состоять последнее великое восстание: за искажением ли Евангелия или в открытой брани на Евангелие? Наш ответ такой: последнее восстание будет состоять в соединении ложного христианства с антихристианством, ибо любодейца сидит на звере.
Впрочем считать ли собор 1917–18 г. вселенским или не считать, в богодуховенности его сомневаться не приходиться, ибо последующий ход исторических событий как нельзя лучше подтверждает ее, по крайней мере по вопросу об отношении к советской власти, которая предана анафеме. Вопрос об отношении к большевизму есть такой вопрос, который имеет значение не только для христианского, но и для нехристианского мира и, следовательно, является по преимуществу вселенским, ибо всем государствам мира впервые на протяжении всей мировой истории, пришлось встретиться с учением, которое стремится подорвать религиозные и гражданские основы их.
Мы, свободные епископы Русской Церкви, не хотим перемирия с сатаной. Хотя Вы и стараетесь затуманить вопрос, называя наше враждебное отношение к большевикам только политикой, между тем, как мы веруем, что борьба с ними «брань не против крови и плоти, но против начальств, против властителей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф. 6, 12).
Послание митрополита Сергия не архипастырское и не церковное, а политическое и посему не может иметь церковно-канонического значения и не обязательно для нас свободных от гнета и плена богоборной и христоненавистной власти. Под предлогом мирного отношения к Церкви, давая разрешение митрополиту Сергию организовать Священный Синод, большевики принудили его и других иерархов заявить, что советская власть — законная, что ей нужно повиноваться, как богоустановленной, что ее интересы совпадают с интересами Св. Церкви и что всякое противление ей преступно и должно быть наказуемо церковными карами. Таким образом, послание иерархов Церкви стало одним из средств пропаганды советской власти и внедрения ее безбожной политики в церковную жизнь.
Сергей Нилус. Письмо адресованное Л. А. Орлову по поводу декларации митр.Сергия. «Всецело на совести митр. Сергия и грех несправедливого и напрасного обвинения своих братьев в тяжких политических преступлениях, и грех унизительной чудовищной лжи и пресмыкательства пред сильными мира сего, совершаемые им от лица св. Церкви, вопреки прямому запрещению Апостола не сообразовываться с веком сим (Рим. 12. 2).»
